...Более того, с 1906 г. начался быстрый рост германского ввоза зерна, в основном ржи, в пределы самой Российской империи. К 1914 г. германским аграриям удалось фактически монополизировать поставки зерна и муки в Великое княжество Финляндское, которое входило в состав Российской империи, но было отделено от остальной России своей таможенной границей и имело собственный таможенный тариф.
Если еще в середине 1890-х гг. почти всю необходимую для Финляндии рожь поставляла Россия, то в 1908 г. участие России в ржаном импорте Великого княжества ограничивалось 34%. Что касается муки (ржаной и пшеничной), то в 1888 г. 98% всей ввозимой в Финляндию муки производилось в России, спустя двадцать лет русская мука составляла всего 53,3% всего ввезенного в Финляндию количества муки11.
С развертыванием глубоких реформ в области аграрного производства в России началась кампания за пересмотр условий торгового договора с главным внешнеэкономическим партнером в Европе.
Значительную роль в этой кампании сыграла русская пресса, которая в последние годы, предшествовавшие первой мировой войне, уделяла большое внимание перспективам дальнейшего развития торгово-экономических связей между Россией и Германией, в первую очередь, проблеме подготовки нового русско-германского торгового договора (срок действия существовавшего на тот момент договора 1904 г. истекал 18 декабря 1917 года).
На страницах русских газет и журналов активно обсуждались возможные меры экономического давления на Германию с целью заключения новой торговой конвенции на максимально благоприятных для России условиях; влияние действовавшего торгового договора 1904 г. на основные отрасли российской экономики; опасность, которую представляла германская конкуренция для русского хлебного экспорта; проблема завоевания немецкими аграриями прочных позиций на внутреннем российском рынке и другие вопросы, связанные с русско-германскими торгово-экономическими отношениями.
Толчком к началу активной общественной дискуссии послужили выступления на страницах влиятельной либеральной газеты “Русское слово” видного экономиста, профессора Московского университета И. М. Гольдштейна, который, получив образование в Германии, долгое время занимался изучением истории русско-германских торговых связей12.
Летом 1912 г. по поручению председателя Совета министров и министра финансов В. Н. Коковцова Гольдштейн совершил поездку по ряду европейских стран для изучения перспектив развития с ними торговых связей. 10 декабря 1912 г. в Петербурге на заседании комиссии по подготовке торгового договора с Германией при Министерстве финансов он прочитал доклад, основные положения которого были опубликованы в следующем году в виде брошюры “Русско-германский торговый договор и следует ли России быть “колонией” Германии”.
По мнению Гольдштейна, Россия быстро превращалась в колониально-сырьевой придаток империи Гогенцоллернов. Это утверждение он аргументировал, прежде всего, огромной экономической зависимостью России от Германии, проявлявшейся в цифрах российского импорта и экспорта (с 1895 г. по 1910 г. доля Германии во всем российском экспорте возросла с 42% до 48%, а ввоз из Германии или через Германию в Россию за этот период также значительно увеличился – с 33% до 40% от всего объема российского импорта).
Гольдштейн высказывал опасения, что сильная экономическая зависимость от страны, находящейся в конкурирующей группировке держав (Тройственном союзе), в случае возникновения каких-либо политических осложнений может вызвать в России тяжелый экономический кризис. Он обращал внимание также на негативную для России динамику развития торгового оборота с Германией (Россия не только вывозила за Неман почти исключительно сырье и с/х продукцию, получая из Германии высокотехнологичные товары, но в последнее время столкнулась с угрозой завоевания немецким хлебом некоторых собственных областей – Польши, Финляндии).
Профессор Московского университета призывал освободиться от этой зависимости. “Чем скорее мы перестанем быть “колонией” Германии, избавившись от преобладания ее в нашем ввозе и вывозе, тем выгоднее это будет для экономического и политического престижа России. Эмансипация от Германии должна быть, поэтому, нашим боевым лозунгом”13. России, по его мнению, следовало активнее развивать торговлю с другими государствами, в первую очередь, с Великобританией, а также со странами Скандинавии, Бельгией, Голландией14. Позицию Гольдштейна поддержала издававшаяся на средства крупного капитала газета “Утро России”15.
Сочувственно отзывалась о взглядах, высказанных в декабрьском докладе профессора Московского университета, старейшая либеральная газета России “Русские ведомости”. Весной 1914 г. она предупреждала, что нельзя сосредоточить все внимание правительства и общества исключительно на торговом договоре с Германией. Необходимо начать планомерную работу по пересмотру торговых соглашений со всеми прочими государствами в целях обеспечения российским товарам широкого сбыта в Европе. “Это ослабило бы существующую чрезмерную экономическую связь и даже зависимость России от нашей соседки”16.
В отличие от “Русских ведомостей” близкая к ней идеологически газета “Речь”, являвшаяся рупором партии конституционных демократов, выступила с критикой кампании по поводу превращения России в колониально-сырьевой придаток Германской империи. В феврале 1914 г. Г. Я. Рохович опубликовал статью “Фантастическая колония”, ставшую ответом Гольдштейну и его сторонникам. Рохович указывал, что причины сложившегося характера двусторонних торговых отношений, когда Россия поставляет в Германию сырье и сельскохозяйственные продукты, получая из этой страны машины и другие высокотехнологичные товары, нужно искать не в торговом договоре 1904 г., а в структуре отечественной экономики с ее индустриальной отсталостью от ведущих промышленно развитых стран Запада. До тех пор пока российская промышленность не достигнет уровня, при котором она могла бы не только удовлетворить внутренний спрос, но и успешно бороться за сбыт своих фабрикатов на мировых рынках, можно заключать какие угодно договоры с какими угодно странами; однако, характер российской внешней торговли от этого не изменится17.
Рохович считал взгляды сторонников экономической независимости от Берлина не просто бессмысленными, а весьма опасными для устойчивого развития российской экономики. Он напоминал, что Россия и Германия уже проделали огромную работу по развитию двусторонней торговли, и разрушить налаженные в течение столетий торговые связи, уйти с давно освоенных рынков, не имея никакой гарантии, что российские товары будут востребованы на рынках других стран, все это похоже на авантюру. “Цель наша, – писал Рохович, – может быть только одна: по возможности расширить наш товарообмен с Германией и сделать его возможно более для нас выгодным”18. По его мнению, увлечение части российского предпринимательства, некоторых политиков и бюрократов “крикливыми фантастическими теориями” может только помешать этому.
В первой половине 1914 г. редакция “Русского слова” попыталась организовать своего рода дискуссию по проблеме русско-германского договора: она предоставила возможность высказаться не только Гольдштейну, но и другим специалистам по экономическим вопросам. Все, выступившие на страницах “Русского слова”, признавали ненормальность русско-германских отношений в торговой сфере, но расходились в оценке перспектив их дальнейшего развития.
Член Госсовета, бывший министр торговли и промышленности В. И. Тимирязев, соглашаясь с Гольдштейном в том, что России необходимо развивать более тесные отношения с другими странами и диверсифицировать свой экспорт и импорт, считал, что делать это надо в дополнение к тесным торговым связям с Германией, а не в ущерб им. Он не скрывал опасений, что правительство России на предстоящих переговорах о новом торговом договоре согласится облегчить ввоз изделий германской индустрии в обмен на снижение высоких германских таможенных пошлин на ввозимые из России продукты питания.
Тимирязев предупреждал, что это поставит развивающуюся и еще довольно слабую российскую промышленность в неблагоприятные условия конкуренции. Добиваться снижения германских пошлин на продукцию русского земледелия “во что бы то ни стало, ценою серьезного потрясения нашей покровительственной системы было бы, – по его словам, – весьма опасно для России, для ее молодой промышленности, и послужило бы, пожалуй, лучшим способом, чтобы обратить Россию в “колонию” Германии”19. Бывший министр торговли и промышленности высказывал уверенность, что будущее России связано с развитием высокотехнологичного индустриального сектора экономики, а потому развивать сельское хозяйство за счет промышленности – это неправильный путь.
...
На страницах “Нового времени”, одной из самых влиятельных и популярных газет России начала XX в., известный публицист М. О. Меншиков летом 1913 г. с тревогой отмечал, что в последнее время Россия теряет Германию как ценный рынок сбыта для своей сельскохозяйственной продукции и сама попадает все в большую зависимость от ввоза германского хлеба, превращаясь в “колонию” Германии. Меншиков объяснял эти успехи германского земледелия, в первую очередь, эксплуатацией России. Подъем германского зернового производства произошел, по его словам, вследствие того, что Германия после вступления в силу торгового договора 1904 г. “присосалась к России, как гигантская пиявка”23.
Последствия этого договора, по мнению автора “Нового времени”, оказались для России более губительными, чем поражения на Дальнем Востоке в ходе войны с Японией: “мы и в мирном деле, какова хлебная торговля, встретились с опасным врагом… Еще задолго до военного столкновения мы оказались разбитыми на хлебном поле, и тихий погром в этой области нанес благосостоянию России более глубокие удары, чем Мукден и Цусима взятые вместе”...
Тем временем правительство В. Н. Коковцова перешло к конкретным действиям по ограничению притока немецкого зерна и муки на рынки Российской империи: осенью 1912 г. оно приняло решение обложить привозимый из-за границы в Россию и Финляндию хлеб в зерне пошлиной в 30 коп. с пуда, а муку – 45 коп. с пуда. Министр торговли и промышленности С. И. Тимашев в июне 1913 г. представил данный законопроект в Совете министров, который одобрил его и в декабре 1913 г. внес на рассмотрение Государственной Думы.
27 марта 1914 г. законопроект об установлении пошлин на зерно, ввозимое в Россию, был принят депутатами после упорной борьбы между сторонниками (правые, октябристы) и противниками (кадеты) аграрного протекционизма. Хлеб в зерне, горох и бобы облагались теперь при ввозе в Россию по европейской границе пошлиной в 30 коп. с пуда. Подписанный Николаем II этот закон вступил в силу с 30 мая 1914 года. А 2 июня Дума рассмотрела и одобрила аналогичный законопроект, касавшийся Финляндии...
