IPB

Здравствуйте, Гость ( Авторизация | Регистрация )

 
ОтветитьСоздать новую темуСоздать новое голосование

Схематически · [ Стандартно ] · Линейно

> Рассказы о святейшем Бао, фантастика, антиутопия

Suetonius
post Jul 13 2018, 00:49
Создана #1


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



Рассказ первый:

В Красном тереме

«Истинно говорю вам: нет никого, кто отставил бы дом или родителей для Царствия Божия, и не получил бы гораздо более
в сие время и в век будущей жизни вечной».
(Евангелие от Луки, гл. 18, 29-30)


1.

19 августа 4747 г от воцарения Жёлтого императора скоростной лайнер «Летящий дракон» совершал стратосферный прыжок из Новосибирска (Великий Китай) в Санкт-Петербург (Балтийская провинция). Цзя Цзин нетерпеливо посматривал на висящий перед ним компьютерный экран. Никаких новых сообщений о таинственном исчезновении его сына Бао-юя больше не поступало. Ну, если не считать откровенно ехидного предположения скандального сайта «Жёлтые новости» о том, что сын великого наставника «Красного терема» похищен исламистами. Что ж, эту версию тоже придётся проверить.
Цзя Цзин требовательно потыкал пальцем в чип ручного компьютера на запястье:
- Вы связались с главным муфтием Санкт-Петербурга?
- Да, его совершенство ожидает вашего визита в 17.00. по местному времени.
- Он понимает, чем грозит такое наглое нарушение перемирия?
- Об этом мы не уполномочены были говорить.
- Хорошо, я поговорю сам.
«Летящий дракон» полого входил в плотные слои атмосферы. За окном иллюминатора сверкал серебристый ртутный огонь, но в салоне лайнера по-прежнему веяло прохладой утренних персиковых садов и перегрузка не превышала 1,5 G. Тихо щёлкнули автоматические ремни. Цзя Цзин прикрыл усталые веки и, предаваясь медитации, вспомнил знаменитые строки бессмертного Цао-Чжи:

На краю облаков
Небожителей вижу.
К чистоте неземной
Быть хотел бы я ближе.
Я хотел бы взлететь –
В небеса предо мною дорога.
Взять бы молнию-плеть –
Гнать летящего единорога!

Перелёт завершился. Это был дорогой перелёт для особо важных персон. Теперь эти персоны неторопливо вставали со своих отдельных кресел и со старинной церемониальной вежливостью отвешивали друг другу прощальные поклоны. Первым, естественно, вышел из самолёта товарищ Си-Мынь, один из двухсот секретарей ЦК Коммунистической партии Великого Китая. Цзя Цзин шёл следом, накинув старинный халат на меху, бряцая о перила трапа сразу двумя мечами – знаками его высокого духовного и светского сана. Эта была, конечно, парадная форма, так как до визита к муфтию оставалось не более получаса, и времени на переодевание уже не было.
Всех VIPов поджидали персональные вертолёты и лучшие электромобили с секретарями и переводчиками.
- Мы успеваем? – спросил Цзя Цзин.
- Конечно, наставник! - позвольте представиться. – Ли Гуй, секретарь миссии Красного Терема в Санкт-Петербурге.
Цзя Цзин холодно кивнул, но руки не подал, желая показать, что все сотрудники миссии одинаково виноваты в том, что допустили похищение Бао-юя.

Электромобиль бесшумно рванул с места и скоро вырулил на главную магистраль. Вначале Цзя Цзин не заметил ничего особенного. По сторонам шоссе тянулись сплошные рекламные голограммы, изображающие горы Сычуань, побережье Янцзы и прекрасных китаянок в яблоневых садах. Одни из них порхали по воздуху, как феи, предлагая какие-то товары, другие – лучились от счастья, вооружённые цитатами последнего пленума Компартии Великого Китая.
Когда электромобиль проносился мимо очередной голограммы, она растворялась в воздухе, словно мираж, и за ней сквозили пустыри, уставленные бетонными опорами и скелетами каркасных конструкций.

- А это что за кладбище динозавров? – неприязненно спросил Цзя Цзин.
- Это остатки автомобильных развязок и престижных супермаркетов, - почтительно пояснил секретарь Ли. – Когда-то жители этой страны мечтали жить в рыночном изобилии и понастроили тут всего. Они не знали, что либеральная экономика в России невозможна. После экономического кризиса и последующей войны здесь были концентрационные пункты. А потом всё постепенно разрушилось.
- Пункты для отправляемых в плен? – уточнил Цзя Цзинь.
- Да нет, теперь уже не отправляют в плен – сразу разбирают на органы.
Цзя Цзин нервно пожал плечами и снова оглянулся по сторонам:
- Это что – уже город?
- Да, центральный проспект. Мы стараемся поддерживать его в удовлетворительном состоянии.
- Облезлые дома... Окна, заколоченные фанерой… Из некоторых торчат трубы самодельных печей, – бормотал Цзя Цзин. – Если это считается удовлетворительным, то в каком же состоянии всё остальное?
- Остальные улицы разрыты, так как подземные коммуникации пришли в полную негодность. В домах нет ни газа, ни воды, поэтому большинство из них необитаемо. Только Китайский центр на юго-западе полностью всем обеспечен, но это – особая зона.
- А это что – сидячая забастовка?
- О нет! Руссиянцы на редкость мирные и до идиотизма добродушные люди. Они пришли сюда отоварить талоны на хлеб и водку. Просто очередь несколько раз обернулась вокруг площади. А сидеть на корточках их научили мусульмане.
- Ну и дыра! – пробормотал Цзя Цзин. – Знал бы, так ни за что не послал бы сюда своего сына. Как называются эти аборигены? Руссиянцы?

Он погладил пальцем чип ручного компьютера и на возникшем перед глазами виртуальном экране прочёл краткую справку:
«Руссиянцы – коренное население балтийских, а также северных провинций Великого Китая. Не народ. Добровольно отказались от своей национально-культурной идентичности в 1993 году. Официальный язык английский (в Петербургской области – немецкий). Поражение в правах первой степени. Согласно определению Пекинского университета относятся к деградирующим общностям…»
- Ну и так далее, - пробормотал Цзя Цзин снова неприязненно оглядываясь.

Действительно уличные вывески пестрели немецкими словами: «Kauf-laden», «Post», Hotel «RuBland», Café «Natalie», «Ministerium fur Staatssicherheit». Проспект уходил в бесконечную лужу и автопилот сообщил о том, что шины меняют полимерную структуру.
– Успеваем мы? – обеспокоено спросил Наставник.
- Да, это уже центр города. Он, правда, полузатоплен, поэтому здесь мало кто живёт. Но исторические достопримечательности ещё остались. Вот, например, бывший Исаакиевский собор – ныне великий храм пустоты. А вот и Нева. Видите, какая широкая?
- Почти как Янцзы. Ах, все мы родом из Цзиньлина!
- По договору левый берег принадлежит нам, а правый – мусульманской Европе. Поэтому мост разведён. Но я сейчас скажу, кто мы, и его быстренько сведут.

Они остановились на набережной и Цзя Цзин невольно залюбовался:
- Чувствуется, что когда-то это был красивый город.
- Может быть, красивейший в мире. Но они здесь ничего не ценили и выбирали каких-то идиотов для управления собой.
- А откуда столько гнилой воды?
- Они построили дамбу, которая разрушилась и заперла течение. Залив постепенно загнил. Уровень грунтовых вод поднялся, затопил подвалы и нижние этажи…
- А что это за башня со шпилем на том берегу?
- Бывший Петропавловский собор на месте основания города. Теперь его, конечно, переделали в мусульманский минарет и трижды в день оттуда раздаются гнусавое мычание муэдзина. Там у них на правобережье всё очень строго. За пропуск намаза полагается порка палками.
- А где сама мечеть?
- Вон там, правее. Это древнейшая мечеть в городе. Она была построена ещё в начале прошлого века, как подражание самаркандскому Гур-Эмиру. Рядом – красивый особняк, принадлежавший любовнице последнего царя. Говорят, чтобы встречаться с ней, он приказал прорыть подземный ход из дворца под всей Невой. Потом по этому туннелю пустили метро. Но сейчас оно, конечно, затоплено.
Тут Цзя Цзин прервал секретаря язвительным двустишьем:
- Не довольно ли болтать, Ли?
Или не видишь: мост уже свели!
- Да, наставник. Мы едем!

Верховный муфтий шейх ал-ислам Мухаммад ал Суфи встречал почётных гостей под сводом ворот, выложенных изумрудно-лазоревой майоликой. Он лично провел китайцев в свои верхние покои:
- Прошу садиться! Я уже слышал о вашем несчастии и спешу выразить своё сочувствие.
- Благодарю, - с поклоном отвечал Цзя Цзин и, угрожающе лязгнув своими мечами, присел на тахте. – Я верю в вашу искренность и именно поэтому обращаюсь к вам в первую очередь. Как бы ваше совершенство прокомментировало сообщение «Жёлтых новостей» о том, что мой сын похищен исламистами?
Муфтий только развёл руками:
- «Жёлтые новости» могут писать что угодно, потому что не несут ответственности за свои слова. Я же говорю вам с полной ответственностью: за последние четыре года у нас здесь не было ни одного похищения. Да и зачем? С какой целью? Людей обычно похищают для того, чтобы получить выкуп. Но руссиянцы здесь могут заплатить только талонами на хлеб и на водку. А для того, чтобы ссориться с Великим Китаем, надо быть сумасшедшим.
Цзя Цзину понравилась эта аргументация. И всё же он не сдавался:
- Вы же не можете гарантировать, что среди ваших боевиков не бывает сумасшедших?
- Вам что – предъявили требование о выкупе? Нет? Тогда о чём речь?
- «Жёлтые новости» ссылаются на какой-то конфиденциальный источник. У них не просто высосанная из пальца сенсация. Они утверждают, что Бао-юя по крайней мере видели на вашей территории.
- Но ведь это очень легко проверить! Вся территория находится у нас под контролем и китайцев здесь можно по пальцам пересчитать.
- Даже нелегальных?
- Разумеется. Хотя о таких я ещё не слышал.
- Мне хотелось бы, чтобы ваше совершенство ещё раз проконтролировало находящуюся под вашим контролем территорию. Мне не хотелось бы международного скандала, который неминуемо возникнет, если информация «Желтых новостей» каким-либо образом подтвердится.
Муфтий озадаченно дернул себя за жидкую бородку. Он вполне оценил степень угрозы и клятвенно выставил перед собой ладони:
- Уверяю вас, наставник Цзя, что лично займусь этим вопросом сейчас же и лично доложу вам о результатах, как только таковые появятся.
- Вы всегда сможете связаться со мною по засекреченной дип-связи, - кивнул Цзя Цзин, вставая и значительно лязгая своими мечами.
Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Suetonius
post Jul 13 2018, 09:00
Создана #2


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



2.

Если бы не зловоние гниющего залива, Китайский центр на юго-западе Санкт-Петербурга мог произвести совсем неплохое впечатление. Современные комфортные фанзы с ностальгическими китайскими двориками под прозрачными крышами. Неспешные фигуры буддийских и даосских монахов. Родные иероглифы на каждом углу. Только голограммы, призванные поразить воображение аборигенов, досаждали своей навязчивостью. На рекламе нового электромобиля каплевидная машина мчалась по небу среди драконов и молний. Руссиянская девушка, заключившая договор о своей продаже, корчилась на шёлковом покрывале, испуская такие стоны, словно отдавалась избраннику всей своей жизни.
Резиденция миссии «Красный терем» напоминала собой яшмовый куб, увенчанный хрустальной пирамидой. Перед входом мерцала рекламная голограмма с надписью: «А ты уже прочёл «Речные заводи?». Она изображала, разумеется, знаменитый поединок У Сунна с тигром на перевале Цзинъян. И когда Наставник проходил сквозь неё, его оглушил предсмертный рык свирепого зверя. И даже пахнуло плотоядным дыханием хищника, а также ещё более терпким запахом потных подмышек героя У Сунна. Наставник невольно задержал дыхание и скривился:
- Нельзя ли убрать этот натурализм?
- А вашему сыну он нравился, - осторожно заметил секретарь Ли.
Сотрудники встретили Наставника в нижнем холле, почтительно выстроившись вдоль ковровой дорожки. Цзя Цзин не стал поизносить речей и, коротко поздоровавшись, поднялся на лифте в верхний сад.
Здесь, под прозрачным куполом, был создан специальный микроклимат, так что тлетворное дыхание залива не чувствовалось совсем. Здесь всё ещё журчали искусственные ручьи и сыпались с искусственных деревьев персиковые лепестки. Так что, присев на скамью у воды, Цзя Цзин сразу вспомнил соответствующую главу бессмертного классического романа:

«И как раз в тот момент, когда он дочитал до слов «толстым слоем усыпали землю красные лепестки опавших цветов», налетел внезапный порыв ветра и сорвал с деревьев целую тучу лепестков персика. Они закружились в воздухе и осыпали с головы до ног самого Бао-юя и его книгу, густо устлав всю землю кругом. Бао-юй хотел встать и отряхнуться, но, не решаясь измять и потоптать нежные лепестки, осторожно собрал их в пригоршню и бросил в пруд. Лепестки медленно поплыли по водной глади и скрылись под плотиной Струящихся ароматов.
- Ты что делаешь? – неожиданно послышался голос за его спиной.
Не успел Бао-юй обернуться, как к нему подошла Дай-юй. На плече у неё была небольшая мотыжка для окапывания цветов, на которой висел шёлковый мешочек. А в руке она держала метёлочку.
- Вот хорошо, что ты пришла! – обрадовался Бао-юй. – Подмети-ка эти лепестки и бросим их в воду. Я уже пустил по течению часть.
- Нет, так нельзя, - заметила Дай-юй. – Это здесь вода чистая. Но лепестки уплывут туда, где живут чужие, и там их всё равно осквернят. Я сделала в углу сада возле стены могилку для опавших цветов. Подметём оставшиеся лепестки, положим их в шёлковый мешочек и похороним там…»

Цзя Цзин с грустью подумал, что теперь его Бао-юй не мог бы собрать лепестки, так как за два дня включённой аппаратуры их намело целые сугробы. Он стряхнул с колен прозрачно-розовые овалы и мягко ступая по ароматным заносам, приблизился к красной фанзе. Дверь оказалась закрытой и даже запечатанной полицейским чиновником. Наставник, не задумываясь, сорвал печать и прошёл внутрь.
Его сразу же неприятно поразил беспорядок, царящий в комнате. Незаправленная постель с большим пологом из голубого шёлка. На столике перед старинным зеркалом – серебряное блюдо с фигуркой феи Цзин-хуань. На нём – кисти и тушь для упражнения в каллиграфии, шкатулка с пудрой, гребешками и женскими шпильками. А рядом шёлковые цветы сливы в золотой вазе. Дорогое покрывало, вышитое драконами, на полу. По нему разбросаны книги: «Дао дэ цзин» с эмалевым портретом Лао Цзы на обложке, «Сон в красном тереме» в старинном переплёте, инкрустированном яшмой, толстые тома «Записей» Сыма Цяня, «Под сенью девушек в цвету» Марселя Пруста, «Речные заводи» Ши Най-аня, «Троецарствие» Ло Гуань-чжуна, какой-то Достоевский и так далее.
- Неужели всемогущий Будда не поможет мне? – в отчаянии прошептал Цзя Цзин.
Он пошарил в столе, в пачке бумажных салфеток с иероглифами, означающими «Счастье» и «Процветание». Споткнулся о «Неофициальную история конфуцианства» У Цзин-цзы, поднял её и нетерпеливо раскрыл книгу. Из неё выпала белая пластинка, похожая на таблетку. Цзя Цзин вставил её в приёмную щель своего ручного компьютера и виртуальный экран быстро выдал заголовок: «Бао-юй. Дневниковые записи 4746-4747 годов». Цзя Цзин с облегчением вздохнул: кажется, он нашёл то, что может прояснить ситуацию. И, присев на разобранную постель, стал быстро прокручивать перед глазами тексты:

«30-й день 11-го месяца 4746 г. Вчера отец обрисовал грандиозные перспективы, стоящие перед нашей миссией на Западе. Нечто подобное было и в предшествующую христианскую эпоху. По следам конкистадоров устремлялись миссионеры и насаждали культурные ценности. Сейчас история делает очередной виток, и мы должны повторить их подвиг. Неужели именно мне предстоит проповедовать среди диких западных народов вечные ценности нашей великой китайской культуры?»
«10-й день 12-го месяца 4746 г. Да! Моё «Путешествие на Запад» начнётся буквально через пару месяцев!»

Цзя Цзин украдкой вздохнул, прокручивая страницы:
Достойный сын! Как он был увлечён! Каким горел энтузиазмом! Ага, вот и первое разочарование:
«Руссиянцы производят впечатление совершенно безмозглых идиотов. Но какими ещё могут быть люди, лишённые ценностей и национальной культуры? Их доверчивость превосходит всякие пределы. Либералы внушили им, что главное – это «баксы», которые они получат за газ и нефть, украденные у собственных детей. Когда газ и нефть иссякли, а баксы были разворованы начальниками, большинство руссиянцев осталось без всего. Мусульмане пытались приучить их к пятикратному намазу, но и это не удалось, так как и чистой воды здесь почти не осталось – только водка. Теперь они целыми эшелонами гонят на международный рынок своих девушек. Секс-рабыни из руссиянских провинций славятся во всём мире. После газа и нефти это – последнее, что ещё можно вывезти отсюда.
На первом же собрании Совета я поставил вопрос о запрещении этого вывоза. Поддержал меня только начальник палаты Благотворительности. Остальные отклонили наше предложение на том основании, что если запретить официальный вывоз, он будет производиться через неофициальных посредников, которые и получат львиную часть денег».
«Сегодня ездил по кастингам и покупал служанок для своего терема. Руссиянские девушки красивы, но у них интеллект муравья, слишком длинные ноги (из-за чего они все выше меня на голову!) и слишком большие глаза. Правда, Ли убеждает меня, что этот недостаток сохраняется только в первом поколении. А потом наши гены сработают, и глаза у них тоже станут узкими и выразительными. Увы, пока что в этих больших, как плошки, глазах я читаю только один вопрос: Сколько ты за меня заплатишь? У всех у них только один бог – китайский юань. Но китайская культура не интересует их нисколько…»
Надо ли удивляться, что после всех этих разочарований достойный сын вспоминает ностальгические стихи Ли Юя:

Прошлой ночью я снова на башню всходил,
Снова ветер восточный повеял весной.
Как мучительно это – при свете луны
Вдаль глядеть, где сокрыт край навеки родной!

Лучшие строки великого поэта были созданы в сунском плену и полны пронзительной печали:

Мечты меня уносят далеко.
Теперь на юге наступает осень,
И на просторах в десять тысяч ли
Тона осенние на всё легли,
Забытый чёлн снесло в камыш волной,
И с башни, что белеет под луной,
Свирели голос ветерком доносит.

Цзя Цзин прокрутил ещё несколько страниц со стихами Су Дун-по и остановился на небольшом экскурсе:
«Краткая история этого города такова. Он был основан в 1703 году по Р.Х. местным царём Петром. Потом здесь правило несколько женщин, которые были весьма любвеобильны. Например, у немки Екатерины было 50 любовников (говорят, впрочем, что было две Екатерины и обе немки). Вообще этой страной всегда правили иноземцы, которых местные приучали обращаться с собой как со скотом. Ник Пал-кин был на три четверти немец. Своим поданным он приказывал давать по тысяче палок, от чего многие из них умирали. Достойно удивления, что при нём жили величайшие поэты, Пуш-кин и Некра-сы (это – руссиянские Ли Бо и Ду Фу). Тогда же начал публиковаться их самый большой писатель – Толст-ой (типа нашего Ши Най-аня: тоже писал про войну и мир, а на старости лет увлекся буддизмом).
В 4614 году руссиянцы совершили здесь революцию, напоминающую нашу Синьхайскую. Достойно удивления, что первый опыт социализма продержался 70 лет. Были реализованы идеалы, близкие к истинному Дао: всеобщее равенство, опрощение жизни и единение с природой (тогда ещё не отравленной). Это было, также, время наивысшего расцвета здешней науки (атомная физика, космические полёты) и здешней культуры (Ах Мат-ова, Па Стер-нак, Е-сени, Бул-гак-ов, Шо Стаков-ич, Тарко-ски и др.). При Ста-ли партийные чистки постоянно обновляли состав партии. Но при Бреж-ни партийная элита загнила и переродилась. В 4680-е годы ренегат Горби-ван учинил буржуазную перестройку. В результате могучая держава была раздроблена и разворована. Сейчас немногие здесь умеют читать, да и те покупают только комиксы.
После царей и коммунистов городом правили губернаторы, которые стали распродавать его. Они впервые поселили на юго-западе большую китайскую общину и с тех пор наше присутствие здесь постоянно увеличивалось. С ними также связано строительство небоскрёбов, остатки которых до сих пор торчат на мусульманском берегу. В то время Санкт-Петербург был крупнейшей трубой по перекачке энергоресурсов в Европу. Но когда энергоресурсы стали заканчиваться, а цены на них – падать, разразился новый политический и экономический кризис. Тогда Россия вновь раскололась: восток отошёл к нам, в Сибири высадились американцы, юг захватила Турция. А Петербургский угол попал в зону германских владений и даже заговорил по-немецки.
Вскоре, однако, в Европе тоже начался энергетический кризис и к власти там пришли мусульмане, которые ввели более экономный режим. В 4730-е годы США пытались воевать с мусульманским миром и индо-китайским союзом, но без успеха. Им помешали наш космический щит, а также объединение Латинской Америки, куда сбежал папа Римский и куда переместился центр христианской цивилизации. В 4739 г., согласно Делийским соглашениям, Евразия была поделена между мусульманами и индо-китайским союзом. Тогда же север Петербургской области отошёл к мусульманам, а юго-восток – к Великому Китаю. Теперь наша миссия здесь – окультурить одичавших людей и привить им истинные ценности. Но насколько трудна эта задача!»

Цзя Цзин прокрутил ещё несколько страниц, и внимание его привлекла следующая запись:
«Из всех моих девушек больше всего нравится мне так называемая Ната-ся. Она хоть и совершенная идиотка, но, может быть, в силу этого мечтает не только о юанях. В постели она представляет собой полное собрание иллюстраций к Кама-сутре. Это так воодушевило меня, что я с помощью компьютерного переводчика преподал ей лекцию об истинном пути Дао. Кажется, больше всего понравилась ей идея «У вэй». Мне думается, это в крови у руссиянцев: делать ничего не надо – только плыть по волнам бытия, не мешая другим делать то же».
Цзя Цзин ещё раз перечитал фрагмент и обеспокоено покачал головой. Хорошо, конечно, что Бао-юй избавился от своей тоски. И то, что он увлекается девушками – это нормально в его возрасте. То же самое делал и его исторический прототип (достаточно вспомнить его роман со служанкой Си-жень). Но вот входить в душевный контакт с аборигенками – это чревато…

Чем дальше он читал, тем больше нарастало в нём беспокойство:
«Моя Ната-ся носит между грудей крестик странной восьмиконечной формы. Но верит в какую-то чепуху: Мол, надо читать непонятную мантру перед картинкой небесной феи по имени Престая Бо Городи-цзе. И тогда Бог пошлёт немного юаней.
Сегодня, после постельных упражнений, я не выдержал и провёл с ней беседу об истинной религии:
- Все народы, подписавшие Делийское соглашение, исповедуют одну экуменическую веру. В ней соединяются все мировые религии: даосизм, ислам, буддизм и нео-христианство. Америка не подписала Делийские соглашения и оказалась в изоляции. А Латинская Америка, к тому же пригрела у себя папу Римского, с которым наши китайские католики не имеют никакого общения, потому что он, во-первых, негр, а во вторых, не признаёт, что Христос в предыдущих воплощениях был Рамой, Кришной и Буддой (между тем, это – основа нашего союза с индуистами и буддистами). Вспомни теперь, что я рассказывал тебе про Лао-цзы!
- Про кого? – спросила Ната-ся, изо всех сил тараща свои глаза-блюдца.
- Про Лао-цзы. Слушай меня внимательно! Он был старшим современником великого Кун Фу-цзы. Учитель Кун познакомился с ним в 2182 году, когда работал в царском книгохранилище Хэнаня, начальником которого как раз и был Лао-цзы. Тогда ещё Кун Фу-цзы сказал: «Вообразите себе дракона, объемлющего кольцами своего туловища всю вселенную. Таков разум Лао-цзы!»
Так вот. Когда государство Чжоу пришло в упадок, Лао-цзы оставил должность хранителя и отправился на запад. На пограничной заставе, по просьбе её начальника Инь Си, он оставил запись своего учения о естественном пути вещей (Дао) и его проявлениях (дэ). Этот трактат и получил название «Дао дэ цзин». Существует предание, что на западе наш божественный учитель получил известность, как Сиддхартха Гаутама Будда. Отсюда и давний союз даосов с буддистами. Когда же сюда подключились индуизм и христианство, все мировые религии были объединены. Заметим, что даже ислам признаёт Ису (то есть Иисуса) в качестве одного из ранних пророков. Остаётся только иудаизм. Но, как известно, иудеи пытались восстановить Третий Храм и даже подрыли знаменитую мечеть Омара, за что понесли справедливое наказание. Мусульмане уничтожили государство Израиль, а самозваный первосвященник нашёл приют в Америке. Поэтому Делийские соглашения исключают иудаизм из списка мировых религий.
Тут я заметил, что Ната-ся практически спит с открытыми глазами, разгневался и прогнал её.
Разве можно проповедовать этим руссиянцам что-нибудь серьёзное! – в сердцах восклицал я. Однако я ошибся. На следующий день Ната-ся привела ко мне молодого человека с длинными волосами и светлой пшеничной бородкой:
- Это мой брат Са-ся, – сказала она. – Он никак не может поверить, что все религии едины и хотел бы услышать ваши аргументы.
Я начал говорить с юношей снисходительно. Но очень скоро наш разговор перешёл в диспут и, признаюсь, что мне пришлось нелегко. Напоследок Са-ся посоветовал мне прочесть руссиянского православного(?) писателя по имени До-стоев-ски».

Дойдя до этого места Цзя Цзин поспешно потыкал пальцем в ручной компьютер и повторил:
«Православный писатель Dostoevsky»
Виртуальный экран тут же выдал справку:
«Православие – крайне опасный вариант христианского фундаментализма. Осуждён Делийской конференцией и запрещён на всей территории Великого Китая. В настоящее время православные верующие обитают в самых отсталых провинциях. Их численность невелика. Подчиняются они так называемому патриарху Московскому и всея Руси (резиденция в Сан-Франциско)».
«Достоевский Ф.М. – под именем этого автора известны великие романы «Грех и воздаяние», «Идиот», «Карамазовские братья» и несколько более мелких вещей. Хотя во всех этих произведениях речь идёт о России эпохи императрицы Цы Си, сомнительно чтобы руссиянцы обладали таким могучим гением. В настоящее время почти доказана гипотеза профессора Ху Ши о том, что Достоевский – это плод коллективного творчества (ср. буддийская Типитака, Corpus Areopagiticum, приписываемый Дионисию Ареопагиту и др.)».

Цзя Цзин почувствовал, что держит в руках ключ. Вот в какие опасные сети попал его наивный Бао-юй! Его обрабатывали «крайне опасные фундаменталисты», находящиеся на нелегальном положении. Наверняка они же организовали и похищение.

Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Suetonius
post Jul 13 2018, 10:11
Создана #3


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



3.

Наставник унёс дневник сына в свои апартаменты и всю ночь изучал его самым внимательным образом. Разочарованию его не было предела. Ни о православии, ни о Достоевском Бао-юй больше не упоминал. Почти весь остаток дневника был заполнен какими-то невразумительными русскоязычными стихами, из которых Цзя Цзина особенно поразило одно:

Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий,
Причастника мя прими;
Не бо врагом Твоим тайну повем,
Ни лобзания Ти дам, яко Иуда,
Но яко разбойник исповедаю Тя:
Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!

И вдруг пахнуло на него такими страшными тайнами, что Наставник только тихо завыл, схватившись за сердце. Ах, оно уже чувствовало, что сын потерян для него навсегда!
- Что же это? Неужели наказание за грехи, которые я совершил в прошлой жизни? – размазывая по лицу слёзы, вопрошал небо Цзя Цзин.
Под утро он, всё же, взял себя в руки и связался с секретарём Ли:
- Скажи-ка, где сейчас девушки из гарема Бао-юя?
- Они все арестованы и находятся под следствием.
- Надеюсь, с ними обращаются гуманно?
- Кажется, ещё да, - неуверенно отвечал секретарь. – Но, как мне сказали, придётся искать более жёсткие методы, ибо детектор лжи на руссиянцев не реагирует.
- Это ещё почему?
- Он реагирует только в том случае, если человеку с детства было привито различие между истиной и ложью. Но эти категории сознания были разрушены в первую очередь, когда руссиянцев приучали к рынку. Тогда им внушили, что истинно всё, приносящее баксы. Это была целая программа перекодировки. Она осуществлялась с помощью средств массовой информации и новейших информационных технологий. С тех пор их сознание нечувствительно к противоречиям, так что поймать их на детекторе невозможно.
- Тем не менее, я настаиваю на щадящих методах. Проследи за этим лично. У нас здесь не средневековый феодализм. У нас всё-таки социализм, хоть и с даосским уклоном. А девушку по имени Ната-ся срочно пришли ко мне.
- Сейчас пришлю! – отвечал секретарь Ли.

Через некоторое время вошла длинноногая блондинка, одетая в короткой халат, расшитый счастливыми фениксами. Её глаза, хоть и удлинённые с помощью китайской туши, всё равно были огромными, как блюдца и голубыми, как лазурит в соборной мечети. Правда, в них не заметно было и тени мысли.
- Guten Morgen, mein Herr! – с поклоном произнесла она.
- Morgen, - сухо отозвался Цзя Цзин, рассматривая девицу. - Wie heiBt du?
- Ich heiBe Natascha, – отвечала она.
- Bist du Deutscherin?
- Nein, ich bin Russe. Aber ich spreche nur gebrochenes Deutsch.
Неужели эта немецко-говорящая кукла с нагловато-пустыми глазами могла привлечь моего тонкого изысканного Бао-юя? – недоумевал Цзя Цзин.
- Bist du die Konkubine meinen Sohn? – уточнил он.
- Чегой-то? – озадаченно переспросила девушка (это были её единственные слова на родном языке).

Цзя Цзин включил компьютерный переводчик и пояснил:
- Мой сын писал, что ты хорошо служила ему на ложе.
- Да, молодой господин удостаивал меня такой милости, - скромно отвечала служанка.
- Поэтому я и позвал тебя, - продолжал Цзя Цзин. – Ведь теперь я тебе вроде как свёкор. И обещаю, что в качестве любимой наложницы Бао-юя, ты, поедешь с нами в Китай. Там будет у тебя собственный терем и много прислуги. Все подруги будут завидовать тебе.
Служанка восторженно вытаращила голубые блюдца глаз.
- Остаётся пустяк: найти Бао-юя, - продолжал Цзя Цзин. - А для этого ты должна вспомнить, не было ли каких-нибудь странностей в его поведении в последние дни.
- А вы, правда, возьмёте меня в Китай? – спросила девушка.
- Возьму, возьму! – успокоил её Цзя Цзин.
- В таком случае признаюсь вам, что в последние дни Бао-юй звал меня всё реже. И, наконец, я совсем перестала служить ему по ночам.
Цзя Цзин насторожился:
- Так. Дальше!
- Вначале я подумала, что Ему приглянулась другая служанка. Но потом убедилась, что он проводит ночи с книгами.
- С какими? Вот с этими? - Цзя Цзин указал на Достоевского.
- Да. И были ещё другие, которые приносил мой брат.
- А зачем ты приводила к нему своего брата?
- Чтобы он тоже познал истину.
- Какую истину? – уточнил Цзя Цзин.
- «Вообразите себе дракона, объемлющего кольцами своего туловища всю вселенную. Таков разум Лао-цзы…» - защебетала служанка исправно, словно аудио-плейр.
- Достаточно! – остановил её Цзя Цзин. – Ты можешь привести своего братца ко мне?
- Нет, не могу. Он всегда приходит на короткое время, а потом исчезает надолго. И сейчас я не знаю где он.
- Он исчез вместе с моим сыном! – гневно воскликнул Цзя Цзин, швыряя книгу в угол комнаты.
- Вы в самом деле так думаете? – изумилась Ната-ся.
- Я вижу, ты совсем глупая девушка, - вздохнул Цзя Цзин. – Но, как говорили древние конфуцианцы: «Чем глупее девушка, тем больше в ней добродетели». Я просто уверен, что Бао-юй находится вместе с твоим братом. Поэтому постарайся вспомнить, что говорил твой брат. Где он живёт? В городе или за городом?
Девушка наморщила маленький лобик:
- За городом! – вдруг вспомнила она. – Брат называл это Скитом.
- Скит? Это название посёлка?
- Ах, я не знаю, старший господин! Он никогда не доверял мне. Он тоже говорил, что я слишком глупа. А вы, правда, возьмёте меня в Китай?
- Возьму, возьму – отмахнулся Цзя Цзин. – Ступай!
И, не дожидаясь ухода служанки, затыкал ногтем в компьютер. К его удивлению ответ пришёл далеко не сразу:
«Скит (архаич.) – так в православии называется закрытое поселение для монахов».
Цзя Цзин снова застучал в прибор, вызвал Ли, и приказал:
- Немедленно свяжитесь с муфтием. Скажите, что я кое-что узнал и хочу срочно посетить его.
Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Бенни
post Jul 13 2018, 10:35
Создана #4


Консул
**********

Группа: Пользователи
Сообщений: 2594
Зарегистрирован: 29-July 08
Пользователь №: 1533



Немецкий Цзя Цзина тоже небезупречен: Deutscherin вместо Deutsche, meinen Sohn вместо meines Sohn(e)s. Так и задумано?
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Suetonius
post Jul 13 2018, 12:33
Создана #5


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



QUOTE(Бенни @ Jul 13 2018, 10:35)
Немецкий Цзя Цзина тоже небезупречен: Deutscherin вместо Deutsche, meinen Sohn вместо meines Sohn(e)s. Так и задумано?
*


А почему он должен быть безупречен? Китаец же! :)
Завершаю:

4.

На этот раз муфтий встретил Небесного Наставника ещё на подходе к мечети:
- У вас правда появилась информация?
- Ну да. Мы будем обсуждать её здесь?
- Лучше здесь, - смущённо признался муфтий.
- Вы боитесь прослушки! - догадался Цзя Цзин.
- Аллах всё равно всё слышит, - отшутился муфтий. – Что вы узнали?
- Я говорил с бывшей наложницей сына и узнал поразительную вещь: На вашей территории существуют православные скиты. То есть закрытые поселения для монахов! Как это возможно, если вы участники Делийских соглашений?
Муфтий терпеливо вздохнул:
- Боюсь, мне придётся долго объяснять вам довольно запутанные вещи. Делийские соглашения подписали духовные лидеры нео-суннитов. Мы же здесь принадлежим к традиционному шафитскому масхабу с элементами суфийских тарикатов. Поэтому мы традиционно считаем православных единобожниками и весьма близкими к нам. Понимаете? Это сложилось исторически. Да, мы разрешаем им содержать те монастыри и скиты, которые уже основаны. Запрещена лишь пропаганда православия.
- Но Делийские соглашения запрещают Православную церковь вообще!
- Только на территории Великого Китая.
- Ах да! - спохватился Цзя Цзин. – Я забыл…
- Осмелюсь узнать, с чем связан ваш внезапный интерес к православию? Прежние власти по глупости всех здесь перекормили вульгарным православием до тошноты. Но сейчас, когда оно почти под запретом, интерес к нему снова возрождается.
- Я убеждён, что Бао-юй скрывается в одном из ваших скитов.
- А вы хотите его вытащить оттуда?
- Да, с вашей помощью.
- Боюсь вас огорчить, но православные скиты ставропигиальны. Они подчиняются только своему патриарху. А мы не имеем права вмешиваться в их жизнь. Единственное, что я мог бы сделать – это передать вашему сыну записку.
Цзя Цзин быстро начертал в блокноте несколько иероглифов и сунул в руку своему высокопоставленному собеседнику:
- Если вы сделаете это, то я буду вашим вечным должником.
- Если ваш сын уже послушник, то он может и не ответить, предупредил муфтий. - Правила послушания весьма строги, а послушники обычно очень ревностны.
- Пусть хоть даст знать о себе!
- Хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах.
Оставшись один, Цзя Цзин долго стоял на набережной, слушая насмешливые крики чаек, не в силах оторвать взгляд от державного течения могучей реки:
- Что же это была за культура, если даже сейчас, почти уничтожив себя, она имеет такую власть над душами? – невольно вопрошал он себя.

Ответная записка от сына пришла уже через несколько дней. У Цзя Цзина задрожали руки, когда он узнал знакомые каллиграфические иероглифы:
«Дорогой отец!
Прости, что пришлось уйти тайно. Но ты никогда не отпустил бы меня стать православным миссионером. А именно к этому меня призвал Тот, кто выше тебя и всех нас. Он хочет, чтобы весь Китай обратился в православие. Это есть главный императив нашей эпохи. Ибо руссиянцы оказались недостойны своей исторической миссии. Но для китайцев красота имеет первостепенное значение. А ведь ничего красивее православия и нет в обоих мирах! Недаром великий православный писатель Достоевский учил, что красота спасёт мир. Так оно и будет!
Аминь».

2050 г.

Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Suetonius
post Jul 13 2018, 22:06
Создана #6


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



Рассказ третий:

Пушистая снежинка

Знаю Тебя – Ты Святый Божий.
Но Иисус запретил ему, говоря:
Замолчи и выйди из него.
(Евангелие от Марка, гл 1. 24-25).


Бао-юй перешёл прозрачный лесной ручей по шатким бамбуковым мосткам и оказался на обрывистом берегу, густо заросшем травой лин-чжи. Узкая, едва приметная тропинка уходила в заросли ивняка и корицы.
- Не нравится мне всё это, - пробормотал он, задумчиво прищурившись. – А тебе, Пушистая?
Снежинка вылезла из широкого рукава на ладонь протянутой руки и, привстав на задние лапки повела носиком.
- Чувствуешь? Здесь всё пропахло даосской кухней! Дальше идти опасно. Придётся нам проститься здесь. Ступай и не попадайся больше людям!
Пушистая Снежинка опасливо соскочила с руки, оглянулась умными бусинками глаз и шмыгнула в траву. Бао-юй ещё сидел на корточках, когда почувствовал на себе чей-то взгляд.

- Меня позвали к больному, - пояснил он, вставая.
- Прошу вас следовать за мной, - пригласил человек в широких одеждах.
- Кто вы?
- Всего лишь слуга. Сюда, пожалуйста!
Он отворил деревянную калитку, прикрывавшую вход в пещерное жилище. И увидев жёлтые ленты оберегов с чёрными иероглифами заклинаний, Бао-юй понял, что предчувствия не обманули его. Это была, конечно, келья даосского отшельника. А вот и сам хозяин встаёт с циновки и церемонно кланяется:

- Благодарю вас за посещение, господин Юй. Ваша верность своему христианскому долгу достойна восхищения. Разумеется, вы догадывались, что попадёте на враждебную территорию и всё-таки не отказались придти.
Бао-юй понял, что играть придётся в открытую, и вежливо поклонился в ответ:
- Догадывался, да. Но посетить больного и причастить умирающего – это действительно мой долг. Даже если этот больной – игрушка в чьих-то враждебных руках, я не мог отказаться. Однако я не вижу никакого больного.
- Этот больной – вы, господин Юй. Не сердитесь. Я хорошо знал вашего отца, несравненного наставника Цзя. Перед смертью он вменил мне в обязанность встретиться с вами и передать вам его прощение. Он считал, что вы… Выражаясь вашим языком, вы впали в искушение, в гордыню…
- Вот как! – прищурился Бао-юй. – Только что вы говорили, что я исполняю свой долг.

Отшельник жестом пригласил его сесть и сам опустился на циновку:
- Неужели вы думаете, что ваши дерзкие проделки никем не замечены? Нам стало известно, что вы рукополагаете священников-миссионеров под видом инструкторов фэн-шуй, и посылаете их во все концы Великого Китая.
- Что ещё вам известно? – бесстрастно спросил Бао-юй.
- Что вы организуете тайные храмы и скиты. Хотя прекрасно знаете, что насаждение православного фундаментализма запрещено Делийскими соглашениями и китайскими законами. Оно приравнено к экстремизму и карается по всей строгости. Мы не выдавали вас только из уважения к вашему знаменитому отцу.
- И теперь, когда он умер, решили всё-таки выдать?
- Отнюдь.
- Ещё хуже. Значит, в благодарность за ваше великодушие я должен сейчас сказать: «Простите, больше не буду» и расформировать все структуры нашей Церкви?
- Вовсе нет, дорогой Юй. Не забывайте, что отец простил вас. И завещал нам не вражду, а дружбу. По крайней мере – союз.
- Какой же между нами возможен союз?
- Примерно такой же, какой был заключён между нами, буддистами и конфуцианцами. Фактически речь идёт о китайском варианте православия, который уже не будет подпадать под запрет Делийских соглашений. И мы берёмся содействовать вам в легализации вашей Церкви. Разумеется, возглавлять её по-прежнему будете Вы, святейший Бао.
- Но православие – это вселенская Церковь, а какой-то специфически китайский вариант в ней – это раскол!
- Со временем Китайская Церковь всё равно станет автокефальной. А такая самостоятельная Церковь имеет весьма широкое пространство для маневра. Это называется у вас греческими словами «икономия» и «экуменизм».
- Вы умны, - великодушно склонил голову Бао-юй. – Вы могли бы уничтожить нас, но справедливо рассудили: А зачем плодить мучеников? Их, конечно, канонизируют. Их почитание только привлечёт новых приверженцев. И так далее. Очевидно, вы хорошо знаете историю Церкви и слова Тертуллиана: «Кровь мучеников – семя христианства».
- Слишком известные слова.
- Церковь победила именно в результате бессмысленных гонений. А погубил её союз с государством. Отсюда естественный вывод: чтобы погубить нас, надо нас легализовать. Ещё лучше – включить в государственный супер-экуменический культ. Введите в школах «Закон Божий» и все умрут от скуки. Приставайте к прохожим с Библиями в руках – и Библия станет отвратительной книгой. Рекламируйте Христа, как очередное средство от прыщей, и Его возненавидят. Самое же ужасное, если толстые попы начнут вылезать из дорогих электромобилей, чтобы вещать своим приходским велосипедистам о смирении и нестяжании! Нет, я никогда не соглашусь на такую легализацию!
- А вы не боитесь, дорогой Юй, что в таком случае, мы просто найдём другого, более сговорчивого епископа? И вашу Церковь возглавит, конечно, уже он.
- Вот мне урок, невесело усмехнулся Бао-юй. – В самом начале нашего разговора я забыл, почему Спаситель никогда не принимал похвалы от бесов. Он-то знал, что бесы никогда ничего не говорят с доброй целью. Но хотят раздуть самомнение и тщеславие. Потому, когда бес славил Спасителя, то услышал в ответ: «Умолчи и изыди!»
- Как вам не стыдно, Юй! Уж вы-то должны знать, что мы не бесы!
- Не сами бесы, но колдуны, повелевающие ими. Ведь я из семьи даосов и очень хорошо знаю, что даосизм происходит от древнекитайского шаманизма. Оттуда все ваши заклинания, амулеты и прочая магия.
- А ваши молитвы, иконы и прочая мистика – откуда? Вы явились сюда со святыми дарами, чтобы причастить больного. Чем это отличается от нашего эликсира бессмертия? Не преувеличивайте разницу между нами!
- Христианство это вера во единого Бога…
- Троичного! Плюс Богородица и целый сонм святых. Тоже самое – у нас. Достаточно назвать Хуан-ди, Пань-гу и Лао-цзы. И наша Си-ван-му первая из бессмертных, сонмы которых обитают в Панлае и в пещерных небесах. Чем не аналог вашего рая или царства небесного?
- Не аналог! Вообще ничего общего.
- Ах, господин Юй! Вспомните образы небесного Иерусалима на ваших иконах!
- Иконопись это символическое искусство, призванное выразить невыразимое.
- Очень удобно! - усмехнулся даос. – Всё, что нельзя продемонстрировать, объявляется символом.
- Пещерные небеса тоже нельзя продемонстрировать!
- Ну почему же? У меня достаточно власти для этого. Пойдёмте!

Бао-юй недоверчиво последовал за даосом в глубину пещеры. Ему казалось, что по мере их углубления свод поднимается всё выше и озаряется мерцающим светом. Наконец, открылось бескрайнее пространство с парящими в нём фигурами.
Выше других сидел на невидимом троне нефритовый император Юй-ди в расшитых золотом одеждах. У ног его примостились глашатай распорядителя судеб Вэнь-чан, а ещё ниже – слуги, держащие меч, тыкву с элексиром бессмертия и прочие атрибуты. По бокам стояли младшие администраторы, чиновники Небес, Земли и Воды, проводящие божественные решения в исполнение.
- Конечно, это впечатляет, - признался Бао-юй. – Но всё это как-то внешне. А Спаситель научил нас, что «Царствие Небесное внутри нас», то есть в душе человека. Оно есть божественная часть души человеческой…
- Кто сей дерзкий? – прогремел с высоты нефритовый император.
- Отступник от веры отцов, - поспешно доложил кто-то из небесных чиновников.
- Повелеваю…
Но Бао-юй не стал дожидаться грозных повелений беса, а осенил себя крестным знамением и воскликнул:
- Умолкни и изыди!

Тотчас видение задрожало, мигнуло и погасло. Пещера как бы съёжилась и сморщилась. Оказалось, что она совсем не велика – просто заставлена компьютерными приставками.
- Что такое? – недовольно прокричал даос.
- Замыкание, господин.
- Немедленно найди, где!
- Да чего тут искать, вот оно, - грустно сказал Бао-юй, выходя из пещеры.
Пушистая снежинка лежала, судорожно вытянув лапки, сжимая зубами провод, замаскированный под древесный корень.
- Белая песчанка! – удивился слуга. – Какая редкость!
- Она отдала жизнь за торжество истины, - заметил Бао-юй. – Нет, ни одно животное не отпало от Бога! Только мы, человеки… Для того и Церковь, чтобы привести нас обратно, в обитель Отца небесного. Покайтесь и веруйте во Евангелие!

2060 г.
Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Alaricus
post Jul 13 2018, 22:33
Создана #7


Северный варвар
*************

Группа: Администратор
Сообщений: 29406
Зарегистрирован: 19-September 05
Из: Москва&Область
Пользователь №: 308



Спасибо!


--------------------
"При отсутствии устрашения и выгоды постоянная и прочная верность сохраняется только при согласии взглядов"
Агафий Миринейский
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Suetonius
post Jul 13 2018, 23:28
Создана #8


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



рассказ последний:
Европа после дождя

«Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора…»
(Евангелие от Иоанна, гл. 10, ст. 16).


1.

Когда виртуальный экран компьютера в последний раз возник перед глазами, Бао-юй увидел планету совсем близко, с расстояния какой-нибудь сотни километров. Теперь она уже ничем не напоминала сверкающую драгоценную жемчужину. Наоборот, было видно, что её гладкая серебристо-голубая поверхность покрыта стрелами длинных тёмных полос и сетью затянувшихся шрамов, которые пересекались под острыми углами.
На мгновение его поразило загадочное сходство с израненной плотью Христовой. Но уже в следующий момент экран мигнул, и по нему побежали иероглифы, обозначающие параметры посадочной траектории. Благодаря отсутствию атмосферы она была достаточно пологой и перегрузка почти не ощущалась.

Корабль прошёл над тёмной ночной стороной, миновал геометрически ровную линию терминатора, и внизу снова замелькала быстро уплывающая назад поверхность. Теперь шрамы и полосы скрещивались так густо, что напоминали волокна плетёного ковра. А длинные извилистые линии казались руслами неведомых рек и дорог. Но, разумеется, это была только иллюзия. Бао-юй хорошо знал, что планета мертва.
Он ощущал плавные толчки тормозных двигателей и чувствовал, как ноги у него наливаются горячей тяжестью. Теперь корабль шёл соплом вниз, извергая из дюз золотистое пламя. Автоматы совершали посадку безукоризненно точно. Уже видна была тёмная квадратная площадка, в центр которой ударял столп огня. Вокруг неё концентрическими кольцами расходились волны дымящейся воды. По экрану снова побежали иероглифы:

«Боковые опоры выдвинуты. Холодная тяга. Двигатели на холостой ход».
Затем экран ослеп, погружённый в плотную паровую тучу. Кипящее озеро вокруг взрывообразно испарялось. Но уже ощущались посадочные толчки. Корабль в последний раз вздрогнул и встал на растопыренные опоры.

- Вот и всё! – весело сказал пилот. – С прибытием Вас, святейший отец!
Бао-юй торопливо прочёл благодарственную молитву и благодушно прищурился:
- Надеюсь, мы тут не утонем?
- Ну что Вы! Это всё очень быстро застынет, потому что за бортом -170°С. А вот первые экспедиции, говорят, вмерзали чуть ли не по пояс.
- Как приятно, наконец, почувствовать хоть какую-то тяжесть! – блаженно крякнул Бао-юй, расстёгивая ремни и растирая затёкшие ноги. Напоминает Луну, да?
- Почти. Ну, чуть поменьше. Позвольте, я помогу Вам! Инструкция каждый раз требует повторной проверки систем скафандра. Сейчас я застегну шлем, а вы скажите, как меня слышно.
- Нормально.

Пилот продолжал суетиться вокруг Бао-юя и улыбаться. Но это была не просто дежурная китайская улыбка. Чувствовалось, что ему никогда ещё не приходилось перевозить столь почётного путешественника. Только на мгновение он застыл, прислушиваясь, и тут же сообщил:
- Передают, что танкетка за Вами уже вышла. Как Вы себя чувствуете?
- Нормально, - терпеливо повторил Бао-юй.
Пилот, наконец, решился:
- Хоть я и католик, прошу Вас, святой отец, благословить меня на прощанье и преподать духовное наставление!
- Неужели не мог попросить об этом перед тем, как упаковывать меня в скафандр! – с досадой подумал Бао-юй, но тут же одёрнул себя и, подняв гофрированный рукав, торжественно произнёс тринитарную формулу.
- А наставление? – не унимался пилот.
- Ищи, прежде всего, волю Божью, сын мой, и не позволяй искушениям расслабить твой дух. Это я говорю относительно той девушки с космодрома Юаньнань.
Пилот пунцово покраснел:
- Это было только один раз, учитель.
- Тем более берегись, чтобы единственный грех не перерос в греховную наклонность.
Пилот не знал, куда девать глаза. Повернулся вправо, влево и, наконец, уткнулся в экран:
- О! танкетка уже приближается! Почтительно прошу Вас на выход!
Из-под люка выдвинулись шарнирные звенья пандуса. Бао-юй миновал шлюз и остановился на подъёмнике в каком-то почти благоговейном восторге.

Над близким горизонтом льдистой равнины царил огромный бурый диск Юпитера, наискось пересечённый сероватыми и зеленоватыми полосами аммиачных облаков. Край диска был прозрачно-огненным, словно неоновая реклама, потому что сквозь него просвечивало раскалено-вишнёвое пятнышко далёкого солнца. И вся долина тоже казалась красной, наполненной неоновыми отсветами и сполохами.
Подъёмник плавно опустил Бао-юя к подножью одной из ажурных боковых опор, покрытой пушистой изморозью и тускло сверкающими кристаллами аммиака. Танкетка примчалась на полозьях и так лихо затормозила гусеницами, что в звёздное небо взвилась целая туча розово-снежной пудры.
- Добро пожаловать на Европу, святой отец! – произнёс пожилой водитель, традиционным почтительным жестом складывая руки на груди.
- Спасибо! Не ожидал увидеть у вас такую величественную красоту, - отвечал Бао-юй. – Она свидетельствует о красоте и величии Творца Вселенной.
Он примостился на заднем сидении, и лёгкая танкетка бесшумно заскользила по ледяному полю.
- Как на катке, да? – улыбнулся водитель.
- А сверх того, красный революционный цвет есть цвет жизни. Никогда не поверю. Что эта красная пустыня вокруг мертва.
- Это довольно редкий случай – всего несколько минут в начале затмения. Юпитер тщится проглотить Солнце. Картина почти символическая. Вы же знаете, наверное, что когда-то Юпитер сам хотел стать солнцем. Однако термоядерной реакции в его недрах хватило всего на двадцать миллионов лет. Тогда, конечно, на Европе бушевал первобытный океан – самая питательная среда для спор органической жизни. Но потом быстро начал конденсироваться лёд и уже через десять миллионов лет вся планета была скована мощнейшим ледяным панцирем. Однако температура недр продолжала нагревать океан и, если там успела зародиться жизнь, то она вполне могла развиться. Собственно, в надежде на это и была основана наша станция. Мы бурили лёд и даже прожигали панцирь раскалёнными зондами. Некоторые из них, преодолев десятки километров льда, всё-таки попали в океан, где были раздавлены запредельным давлением. Но перед гибелью успевали передать результаты анализа проб. Ни каких следов органики, к сожалению…
Водитель замолчал, потому что танкетка домчалась до границ гладкого посадочного поля и начала маневрировать среди сугробов, обходя нагромождения ледяных глыб.
- Об этом я немного слышал. Но что было потом? – спросил Бао-юй, трясясь на своём сидении.
- Потом все работы были свёрнуты. Станция сохранилась только благодаря своему стратегическому назначению. Ведь это – самый дальний форпост Поднебесной империи в зоне, на которую претендуют атлантисты. Их бесит сама мысль о том, что планета под названием Европа стала китайской. Наши генералы, конечно, не собираются уходить, но все работы теперь засекречены.
Бао-юй почувствовал необъяснимую печаль. Может быть потому, что пейзаж вокруг отчётливо изменился. Солнечный диск окончательно утонул в бурых глубинах газового гиганта, окружённого теперь жёлто-зелёным ореолом ядовитой экзосферы. На полосатом фоне облаков слепым чёрным пятном выделялся ближайший спутник Ио, а сбоку проявился тонкий пятнистый серп Ганимеда. Стемнело. Вокруг угрюмо чернели какие-то торосы, припорошенные снегом. Только белая башенка пеленгатора весело мигала огнями на пологом склоне старого кратера.
- Вот уже и станция! – сказал водитель. – Держитесь крепче!
Танкетка, подпрыгивая и скользя, взобралась по наклонному скату, перевалила через пологий гребень и остановилась у входного бункера.

Китайская станция представляла собой несколько горизонтов туннелей, вырубленных в толще льда, залитых теплоизоляционным металлопластиком. Когда-то в этом муравейнике трудилось более ста человек. Теперь осталось чуть более двадцати. Большинство из них собралось на верхнем уровне для встречи почётного гостя. Начальник станции сказал приветственную речь, назвав Бао-юя «величайшим миссионером современности», который обратил в православие «половину Китая и остатки руссиянцев». Бао-юй скромно уточнил, что руссиянцам он помочь ничем не смог, ибо «невозможно помочь народу, потерявшему нравственные основы бытия». Дискуссии этот тезис не вызвал, так как выглядел аксиомой. Поговорили о последних новостях с Земли и с Марса (где тоже была большая колония китайцев), после чего разошлись по рабочим местам. Улучив момент, Бао-юй дружески взял начальника станции под локоть:
- Где же профессор Чжан?
- Боюсь, что он неконтактен, - осторожно заметил начальник. – После возвращения он не желает видеть никого из нас и пребывает в добровольной изоляции на самом нижнем уровне. Но Вас, как своего учителя и духовного отца, он, конечно, примет. И все мы надеемся, что Вы убедите его сдаться спешащему к нам инспектору Ли.
- Собственно, для этого я сюда и приехал, - задумчиво кивнул Бао-юй.

Сообщение отредактировано Suetonius: Jul 13 2018, 23:30
Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Suetonius
post Jul 14 2018, 00:04
Создана #9


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



2.

Хотя лифт был скоростным, спуск на нижний уровень казался бесконечным.
- Мы с вами пронзаем сейчас не только километры, но и века, - объяснял начальник станции, пытаясь хоть немного развлечь гостя. – Этот лёд был образован сотни тысяч лет назад, когда у нас в Поднебесной ещё жили синантропы. Хотя, в сущности, это обычный водяной лёд с небольшой примесью метана и аммиака.
Наконец лифт остановился, и они вышли в широкий коридор, затянутый металлопластиком. Коридор тоже спускался вниз – наклонно, словно туннель метро, так что далеко внизу круглые плафоны лампочек сливались в сплошную тускло мерцающую линию. Оттуда тянуло холодом и характерным резким запахом нашатырного спирта.

- Да, аммиак чувствуется даже сквозь заслонки, - с сожалением пояснил начальник станции. – Там, в конце туннеля, бункер с новым управляемым зондом. Удивительная машина! Вы, верно, слышали, что этот Проект обошёлся Поднебесной в четыреста миллиардов юаней. И то, что профессор Чжан его сорвал, я думаю, можно объяснить только душевным расстройством. Или духовным. Словом, это по Вашей части, святой отец. Я искренне желаю Вам разобраться в этой загадочной истории. Вот – вход в лабораторию. Если что – вызывайте нас по фону. Мы будем этажом выше. Удачи!
Бао-юй остался один, прислушиваясь к удаляющимся шагам и лёгкому гудению лифта. Запах нашатыря назойливо щекотал ноздри. Вдруг прямо перед ним бесшумно раздвинулись металлические двери, приглашая внутрь лаборатории. Он шагнул в полумрак, заставленный какими-то контейнерами, и увидел справа от себя светлый проём со знакомым силуэтом:
- Это Вы, учитель? Вы один?
- Да, мой мальчик.
- Слава Богу! Я так боялся, что не успею увидеть Вас!

Профессор Чжан был ещё сравнительно молодым мужчиной с интеллигентной бородкой и длинными, свисающими по краям рта усами. Одет он был в традиционный китайский халат, расшитый красными драконами, впрочем, сильно засаленный и забрызганный какими-то химикатами. Однако в глазах его, живых и умных, не было ничего сумасшедшего.
- Прежде всего, благословите меня, учитель. И позвольте спросить, как Вы добрались?
- С помощью Божьей, не иначе, - отвечал Бао-юй. – Я как раз окормлял православную колонию на Марсе, когда получил твой вызов. И зная тебя с детства, понял, что дело не терпит отлагательств. К счастью, Господь послал мне попутный грузовоз, везущий продовольствие и оборудование как раз в систему Юпитера. Уже в пути из переговоров пилота я узнал о срыве вашего эксперимента и о том, что по моим следам летит инспектор стратегической безопасности Ли.
Профессор Чжан помрачнел:
- Инспектор Ли, Вы говорите? Он, конечно, рад будет выжить меня отсюда и окончательно превратить станцию в военную базу. Когда его ждать?
- Похоже, что я опередил его буквально на пару дней. Думаю, также, что он не ограничиться отстранением тебя от научной работы. Судя по всему, тебя ждёт арест. Что ты натворил?
- Ох, это долгий разговор. Проходите, учитель. Присаживайтесь. Хотите чаю?
- Не откажусь.

Бао-юй присел к чайному столику, с интересом оглядывая лабораторию. На стенах её висели голограммы, изображающие линзы льда со вмёрзшими в них образованиями. Ряды голограмм сопровождались каллиграфическими надписями «синдэ бинг» или «цзусиндэ бинг», а рядом красовались изображения пронзающих облака горных вершин Хуаншань, репродукции Хуан Цюаня и недавно вошедшего в моду Хуан Гунн-вана. У северной стены белела круглая ваза с четырьмя ветками фугуй чжу.

- Остатки былой роскоши! – горько усмехнулся профессор Чжан, с поклоном подавая чай. – Когда-то здесь было пятнадцать сотрудников. Но после того, как они не нашли никаких следов органической жизни, весь штат расформировали. Я должен был улетать последним. И представьте себе: буквально накануне отлёта в линзе вырубленного льда был обнаружен вот этот кристалл!
Он шевельнул чипированными пальцами, и над столом вспыхнуло голографическое изображение.
- Какая красота! – невольно прошептал Бао-юй, рассматривая сверкающие алмазные грани, в глубине которых ветвились тонкие серебристые прожилки и блестели цепочки металлических капель.
- Не только красота. Вот этот медный завиток Вам ничего не напоминает? А если сложить несколько таких кристаллов? Правильно – электромагнитная катушка! А там, где возможна индукция, возможны электродвижущие функции. Поэтому сразу возникло предположение, что это – остатки инопланетной аппаратуры и военные страшно заинтересовались. Был организован расширенный поиск, и в результате мы обнаружили ещё несколько подобных кристаллов в различных слоях льда, которые отделяют друг от друга сотни метров, а значит сотни тысяч лет. Тогда, наконец, стало вполне ясно, что ЭТО скрывается под ледяной корой.

- И тогда родился Проект, - подсказал Бао-юй.
- Ну да, тогда и родился этот секретный Проект. Видите ли, как раз под нами расположена высочайшая вершина планеты – пик Конфу-цзы. В ранние эпохи, когда ледяной панцирь был ещё достаточно тонок, удары крупных метеоритов и тектонические напряжения вызывали в нём сквозные разломы, через которые сжатая чудовищным давлением вода фонтанировала на поверхность. Эти восходящие потоки могли захватывать с вершины и всякий инородный материал. Поэтому то, что нас интересует надо искать на вершине.
- Это на какой глубине?
- Порядка пятидесяти километров. Для этого и был сконструирован специальный пилотируемый аппарат – гибрид ледяного крота-зонда и батискафа. Я полтора года учился управлять им. Совершил четыре пробных погружения, изучая разные слои льда – каждый со своей модификацией и особым типом кристаллической решётки…
- Пожалуйста, короче, Чжан. Инспектор Ли приближается с каждой минутой.

- Да. В последний пятый раз я, наконец, прожёг ледяную кору и вышел в океан. Собственно, океаном это трудно было назвать. Подлёдный слой представлял собой так называемую «шугу» - смесь воды и ледяных кристаллов особой модификации. Видимость, конечно, нулевая. Двигаться можно только вслепую. Но самое скверное, что, когда я уже достиг вершины, произошла смена потоков. Понимаете, тёплая вода из глубины, как менее плотная, периодически поднимается наверх и вытесняет холодный конденсат из шуги, который наоборот устремляется вниз по склонам. Я попал в такой нисходящий поток. Меня неудержимо влекло вниз – в область запредельных давлений…
- То есть ты потерял управление? – уточнил Бао-юй.
- Да, совершенно. Правда, я включил на полную мощность задний ход и накал внешней оболочки. Но поток двигался быстрее, чем я успевал нагреть его, и освободиться не удавалось. На приборы я старался не смотреть, потому что все нормы были давно превышены. Ежеминутно я ожидал, что корпус хрупнет, как раздавленное яйцо. Оставалось только молится и, может быть, только молитва спасла меня.
- Каким же образом?
- Иногда меня так близко прижимало к грунту, что я пытался зацепиться за него манипуляторами. И в тот момент, когда зонд пересекал какую-то расщелину, мне это удалось. Я нырнул в неё и остановился, а смертоносный поток продолжал двигаться сверху. Но я уже был не в его власти. Я был теперь пленником расщелины, которая оказалась узкой и глубокой, с почти отвесными склонами из твёрдых силикатных пород. Дно её было засыпано осадками из солей метакремниевой и ортокремниевой кислоты. Я медленно двигался над самым дном, исследуя конфигурацию своего убежища и тогда, в небольшом пещерном гроте, впервые увидел её…

Бао-юй ждал этого момента и всё-таки почувствовал, как у него перехватило дыхание:
- Кого ты увидел, Чжан?
- Впоследствии я перевёл её имя очень приблизительно, как Мерцающая Лазурь.
- Это было разумное существо?
- Конечно. Я ни секунды не сомневался в этом. Ведь она была прекрасна. Прекраснее всего, что я когда-либо видел. Таковым могло быть только живое и разумное существо класса ангела. Нас подвело то, что мы связываем жизнь только с органическими формами. Но жизнь универсальна. И здесь она цвела в кристаллических формах.
- Кристаллическое существо? Как же оно выглядело?
- Трудно описать. Вы помните люстру большой Пекинской филармонии?
- Да, в детстве я не уставал любоваться ею.
- Вот наиболее адекватный образ. Она вся была одета мерцающим дождём алмазных подвесок. Она сияла лазуритовой голубизной и радовалась моему приходу…

- Но фотографии! Разве ты ничего не заснял?
- Я всё уничтожил. Всё, что смог. Хотя, конечно, бортовой компьютер уже передал цифровые подробности нашего контакта. Ведь мы сразу начал переговариваться. Да, простейшим двоичным кодом. Это так же и её язык. Язык универсальный: нет контакта – есть контакт. Импульсы бегут в кристаллах, замыкают или размыкают микроконтакты и этого достаточно. Ведь по сути дела она – великолепный компьютер, только – одушевлённый и даже одухотворённый. Это всё я понял, когда мы уже вышли на мистический уровень общения.
- Что ты называешь мистическим уровнем?
- Понимаете, учитель, она ведь не так просто жила в этом высокогорном гроте. Это было своеобразной формой отшельничества. А я явился перед ней, как посланец свыше. Сначала я даже стыдился признаться, что нахожусь внутри зонда и представляю собой жалкий комочек органики. Но потом любовь помогла мне преодолеть этот ложный стыд.
- Ты сказал «любовь»? Но разве возможна любовь между существами разных миров?
- Любовь правит мирами – Вы сами учили меня этому.
Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Suetonius
post Jul 14 2018, 00:47
Создана #10


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



3.

- Да, правда… Итак, мы говорили о мистическом общении.
Да, почти весь день я посылал ей двоичным кодом разные сигналы и получал в ответ серии импульсов, которые не мог расшифровать. Сверху меня атаковали вопросами, но у меня хватило ума сослаться на сбои в аппаратуре. Между тем, воздуха оставалось всё меньше, а надо мной двигался бесконечный смертоносный поток. И я решил не тратить оставшееся время на ерунду. Выключил приборы связи, аппаратуру и стал просто любоваться ею. Несомненно, это было совершенное существо, о котором можно было с полным правом сказать «увидеть и умереть».
Оно искрилось, сверкало, мерцало. И эти мерцания, вначале неясные и хаотические, постепенно обретали чёткий упругий ритм. Это действовало, как гипноз. В последний момент разум во мне запротестовал: «Не смотри! отключи экран!» Но я уже не смел шевельнуться. Мерцающие искры притягивали меня, манили, открывали целый мир прозрений. Это была уже не передача информации, а непосредственная связь между душами. В тот день я узнал о её мире так много, как только мог вместить. Но проклятие мистического опыта состоит в том, что его практически невозможно выразить словами. Поэтому то, что я Вам сейчас расскажу - лишь грубый аналог, попытка моих собственных интерпретаций и реконструкций несказанного. Однако вы единственный человек, который об этом узнает.

- Я внимательно слушая тебя, Чжан.

- Реконструкция такова. Когда Юпитер был вторым маленьким солнцем, в кипящем океане Европы выросли первые кристаллические образования, напоминающие коралловые кусты. Они успели развиться до стадии высокоорганизованных животных. И когда начались периоды похолоданий, развитие приобрело взрывной характер. В борьбе за наиболее тёплые глубины и безопасные расщелины европоиды научились двигаться.
- Каким образом?
- Неравномерно нагревая воду, они создавали внутри себя реактивные струи и вихри. Конечно, это заняло миллионы лет. Но в результате борьбы с суровыми условиями и друг с другом изощрялся их ум, развивалось внутреннее единство колоний, основанное на разных типах связи. Огромную роль приобрёл логический анализ ситуаций и вообще логическое мышление. В конце концов, победили два вида колоний, между которыми шла конкуренция за места в глубоководных впадинах. Одни колонии вытесняли другие, используя резонансные колебания для разрушения противника.
Уже тогда это считалось вынужденным злом, и находились особи, которые пытались противопоставить ему моральные системы. Религиозные представления родились из почитания тепла и энергии, но постепенно возвысились до морально-абстрактных понятий. Первоначальное богословие выросло из логического мышления. Бог мыслился вначале, как логический предел, бесконечное множество, апофатический абсолют. Однако настоящий Завет был положен добровольной жертвой Всесовершенного. Проповедуя конец братоубийственным воинам, Он отдал Себя в руки врагов и принял мучительную смерть от разрушительного резонанса. Его ученики отказались от этого страшного оружия и добровольно начали селиться на суровых возвышенных местах.

- Невероятно! – прошептал Бао-юй. – Значит, первое боговоплощение произошло именно здесь! И тоже возникло нечто вроде монашества.
- Да, на возвышенных склонах, в зонах пониженного давления, какие-то процессы становились непредсказуемыми и логические операции превращались в мистические. Основным родом деятельности стало искусство самосовершенствования. Европоиды всё более истончали свою природу, учились обходиться минимумом энергии, которая позволяла им ощущать тонкую подпитку из области Всесовершенного. Сейчас они абсолютно неагрессивны и углубленно созерцательны. Это внутренний тип цивилизации.
- А живут они сколько? – поинтересовался Бао-юй.
- Мерцающая Лазурь ещё сравнительно молода. Ей всего двенадцать тысяч лет. Её учитель, Одинокий Луч, достиг почтенного возраста – сорок тысяч лет. Но это, конечно, не предел.
- Да, за сорок тысяч лет можно достичь совершенства! – восхищённо кивнул Бао-юй.
- Разумеется. Кристаллические существа чище и лучше органических. Но и требования, предъявляемые к ним Богом, выше.
- Я чувствую, что ты уже мечтаешь стать кристаллом, мой мальчик, - невольно улыбнулся Бао-юй.

Чжан на мгновение застыл с открытым ртом:
- Боже мой! Какую мысль Вы высказали, учитель… Но главное, что я понял: всё наше православие – это примитивизация бесконечно высоких истин, которые кристаллическим существам открыты в полной мере. Я не знаю, сколько длилось это познание. Потом искры померкли, ритм их нарушился, и я вернулся в себя. Я лежал на дне зонда, среди замолкших приборов и только индикаторы свидетельствовали о том, что нисходящий поток надо мной сменился восходящим. Пора было возвращаться.

Мягкий сигнал фона нарушил тишину и голос начальника станции раздался прямо в голове у Бао-юя:
- У Вас всё в порядке, святой отец?
- Да, - мысленно отвечал Бао-юй (компьютер всё равно улавливал непроизвольные колебания голосовых связок) – А у вас?
- Только что с пеленгатора сообщили о приближении инспектора Ли. Его корабль уже пересёк орбиту Каллисто и мы ожидаем его к концу дня.
- Я скоро поднимусь, - тихо ответил Бао-юй и отключил фон. – Они сообщили, что Ли на подлёте. Он будет, вероятно, сегодня.
- «Сегодня» здесь понятие растяжимое. Ведь сутки на Европе соответствуют трём с половиной земным.
- Итак, вы даже не пытались никому довериться?
- А кто бы мне поверил, кроме вас? Расскажите генералу Ли про любовь к электрической люстре и он надорвёт живот от смеха. Доказательств у меня нет. Сигналы, сохранённые компьютером, свидетельствуют только о том, что я вышел на объект и сознательно упустил его. А ведь инструкции у меня были самые чёткие: «При обнаружении любого кристаллического образования, погрузить его в бункер и доставить наверх». А если оно не помещается в бункер, разломать с помощью манипуляторов на части. Там так именно и сказано: «разломать».
- Это писали военные.
- Больше всего я боюсь, что, устранив меня, они всё-таки доведут свой Проект до конца.
- Надо идти. Я могу тебе чем-нибудь помочь, мальчик мой?
- Можете, учитель. Только согласитесь!
- Заранее согласен на всё, кроме смертного греха.
- Есть одна система, которую можно разблокировать только из кабинета начальника станции. Пароль компьютеру подаётся обычным голосом, состоит из буквы «эр» и ряда цифр: шесть, семь, ноль, девять, один, ноль. Это средний радиус нашей орбиты в километрах. Запомните?
- Разумеется.
- Я так рад, что увидел Вас, учитель.
- Ты совершил величайшее открытие, Чжан.
- Увы, человечеству ещё рано знать о нём.
- Да, пожалуй. Я пойду, Чжан. Да благословит тебя Бог!
- Прощайте, учитель.

Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Suetonius
post Jul 14 2018, 10:27
Создана #11


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



4.

Кабинет начальника станции был подчёркнуто декоративен. Старинная мебель. Ровные плоскости стен, в которых невидимые компьютеры выстраивали графики и диаграммы развивающихся на планете и вокруг неё процессов. Например, всю переднюю стену занимала движущаяся система Юпитера, с постоянно меняющимися параметрами спутников. Самый первый – маленькая Амальтея, затем четыре больших Галилеевых спутника: Ио, Европа, Ганимед и Каллисто.
Бао-Юй, как ребёнок, прилип к этим разноцветным шарикам и на нетерпеливый вопрос начальника о профессоре Чжане только отмахнулся:
- Погодите! Дайте собраться с мыслями. Здесь, за семьсот восемьдесят миллионов километров от Земли, всё так непривычно…
- Может быть, хотите чаю?
- Спасибо, только что пил.

Бао-юй хотел добавить, что не прочь был бы поесть нормальной человеческой еды, но вспомнил, что сейчас рождественский пост и промолчал. Однако компьютер чутко уловил его глотательное движение и деликатно подсказал начальнику: «Лёгкий голод».
- Ох, извините! Я сейчас распоряжусь.
- Однако здесь надо мыслить осторожнее! - сообразил Бао-юй и, уткнувшись в компьютерное изображение Европы, принялся механически считывать. - Плотность: три, ноль три; альбедо: ноль, шестьдесят восемь; эр: шесть, семь, ноль, девять, один, ноль…
- Что вы говорите, почтенный?
- Дивлюсь количеству спутников и странным их именам: Гималия, Элара, Пасифе, Синопе, Лиситея, Карме, Ананке, Леда…
- Это всё мифологические имена.
- А что на этой стене? Неужели настоящие картины?
- Святой отец интересуется живописью? Да, после того, как мусульмане захватили Европу, больше всего пострадали картинные галереи. Но кое-что нам удалось спасти, и я решил: где же ещё быть европейской живописи, как не на планете Европа? Это начало прошлого века: моряк-сюрреалист Ив Танги, классик модернизма Макс Эрнст и другие.

Картина Танги изображала пустынное пространство, похожее на берег неведомого океана. Но оно было заселено непонятными образованиями, напоминающими гладко отполированную морскую гальку, кораллы или отточенные кристаллы. Написанные с подчёркнутой объёмной осязательностью, все эти существа жили своей непонятной жизнью и даже разыгрывали в ней собственную драму, невыразимую на обычном человеческом языке.

- Но больше всего мне нравится вот эта вещь Эрнста, - признался начальник. – Называется «Европа после дождя». Гениальная интуиция раскрыла бедному и больному художнику образ далёкого будущего. Мне кажется, эта наша Европа. Помните, была даже такая теория, что после метеоритного дождя здесь могла зародиться жизнь? На этой картине как раз показано взаимопроникновение живого и неживого. А вот и нам несут пожевать! Прошу к столу! Сюда, пожалуйста!
Бао-юй прочёл краткую молитву и благословил изящные деревянные куайцзы.

- Надеюсь, теперь вы, наконец, поделитесь своими наблюдениями, - не вытерпел начальник. – Нет, конечно, не тайной исповеди, но вашими предположениями.
- А что тут предполагать? Вы были абсолютно правы, говоря о душевной болезни. Страсть – это и есть род такого заболевания. Не даром подвижники предостерегали нас от страстей, а святой Иоанн даже учил, что плотская любовь – самое гибельное из всех искушений. Я, впрочем, думаю, что, если возлюбленная состоит не из плоти, то это ещё гибельнее.
Начальник станции слушал с почтительным недоумением:
- Виноват. Я не так хорошо образован и не совсем понимаю…
- Да что тут непонятного! Ничто тварное нельзя ставить на место нетварного. Если мы обожествляем тварь, то создаём себе кумира и нарушаем вторую заповедь.

Начальник станции поспешил сменить тему:
- Но как вы думаете, он сдастся инспектору Ли?
- А что же ему остаётся делать?
- Сумасшедшие бывают агрессивны… Знаете, о чём я беспокоюсь? У нас каждый уровень совершенно автономен – и энергетически, и в отношении обеспечения жизнедеятельности. Это сделано на случай разломов в ледяной коре и разрушения станции. Изнутри можно заблокироваться на любом этаже и держаться сколь угодно долго. Только блокировка центральных узлов и некоторых совершенно секретных объектов осуществляется из моего кабинета.
Ах, вот оно что… - произнёс Бао-юй, безмятежно отпивая глоток бульона и ставя чашку обратно на фаянсовое блюдце.
Чашка слегка задребезжала и на поверхности бульона показались концентрические круги. Начальник станции уставился на них, бледнея на глазах.

- Я надеюсь, это не следствие ледяного разлома? – забеспокоился Бао-юй. – А может быть, это уже садится корабль инспектора Ли?
В следующий момент пол под ногами задрожал и пронзительный вой аварийной сирены ударил по ушам. Кабинет мгновенно наполнился виртуальными экранами с напряжёнными лицами подчинённых.
- Товарищ начальник! Тревога! Кто-то снял блокировку!
- Зонд! Зонд снова погружается в лёд!
- Это может быть только Чжан! – нервно оглядывался начальник. – Никто кроме него не умеет управлять такой машиной.
- Но у него не хватит энергии!
- Тихо! – гаркнул начальник. – Связь с ним есть?
- Нет, но не исключено, что он слышит нас.
- Наставник Юй! Этот безумец послушает только Вас. Скажите, что ему не хватит энергии на обратный путь!
- Боюсь, что он и не собирался возвращаться обратно, - вздохнул Бао-юй.
И, отвернувшись к стене, начал читать молитву.

А со стены вместо иконы смотрела на него «Европа после дождя». Старая картина, включающая органику в причудливый неорганический мир. Картина, обещающая новую жизнь.
2070 г.


Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
VANO
post Aug 5 2018, 20:57
Создана #12


Цензор
*************

Группа: Пользователи
Сообщений: 7390
Зарегистрирован: 14-May 11
Пользователь №: 3421



"Святейший Бао нас заметил
И в гроб сходя, благословил
.
Конфуций.

В Сев.Осетии есть гора Тбау, тоже немного священная. Занятное совпадение :justcuz_drink: .

Сообщение отредактировано VANO: Aug 5 2018, 20:57


--------------------
"Никогда не спорьте с идиотами. Вы опуститесь до их уровня, где они задавят вас опытом".
Марк Твен.
Пользователь offlineПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение
Suetonius
post Aug 6 2018, 22:09
Создана #13


Всадник
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 468
Зарегистрирован: 10-July 18
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 4901



QUOTE(VANO @ Aug 5 2018, 20:57)
"Святейший Бао нас заметил
И в гроб сходя, благословил"
.
Конфуций.
*


Всегда ценил Ваши экспромты в стиле ОБЭРИУ, но по поводу горы в Сев. Осетии (у меня там, правда, друг-однополчанин живёт) вынужден разочаровать:
имена героев я взял из классического китайского романа Цао Сюэ-Циня "Сон в Красном тереме".

Боюсь рекомендовать (всё ж таки "О вкусах не спорят"), но на меня он произвёл какое-то гипнотическое впечатление. Драгоценные подробности давно исчезнувшей эпохи и утончённой культуры, характеры и обстоятельства - всё нанизано на сумасшедшую древне-китайскую мистику, в которой Бао-Юй оказывается своеобразной инкарнацией небесной яшмы.
Ну, соответственно я решил сделать его в последнем воплощении епископом ("святейший" - титул главы автокефальной Церкви), а потом вообще отправил его в небо (в космос).
Но это - только дань уважения к бессмертному китайскому роману.
Пользователь online!ПрофайлОтправить личное сообщение
Вернуться к началу страницы
+Цитировать сообщение

ОтветитьОпции темыСоздать новую тему
2 человек читают эту тему (2 гостей и 0 скрытых пользователей)
0 пользователей:
 

Упрощенная Версия Сейчас: 19th August 2018 - 00:56

Ссылки: