IPB

Здравствуйте, Гость ( Авторизация | Регистрация )

5 страниц < 1 2 3 4 > »  
ОтветитьСоздать новую темуСоздать новое голосование
Kryvonis
post Jan 31 2012, 10:15
Создана #16


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



Константин Багрянородный о печенегах, их племенах, вождях и системе наследования:
''Да будет ведомо, что вся Пачинакия делится на восемь фем 9, имея столько же великих архонтов. А фемы таковы 10: название первой фемы Иртим, второй — Цур, третьей — Гила, четвертой — Кулпеи, пятой — Харавои, шестой — Талмат, седьмой — Хопон, восьмой — Цопон. Во времена же, в какие пачинакиты были изгнаны из своей страны, они имели архонтами в феме Иртим Ваицу, в Цуре — Куела, в Гиле — Куркутэ, в Кулпеи — Ипаоса, в Харавои — Каидума, в феме Талмат — Косту, в Хопоне — Гиаци, а в феме Цопон — Батана. После смерти этих власть унаследовали их двоюродные братья, ибо у них утвердились законы и древний обычай, согласно которым они не имели права передавать достоинство детям или своим братьям; довольно было для владеющих им и того, что они правили в течение жизни. После же их смерти должно было избирать или их двоюродного брата, или сыновей двоюродных братьев, чтобы достоинство не оставалось постоянно в одной ветви рода, но чтобы честь наследовали и получали также и родичи по боковой линии. Из постороннего же рода никто не вторгается и не становится архонтом. Восемь фем разделяются на сорок частей, и они имеют архонтов более низкого разряда. [157]''.
http://www.vostlit.info/Texts/rus11/Konst_...7.phtml?id=6396
Комментарии:
9 Термин "фема" употребляется здесь не в его техническом, обычном для царской канцелярии X в. значении (военно-административный округ — см. коммент. 1 к гл. 27), а как обозначение места, области расселения и даже самого племени.
10 Наименования "фем" печенегов после их переселения в бассейн Днепра (Czebe Gy. Turco-byzantinische Miszeilen. S. 219) считаются их племенными названиями (Netneth l. Zur Kenntnis. 219. 1.). Все формы этих названий в гл. 37 — краткие и расширенные — имеют в основе тюркскую форму и поддаются переводу (Баскаков Н.А. Тюркские языки. С. 129; Nemeth J. Zur Kenntnis. 219-224 1.; Idem. Die Inschriften. S. 50).
Племя Иртим (в расширенном варианте — Иавдиертим) соответствует тюрк. Йабды Эрдим — "отличающееся заслугами". Племя Цур (расширенный вариант — Куарцицур) соответствует тюрк. Куэрчи Чур — "голубой чур" (где "чур" — должностное лицо). Племя Гила (расширенный вариант — Хавуксингила) соответствует тюрк. Кабукшин Йула — "йула цвета древесной коры" (где "йула" или "гила", "дьюла" у мадьяр, — должностное лицо с весьма высоким титулом). Племя Кулпеи (расширенный вариант — Сирукалпеи) соответствует тюрк. Суру Кулбэй — "серый кулбэй" (где "кул" — часть титула или имени, а "бэй" — "господин"). Племя Харавои соответствует тюрк. Кара Бэй — "черный господин". Племя Талмат (расширенный вариант — Вороталмат) соответствует тюрк. Боро Толмач — "темный переводчик". Племя Хопон (расширенный вариант Гиазихопон) соответствует тюрк. Йазы Копон (где Йазы — собственное имя, встречающееся еще раз у Константина ниже и в перечне имен печенежских "архонтов", а "копон" — титул должностного лица). Племя Цопон (расширенный вариант Вулацопон) соответствует тюрк. Була Чопон (где Була — собственное имя, а "чопон" — "чабан", т.е. пастух). Отмеченный во многих племенных названиях элемент цвета — весьма характерное для кочевых народов явление.
Структура разделения "фем" (племен), описанная Константином, а именно: восемь округов, состоящих из сорока родов, разделенных на две части, каждая — по четыре (см.: DAI. 37.32-40), напоминает племенную структуру и современных кочевых народов (Плетнева С.А. Печенеги. С. 192). Во главе этих восьми округов (племен) стояли "архонты", т.е. племенные вожди, имена которых в тюркском варианте выглядят следующим образом: Майчан, Куэл, Коркут(ан), Й(а)пан, Кайдум, Котан, Йазы/Йазай, Бота(н) (Баскаков Н.А. Тюркские языки. С. 129). Некоторые из этих имен также поддаются объяснению. Так, Майчан — уменьшительное от "бай" (господин); Куэл — "глуповатый"; Коркут — часто встречающееся тюркское имя, первоначальное значение которого: "Тот, кого следует бояться"; Котан (или Коста) — "стрела героя, сама разыскивающая врага"; Бота или Ботан — "новорожденный верблюд" (Nemeth J. Die Inschriften. S. 51). Сорок родов печенегов, подчиненных архонтам, имели, в свою очередь, предводителей более "низкого" разряда.
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Jan 31 2012, 10:54
Создана #17


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



Статья Дэна Шапиры о евреях и тюрках - Dan D. Y. Shapira Some Notes on Jews and Turks
http://www.karam.org.tr/Makaleler/168342085_shapira.pdf
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Jan 31 2012, 11:11
Создана #18


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



О религии караимов.
Из книги Кропоткина (не дворянина):
''Принятие новой религии предполагает длительный процесс изменения сознания. (28). При этом в традициях, обычаях, а, главное, в сознании продолжают сохраняться и проявляться черты верований периода зарождения народа, определяющие его этническую самобытность и уже в силу этого необычайно жизнестойкие. Религия, которую исповедовали в конце YIII в. кочевники в Хазарии, и которая по свидетельству Ибн-Руста, соответствовала религии гуннов-савир (29), была тенгрианством. Крымско-караимская этнокультура сохраняла и, в известной степени, продолжает сохранять немало черт религии, распространенной практически во всех кочевых образованиях Великой степи в раннем средневековье. К ним относятся и упомянутый культ Священных дубов на кладбище Балта Тиймэз, культ предков, культ всадника, поклонение солнцу и др. Несомненная связь с шаманизмом прослеживается в описываемом С. Шапшалом обычае изгнания злых духов из дома с помощью бубна, сохранившемся у караимов в Крыму еще в конце XIX в. (30). При избрании С. Шапшала гаханом был соблюден ритуал с поднятием на белом войлоке, восходящий к древнему обряду посвящения кагана, связь которого с шаманизмом очевидна. Нужно отметить, что шаманизм не просто сопутствует тенгрианству, а является его неотъемлемой составляющей, сосредотачивая в себе обрядово-ритуальную сторону религии. В фундаментальном труде, посвященном шаманизму, М. Элиаде дает ему следующее определение : «...азиатский шаманизм следует считать архаистической техникой экстаза, в основе которой заложена первичная «идеология – вера во всевышнее небесное существо...» (Тенгри, прим. В.К.)(31). Относительно крымских караимов можно отметить что, сменив тенгрианство на новую религию, они сохраняли в обиходе обрядово-ритуальную составляющую раннего верования, отдельные черты которого проявлялись еще в XIX и даже в начале ХХ века. Нетрудно предположить, что если осколки реликтового верования сохранялись в новейшее время, то насколько его влияние было ощутимее столетиями ранее. С учетом вышеизложенного также невозможно представить, чтобы кочевое (полукочевое) сообщество безболезненно приняло новую религию, причем во многом чуждую самой природе образа жизни кочевника. Требовалось время для восприятия национальным сознанием нового религиозного учения. Есть основания полагать, что окончательное утверждение караимизма произошло не ранее XI-XII вв., и становление новой веры шло под влиянием караимов-эмигрантов из Византии. Массовая эмиграция евреев в Крым (как талмудистов, так и караимов) прослеживается с периода гонений византийского императора Льва Исаврийского (YIII в.) и позже во времена правления Македонской династии. Возникают крупные караимские общины в Судаке, Старом Крыму. Феодосии. И талмудисты, и караимы развернули активную миссионерскую деятельность. Близкий по языку с Кодексом Куманикус первый перевод крымско-караимской Библии датируется концом XI, либо XII веками. По С. Шапшалу, существует предположение, что автором перевода был караимский богослов Аарон І (32). Перевод Библии на крымско-караимский язык может являться свидетельством исповедания караимизма населением Кырк Йера в отмеченный период. Хотя нельзя исключать и того, что перевод осуществлен с целью усиления миссионерской деятельности среди жителей Кырк Йера, которые все еще придерживались библеизма (мозаизма). О наличии носителей этого религиозного учения косвенно свидетельствуют путевые заметки еврейского путешественника Петахии Регенсбургского, побывавшего в Крыму во второй половине XII века(между 1170 и1180 г.г.), где во время его беседы с «миним» (еретиками) последние заявили «что отроду не слыхали и не знают, что такое Талмуд» (33). Последнее характеризует собеседников Петахии как мозаистов.
Весомым доводом относительно окончательного утверждения караимской религии в Кырк Йере в период между ХІ и ХІІІ веками является и датировка строительства Большой кенасы. Крымские архитекторы Е. Крикун и В.Даниленко, изучавшие храмовый комплекс Джуфт Кале, считают, что принятая дата постройки – XIY век - необоснованно омоложена и связана с относящимся к этому времени ремонтом храма (34). Следовательно, вполне допустимо возведение первого храма в промежутке между ХІ и ХІІІ в.в.
Синхронно с утверждением новой веры должно было происходить и формирование религиозного сословия. Этот процесс представляется, как и ранее в хазарском каганате, недостаточно изученным. Среди существующих мнений и предположений оригинальна и вызывает интерес версия Н. Голба : «можно высказать гипотезу, что хазарские жрецы-камы, которые ранее исповедовали тюркскую религию, культ – Тэнгри, после обращения в новую веру приняли обязанности еврейских священников. Это могло иметь место на ранней стадии религиозного развития хазар, ...когда первоначально хазарами была воспринята «примитивная» и элементарная форма иудаизма» (библеизм - прим. В.К.) (35). В отношении хазар представленная гипотеза маловероятна, хотя полностью не исключается. И все же при наличии кагана – верховного (пусть в то время уже во многом номинального) правителя-жреца и глубокой убежденности камов, подкрепляемой самим фактом существования могучего государства, основанного на вере отцов, версию Н.Голба трудно признать реальной (36). Иное дело в период, когда уже каганата не существовало и правитель патриархально-родового сообщества Кырк Йера, согласно древним тюркским традициям был в одном лице религиозным и светским вождем, но религия, в силу сложившихся исторических обстоятельств, представляла собой, вероятно, вплоть до Х - ХІ вв., ту самую «примитивную и элементарную форму иудаизма», которую называют мозаизмом. В обстоятельствах, когда пало мощное государство с верховным жрецом-каганом во главе, очевидно, дала трещину и убежденность рядовых жрецов-камов, что подготовило почву для перехода к новой религии. Осколок хазарского каганата - Крымская Хазария - в Х -ХІ в.в., несомненно представляла собой уменьшенную копию социально-политического устройства некогда могущественного образования. Правитель Кырк Йера, соответственно, имел тот же статус в Крыму, что и каган в Хазарии и, скорее всего, носил тот титул. Иногда встречающиеся в исторической литературе отрывочные сведения о том, что в ХІ в. ставка кагана Хазарии находилась в Крыму, видимо, лишь отражает сложившуюся ситуацию.
Таким образом, с высокой степенью вероятности можно предполагать, что возникновение караимского духовенства в Кырк Йере – сложный процесс перехода древнего тюркского жреческого сословия на позиции новой веры. Мощным импульсом в его формировании и окончательного утверждения религии стала уже упоминавшаяся миссионерская деятельность караимов-эмигрантов, с особой активностью в Х -ХІ столетиях.
В исторической литературе сохранилось немало сведений об усилении ее активности в указанный период, в том числе у Г. Гретца и И. Синани (37). Описывая перепитии религиозной борьбы, оба автора упоминают о пребывании в Крыму караимского ученого Х века Якова бен Моше Га-Тамани (из Тамани) (38). И. Синани представляет его духовным главой караимов в Крыму (39). Ссылка на «Авне Зиккарон» А. Фирковича дает более подробное описание деятельности ученого, где отмечается и его прибытие в Чуфут Кале (Кырк Йер). Поселился ли он там постоянно – неизвестно. Оба историка фиксируют кончину и захоронение Моше Га-Тамани в 958 г. на территории Чуфут Кале. Впрочем, И.Синани выражает сомнение относительно даты смерти и места захоронения (40). И хотя сведения о Моше Га-Тамани носят полулегендарный характер, но дают представление о развернувшейся в Крыму миссионерской деятельности и борьбе религиозных направлений – ортодоксального иудаизма и караимизма.
Несомненно, что караимская религия в Кырк Йере не могла в описываемый период оказывать глубокого воздействия на этнокультуру народа. Власть, сосредоточенная в руках родовой аристократии, носила светский характер, а этническая самобытность определялась, прежде всего, факторами, отмеченными ранее. Даже в XY столетии общество Кырк Йера не было глубоко религиозным. Подтверждением сказанному служит характеристика, данная ему И. Синани, из которой следует, что в XY веке религия не являлась господствующей идеологией, а религиозные нормы и законы не были нравственными ориентирами. Приведем несколько фрагментов из текста: «...сплошь да рядом все были неграмотные, и самые пастыри были люди малограмотные, еле-еле умевшие лепетать молитвы; застой дошел до того, что по неведению закона, считая дозволенным, они вступали в брак с иноверцами» (41). Караимский историк определяет весь период до XY І столетия как эпоху, когда крымские караимы были отсталы в религиозном отношении по причине изолированности от остального караимского мира и ввиду необходимости постоянно вести борьбу за выживание (42). В целом, это соответствует действительности. Наиболее тяжелыми для Кырк Йера стали XIY и XY вв. Изменившаяся политическая ситуация в Крыму, после вторжения татаро-монголов обострила междоусобицу в регионе. На рубеже ХІІІ -ХIY столетий княжество теряет политическую независимость (43). Небольшое государство с крайне ограниченными людскими и экономическими ресурсами растратило свой потенциал в длительных перманентных войнах, а переселение Витовтом значительной части воинов и представителей национальной элиты в Литву в конце ''
http://karai.crimea.ua/karai/etnogenez

Сообщение отредактировано Kryvonis: Jan 31 2012, 11:13
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Jan 31 2012, 11:13
Создана #19


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



Из той же книги о реформе Синана Челеби Бей-Ходжи ''В тяжелейший период истории в среде крымских караимов появляется вождь, сумевший сплотить народ и, собственно, сохранить его как этническую общность. Но теперь этот вождь был религиозный. Выдающийся духовный наставник караимов Синан Челеби бей-Ходжи (1473-1551) прибыл в Джуфт Кале из Ирана с небольшой группой единоверцев в 1500 г. Неясно, почему именно Джуфт Кале был выбран Синаном для поселения, и в силу каких причин он был наделен неограниченной властью в крымско-караимской среде (во всяком случае, одними лишь незаурядными личностными качествами, которыми, несомненно, обладал Синан, это объяснить трудно). Караимы в описываемое время не имели сколь-нибудь значимых лидеров. В обществе прослеживались последствия ослабления властных структур, включая идеологические формы управления. Наметилась тенденция к растворению крымскокараимского этноса в близкородственном – крымскотатарском. Не случайно, уже в ХХ столетии, оценивая деятельность Синана Челеби, Б. Ельяшевич пишет, что «...великий вождь, радетель и просветитель крымских караимов, которых он спас от окончательной ассимиляции с местными татарами» (44). Жесткими, принудительными мерами Синан проводит религиозную реформу, главной целью которой было распространение грамотности и основ караимского религиозного учения. Слово «распространение» выбрано не случайно, т.к. судя по всему, большинство жителей Джуфт Кале с караимской религией были знакомы поверхностно, если не сказать большего. Поэтому создаются учебные заведения для представителей всех возрастов. Любопытный штрих, характеризующий обучавшихся, приводит И. Синани : «Привыкшие к лесам и вольному воздуху, они не могли усидеть в комнате; стены училища просто сжимали их. А, между тем, деваться было некуда, да и страх наказания брал свое, а потому, хотя неохотно, но все -таки училища посещались»(45). Насыщенная красноречивыми подробностями картина обучения, которую представил Синани – всего лишь образ, но, рожденный не на пустом месте, а соответствующий реальной обстановке начала XYI в., которая сохранилась в памяти караимского духовенства. Потомкам кочевников, действительно, был ближе «вольный воздух», чем изучение догматов религии, не отвечавших их образу жизни и истории.
Синан Челеби умер в 1551 г., заложив не только основы религиозного воспитания, но, по-существу, дав начало формированию целостного религиозного мировоззрения. Во многом благодаря его усилиям, религия, вплоть до второй половины XIX в., становится одним из доминирующих признаков этнокультуры крымских караимов. На протяжении трех с половиной столетий власть сосредотачивается в руках религиозных вождей, а авторитет священнослужителей становится непререкаемым. В рамках господствующей религиозной идеологии вырабатывается концепция происхождения крымских караимов. Суть ее в общих чертах сводилась к идее видеть в них потомков израильтян, переселенных в YIII в. до н.э. (после разгрома и оккупации Израиля в 722 г. до н.э. Саргоном ІІ) на территорию Ассирии. Часть из них была расселена в регионах, впоследствии оказавшихся в составе Хазарии. Допускается возможность ассимиляции израильских переселенцев со стороны хазар. Считается, что в Крым они попадают в период подчинения значительной части полуострова Хазарским каганатом. Существующие незначительные отклонения от описанной схемы концептуальную основу не меняют. Изложенная концепция, помимо того, что объясняла присутствие караимов в Джуфт Кале с раннего средневековья, соответствовала канонам религиозного учения и позволяла поддерживать особый привилегированный статус караимского духовенства, в среде которого она оставалась практически неизменной на протяжении всей его истории. Чтобы убедиться в изложенном, достаточно ознакомиться с произведениями религиозных авторов конца ХІХ - начала ХХ века. Среди которых, уже неоднократно цитировавшаяся «История возникновения караимизма» И. Синани; «Три странички» и «Очерк возникновения караимизма» Т. Леви-Бабовича; «Беседы о караимстве» С. Прика и др.

Со времени Синана Челеби крымскокараимская народность стала приобретать черты конфессиональной общины. Процесс растянулся на столетия и, естественно, оказал глубокое воздействие на ментальность, быт, общественный уклад и прочее. Необходимо также учитывать, что караимское религиозное учение, пережив подъем в Х-ХІІ в.в., к ХYI столетию находилось в состоянии кризиса. Это проявлялось, в частности, в сокращении числа караимских общин. Не оценивая причины явления, лишь отметим его продолжение и в последующем. Не случайно к началу ХХІ в. число приверженцев караимизма во всем мире составляет несколько тысяч человек. В период же расцвета учения Анана ибн Дауда указывают на десятки, а иногда - и сотни тысяч его сторонников. В дальнейшем, часть их вернулась в лоно ортодоксального иудаизма. Меньшая часть наиболее стойких (в основном представителей духовного сословия) при распаде общин переселялась в места компактного проживания единоверцев. Таких мест оставалось все меньше и меньше. Одним из последних подобных регионов в XYI столетии стал Крым. Очевидно, что формирование караимского духовенства происходило и при участии переселившихся в Крым единоверцев в XYI- XYIІІ в.в. Эпизодические переселения в Крым подтверждаются формулировкой резолюции о самоопределении караимского народа, принятой ІІ Национальным съездом караимов (27 августа – 3 сентября 1917 г., Евпатория). В результате обсуждения по настоянию духовенства утвержден проект определения, согласно которому «караимами называются люди, исповедующие караимскую религию и составляющие особую исторически сложившуюся народность (при этом под караимской народностью разумеются караимы, живущие в Крыму и примыкавшие к ним издавна, еще до присоединения Крымского полуострова к России, вступившие с ними в браки и беспрерывно духовно питавшие их караимы Константинополя, Египетские, Иерусалимские, Багдадские, Сирийские и Литовские (выд. В.К.). В абсолютном исчислении переселения из приходивших в упадок караимских общин зарубежья были незначительны и не могли (уже в силу своей малочисленности) изменить этнической обстановки. Однако, их вклад в сохранении незыблемости религиозных канонов несомненен. Усиленно поддерживалась и вышеизложенная концепция происхождения крымских караимов. Будучи сам представителем духовного сословия, но искренне пытавшийся разобраться в вопросах истории и этногенеза своего народа, Б. Ельяшевич в своем очерке «Племенное происхождение караимов Крыма» отмечает :"...следует заметить, что духовенство караимов также всегда внушало им мысль об их происхождении от сыновей Израиля...» (47).''
http://karai.crimea.ua/karai/etnogenez

Сообщение отредактировано Kryvonis: Jan 31 2012, 11:14
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Alexy
post Jan 31 2012, 16:12
Создана #20


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5929
Зарегистрирован: 28-November 05
Пользователь №: 393



QUOTE(Kryvonis @ Jan 31 2012, 11:12)
Куэрчичур было одним из трех племен, называемых кангар. Кангар автор Худуд ал-Алам называл этих кангар тюркскими печенегами, то есть печенегами независимыми от хазар (были еще хазарские печенеги, то есть печенеги зависимые от хазар). Они вели войну с хазарами. Когда же не стало хазарской угрозы византийцы могли привлечь это племя на свою сторону подкупом
Так разве кангар и печенеги - не полные синонимы? Были ещё и печенеги, не являющиеся кангарами?
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Jan 31 2012, 16:39
Создана #21


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



На счет тождества кангар и печенегов есть разные мнения. Кто-то отождествялет их, кто-то не отождествляет. О. Бубенок считает, что эти три племени были ираноязычными, а остальные пять печнежских племен это тюрки. О. Прицак считал, что кенгерес переводиться как каменные асы (аланы). В любом случае, печенеги это народ со смешанным этногенезом, поскольку одними из предков печенегов были ираноязычные кангюйцы. Другими предками печенегов были огуроязычные племена, которые пришли с гуннами и тюркютами. Язык печенегов в период Анны Комниной был уже вполне тюркским, поскольку был похож на кыпчакский. Но во времена Константина Багрянородного названия печенежских крепостей на Нижнем Днестре и Дунае на территории племени Хавуксингила имели именно иранский характер.
У Константина Багрянородного есть указание, что только три из восьми печенежских племен называються кангар. Это Йавдыэртим, Куарцичур (Куэрчичур) и Хабуксингила, то есть племена которые располагались по границам Руси и Венгрии со стороны степи. Остальные пять не имели такого права, поскольку это наименование было признаком благородства. Думаю дело было в том, что эти три племени были независимыми от хазар и были так называемыми ''тюркскими печенегами'' (условное обозначение), которые упомянуты в Худуд ал-Алам.

Сообщение отредактировано Kryvonis: Jan 31 2012, 16:40
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Alexy
post Feb 6 2012, 00:33
Создана #22


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5929
Зарегистрирован: 28-November 05
Пользователь №: 393



QUOTE
У Константина Багрянородного есть указание, что только три из восьми печенежских племен называються кангар. Это Йавдыэртим, Куарцичур (Куэрчичур) и Хабуксингила
Так Худуд-ал-Алам какую часть печенегов считал боле крупной, а какую более аристократической? Тюркских или хазарских?

Худуд-ал-Алам пишет, сколько племён было тюркских печенегов, а сколько племён было у хазарских печенегов?

Худуд-ал-Алам использовал слово кангар?
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Alexy
post Feb 6 2012, 00:34
Создана #23


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5929
Зарегистрирован: 28-November 05
Пользователь №: 393



QUOTE
У Константина Багрянородного есть указание, что только три из восьми печенежских племен называються кангар. Это Йавдыэртим, Куарцичур (Куэрчичур) и Хабуксингила, то есть племена которые располагались по границам Руси и Венгрии со стороны степи
Наверное как раз эти три племени и не приняли ислам в 11 в?
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Feb 6 2012, 11:39
Создана #24


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



Цитаты из Худуд ал-Алам
''§ 20. Рассказ о тюркских печенегах. [1]
К востоку от этой страны - пределы (Hudud) гузов (Ghuz); | 19a к югу от нее - пределы Буртасов (Burtas) и Барадасов (Baradhas); к западу от нее - пределы маджгари (Majghari) и русов (Rus); к северу от нее – (река) Рута (Rutha). Страна эта во всех отношениях напоминает (страну) кимаков (Kimak) и состоит в войне со всеми своими соседями. (Печенеги) не имеют городов; их предводитель (mihtar) - один из них (**т.е. подчеркивается их суверенность, их вождь происходит из их же племени, а не является ставленником какой-либо внешней силы).
1. Bajanak.
§ 47. Рассказ о стране хазарских печенегов
К востоку от нее гора хазар; к югу от нее - аланы; к западу от нее - море Гурз; к северу от нее - мирваты. Народ этот прежде был частью печенежских тюрков** (Pecheneg Turks Turkan-i Bachanaki); они пришли сюда, завоевали страну (ba ghalaba in nahiyat bisitadand), и поселились в ней. Они обладают войлочными жилищами и шатрами (khargah va qubba), коровами и овцами. Они скитаются в пределах одной и той же местности по пастбищам, расположенным в Хазарских горах. Хазарские рабы, доставляемые (uftadh) в мусульманские земли (musalmani), в большинстве своем (происходят) отсюда.
Эти три (последние) названные страны (**+ еще страны Внутренних Булгаров (§ 45) и Мирватов (§ 46)) мало благоприятствуемы природой (kam-ni'mat).
**в § 20 фигурируют Turkish Pechenegs - тюркские печенеги, из оригинального названия которых В.Ф. Минорский приводит только непосредственно "печенежскую" часть - Bajanak; судя по тому, что в § 47 этноним приводится в полном виде, с учетом разъяснений, имеющихся в предисловии, относительно условий употребления в тексте перевода ираноязычных фрагментов /а также с учетом того, что тюркские печенеги хорошая пара для печенегов хазарских Bachanak-i Khazari (§ 5.18)/ - это случай, если можно так выразиться, иррегулярного употребления. Кроме того, тюркские печенеги (Turkish Pechenegs) встречаются в тексте в §§ 6.43 и 52 (правда,в последнем случае также приводится оригинальная форма - Bachanak-i Turk.''
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Feb 6 2012, 11:41
Создана #25


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



Комментарии В. Минорского:
Комментарии к § 20. Тюркские печенеги

В.Г.Василевский, Византия и печенеги (на русском языке) в издании автора Труды, СПб., 1908, i, 1-175 ; П.Голубовский, Печенеги, торки и половцы до монгольского нашествия (на русском языке) в Изв. Киев. Университ., 1883-4 (в библиотеках Парижа и Лондона не обнаружены); Marquart, Streifzüge, 63; Marquart, Komanen, 25-6, 98-9, c. Краткий обзор на английском представлен у C.A.Macartney, The Pechenegs, в The Slavonic Review, viii, 1929, стр. 342-53. J. Németh, Die Inschriften des Schatzes von Nagy-Szent-Miklós, в Bib. Orient. Hungarica, ii, Budapest, 1932 (надписи, обнаруженные на сосудах, датируемых, как представляется, началом X века /**надписи на сосудах из Надь-Сент-Миклоша/; автор относит их к неким князьям печенегов, незадолго до этого времени расселившихся на территории современной Венгрии, в связи с чем представляется любопытным сообщение Гардизи о том, что печенеги обладали многочисленными золотыми и серебряными cосудами). Д.А.Расовский, Печенеги, торки и берендеи на Руси и в Угрии. (на русском языке), в книге Seminarium Kondakovianum, Prague, 1933 (относится к более позднему времени; содержит весьма полную русскую и венгерскую библиографию).

§§ 20 и 22, также как и 43-4 и 48-52, обнаруживают близкие параллели с соответствующими главами Ибн Русте, Гардизи, Бакри и Ауфи, которые все зависят от одного базового источника и различаются только деталями.

Наш автор рассказывает о печенегах в двух главах: в § 20 описывается старая страна печенегов, а в § 47 – их новая родина. Взяв сведения из двух разных источников, он представляет две последовательные стадии скитаний печенегов как существующие одновременно.

Наиболее полно эти факты представлены у Констатина Багрянородного - Constantine Porphyrogenitus, De administrando imperio /**Об управлении империей/, в главе 37, которую Marquart, Komanen, 25, называет "основанием исторической этнологии Южной России". Византийский автор сообщает, что местонахождение первоначально было между Волгой () и Яиком (, река Урал), где они соседствовали с *Маджарами () [1] и Огузами (). За 55 лет до написания означенной книги ( De administrando imperio написана в 948) [2] хазары и огузы совместно напали на печенегов и изгнали их из их страны, которую заняли огузы. Печенеги же расселились в новой стране (а именно в той, которую до того занимали мадьяры) [3] отстоявшую как от хазар, так и от огузов на 5 дней (пути), от Алании – на 6 дней (ср. § 48), от Мордии (ср. § 52) – на 10 дней. В 42-ой главе своего труда Константин разъясняет, что в более позднее время (после изгнания мадьяр из Ателкузу (Atelkuzu), § 22) владения печенегов простирались от местности напротив Дистры [4] на нижнем Дунае до Саркела (хазарской крепости на Дону). Эти события конца IX века известны Истахри, 10, который утверждает: "Племя тюрков, именуемое Бачанак (Bachanak) (**печенеги)

1. Ср. У Ибн Фадлана Bashghurt = Majghar v.s., стр. 312, строка 19.

2. В 889, согласно Reginonis Abbatis Prumiensis Chronicon. Cр. Németh, o.c., стр. 48.

3. Точнее в регионе, который Константин называет Леведия и который вероятно располагался к северу от Азовского моря, местная река Хидмас или Хингилус иногда отождествляется с рекой Чингул (?), впадающей в Молочную. Мадьяры переместились в страну, именуемую Atelkuzu ("междуречье" ?), которая занимала пространство между реками Днепр и Серет. Очередное нападение печенегов вынудило мадьяр перебраться через Карпаты в их нынешнюю область (незадолго до 900 года н.э.).

4. Distra = Durustulum = Silistria. (**Доростол).

314

будучи изгнанным из своей земли, поселилось между хазарами и Румом. Их местообитание не является их древней родиной, но они пришли и заняли его. " У нашего автора местообитание печенегов возле Азовского моря описывается в § 47, и в связи с этим еще будет возможность рассмотреть интересный текст Ауфи, рассказывающий о последующих миграциях этих племен.

Наш § 20 несомненно имеет ввиду ситуацию до 893 (или 889) года. Правда, Константин Багрянородный, o. c., допускает, что вплоть до его времени ) некоторые из печенегов () оставались под властью гузов, но согласно нашему автору тюркские печенеги были в состоянии войны со своими соседями, что указывает на то, что они все еще сохраняли независимость. Более ясно это выражено в параллельном тексте Гардизи, который пользуется тем же источником. Он описывает печенегов в зените их могущества, обладающих стадами, лошадьми, драгоценными вазами и поясами, боевыми трубами в форме бычьих голов, большим количеством оружия. Гардизи, 95, описывает путь из Гурганджа (в Хорезме) к печенегам, который соприкасался с Хорезмийской горой [1] и оставлял Аральское море /**ГардизиХорезмийское озеро/ по правую сторону. После перехода через пустыню, в которой вода встречалась только в колодцах, на десятый день достигалась более приятная местность, с родниками и обильной дичью. Весь путь к печенегам занимал 17 дней. Их страна простиралась на 30 дней пути, и соседями у них были: на востоке кипчаки, на юго-западе (10 дней пути) хазары, а на западе славяне (sic). Эта картина полностью отлична от той, свидетелем которой в 922 году стал Ибн Фадлан. Он встретил печенегов к югу от реки [j.gh] (А.З.Валиди: * Jayikh = Yayıq – Яик/Урал) и противопоставляет их бедность (несомненно, результат событий 893 года) богатству гузов. А.З.Валиди, o.c., стр. 246, полагает , что эти печенеги принадлежали к разряду номадов-"пролетариев" (jataq), добавляя, что вскоре после этого они также переправились через Волгу в западном направлении. [2]

Наш автор существенным образом запутывает описание границ печенегов. Хотя он и не утверждает, что их земли на севере достигают Ненаселенного Северного Пояса, однако сравнение со страной кимаков указывает на то, что печенеги жили в весьма холодном регионе. В § 44 он говорит, что к востоку от русов расположены Печенежские горы, под которыми можно понимать только Уральские горы или их западные отроги. [3] В § 6, 43 Итиль ниже Булгара (Bulghar) отделяет тюркских печенегов от буртасов ("Burtas"), под которыми наш автор (см. § 51) по какой-то ошибке обычно понимает волжских булгар. В нашем § 20 буртасы (Burtas) и барадасы (Baradhas) упоминаются к югу от печенегов. В § 19 Атил (Atil) образует западную и северную границу гузов, в то время как согласно § 20 западными соседями гузов были тюркские печенеги. То есть, наш автор полагает, что территория печенегов каким-то образом простирается от Уральских гор вплоть до правого (западного) берега Волги? Еще большее смущение вызывает § 6, 45.,

1. i.e. Chink плато Устюрт. Бакри, 42, помещает эту гору в 10 фарсахах от Гурганджа (Ургенча). /**Что-же касается до Баджанакиа то путь в их страны идет от Джорджании 12 фарсахов до горы, которая называется горою Ховарезма/

2. Однако v.s., Const. Porph., o.c., гл. 37.

3. По их северным и южным оконечностям, согласно Х.-А., предположительно проживали соответственно русы и кимаки, ср. § 18.

315

согласно которому загадочная река Рута (Ruta) (текущая на запад!) берет начало с горы на границе между печенегами, маджгари (Majghari) и русами (Rus). Такое сложное представление можно до некоторой степени объяснить только тем, что автор полагал, будто печенеги и маджгари (Majghari), или их часть, находились к юго-востоку от большой излучины Волги (в районе Казани). [1] Рута же, очевидно, считалась границей между печенегами и русами. (ср. § 42).

Любопытно, что ни в § 20, ни в § 50 тюркские печенеги и хазары не рассматриваются однозначно как соседи, хотя из Константина Багрянородного нам известно, что печенеги были изгнаны со своих прежних земель совместными действиями гузов и хазар. Текст Гардизи (v.i.) также ясен в этом отношении.

1. Если печенеги жили к северу от буртасов (т.е. булгар) и барадасов (Baradhas), то каким образом они могли соседствовать с гузами вдоль течения Волги, если только под Атилем нам не следует понимать Каму? Но это предположение создает новые сложности. Согласно Масуди, Tanbih, 160, зона активности печенегов распространялась (временами?) до Аральского моря.

443

Комметарии к § 47. Хазарские печенеги.

В § 20 описывается старая, северная территория печенегов, grosso modo (**приблизительно/где-то) между Уральскими горами и Волгой. Наш § 47 имеет отношение к новому местопребыванию печенегов, когда они, после событий 889-93 годов, захватили земли мадьяр у Азовского моря. Эта глава принадлежит традиции Балхи > Истахри (ср. комментарии к §20, где приводится цитата из Истахри, 10), и историческим фактам она соответствует. С точки же зрения географии напротив, мы вступаем в область сведений, происшедших из различных источников, искусственно связанных воедино нашим автором.

Истахри сообщает лишь то, что печенеги расселились между хазарами и Румом. [1] Наш автор помещает к востоку от хазарских печенегов какие-то "Хазарские горы". [2] Последние являются вымыслом, если только они не указывают на водораздел между Волгой и Доном, но в любом случае нам дают понять (ср. § 50), что они отделяют на востоке хазарских печенегов от хазар. На юге хазарские печенеги граничили с аланами (Alan) (ср. § 48), и в сообщении Масуди о федерации (**племен, боровшейся с Византией за обладание городом /по Гаркави/) W.l.nd.ri (включавшей печенегов - /**Баджна/) говорится, что эти тюркские племена жили в мире с хазарским царем и Владетелем Аланов (Sahib al-Lan), v.i., примечания к § 53. Подробность о море Гурз к западу от хазарских печенегов происходит из какого-то ошибочного представления об очертаниях северо-восточной части Черного моря. Северными (и частично западными, ср. стр.440) соседями хазарских печенегов названы мирваты, и в данном случае мы определенно оказываемся в области чистого вымысла, поскольку наш автор пытается втиснуть в качестве клина между Азовским морем и Дунаем мирватов, имя которых он обнаружил в каком-то особом источнике [или фрагменте], неизвестном Ибн Хордадбеху, Ибн Русте или Истахри. Последний из перечисленных авторов, v.s. стр. 314, 1.1, прав, когда высказывает предположение, что область печенегов простирается в западном направлении до Рума, т.е. практически до Дуная, ибо в начале десятого века, когда мадьяры уже покинули Ателкузу, дело обстояло именно так. С этим согласуется путанное сообщение Масуди об ордах W.l.nd.ri, действующих против Византийской империи. Однако вышеупомянутый общий для Худуд-ал-Алам и Гардизи источник указывает на ситуацию circa (около) 900 года (ср. § 42, 18.), когда на короткий период мадьяры отгородили печенегов от Болгарии (связанной с "Рум"ом по причине религии). Положение дел в степях в этот период в высшей степени неясно, так что, руководствуясь сообщением Масуди, мы можем лишь представить себе, каким образом там в это время происходило некое "роение" племен. В любом случае, победоносные печенеги, после того как мадьяры уступили им свое местожительство в Леведии, по всей вероятности сохранили непосредственную близость с последними (**с мадьярами), так как вскоре они снова напали на них и изгнали их из их новой родины, располагавшейся между Днепром и Серетом. Следовательно, в

1. Ср. также с цитатой из Константина Багрянородного в примечаниях к §20.

2. Cр. § 5, 18.где miyan-i nahiyat-i Bachanak-i Khazari biburradh, для соответствия с § 47, следует читать: miyan-i Bachanak-i Khazari[va Khazar] bigudharadh (?).

444

Ателкузу-ский период мадьярских миграций, который имеет ввиду этот особый источник [около 900 года], нашему автору следовало бы упомянуть мадьяр в качестве западных соседей хазарских печенегов. Однако он, не зная что делать с названиями V.n.nd.r и Mirvat распределил их носителей с севера на юг, и таким образом получилось, что мирваты заняли местность где-то близ Крыма (вместо Трансильвании!). Так что, если коротко, сведения о северо-западной границе хазарских печенегов скорее всего обязаны своим происхождением исключительно измышлениям нашего автора.

Что касается дальнейшей судьбы печенегов большой интерес представляет текст Ауфи, опубликованный Бартольдом, Туркестан, i, 99, и Марквартом, Komanen, 40. Ауфи (13-ый век) пишет, что появление Q.ri (Qun ? v.s., примечания к §§ 14, 1. и 21) в области Sari заставило обитателей последней переселиться в область туркмен [ = гузов], вследствие чего гузы [ = туркмены] перешли в область печенегов у побережья Армянского (= Каспийского?) моря. [1] Маркварт, Komanen, 54, относит эти события к началу 11-ого века, однако в конце концов, стр. 202, оставляет этот вопрос нерешенным. Бартольд (в своем обзоре книги Маркварта) допускает, что Ауфи имел ввиду переселение племен, происшедшее в 11-ом веке, когда кипчаки (см. примечания к § 21) изгнали гузов из их степей. Тогда власть в южнорусских степях на короткий период перешла к гузам. Русские летописи фиксируют первое вторжение печенегов в русские земли под 968 годом (** имеется в виду осада Киева печенегами при князе Святославе, точнее в его отсутствие). В свою очередь, печенеги должны были существенно ослабнуть к 1036 году, когда Ярослав Киевский (**т.е. Ярослав Мудрый) нанес им поражение.

1. Термин **[d.ryai armina] (sic) весьма необычен, и больше подходит для Каспийского моря, чем для Черного, которое мы могли бы предполагать в этом месте!
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Feb 6 2012, 12:11
Создана #26


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



Автор ''Худуд ал-Алам'' не использывал слово кангар, он не знал сколько конкретно племен в каждой из групп печенегов. Он только указывал, что тюркские печенеги независимы, в отличие от хазарсих печенегов. О трех племенах кангар это у Константина Багрянородного. Я предположил, что именно они отвечают тюркским печенегам ''Худуд ал-Алам'' и являються более аристократичными, поскольку независимы от хазар. Первые печенеги, которые мигрировали в Венгрию точно не имели мусульманских имен. В источниках назван Тонузоба (похоже не имя, а название рода). Но и византийские источники упоминая о печенегах не упоминают ни одного мусульманского имени. В византийских источниках XI в. упомянуты Тирах, Кеген, Целгу, Сельте, Сульцу, Каталым, Караман, . Под вопросом Татуш, Сатца и Хали (Анна Комнина - τοῦ τε Τατοῦ καὶ Χαλῆ ỏνομαζομένου καὶ τοῦ Σεσϑλάβου καὶ τοῦ Σατζᾶ, — τοῦ μὲν τὴν Δρίστραν κατέχοντος, τῶν δὲ τὴν Βιτζίναν καὶ τάλλα. — Βιτζίνα ). Вне подозрений только Сеслав (наверно Всеслав, который пришел из Руси). Дискутируется вопрос о том, кто Хали печенег или русич Олег. Татуша Василевский в основном тексте статьи Византия и печенеги называл печенегом, но не был уверен в печенежской идентичности всех упомянутых вождей. Относительно него также идут ожесточенные споры. Сатца таких споров не вызывал, о нем как всегда забывали. В. Златарский называет Татуша печенегом, Сеслава (Всеслава) и Сацу — болгарами; Н. Бэнеску считает всех их влахами (Златарски, История..., II, стр. 183; Banescu,
Ein ethnographisches Problem... Ss . 297—299, 306—307). Есть также отдельная история с Татушем. Он пришел к власти когда население Дристры восстало против центральной власти. Татуша иногда считают одним лицом с Хали ссылаясь на текст о том, что ''τοΰ τε Τάτου καὶ Χαλη ονομαζομένου''. Василевский считает Хали и Татуша разными людьми.

Сообщение отредактировано Kryvonis: Feb 6 2012, 12:34
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Feb 6 2012, 12:14
Создана #27


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



Копипаста из Ф. Успенского: ''Значение одновременного движения на Византию ту-рецко-татарских народов Европы и Азии с особенной силой выдвинуто в прекрасном исследовании Васильевского «Византия и печенеги» (1), которое остается руководящим в этом вопросе. Печенеги появляются в византийских обла­стях на юг от Дуная в конце первой половины IX в. и про­изводят с тех пор такое сильное давление на Балканский полуостров, что Фракия и Македония до самой Солуни по­стоянно подвергались их наездам и опустошениям. Зани­мая южнорусские области от Днепра до Дуная, печенеги потеснены были племенем узов, принадлежавшим к дру­гой кочевой орде, и сделали попытку искать новых мест обитания у устьев Дуная.
В самой печенежской орде тоже происходили раздоры между ханами отдельных колен. Кеген и Тирах находи­лись в непримиримой вражде, последний, однако, владея одиннадцатью коленами, был гораздо сильней своего противника, под властию которого было лишь два колена печенежской орды, и заставил Кегена искать прибежища за Дунаем, в пределах византийского императора. По сви­детельству историка Кедрина, численность орды Кегена доходила до 20 тысяч. Император Константин Мономах приказал дать им свободу поселиться в пределах импе­рии, снабдить продовольствием, а предводителя их пре­проводить в Константинополь. Желая обласкать Кегена, император пожаловал его званием патрикия, а этот по­следний изъявил желание креститься и побудить к тому же свою орду. Из принятой на службу империи орды, по­селенной в Северо-Восточной Болгарии, образован был заслон для защиты империи частию от родственных Кеге-ну задунайских хищников, частию от Руси. Послан был к печенегам проповедник в лице монаха Евфимия, окрес­тивший многих из них. Но это не смягчило нравов обра­щенных дикарей, они продолжали делать набеги на своих сородичей за Дунаем и вызвали последних к решитель­ным действиям. Зимой 1048 г., когда Дунай покрылся льдом, Тирах со всей ордой численностью в 800 тысяч пе­реправился через Дунай и напал на своего давнего врага, который даже и с помощью византийских стратигов не мог противостоять громадным отрядам печенежской конницы. Но на помощь христианской армии пришли болезни, бывшие следствием невоздержанности печенегов. Пользуясь тем, что в лагере было уныние по случаю эпидемических болезней, греки напали на печенегов и без труда завладели их становищем. Громадная орда военнопленных печенегов была поселена поблизости от Сардики (София) и Ниша. Тирах вместе с толпой знатных был отведен в Константинополь, где принял христианство и пожалован высоким саном.
Печенежская орда, поселенная на Балканском полуострове, скоро начала играть важную роль в военных пред­приятиях империи. Услугами своих новых подданных император воспользовался с целью отражения напора турок-сельджуков в Малой Азии. Судьба 15-тысячного отряда печенегов, во главе которого стояли ханы Сульчу, Сельте, Караман и Каталым, настолько любопытна для характеристики чрезмерной близорукости правительства Константина Мономаха, что на ней следует остановиться. Печенеги, переправленные в Скутари, по-видимому, были предоставлены самим себе. Здесь их охватило раздумье перед трудностями отдаленного похода, и они пришли к решению возвратиться назад к своим соплеменникам. По этому поводу рассказывается, что Каталым первый бросился на своем коне в Босфор, ему последовали и другие, и таким образом печенеги благополучно переправились на европейский берег пролива, вероятно, в более узком его месте, где ширина его не более полуверсты. Любопытно, что правительство не приняло мер к задержанию их и предоставило им свободу возвратиться к своим поселениям близ Средца и Ниша, где они подняли беспокойное движение среди своих соплеменников и побудили их искать новых мест для поселения. Это сопровождалось большими смутами на Балканском полуострове, где печенеги заняли господствующее положение и не признавали власти императора. К стыду империи, Призванные против печенегов восточные войска были разбиты и обращены в бегство. Целых два года они хо­зяйничали во Фракии и Македонии, возвращаясь с богатой добычей в свои становища. Летом 1050 г. наезды пе­ченегов простирались до Адрианополя, где стратиг Кон­стантин Арианит собрал значительные силы в укреплен­ном лагере. Но и здесь, несмотря на осторожность вождя и надежную военную базу в Адрианополе и его окопах, византийское войско потерпело полное поражение, при­чем сам предводитель греческого войска был взят в плен и погиб в жестоких мучениях (2). Одержанная победа при­дала печенегам новую энергию, они рассеялись по окре­стным местам, везде внося грабеж, опустошение и произ­водя большой полон. Отдельные их шайки доходили до стен Константинополя и ставили императорское прави­тельство в крайне затруднительное положение''.
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Feb 6 2012, 12:21
Создана #28


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



Цитата из Вастлевского:
''В.Г. Васильевский.
Византия и печенеги (1048—1094)
В XI столетии Печенеги, разделенные на 13 колен, /123/ кочевали на пространстве от берегов Днепра до реки Дуная.12) Узы, одно из более сильных племен той орды, которая потом в Европе получила название Куманской или Половецкой, надвигаясь с востока, начинали теснить своих единоплеменников. В этой борьбе некоторые улусы печенежские уже принуждены были откочевать к самому Дунаю, искать убежища в низменных, болотистых областях при устьях этой реки. Внутренние раздоры среди орды Печенежской, находившиеся в связи с внешними отношениями к соседям, ослабили силу некогда грозных кочевников. Тирах, сын Килдаря, главный из князей Печенежских, ради своего знатного происхождения пользовавшийся уважением и некоторой властью во всей орде, потерял свой авторитет; его обвиняли в слабости и трусости. В лице Кегена явился ему опасный соперник; не отличаясь знатностью рода, Кеген приобрел славу именно в удачных схватках с Узами.13)
Тирах питал в себе глубокую злобу и несколько раз пытался погубить своего врага в тайной засаде. Раздраженный неудачами, он обратился к открытой силе. Отправлена была [10] вооруженная толпа с поручением схватить и убить Кегена. Тот узнал вовремя о грозящей ему опасности и, скрывшись где-то в низовьях Днепра, избежал верной гибели. Из своего убежища Кеген завязал потом сношения со своими «родичами», с тем «коленом», к которому он принадлежал по своему происхождению. Улус Белемарнидов отпал, по его приглашению, от общего союза печенежских племен, во главе которого стоял Тирах. Этому примеру последовал и другой улус — Пагуманиды. Кеген располагал теперь достаточными силами, чтобы начать открытую междоусобную войну с Тирахом, своим гонителем, под властью которого оставалось, однако, 11 колен. Борьба оказалась неравной; Кеген был разбит и долго блуждал со своими улусами /124/ на пространстве между устьями Днепра и Дуная, нигде не находя безопасного и спокойного кочевья. Жажда мести томила между тем его варварскую душу.
Он решился искать убежища за Дунаем и предложить свои услуги византийскому императору. С двумя улусами, которые к нему пристали, Кеген явился близ Дерстра (Силистрии); численность пришедшей орды простиралась, говорит Кедрин, до 20 тысяч, так что печенежские палатки совершенно покрыли один из дунайских островов.14) Правитель придунайских городов, по имени Михаил, сын Анастасия, в ответ на свой запрос получил от императора Константина Мономаха приказание открыть Печенегам свободный вход в пределы империи, снабдить их съестными припасами, а самого Кегена, их предводителя, отправить с почетом в столицу. Печенежский князь был принят благосклонно при пышном и церемониальном дворе Мономаха. Обласканный императором, грубый и неопрятный обитатель степных войлочных кибиток получил благородный и славный некогда титул римского патриция, так же мало идущий к нему, как мало шло название Римлян народу, в число друзей и союзников которого, по старой [11] формуле, он был вписан. Новый патриций дал обещание отказаться от привольной кочевой жизни, принять христианскую веру и склонить к тому же своих спутников, подвластных ему. Печенегам между тем были отведены земли в придунайской Болгарии; поселенные здесь, они должны были оберегать и защищать границы империи от нападений своих соплеменников и не всегда дружных с Византией князей русских. Три крепости на берегах Дуная, не названные в источниках, отданы были в руки печенежских поселенцев. Принятые с таким доверием, степные дикари не отказались исполнить благочестивое желание византийского императора и с большой готовностью последовали примеру своего хана. Греческий монах Евфимий, прибывший на Дунай вместе с Кегеном, без труда обратил в христианство, или, по крайней мере, окрестил в дунайской воде целые тысячи Печенегов.15) Чтоб оценить этот успех, припомним, что сорок лет тому назад католический миссионер Бруно называл Печенегов самыми упорными и жестокими из всех язычников, и в продолжение пятимесячной проповеди в степях Приднепровья, с большими /125/ опасностями для своей жизни, успел обратить в христианскую веру не более тридцати человек.16) Малое семя не дало плода; вместе с тремя десятками новообращенных, а может быть и ранее, умерла среди Печенегов всякая память о ревностном миссионере, скоро нашедшем мученическую смерть у других варваров. Мы увидим, насколько действительно было новое обращение.
Христианское крещение, во всяком случае, не смягчило свирепой души того варвара, который подал другим пример обращения. Кровная месть своему врагу оставалась главной целью Кегена. Его набеги на улусы Печенегов, оставшихся под властью Тираха, были столько же непрерывны, сколько жестоки и кровавы. Убивая взрослых без пощады, Кеген уводил в [12] плен женщин и детей, которых потом продавал в рабство. Византия их покупала.17)
Тирах, утомленный набегами Кегена, обратился к императору. Ссылаясь на мирный договор, когда-то заключенный Византийцами с Печенежской ордою, хан требовал, чтобы Мономах отказал в покровительстве перебежчику Кегену, или по крайней мере запретил ему переходить на другую сторону Дуная и вредить печенежским кочевникам, до сих пор уважавшим границы империи. Если этого не будет исполнено, то варвар грозил разрывом союзного договора и внесением тяжкой войны в пределы империи.
Константин Мономах, довольный раздором, который укреплялся при его содействии среди опасной турецкой орды Печенегов, громко засмеялся в лицо послам печенежского хана и гордо отверг их требование.18) Правитель придунайских городов Михаил и перебежчик Кеген получили приказание внимательно наблюдать за переправами на Дунае. Сто морских судов были отправлены Черным морем в устья Дуная, чтобы вместе с конными разъездами поселенных Печенегов сторожить движения Тираха и, в случае нужды, препятствовать его переходу на болгарский берег реки. Тирах, глубоко раздраженный, с нетерпением ожидал удобного времени.
Зима 1048 года наступила ранее обыкновенного и была очень сурова. Дунай покрылся толстым слоем льда; сторожевые посты византийские, страдая от холода, ослабили свою /126/ бдительность. Тирах воспользовался готовыми и открытыми путями; со всей ордой, в числе, говорят, 800.000 человек, он перебрался в пределы империи.19)
Начались страшные сцены грабежа и разбоя. Вместе с известиями о вступлении в Болгарию всей орды Печенежской, Константин Мономах получил донесение от Михаила и [13] Кегена о невозможности противостоять нашествию с теми силами, какие у них были. Необходимо было отправить подкрепление. Воевода (стратиг) Адрианопольский, Константин Арианит, и правитель Болгарии, Василий Монах, получили приказание спешить на помощь к Михаилу и Кегену с военными силами своих провинций. Печенежский князь (Кеген) управлял военными движениями византийской армии и, зная приемы и привычки своих соплеменников и недавних со-кочевников, сделал им много вреда. Но лучшим союзником Византии была дикая, грубая и невоздержная натура ее врагов. Молодое вино и славянские национальные медовые напитки, приготовленные Болгарами,20) понравились Печенегам и, употребляемые в несоразмерном количестве, произвели гибельное действие. Открылись повальные болезни. Эпидемическая дизентерия производила ежедневно страшные опустошения в печенежских массах.21)
Кеген узнал о бедственном положении соплеменников и склонил своих теперешних товарищей, греческих воевод, в виду вражеского многолюдства соблюдавших робкую осторожность, к решительному удару. Византийские силы двинулись вперед; Печенеги, упавшие духом, не в силах были противопоставить какое-либо сопротивление. Они побросали оружие; Тирах с прочими князьями, а затем и вся остальная масса, отдались в плен Византийцам.
Кеген советовал перерезать всех пленников, прикрывая дикую жажду мести заботами об интересах усыновившей его империи. Он говорил: змею всего лучше убьешь зимою, когда она не может пошевелить своим хвостом, а когда она отогреется на солнце, то это будет хлопотливо и трудно. Византийский историк22) считает не лишним отдать честь глубокому смыслу варварского аполога. Но воеводы Константина Мономаха последовали более утонченным и более мягким /127/ внушениям византийской государственной мудрости. Болгария, которая еще не оправилась после ужасного погрома при Василие II, [14] представляла много пустых, не заселенных земель.23) Византийская казна сильно нуждалась в исправных плательщиках поземельного налога, а византийская армия — в хорошей коннице. Последняя потребность была особенно настоятельна в настоящий момент, когда Турки-Сельджуки уже начинали свои завоевания в восточных провинциях империи. Голоса византийских воевод взяли верх над кровожадными требованиями мстительного Печенега. Кеген мог располагать судьбою только тех из своих соплеменников, которые попали в плен к нему самому. Он перерезал всех тех, которых не успел продать в рабство. Но большинство пленников, целые десятки тысяч Печенегов были поселены Василием Монахом в Болгарии, состоявшей под его управлением, главным образом около Средца (Сардики), Ниша и Евцапела,24) но также и в других местах. Оружие было, разумеется, отобрано. Тирах и сто сорок знатных Печенегов отведены в столицу; Константин Мономах велел их окрестить и потом дал им надлежащие чины и титулы византийской табели о рангах.25)
Служба Печенегов скоро понадобилась. Сельджукский султан Тогриль-бей (Тогрульбег) грозил новым нападением византийским, владениям в Азии. По этому поводу пятнадцать тысяч печенежских конников были отправлены к греческой армии, стоявшей на армянской границе. Отпуская Печенегов, Константин Мономах наделил их щедрыми подарками, богатым оружием и статными конями. Четверо печенежских князей, находившихся в Константинополе, были поставлены во главе отряда. История сохранила имена их: это были Сульчу (Σουλτζοῦς), Селтé, Карамá и Кáталим.26) Некоторые из этих имен прямо напоминают о родстве Печенегов с тем турецким племенем, против которого их посылали. Но ошибка византийского правительства состояла не только в том, что [15] оно посылало против Турок близкое и родственное им войско. С совершенно близорукой неосмотрительностью Печенеги были отправлены в поход целой массой, без всякой греческой силы, способной наблюдать за ними и обуздывать их.
В Скутари (Хрисополе) Печенеги сели на лошадей и /128/ вспомнили свою привольную жизнь в степях Черноморья. Конь, открытое пространство, война и грабеж, все это они опять имели перед собою. Но ощущение приволья смущалось мыслью о необходимости подчиняться чужим приказаниям, воспоминанием о братьях, оставшихся в далекой Болгарии. Недоверие к византийским властям и провожатым, смутные опасения о дальнем пути в неизвестные страны усилили пробудившуюся тревогу. Она разрешилась в неожиданном, произвольном, инстинктивном порыве. Около города Даматри, на расстоянии нескольких миль от Скутари, в печенежском отряде произошло волнение, последовала остановка, вслед за тем сам собою составился комент (вече).27) Совещание было бурное, и голоса разделились. Одни кричали, что нужно идти далее, что необходимо слушаться царя, во владениях которого они находятся; отделенные от всяких сообщений со своими единоплеменниками, Печенеги не довольно многочисленны, чтоб устоять против греческих сил, которые преградят им обратный путь. Другие ничего не хотели слышать о дальнейшем походе в Грузию; нужно остаться в этой самой стране, где уже они находились, овладеть ей и защищаться здесь от нападений византийского императора. Если бы принято было последнее [16] мнение, то, быть может, мы имели бы в истории одним любопытным явлением более: Печенежское государство в Вифинии, в виду Константинополя. К счастью, не было принято ни то, ни другое мнение, а восторжествовало третье. Один из печенежских предводителей, присланных из Константинополя, Каталим, предложил воротиться назад, к единоплеменникам, оставшимся в Болгарии, и увлек за собою разгоряченную толпу, которая под его предводительством обратно направилась к морскому берегу. Кораблей, на которых были перевезены /129/ Печенеги, здесь более не нашлось. Но Каталим не смутился и закричал своим спутникам, что кто хочет спасения себе и Печенегам, тот пусть следует его примеру: вслед затем, пришпорив коня, подаренного Константином Мономахом, бросился в воду Босфора. Отчаянный поступок привел было в недоумение толпу наездников, остановившихся на берегу пролива. Но сейчас же нашлось несколько отважных дикарей, которые, очертя голову, поплыли на лошадях за своим вождем, за ними последовали другие и, наконец, вся толпа. Босфор вовсе не представляет такого широкого водного пространства (в узких местах не более 500 метров), которого не могла бы переплыть хорошая лошадь. Импровизированная переправа совершилась благополучно. На другом берегу Босфора, у св. Тарасия28) — церковь в предместьях Константинополя — Печенеги выплыли на берег. Дальнейший путь они направили к Средцу, туда, где поселены были их единоплеменники, принужденные теперь заниматься земледелием. Никакого сопротивления они не встретили на своем походе: до такой степени неожиданно было их появление на европейском берегу и так быстро было их движение. После прибытия в Болгарию, Каталим и его товарищи без труда подняли там печенежских поселенцев, еще не привыкших к оседлой жизни. Косы и серпы, розданные правительством, либо купленные у соседей Болгар приучавшимися к деревенскому хозяйству Печенегами, заменили теперь отобранное оружие. Вслед затем окрестности [17] Средца и Ниша снова опустели. Печенеги направились мимо Филиппополя к Балканам, прошли горными проходами и остановились в придунайских областях, близ устьев реки Осмы. Только один Селте основался было со своим улусом ближе к Балканам, близ теперешней Ловчи, на той же реке Осме; но Арианит, двинувшийся со своим македонским корпусом вслед за ушедшими Печенегами, принудил его отступить далее на север, к товарищам. Все вместе печенежские князья отыскали потом удобную для кочевья равнину между Балканами и Дунаем; она открывалась к морю и была богата лесом, водой и пастбищами. Туземцы называли местность «Сто Холмов».29)
Подданные Константина Мономаха и, прежде всего, жители придунайской Болгарии тяжело поплатились за ошибки своего императора. Степные хищники не остались спокойными на местах своего нового поселения. Все соседние области много /130/ терпели от их набегов. Узнав об этом, император искал средств поправить свою ошибку и призвал в столицу, для совещания, Кегена, который оставался верным византийскому правительству. Печенежский князь прибыл вооруженным со своим улусом и расположился вне городских стен, на равнине, называвшейся Маиданом (Μαίτας). Но прежде чем Кеген успел явиться во дворец и узнать, зачем он призван, с ним случилось бедственное происшествие, едва не стоившее ему жизни. Ночью пробрались в его палатку три Печенега, подосланные, вероятно, его смертельным врагом Тирахом. Замеченные телохранителями князя, они все-таки успели нанести несколько ударов спящему Кегену, к счастью, оказавшихся потом не смертельными. В печенежском лагере поднялось смятение; убийцы, которые спешили спастись бегством, были пойманы и приведены к сыну Кегена, Балтчару. Балтчар не решился произвести с ними немедленную расправу согласно с обычаями кровной мести, так как убийцы требовали себе суда перед императором. Утром следующего дня по улицам Константинополя потянулась необычайная процессия. Впереди ехала [18] четырехколесная телега, в которой лежал раненый Кеген; к ней были привязаны злодеи, покусившиеся на его жизнь; далее позади шли пешком двое братьев, сыновья Кегена, их сопровождали на конях тысячи Печенегов. Процессия остановилась у дворца императорского. Константин Мономах, предуведомленный о причине уличного шума, велел ввести к себе старшего сына Кегенова и, зная обычай кровной мести у варваров, спросил его, почему он не умертвил тотчас же злодеев, покусившихся на жизнь его отца. Балтчар ответил, что этого не сделано из уважения к имени императора, которое было произнесено преступниками. Мономах велел привести к себе узников и сам допрашивал их о побуждениях к убийству «римского патриция». Варвары отвечали, что они хотели сделать это из преданности к императору; они узнали, что Кеген замышлял зло против его особы, что он хотел утром этого дня войти в столицу, перебить всех ее жителей, ограбить ее сокровища и бежать за Балканы к взбунтовавшимся улусам. Грубая выдумка печенежских варваров встретилась с утонченной подозрительностью хитрой Византии и нашла себе благосклонный прием. Преступники были взяты из рук Печенегов и после тайком отпущены на волю; /131/ Кеген, под предлогом излечения его ран, заперт в одном из императорских дворцов и разлучен со своими сыновьями, которые в свою очередь также содержались под арестом в разных местах. Печенеги не верили византийскому врачебному искусству, чувствовали себя неловко и тесно вблизи столиц и тосковали по своим степям. Напрасно Мономах старался усыпить их подозрительность вином, которое отпускали им в щедром количестве, и примирить их с собою роскошными яствами, которыми кормили их в изобилии. Когда, по его приказанию, сделана была попытка потихоньку отобрать у Печенегов оружие и коней, вся орда Кегенова ночью снялась со своего лагеря и ускакала по направлению на север. На третий день она уже была за Балканами, где соединилась с прочими ее соплеменниками.30) По дороге, теперь уже хорошо знакомой, [19] Печенеги скоро воротились и, раскинув свои кочевья при подошве Балкан, ближе к Адрианополю, начали опустошительные набеги на города и села Фракийского округа. Константин Арианит, Адрианопольский воевода, пошел на них со своим ополчением, но был разбит на голову при крепости Диамполе (Jamboli) близ балканских проходов. Константин Мономах принужден был вызвать свои военные силы из Азии, где Турки-Сельджуки оставили на короткое время в покое византийские владения, чтоб овладеть столицею халифата Багдадом. В ожидании, когда соберется вся его армия, Мономах сделал еще раз попытку склонить Печенегов к покорности или, по крайней мере, к дружелюбному соглашению. В Константинополе оставались еще Тирах и несколько князей печенежских, задержанных здесь с 1048 года. Осыпанные богатыми дарами, обнадеженные еще большими милостями в будущем, они были отправлены в печенежские кочевья с поручением уговаривать своих соплеменников к примирению с византийским императором и с клятвенным обязательством во всяком случае воротиться назад. Но в родных вежах Печенеги забыли свои обещания, отреклись от христианского креста, на котором клялись, и от самого крещения. Византийцы увидели Тираха во главе печенежской конницы, когда их полки собрались, и дело дошло до борьбы в открытом поле. Ополчения «восточных» округов под главным начальством евнуха Никифора, который был некогда домашним священником у Мономаха, потом покинул служение алтарю ради мирского славолюбия и носил теперь звание ректора и стратопедарха,31) /132/ и сверх того отряды наемных Франков с их предводителем Ерве (Hervé, ᾽Ερβέβιος) прибыли из Азии. Через так называемый Железный запор (клисура) Византийцы перешли за Балканы и расположились в местности, носившей название Диакене (Διακενέ, Indja-kevi)32) неподалеку от Ста-Холмов, где были главные становища Печенегов. Воинственный евнух Никифор был уверен в победе и боялся только одного: [20] как бы Печенеги не разбежались преждевременно; ему хотелось захватить их всех разом. Такие надежды разделяла вся византийская армия, которая даже запаслась веревками и ремнями, чтобы вязать пленных Печенегов.33) Византийская кичливость была наказана самым чувствительным образом: Печенеги, оградившись кругом своими телегами, отбили два нападения Византийцев, осыпая их сверху градом стрел, метко пускаемых,34) а затем сами перешли в наступление. Византийская армия не устояла, ее вожди первые показали пример бегства. Поражение было страшное, множество убитых осталось на месте битвы, остатки разбитой армии Никифора едва нашли себе спасение в лесах и ущельях Балканских гор.35) После этого никто не мешал Печенегам грабить и разорять Македонскую провинцию; два или три раза они возвращались в свои палатки, отягченные богатой добычей. Так прошло время от осени 1049 года до наступления следующего лета. 8-го июня 1050 года Печенеги явились под Адрианополем, где, в укрепленном лагере, снова собрались значительные силы под начальством Константина Арианита. Наученный опытом, Адрианопольский воевода хотел соблюдать самую большую осторожность. Он не выходил из-за рвов и окопов, которыми огражден был его укрепленный лагерь, и располагал напасть на Печенегов только тогда, как их пыл остынет и силы утомятся в напрасных попытках против неприступной позиции. Это был, нужно думать, самый благоразумный образ действия против нетерпеливых варваров. Но план был разрушен своевольною и неуместною отвагой одного из второстепенных начальников. Не дожидаясь позволения главного вождя, он вышел из окопов и завязал сражение. /133/ Печенежская конница, как вихрь, накинулась на византийскую пехоту и смяла ее. Константин Арианит, чтобы спасти стесненный отряд от несомненной гибели, поспешил на помощь подчиненному, нарушившему требования [21] дисциплины. Общее сражение завязалось в Адрианопольских предместьях, на вспаханных полях и среди виноградников.36) Византийцы были обращены в бегство, при чем оставили множество убитых на месте сражения. Сам главный воевода Константин, очевидно, самый способный в среде вождей Мономаха, тяжело раненый, попался в плен Печенегам и за покушение на жизнь их князя, сделанное в порыве болезненного раздражения, погиб мучительной смертью.37) Уцелевшая часть разбитого войска спаслась за окопами, которых не следовало оставлять, и должна была здесь выдержать осаду. Печенеги пытались завалить ров каменьями и ветвями порубленных виноградников. Быть может, они и успели бы взять лагерь; но счастливый случай, направивший удар греческой катапульты в одного из князей печенежских Сулчу, спас Греков от этой опасности. Ошеломленные смертью своего предводителя, услышав в то же время о приближении болгарского ополчения, Печенеги, сняв осаду, рассеялись. За то их разбойнические шайки стали появляться в разных местах Македонии и Фракии, везде оставляя за собою страшные следы. Опустошая поля, сжигая села, уводя в плен или избивая жителей, Печенеги не щадили самых детей и зверски умерщвляли их, отнимая от материнской груди.38) Некоторые дерзкие отряды доходили почти до самых стен Константинополя. Мономах принял, наконец, так близко к сердцу бедствия своих подданных, как это за ним не всегда водилось. Он собирался лично стать во главе своей гвардии, чтоб биться с врагами, и только жестокая подагра, следствие невоздержной жизни, заставила его остаться в креслах, в которых он с некоторого времени сидел неподвижно.39)
Против печенежских наездников, подошедших к столице, вместо больного императора, отправился один из спальных евнухов императрицы Зои, патриций Иоанн, по [22] прозванию философ, приняв начальство над императорскими телохранителями и дворцовой прислугой. Евнух нашел /134/ Печенегов недалеко от Константинополя, напал на врагов, когда они спали непробудным сном, и перерезал всех их. На крестьянских телегах привезены были груды печенежских голов в столицу и представлены императору.40) Самым лучшим и единственно возможным средством для защиты обеих провинций Македонии и Фракии пока был признан следующий способ ведения войны. Византийская армия засела по крепостям. Когда Печенеги рассыпались в окрестностях для грабежа, или еще лучше когда они, обремененные затруднительной тяжестью добычи, возвращались назад, тогда только византийские отряды выходили из своих укреплений и отнимали награбленное богатство, не всегда отдавая его обратно в руки пострадавших жителей.41) Еще раз прибег Константин Мономах к средству, которое уже было испытано и оказалось совершенно непригодным. Из всех печенежских князей, принятых в византийское подданство около 1048 года, оставался в Константинополе один Кеген, излечившийся от ран, но содержимый под стражей со времени известного покушения на его жизнь. Он был выпущен на свободу и отправлен к Печенегам, чтоб уговорить их к миру, или, по крайней мере, отвлечь от общего печенежского союза Пагуманидов и Белемарнидов, некогда признававших его власть. Заподозренный прежде Мономахом, Кеген, по-видимому, хотел исполнить свое обещание добросовестно. Но у него было много врагов, которые давно искали его гибели. Заманив к себе Кегена обманом, приверженцы Тираха убили его и рассекли труп его на мелкие части.42)
Необходимы были меры более решительные и более действительные. Вызваны были из Азии последние греческие силы, там остававшиеся, местные ополчения округа Телух, Черной горы и проч. Это были, по своему вооружению, конные стрелки, [23] следовательно, самое целесообразное войско в борьбе с дикими кочевниками. Всего набралось до 20 тысяч. Приняв главное начальство над этими силами, Никифор Вриенний, будущий претендент на императорский престол, должен был обуздывать дерзость печенежских шаек, не вступая в решительное сражение. Между тем как Вриенний довольно удачно исполнял свою задачу в Адрианопольской области, в то /135/ самое время сосредоточены были на юге западные силы, высланы в поле Варяги и Франки, под начальством патриция Михаила, который носил звание аколуфа, то есть главного начальника варяжских дружин.43) Несмотря на действия Вриенния на севере, все пространство на юго-восток от Адрианополя до реки Ергена (Еркенé) было наполнено печенежскими разъездами; они опустошали окрестности Аркадиополя (теперь Люле-Бургас) и Халкиды и проникали еще далее. Михаил Аколуф расположился лагерем в Хариуполе, в укреплении, находившемся в суточном расстоянии от приморского города Родосто. Через несколько времени и здесь появились Печенеги. Беспечность варваров простиралась до того, что они спокойно расположились для отдыха вблизи византийских сил, давая знать о начавшемся веселом пире игрою на свирелях и цимбалах.44) Ночью Михаил напал на них и без труда истребил большую часть их шайки.45) Это навело некоторый страх на Печенегов, которые уже привыкали грабить безнаказанно.
В Адрианополе Михаил соединился с Вриеннием, и оба направились к северу, очищая провинцию от загонов печенежских, рассеявшихся повсюду. Им удалось настигнуть две значительные шайки: одну при Топлице, недалеко от Адрианополя, на реке Марице, и потом другую при Галое, уже вблизи Балканского хребта, и разбить их на голову.46) Печенеги были [24] прогнаны за Балканы; их дерзость была несколько обуздана, Хотя они продолжали делать набеги на область Адрианопольскую, но по крайней мере с большей осторожностью, чем прежде.47) Так прошли 1051 и 1052 годы.
Чтобы прекратить тягостные набеги Печенегов, чтобы возвратить Византии ее придунайские владения, Константин Мономах велел (в 1053 году) своим воеводам перейти /136/ Балканы. Тот же самый аколуф Михаил и знакомый нам Василий Монах, правитель Болгарии, имевший свое местопребывание в Нише, перешли со своим войском горные проходы и при Великом Преславе (у нынешнего Ески-Стамбула, близ Шумлы) основали лагерь, укрепленный глубоким рвом и палисадом. Византийская армия скоро была окружена здесь полчищами Печенегов и подверглась полной осаде. Недостаток съестных припасов, начинающийся голод заставил воевод решиться на отступление, которое должно было совершиться под покровом ночной темноты. Но движение Византийцев было открыто Печенегами, и путь был прегражден. В страшном ночном побоище смятые полки византийские почти без сопротивления были истреблены варварами: в числе убитых находился и правитель Болгарии синкелл Василий; только небольшая часть успела как-то добраться до Адрианополя. Все плоды прежних побед были потеряны. Огорченный император хотел набирать новую армию, но ему посоветовали отказаться от дальнейшей борьбы с Печенегами: Богу, очевидно, не угодно, чтобы кем бы то ни было уничтожен был один из языков, существующих в известном числе по его воле.48) Так в благочестивой гордости утешали себя Византийцы, принужденные покупать у варваров мир дорогой ценой. Смягченные щедрыми дарами, Печенеги обязались в продолжение тридцати лет спокойно жить в занятых ими областях, не переходя за Балканы без призыва. Их князья приняты были в число чинов Константинопольского двора. [25]
С тех пор мы не слышим о Печенегах до 1059 года. В этом году они, как выражается византийский историк, выползли из нор, в которых скрывались,49) и снова начали опустошать греческие области — едва ли не по наущению короля венгерского Андрея (1046—1061), который в то же самое время разорвал мирный договор с Византией и начал враждебные действия. Но Венгрия скоро примирилась с империей. Венгерские послы встретили императора Исаака (Комнина) в Средце (Сардике, Софии), куда он прибыл со своей армией. Мир был восстановлен на условиях нам неизвестных. После того Исаак направился к востоку, за Балканы, для усмирения Печенегов. На этот раз они почти не противопоставили /137/ никакого отпора. Между князьями отдельных печенежских колен не было единодушия и согласия; один за другим они признали над собою власть византийского императора и обещались сохранить верность.50) Только Селтé, известный нам по знаменитой переправе через Босфор, не хотел покориться, надеясь на неприступное положение своего убежища, которое он нашел себе на берегу Дуная на какой-то скале. Варвар дошел до такой дерзости, что не побоялся выйти в открытое поле против всех сил императора. Он был скоро наказан за свою смелость. Разбитый на голову высланным против него отрядом, Селтé избежал плена только в густых лесах около Дуная; его укрепление было занято византийским гарнизоном. Император Исаак с торжеством возвратился назад. Но на возвратном пути его армия страшно пострадала от дождей, бурь, града и разлива реки Осмы, через которую, близ Ловчи, ему пришлось переправиться.51) [26]
Поход Исаака Комнина имел, по-видимому, более важное значение, чем это можно заключать из кратких и неполных известий, сообщаемых источниками. Следствием его было восстановление византийской власти на Дунае. Магистр Василий Апокап и Никифор Вотаниат, будущий император, оставлены были начальниками придунайских городов. Печенеги, живя среди болгарского населения под управлением своих родовых князей, признавая в то же время верховные права империи, не могли, конечно, сделаться вдруг оседлыми и спокойными подданными. Время от времени их бродячие шайки пускались грабить своих соседей и не церемонились выходить из границ, им указанных для кочевья.52) Но если бы не было прилива новых сродных элементов из-за Дуная, то хотя /138/ мало помалу еще можно было приучать Печенегов к некоторой оседлости, можно было внушить им уважение к авторитету Константинопольской власти.
Между тем на Дунае теснились уже новые толпы турецких кочевников, двигавшиеся по следам Печенегов, ушедших от них в пределы Византийской империи.''
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Feb 6 2012, 12:23
Создана #29


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



Упоминания о Татуше:
''Когда на византийском престоле сидел Михаил VII Парапинак, неспособный ученик ученого Пселла, государством правил один из самых безжалостных и суровых представителей финансовой византийской политики, евнух Никифор, любимец императора и его первый министр. В числе других мер, принятых для пользы казначейства, но едва не погубивших государства, этот министр произвел сокращение в тех денежных подарках, которые посылались в придунайские города (около 1074 г.). Неуместная бережливость имела самые дурные последствия. Придунайская вольница порвала всякие связи с империей, вошла в тесный союз с кочевниками и замышляла нечто более опасное. В Дерстре (Силистрии), который по своему значению стоял во главе прежних болгарских [35] городов на Дунае, стал властвовать какой то Татуш, Печенег, судя по имени. Византийское правительство хотело поправить свою ошибку.
Вестарх Нестор, пользовавшийся личным доверием императора, Славянин по происхождению, способный, следовательно, привлечь к себе славянские элементы волновавшихся городов, послан был на северную границу империи в звании катапана. Влиятельные жители Дерстра, прибывшие в Константинополь, уверили императора, что как скоро Нестор явится, город и крепость, отказавшись от союза с Печенегами, признают власть византийского правительства. Но катапан скоро убедился в том, что полномочия, принесенные из /146/ Константинополя, не имеют никакого значения на Дунае. Он очутился в странном положении правителя, не признаваемого своими подчиненными. Он потом действительно успел сблизиться со своими единоплеменниками, но только уступив их стремлениям и разделив их планы, то есть отказавшись от намерения сблизить их с Византией.
Предводители воинственных дружин в Дерстре и других городах взяли с греческого катапана клятву, что он во всем будет заодно с ними, вместе вошли в соглашение с Печенегами и решили идти на Константинополь. Говорят, что Нестор, кстати, был лично раздражен против евнуха Никифора, который, узнав о неуспехе его миссии на Дунае, хотел воротить большие деньги, данные ему в руки, и конфисковал его дом в Константинополе. Союзники перешли Балканы, беспрепятственно грабили в Адрианопольской области и достигли столицы. Осажденный Константинополь скоро был поставлен в тяжелое положение от недостатка в средствах пропитания. Обвиняя во всем ненавистного Никифора, жители волновались и требовали у своего императора, чтоб он выдал любимца головою смертельному врагу его Нестору, который на этом условии обещал снять осаду. Михаил Парапинак обнаружил упорство, едва ли впрочем объяснимое благородной твердостью, а скорее влиянием того же логофета Никифора. «Он не хотел», говорит с некоторым упреком современник, «пожертвовать одним человеком спасению всего греческого народа». Быть [36] может, Михаил VII надеялся также на содействие Запада, где папа Григорий VII, с которым он завязал сношения, призывал всех христиан на помощь Восточной империи против язычников, дошедших уже до стен Константинополя.69) Избавление пришло другим путем, довольно темным. Византийцы говорили о сверхъестественной помощи и заступничестве Богоматери. История намекает на интриги, произведшие /147/ разделение в лагере союзников. Печенеги, отправленные в Константинополь для переговоров, после своего возвращения заподозрены были в замыслах на жизнь Нестора, главного руководителя в походе. Следствием этого было то, что союзники сняли осаду и пошли обратно к Дунаю, довершая разорение Фракии и Македонии...
... Несмотря на то, на Дунае все осталось по-прежнему. В 1086 году мы находим города придунайские в том же самом положении, как это было за десять лет пред тем. В Дерстре господствует Татуш, в Виддине — Хали (Χαλῆ: Олег?); Всеслав и Сача (Σατζᾶς) захватили другие города. Постоянно новые толпы поселенцев наплывали к Дунаю. Анна говорит о прибытии «какого-то скифского племени»: оставив свою родину, оно явилось на Дунае и, дружелюбно принятое Татушем и Всеславом, перешло на другой берег реки, потом завладело здесь некоторыми небольшими городами. Видно, что это не были кочевники; несколько прочнее усевшись, переселенцы начинали заниматься земледелием, сеяли пшеницу и овес. Самый /149/ способ выражения гордой цесаревны, боявшейся осквернить страницы своего сочинения каким-либо лишним варварским названием, и появление русских посадников на Дунае в начале следующего столетия — все заставляет думать, что эти переселенцы были Русские, и что их число здесь возрастало постоянно.74)''.

Сообщение отредактировано Kryvonis: Feb 6 2012, 12:24
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Kryvonis
post Feb 6 2012, 12:27
Создана #30


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 5000
Зарегистрирован: 20-May 11
Пользователь №: 3427



О Татуше и Челгу (Целгу):
''В начале 1087 года в печенежских кочевьях за Балканами и далее — в половецких вежах около Днепра и Дона, собиралась новая гроза для несчастных подданных императора Византийского. Венгерский король Соломон, сын Андрея, лишенный (в 1074 году) престола своими двоюродными братьями (Гейза до 1077 г. и Владислав с 1077 по 1095 г.), отвергнутый своей женою (Юдиф, сестра Гейнриха IV Германского),96) после неудачной попытки воротить себе королевский престол при помощи половецкого хана Кутеска,97) задумал — вместе со своим союзником и вместе с печенежским князем Челгу — одно общее большое нападение на Византию, может быть, с целью основать новое царство взамен утраченного.98) Челгу с Печенегами, с Половцами и Соломон с своими мадьярскими приверженцами, ушедшими вместе с ним в кочевья дикарей, — целая 80-ти тысячная орда нахлынула по весне /158/ 1087 года на Македонию и, не встречая нигде сопротивления, прошла мимо Адрианополя; страшный поток, наводнив долину [49] реки Марицы (Гебра), спускался к Мраморному морю. Население сел и деревень в страхе бежало в укрепленные города, думая найти в них безопасное убежище. Напрасная надежда. Города были разоряемы точно так же, как и села. Печенеги взяли уже Хариуполь, в суточном расстоянии от Родосто (при Мраморном море99)). Только здесь и теперь военные силы империи подали признак своего существования. Двое воевод византийских заняли укрепленное место Памфил,100) думая в нем защищаться. Но приближение Печенегов и Половцев, пред которыми все бежало, принудило их спуститься к городку Куле, по дороге от Эноса к Константинополю.101) Печенеги шли сзади по пятам, как гончие собаки. Николай Маврокатакалон, главный воевода, после нескольких колебаний решился дать отпор врагам, которыми начальствовал сам Челгу. Блестящий, неожиданный успех увенчал его смелое решение. Челгу пал в сражении; здесь же, по-видимому, сложил свою голову и Соломон.102) Печенеги бежали, много из них было убито, да не мало потонуло в двух речках, между которыми они очутились. Победоносное войско византийское, вместо того чтобы преследовать врагов, которых впрочем нагнать было не легко, [50] воротилось в столицу, дабы получить достойную награду за свой подвиг.103
Печенеги, оставив Фракию и Македонию, ушли за Балканы, где они уже давно хозяйничали, как у себя дома, на всем пространстве до реки Дуная. Византийское правительство не могло, однако, примириться окончательно с мыслью о потере /159/ такой обширной области, и если бы могло, то все-таки невыносимо было оставаться под угрозой постоянных набегов на Филиппополь, Адрианополь, чуть не на самый Константинополь. Все усилия византийской политики посеять раздор в печенежских вежах и привлечь на свою сторону влиятельных ханов до сих пор оказывались тщетными. К удивлению Греков, хорошо понимавших силу золота, ни один важный перебежчик не являлся к императору Алексею.104) Печенеги находили более выгодным дружно делиться добычей и брать огромные суммы с казны императорской за выкуп пленных. Так, за одного из своих вельмож Алексей заплатил 40,000 монет.105) Частые набеги Печенегов не прекращались ни осенью, ни даже зимою 1087—1088 годов, и на следующую весну все предвещало повторение прошлогодних событий.
Император Алексей, ободренный успехом, решился предупредить неприятных гостей — перейти за Балканы и, если можно, выгнать Печенегов из пределов империи, границей которой считался Дунай. Летом 1088 года он расположился лагерем между Диамполем (Jambol, Jamboli) и Голоей при южной подошве хребта Балканского, неподалеку от «Железного запора» (Демиркапу). Он простоял здесь сорок дней, чтобы дать время собраться всем военным силам, которыми империя располагала в Европе. В то же время византийская флотилия на Черном море, обыкновенно стоявшая в Анхиале, получила приказание плыть к устьям Дуная и, поднявшись вверх по течению, действовать против Печенегов заодно с [51] сухопутной армией. Начальство над нею было поручено Георгию Евфорвину. План был задуман хорошо и на широкую ногу, и трудно понять, отчего он нашел себе сочувствие только в пылкой и неопытной молодежи (Георгий Палеолог, Николай Маврокатакалон) и, напротив того, был встречен неодобрительно такими опытными людьми, как бывший претендент на корону, слепой Вриенний, давно примирившийся с Алексеем. Что касается Печенегов, то одновременное появление Евфорвина на водах Дуная и сухопутной армии в Балканской Болгарии произвело на них сильное впечатление; Печенежские князья снарядили огромное (в 150 чел.) посольство просить мир.106) /160/ Сам император объяснялся с варварской депутацией. Переходя от смиренной покорности к наглой дерзости, печенежские кибитные политики то хотели соблазнить Алексея обещанием верного союза, предлагая поставлять 30,000 всадников для всякого похода в Европе или Азии, то начинали сыпать угрозами.107) Не трудно было догадаться, что мир, заключенный при таких обстоятельствах, то есть, ранее чем была несколько принижена заносчивая смелость грубых кочевников, окажется очень непрочным. Византия должна была восстановить некоторое почтительное уважение к себе среди диких орд, уже взявших привычку презирать ее. Поэтому Алексей Комнин поступил весьма разумно, отвергнув мирные предложения Печенегов. Но этого было мало; он хотел показать, что само небо покровительствует Грекам и дает свои откровения их императору, уполномочивая его на вероломное нарушение общенародных обычаев, охраняющих неприкосновенность посла у самых диких племен. Один из секретарей императора, знаток астрономии, каких в ученой Византии было еще немало, шепнул на ухо своему повелителю, во время. его объяснений с печенежской депутацией, что в этот день (это было 20-е июля 1088 г.) должно последовать солнечное затмение. Император сейчас понял намек и внушение; обращаясь к послам, он объявил, что отдает дело на суд Божий: «Сам Бог [52] покажет, с ложью или правдой вы пришли ко мне: если последует какое знамение на небе, значит — вы обманываете меня; а если не будет никакого знамения, то, значит — я подозреваю вас напрасно». Не прошло двух часов, как свет дневной померк, и весь круг солнечный закрылся тьмой.108) Удивленные небесным знамением, послы еще более изумились, когда их взяли под стражу, как обманщиков, и отправили в Константинополь. Дорогой они, впрочем, нашли возможность освободиться; убив ночью своих стражей, они пробрались горными тропинками, которые им были хорошо известны, к своим «сердоболям» за Балканами.
Ожидая общего движения Печенегов, император Алексей, принимавший посольство, по-видимому, еще в Голое, перешел, /161/ вслед за главною армией, горные проходы и направился к городу Плискову.109) Печенеги, как голодные волки, рыскали кругом византийского войска и перехватывали мелкие фуражирные отряды, убивая и забирая в плен людей. Двигаясь далее к северу, Греки подошли к Дерстру (Силистрии) и остановились лагерем в 24 стадиях от города на речке, впадающей в Дунай. Вдруг со стороны, откуда их не ожидали, толпой налетели со своим обычным криком и ревом отчаянные печенежские наездники, ворвались в лагерь, проскакали до самой императорской палатки и произвели страшную суматоху и беспорядок, среди которых опрокинута была императорская палатка — дурное предзнаменование было замечено; выхватили несколько пленников и, без особенного вреда для себя, удалились.110) Император Алексей после этого переменил позицию и, совсем придвинувшись к Дерстру, начал правильную осаду. При помощи стенобитных машин, город был взят; но два [53] замка, возвышавшиеся над ним, представляли непреодолимую твердыню; в них засели родичи (συγγενεῖς) Татуша, давно известного нам властителя дунайских берегов. Сам Татуш, узнав о приближении самого императора с армией и предвидя осаду, ушел за Дунай к Половцам. Он хотел убедить их подать руку помощи единоплеменному народу печенежскому. Несмотря на отсутствие главного вождя, его «родичи» держались упорно, и Алексей счел за лучшее снять осаду. Впрочем, он продолжал держаться дунайского берега, опираясь на флот, который мог всегда оказать существенную услугу, как при нападении, так и при отступлении; византийская армия именно здесь, по мысли Алексея, должна была дать сражение Печенегам, приход которых ожидался. Главный стан печенежский, главное средоточие их силы находилось, по-прежнему, в холмистой местности на юг от Великой Преславы (между Шумлой, Варной и Балканами?); здесь был сооружен их лагерь. Опять, вследствие убеждений со стороны своих молодых советников (Палеолога, Маврокатакалона), император Алексей отказался от своего первоначального плана и решился предпринять экспедицию на юг к прежней столице царей Болгарских, находившейся теперь во власти Печенегов. Может /162/ быть, ожидаемое прибытие Половцев осталось не без влияния на такое решение. Очевидно, что греческая армия могла очутиться, оставаясь на Дунае, между Печенегами, которые прейдут с юга, и Половцами, которых приведет Татуш. Палеолог и Катакалон рассуждали, что, овладев Преславой, Византийцы могут стать твердою ногою на севере хребта Балканского, и что постоянно тревожа Печенегов, пресекая им все средства к грабежу и, следовательно, пропитанию, можно будет окончательно выжить их из Болгарии.111) Утром, с соблюдением всех предосторожностей, в полном боевом порядке двинулась византийская армия от Дерстра к югу; но враги были гораздо ближе, чем о них думали. Скоро появилась на пути отступления целая орда печенежская. Впереди скакали всадники, которые сейчас же начали задирать Греков; сзади тянулись [54] печенежские арбы с женами и детьми. Началась жестокая битва. Сам император стоял в центре своего войска, окруженный родственниками и отрядом Франков, которым начальствовал его брат Адриан; сверх того, Алексей избрал еще шесть человек, которым специально вверил охрану своей особы; в числе их были два сына покойного императора Диогена, начальник варяжской дружины Нампит и проч. На левом крыле начальствовал кесарь Никифор Мелиссин, зять императора по сестре, на правом, кроме Татикия, стояли Уза и Карача со своими соплеменниками, то есть, Узами, оставшимися на службе византийской.112) Целый почти день длился бой; с обеих сторон пало не мало убитых, в числе их был сын Диогена, Лев, который, увлекшись военным пылом, подскакал слишком быстро к печенежским телегам и был оттуда поражен смертельным ударом; то же самое едва не случилось с братом императора Адрианом. Исход сражения оставался нерешенным до самого вечера, когда вдруг появились вдали новые толпы Печенегов в числе 36 тысяч, спеша на помощь к своим. Тогда византийцы не устояли и обратились в бегство. Напрасно Алексей пытался удержать их; он стал впереди своего отряда, держа в одной руке обнаженный меч, в другой — распущенный в виде знамени омофор Влахернской Богоматери, столько раз спасавший греческую столицу от варваров. /163/ Покинутый своей армией, оставаясь только с двадцатью человеками, император подвергался лично большой опасности. Трое пеших Печенегов бросились на него; один схватил его за ногу, двое других держали узду его лошади. Сильные мышцы спасли Алексея: один из врагов потерял руку, другой, пораженный ударом, повалился на землю, третий обратился в бегство. Протостратор Михаил Дука, оглянувшись кругом и не видя нигде поддержки, приглашал императора позаботиться о своей жизни. Алексей с жаром отвечал, что он предпочитает смерть постыдному бегству. Но, получив напоминание о долге императора, который не имеет права [55] жертвовать своею жизнью, как простой солдат, и от жизни которого зависит судьба государства и самая возможность поправить беду в будущем, Алексей последовал общему примеру. С большим трудом, с опасностью на каждом шагу, после нескольких встреч с преследующими Греков Печенегами, при чем Алексей снова доказал силу своего плеча и ловкость в управлении своим мечем, удалось ему с протостратором Михаилом избегнуть плена, отделавшись неопасною, хотя оставившею надолго сильную боль контузией.113) Он принужден был, для сохранения драгоценной святыни, которая в сражении служила ему знаменем, спрятать омофор Богородицы в густой траве на пути своего бегства.114) Ночью прибыл император в Голою, по другую сторону Балкан, а через день явился в Верое. Когда в столице узнали о печальной развязке похода, то между гражданами распространилась ироническая поговорка: «От Дерстра до Голои хорошая станция, Комнин».115)
В Верое (Эски-Загра) явился к Алексею один из вернейших его друзей и советников, Георгий Палеолог, отставший во время бегства. Палеолог рассказывал, что он обязан спасением своей жизни только чуду. Его загнанная лошадь пала, Печенеги преследовали его по пятам, но в самую критическую минуту какое-то сверхъестественное существо явилось ему в образе одного епископа (Халкидонского) и подвело ему коня, на котором Палеолог и успел ускакать от погони. Чудесный конь был потом все-таки убит под беглецом печенежскою стрелой, и Палеолог более десяти дней скрывался в /164/ горах у одной бедной вдовы. Тем не менее Анна, веруя в чудо, искренно недоумевает, как могла небесная сила избрать для своего проявления образ епископа, который не был приятен ее отцу и заподозрен был в неправильном понимании некоторых богословских вопросов.

Не все были так счастливы, как император Алексей и [56] Георгий Палеолог. Число Византийцев, доставшихся в пленники Печенегам, было весьма велико; в этом числе были такие знатные лица, как зять императора (по сестре) кесарь Никифор Мелиссин. Князья Печенежские, раздраженные нападением Алексея на их улусы, думали о самой варварской мести и хотели перерезать всех пленных Греков без исключения. К счастью, первобытные формы печенежского политического устройства требовали в важных делах всенародного согласия на вече. Печенежский комент, в истории св. Бруно являющийся так свирепым, на этот раз восстал против жестокого решения своих ханов: пусть лучше император выкупит пленных; ради своих родных он, конечно, не откажется дать выкуп богатый. Кесарь Никифор, из опасения за свою жизнь «поощрявший» Печенегов к такому решению, написал императору в Верою об условиях выкупа. Много убыло казны из Константинопольского казначейства для удовлетворения корыстолюбивых варваров.116)

Печенеги умели ценить византийские дукаты с тех самых пор, как греческая монета явилась на свет с этим названием (то есть, уже со времен Константина Дуки); они знали также достоинство шелковых тканей с Фивских и Коринфских фабрик; но на этот раз богатство принесло несчастие Печенегам. Едва они успели поделить свои барыши, как явились Куманы, приведенные Татушем (который, как сказано было, отправился искать их помощи). Половецкие ханы, которые до сих пор грабили больше небогатые города и села русские, поражены были удивлением и завистью при виде сокровищ, доставшихся их соплеменникам, и потребовали нового дележа в пользу Половцев, совершивших такой далекий путь. Нужно признать, что соображения и мотивы, которые кесаревна Анна влагает в уста опоздавших помощников, весьма согласны с обстоятельствами и характером действующих лиц. «Мы оставили свои вежи», говорили Куманы, «проехали такое /165/ пространство, чтобы поспешить на помощь вам. Мы готовы были разделить все опасности, следовательно, имеем право [57] рассчитывать на все выгоды счастливой победы. Мы, со своей стороны, сделали все, что от нас требовалось: нельзя после этого отпустить нас с пустыми руками. Разве мы виноваты, что греческий каган вступил в сражение, не дождавшись нас»? Жадные и неблагодарные Печенеги остались глухи пред голосом справедливости и логики и на отрез отказались удовлетворить своих союзников. Что произошло далее, можно вперед угадать. Варвары рассорились, а потом подрались из-за византийского золота. Щадить друг друга они не умели: завязалась обычная кровавая, дикая, неумолимая борьба. Половцы оказались сильнее; Печенеги были разбиты и загнаны в болота около низовьев Дуная. Только недостаток в съестных припасах заставил Половцев отказаться от желания довершить свою месть над Печенегами полным их истреблением. Уходя домой, на берега Днепра и Дона, Половецкие ханы возымели, однако, твердое намерение воротиться в скором времени назад.''
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение

5 страниц < 1 2 3 4 > » 
ОтветитьОпции темыСоздать новую тему
1 человек читают эту тему (1 гостей и 0 скрытых пользователей)
0 пользователей:
 

Упрощенная Версия Сейчас: 21st November 2018 - 11:34

Ссылки: