Tim Grady
A Deadly Legacy: German Jews and the Great War
[Смертельное наследие: Немецкие евреи и Великая война]
Yale University Press, 304 p.
Более 12 тыс. немецких евреев погибли, сражаясь за свою страну во время Первой мировой войны. Это поразительное число, если учесть, что в то время в Германии проживали всего 550 тыс. евреев. (В самой кровопролитной войне Израиля, Войне за независимость, погибли около 10 тыс. солдат и мирных жителей при общей численности еврейского населения примерно 650 тыс. человек.)
Тем не менее в конце 1916 года немецкая армия провела Judenzählung (перепись евреев) среди солдат действующей армии, чтобы проверить, что евреи действительно принимают участие в военных действиях вопреки распространенному предубеждению. Это был серьезный удар по национальной гордости немецких евреев, и его нередко называют культурной поворотной точкой для них. Конечно, впереди было еще многое. После поражения Германии в 1918 году евреев обвинили в том, что они вместе с противниками монархии, социалистами и другими радикалами нанесли удар в спину.
Попытки немецких евреев увековечить память павших солдат стали предметом весьма информативной первой книги Тима Грейди. В новой, несколько тревожащей книге, «Смертельное наследие: Немецкие евреи и Великая война» автор выходит за пределы полей сражения, военных мемориалов и памятных церемоний, пытаясь оценить роль всех немецких евреев в ходе Первой мировой войны. Грейди рассказывает о расхожих представлениях, но в книге есть и гораздо более острые моменты. Он освещает, каким образом «евреи и другие немцы» (оборот, который он использует постоянно) сначала были энтузиастами войны. Затем он описывает множество видов участия евреев в поддержке военных расходов. И, по его мнению, перепись евреев не была поворотной точкой. В отличие от большинства историков, он обращает внимание прежде всего на то, как немецкие евреи в конце концов стали жертвами не просто нацистских предрассудков, но и опасных тенденций, которые они изначально поддерживали и развитию которых содействовали. Стоит поближе посмотреть на то, как он обращается с этим спорным сюжетом.
Грейди ярко описывает «первые месяцы войны, когда евреи и другие немцы нередко давали волю патриотическому духу». Если у немецких евреев была дополнительная, сугубо еврейская причина приветствовать начало войны, то она заключалась в том, что их страна выступила против самого безжалостного угнетателя евреев — России. «Мы сражаемся, — писал один немецко‑еврейский публицист, — чтобы защитить нашу святую родину, спасти европейскую культуру и освободить наших братьев на востоке». Поэтому даже сионисты — очень небольшое меньшинство среди немецких евреев — могли с готовностью присоединиться к кампании. Их ведущая газета Jüdische Rundschau заявляла, что надо «преподать урок» русским. «Отомстим за Кишинев», — призывала газета.
Урожденный еврей, полностью отказавшийся от своих корней, Эрнст Лиссауэр (Стефан Цвейг называл его «возможно, самым прусским или ассимилированным в прусской культуре евреем, которого я знал») сразу после начала войны изливал негодование в другом направлении. В знаменитом «Гимне ненависти к Англии» он отрицает какую‑либо ненависть к России или Франции, зато Англию с яростью, на которую Грейди только намекает, описывает как злейшего врага Германии — «Он от злобы, от зависти, он от ярости нем» . Это стихотворение на короткое время превратилось в своего рода национальный гимн и даже принесло Лиссауэру орден Красного орла, врученный кайзером. (Грейди объясняет гиперпатриотизм Лиссауэра в том числе тем, что его не взяли в армию по состоянию здоровья.)
Описывая смерть, которую сеяли немцы в нейтральной Бельгии, захваченной ими в самом начале войны, Грейди сухо, но точно отмечает, что «проповеди в синагогах часто были посвящены не печалям войны, а ее неудержимой мощи. В центре их было не разрушение Бельгии, а солдаты, которые несли “немецкий флаг от победы к победе”». И неудачу потерпели не только рядовые еврейские лидеры. Грейди замечает: «Если бельгийские женщины развлекались, “выкалывая глаза раненым немецким солдатам”, как жаловался Мартин Бубер, то ответственность за эту бесчеловечную дикость несли, конечно, бельгийцы, а не немцы».
В 1915 году Германия стала первой страной, использовавшей на поле боя химическое оружие, применив против французов хлор в сражении при Ипре и активно прибегая к этому виду оружия в последующие годы. Рассказ Грейди о роли евреев в этих зверствах строится вокруг фигуры одного человека — блестящего химика Фрица Габера, который родился евреем, но впоследствии крестился. Грейди освещает роль Габера и его усердный труд.
В ходе разработки программы вооружения именно Габер, а не военные активно продвигал новую технологию. Габер устраивал эксперименты, добивался поддержки армии и даже ездил на поля сражений, чтобы проследить за установкой газового оборудования. Его преданность новому виду оружия была такова, что военные успехи он ставил выше собственной семейной жизни.
Когда в июне 1915 года профессор китайского богословия Рейнгольд Зееберг опубликовал петицию, призывающую «к широкомасштабной аннексии и германизации восточных земель», ее подписали несколько известных немецких евреев. Консервативный публицист и ученый Адольф Грабовски (еврей, перешедший в протестантизм) «особенно решительно высказывался в поддержку экспансии на восток». Видный сионист Давид Трич призывал расширяться на восток, на запад и в Африку, «а Макс Варбург, Вальтер Ратенау и другие крупные немецко еврейские предприниматели поддерживали идею экономического доминирования».
К зиме 1915/1916 года немцы, в том числе немецкие евреи, «начали оглядываться вокруг в поисках объяснения неспособности армии закончить войну» и все чаще обвиняли в этом «других», кто вызывал подозрения. Первый пример такого поведения Грейди видит в незаконной эксплуатации немцами иностранных рабочих: «Планы заставить бельгийцев и жителей Восточной Европы работать в поддержку военных усилий немцев подразумевали жестокое и беспощадное отношение к другим группам населения». В числе евреев, которые принимали участие в разработке и реализации этих планов, были промышленники, например Вальтер Ратенау, законодатели, в том числе Георг Давидсон и Макс Коэн Рейс, и сионист Франц Оппенгеймер. Грейди находит другие примеры негативного отношения к «иным» группам населения в участии немецко еврейских антропологов в исследовательских проектах, «основанных на явном ощущении национального превосходства» и проводившихся в немецких лагерях для военнопленных над выходцами из Африки, Азии и Восточной Европы.
https://lechaim.ru/events/perepis-evreev/?f...Hjn1Qpf5CuOpt_I
