Пока в Лондоне продолжались англо-нидерландские переговоры, а англо-нидерландские отношения все больше ухудшались, де Витт решительно сопротивлялся требованиям Карла о компенсации за потери и ущерб в Ост-Индии, тогда как Фрисландия и оранжистский лагерь требовали уступок с нидерландской стороны, надеясь тем самым обеспечить заключение англо-нидерландского договора о дружбе, который урегулировал бы морские споры и открыл бы оранжистам путь к укреплению своих позиций на внутриполитической сцене как друзьям и сторонникам англичан. Таким образом, на протяжении большей части 1662 г. конфронтация между соперничавшими политико-теологическими блоками в голландской политике зависела от того, будет или нет дан ответ на английские требования о компенсации за ущерб, понесенный в Индиях46. В апреле 1662 г. партия-фракция Штатов добилась новых успехов благодаря тому, что де Витт сумел успешно заключить договор о союзе с Францией, содержавший статью, которая гарантировала нидерландскую рыбную ловлю в Северном море. Де Витт и, по определению Даунинга, «хунта» ведущих регентов – Питер де Грот, ван Бервернингк из Гауды, и пенсионарий Дордрехта (кузен де Витта, Говерт ван Слингеланд) – начали настаивать на том, что если нидерландские уполномоченные с Англией не смогут придти к соглашению в соответствии с данными им инструкциями, их следует отозвать. Де Витт и его сторонники предпочитали скорее увеличить напряженность, даже пойти на новую войну с Англией, лишь бы не уступать нажиму Карла. Их поддержали Зеландия и Утрехт, а против выступили Фрисландия, Гелдерланд, Оверэйссел и Гронинген47.
В своей основе это был раскол между приморскими и внутренними провинциями. Но последние были внутренне и внешне слишком неустойчивы, чтобы долго сопротивляться де Витту и голландской элите. Тогда как Оверэйссел колебался, Гронинген снова погрузился в хаос, в июле в городе вспыхнули крупные беспорядки, в которых цеха, требовавшие «отмены их налогов… и чтобы правительство не было монополизировано несколькими семьями», свергли магистрат и парализовали работу Штатов48. Город оставался в неспокойном состоянии вплоть до ноября, когда Виллем-Фредерик вступил в него с сильным отрядом войск и восстановил порядок. Де Витт использовал смуту, чтобы получить голос провинции, так что к августу только Фрисландия и Гелдерланд по-прежнему упорствовали в том, что не будут разрывать отношений с Англией из-за морских споров, касающихся только Голландии и Зеландии.
Летом 1662 г. Даунинг оставался уверенным в том, что де Витт и его приверженцы потерпят крах под неослабевающим давлением, и что они зажаты в тиски, откуда нет выхода. В августе он передавал слова фризского депутата, что де Витта и его «хунту» следует «списать со счетов, ибо, если случится раскол, они не только не должны ожидать какой-либо помощи от них, но… наоборот»49. «В самой Голландии, – уверял Даунинг министров в Лондоне, – (как бы ни упорствовал мистер де Витт) нет никаких признаков разрыва с Англией, и (не говоря уже обо всем остальном), они слишком любят себя и свою торговлю, и знают, что у них больше оснований думать об экономии и о способах оплаты того непомерного долга, который они уже накопили, чем влезать в новые долги…». Налоги, пошлины «и акцизы», объяснял он, «на данный момент в Голландии высоки как никогда, а их границы защищены лишь слабыми гарнизонами, а со всеми своими соседями не урегулированы споры, что им очень хорошо известно». В этой последней фразе содержится намек на нерешенный вопрос Овермааса, из-за которого Соединенные Провинции по-прежнему спорили с Испанией, и анклавов, оспариваемых епископом Мюнстера, который в 1661 г. завладел этим городом и активизировал свой конфликт с Республикой.
Всё это было правдой, и всё же утверждение Даунинга, что Голландия не выдержит английского нажима, было ошибочным. Было нелегко оценить степень разобщенности в Голландии, так как оранжисты ради собственных выгод старались преувеличить свое предполагаемое влияние. Даунинг отмечал в августе 1662 г., что «Харлем и другие утверждают, что не настолько слепы, чтобы втянуть себя в разногласия с Англией», но не смог объяснить, почему они зашли так далеко, и почему они оказывают ему так мало помощи50. Если мы тщательно проанализируем доверенных лиц Даунинга среди нидерландских регентов, то увидим, что он поддерживал хорошие отношения с фризской делегацией в Гааге и Леувардене, регулярно встречаясь и переписываясь с двумя фризскими депутатами, Эно ван Боотсма и Виллемом ван Хареном, но что (несмотря на пресловутую продажность голландских и зеландских регентов) ему, по большей части, так и не удалось завязать доверительные отношения и найти коллаборационистов среди Штатов Голландии и Зеландии51. Реальность заключалась в том, что к лету 1662 г. Голландия и Зеландия единым фронтом выступали на стороне де Витта, до такой степени, которая позволяла ему проводить независимую политику, наращивать военно-морские силы и бросать вызов английскому королю. Английская тактика, по сути, подрывала позиции оранжистской партии. Как сформулировал это один из фризских корреспондентов Даунинга в июне, де Витт «afferme de jour à autre son party en les Provinces Unies et celuy de sa Majesté, et Monsieur le Prince d’Orange, commence à décliner» («добился того, что позиции его партии в Соединенных Провинциях изо дня в день укрепляются, а позиции Его Величества и монсеньера принца Оранского начинают ослабевать» (фр.))52.
Это было подтверждено событиями осени 1662 г. Англо-нидерландский договор о дружбе был, наконец, подписал в сентябре, но в столь накаленной атмосфере и после столь длительных проволочек, со столь многими спорами, возникавшими со всех сторон, что оказался не в состоянии обеспечить стабильную основу дружественных отношений, в которых нуждались оранжисты. Тем временем Штаты Голландии и Зеландии пришли к соглашению о штатгальтерстве, а также о ратификации мира с Португалией. Ранее Даунинг сообщал, что «соглашение между пенсионариями [де Виттом и Ветом] снова взбудоражило эту ассамблею и побудило оказать давление на Штаты Зеландии, но безрезультатно, города Флиссинг и Тен Вер по-прежнему упорно выступали против него, в ответ на что вдовствующая принцесса написала им письмо с выражением самой искренней благодарности»53. В сентябре он докладывал в унынии, что, несмотря на его и Амалии усилия, направленные на то, чтобы этому помешать, оба пенсионария преуспели, и де Витт «объявил перед ассамблеей Штатов Голландии, что… ни одна провинция не должна говорить о возложении каких-либо государственных функций на принца Оранского, пока ему не исполнится 18 лет [т.е. не ранее 1668 г.]»54. Тибалт и мидделбургский vroedschap поддержали соглашение, которое было одобрено Зеландией четырьмя голосами против двух – Флюшинга и Вера. На протяжении середины 1660-х г. де Витт гармонично сотрудничал с Тибалтом и господствующей фракцией в Мидделбурге и в Штатах Зеландии.
Тем временем мирный договор с Португалией снова оказался на грани срыва из-за английского сопротивления его заключению и отказа трех провинций – Зеландии, Гронингена и Гелдерланда – его ратифицировать55. Выход из тупика снова был найден благодаря сотрудничеству Голландии и Зеландии. Преодолев противодействие Флюшинга и резкие возражения Гронингена и Гелдерланда, Голландия и Зеландия договорились (в обмен на прекращение сопротивления ратификации со стороны Зеландии и сотрудничество по вопросу штатгальтерства) о применении нового метода по разделу соли, уступленной Португалией по условиям договора в виде компенсации Вест-Индской компании за ее потери в Бразилии, что было особенно выгодно Зеландии.
46 Japikse, Verwikkelingen, 178, 191, 219.
47 BL Ms Egerton 2538, fo. 45. Downing to Nicholas, 21 Mar. 1662.
48 De Boer, Woelingen in Stad en Lange, 41–9.
49 BL Ms Egerton 2538, fo. 117. Downing to Nicholas, 22 Aug. 1662.
50 Ibid., fo. 120. Downing to Nicholas, 29 Aug. 1662.
51 De Bruin, Geheimhouding en Verraad, 363, 376.
52 PRO SP 84/165, fo. 324. [Van Haren?] to Williamson, 24 June 1662.
53 BL Ms Egerton 2538, fo. 45. Downing to Nicholas, 12 Sept. 1662.
54 Ibid., fo. 131v. Downing to Nicholas, 12 Sept. 1662.
55 Groenveld, Evidente factiën, 53.
