Золотой век России
Борис Акунин
С Путиным у власти наконец стал возможен успех без компромисса
Каждый день по телевидению россияне слышат, что их страна переживает золотой век. С недавнего времени я сам пристрастился смотреть информационные программы на Первом и Втором государственных телеканалах. Эти выпуски вызывают во мне ностальгию по моей юности, когда все в нашей стране было замечательно, а за границей – кошмарно. Сегодня снова: американцы гибнут в Ираке, европейцы сошли с ума и жгут машины, в бывших советских республиках – хаос и нищета, в то время как у нас уровень жизни и международный престиж растут, строится дешевое жилье и дорогие авианосцы, жизнь в Чечне с каждым днем становится прекраснее, наши миллиардеры обскакали японских и арабских, наш газ – самый желанный на земле. После всех этих чудесных новостей нам показывают Того, Кому мы обязаны всем этим. Изо дня в день на маленьком экране он гладит детей и собак, катается на лыжах, летает на военных самолетах, ругает министров, которые недостаточно заботятся о народе, и награждает популярных актеров. О Нем телевизионные дикторы говорят как о дорогом покойнике – только хорошо, тихо и почтительно. После новостей по всем каналам начинается большое веселье: все хохочут, хлопают в ладоши, поют, танцуют и без конца катаются на коньках, не знаю почему. Все это похоже на постановку знаменитой речи товарища Сталина: "Жить стало лучше, жить стало веселее", произнесенной в 1935 году, после отмены продовольственных карточек.
Инстинкты
Все мои друзья, однако, смотрят на вещи совершенно иначе. Они говорят, что мы перестали быть демократической страной, потому что у нас нет больше ни независимого парламента, ни независимых судов, ни свободной прессы. Они говорят, что даже в советские времена никогда не было такого засилья гэбистов (агентов КГБ, секретных служб СССР) на всех управляющих постах. Они говорят, что власть играет на самых примитивных инстинктах общества, усиливая национализм и ксенофобию. Они говорят, что самое печальное – это аполитичность народа, которому наплевать на свободу, пока у него есть кусок хлеба с маслом. В общем, мои друзья настроены пессимистично, и их единодушный вердикт можно выразить строкой из Пушкина: "Ужасный век, ужасные сердца!"
Прочитав это, вы, конечно, решили, что заголовок статьи – иронический. Ничего подобного! Несмотря на все мое уважение к друзьям и неуважение к нынешнему российскому телевидению, я скорее согласен с ним, чем с моими друзьями. Жизнь в России действительно стала лучше и веселее.
Мои друзья правы во всех своих обвинениях по отношению к режиму, но их вердикт, по-моему, ошибочен. Нынешний российский век вовсе не ужасен, а сердца моих соотечественников совершенно нормальны. Больше того: я глубоко убежден, что Россия за всю свою тысячелетнюю историю не знала такого многообещающего времени.
Цари
Не будем оглядываться на слишком примитивные времена Ивана Грозного и Петра Великого. Возьмем два последующих века, называемых "цивилизованными". При царях в России были только "мундиры голубые" и "им преданный народ" (из поэмы Михаила Лермонтова; голубые мундиры носили жандармы). При генеральных секретарях были голубые фуражки НКВД (предшественник советских секретных служб) и союзы преданных им писателей, композиторов, художников, кинематографистов и т.п.
Мне кажется, что самым одиозным в советском государственном строе был даже не ГУЛАГ, а скорее факт, что тот, кто хотел реализовать свои способности в любой без исключений области, должен был демонстрировать лояльность режиму. Ни одна карьера, будь то художественная, научная или производственная, не была возможна без вступления в партию – ритуального целования красной мозолистой задницы сатаны.
Сегодня у тебя есть выбор: целовать или нет, и это новость для России и невероятное счастье. Конечно, хватает и тех, кто готов целовать. Но так было всегда. С гибким позвоночником легче протиснуться через узкую нору к солнцу, это справедливо для всех эпох и обществ. Но впервые в нашей истории целование задницы сатаны перестало быть обязательным пунктом на пути к профессиональному успеху.
Безусловно, мой энтузиазм по поводу таких простых вещей покажется французскому читателю странным и преувеличенным. Но если бы вы знали, как я завидую тем, кому сегодня 20 лет! Когда я был в их возрасте, все говорили мне: вступай в партию или иди работать дворником. Так сформировалось "поколение дворников и сторожей" (цитата из песни Бориса Гребенщикова), нонконформистов, творивших без надежды на то, что их работы будут когда-либо опубликованы, выставлены или показаны.
Клыки
Сегодня в России художники, предприниматели и талантливые ученые больше не обязаны идти на этический компромисс. Без компромисса путь к успеху будет, возможно, трудным, но, если ты его достоин, ты его достигнешь. Конечно, не в госаппарате или структурах власти. Это зона, куда попадают только по спецпропуску: целуй, куда тебе скажут, и проходи. Иначе никак. При Путине государственные структуры включили в себя крупный бизнес (вы, конечно, слышали разговоры о деле Михаила Ходорковского) и крупные средства массовой информации, откуда как ветром сдуло независимых и смелых журналистов. Но я не думаю, что клыки власти настолько длинны, чтобы еще более усилить хватку. Для этого понадобилась бы диктатура, а я глубоко убежден, что для нее сегодня в России нет повода. Диктатура – это ураганный ветер, который гонит волны, куда захочет. Сегодняшняя российская власть скорее наводит на мысль о серфере, который поймал волну, но вынужден опасаться, что она его раздавит.
Новая волна скоро нахлынет. Ее породит тот самый народ, сегодня аполитичный не потому, что ему наплевать на демократию, а потому, что ему некогда думать о свободе, у него есть более насущные заботы. Миллионы моих соотечественников учатся самостоятельности. Впервые они работают не для "дяди Васи" (выражение, означающее "неизвестно для кого"), но для самих себя, рассчитывая на собственные силы, знания, энергию. Это настоящий золотой век для народа, имевшего только полувековой перерыв между крепостным правом (отмененным в 1861 году) и тоталитарным рабством.
Мои соотечественники сегодня заботятся только о том, чтобы заработать на "хлеб с маслом". И это хорошо, потому что без хлеба и масла нет ни свободы, ни демократии. Необходимо сначала обеспечить достойную жизнь своей семье. Потом обустроить улицу, на которой ты живешь. Потом город. Потом регион. Потом страну. И золотой век завершится – чтобы уступить место нормальной жизни.
22 марта 2007
Певчие избранники "Единой России"
Никому нет дела до воплей голодной цапли, до уханья совы, до клекота орла-стервятника. Именно так звучат в печати и в эфире актеры, писатели, режиссеры, художники, певцы, слетевшиеся к властной кормушке и разместившиеся в теплом курятнике партии власти номер один. Авось насыплют чего поклевать.
Только пение какое-то фальшивое, зловещее, немелодичное. Вон как отменно когда-то пел веселый молодой Михаил Боярский в "Трех мушкетерах": "Где подлость – там схватка, два слова и перчатка, пока еще жива Гасконь". Хоть вызывай его теперь на дуэль за осквернение любимой книги моего детства, потому что тем же голосом актер неуклюже хвалит Путина, приписывая себя к той "России", в которой будет президент. И даже действительно хороший голос Николая Баскова уже не кажется соловьиным. Соловьи в клетках не поют. На мотивы "Едра" может петь разве что канарейка. А по качеству пения канарейки сильно отличаются от соловьев. Шаляпин в клетку не шел. Сначала дерзил престолу, потом сбежал от большевиков.
И звездная чета Ростропович–Вишневская кажется такой поблекшей не от лет, а от неуместной лояльности. Ростропович с автоматом и Ростропович, обнимающий Путина, - это разные люди. И причем тут возраст! В 90 лет Юрий Петрович Любимов ставит диссидентские спектакли по Кафке и Эсхилу. А в театр Райкина я больше не хожу, после того как Константин Райкин с неуместным рвением поддержал Путина да еще выступил на том жутком митинге на Красной площади в день, когда в Беслане хоронили погибших детей. А на Красной площади кричали: "Да здравствует единая Россия!" И когда новый рекрут вливается в этот хор брехтовских попрошаек из "Трехгрошовой оперы", становится страшно, и кажется, что это похороны, и хочется возложить венок на дорогого покойника, потому что он уходит дальше, чем на кладбище.
Совсем недавно роковую ограду между жизнью и государственным погостом преодолел вполне успешный и не бедствующий автор - Борис Акунин. Люди любят его добротные познавательные детективы, и издается он очень часто. И вот этот имеющий все для независимой и достойной жизни писатель вдруг разродился статьей во французской газете Libération. О золотом веке, который переживает Россия (под теплым путинским крылом). Французам все это не нужно и глубоко неинтересно. Но Акунин обращался не к ним, а к нам, россиянам, вернее, к тем окаянным и злополучным демократам и интеллигентам, которые, в унисон друзьям Бориса Акунина, жалуются на дефицит демократии и свободы и порицают народ, променявший все это на хлеб с маслом, то есть на чечевичную похлебку.
С пафосом лектора из общества "Знание" или политработника советской армии, принимающего ленинский зачет, Акунин судорожно доказывает, что и мы, и его друзья неправы: жить стало лучше, жить стало веселее. Подобные сюжеты только для Libération ("Освобождение"). Французы, наследники охапки революций, от этого восторженного рабства животики себе надорвут. Но и в положение Акунина надо войти: куда писать-то? Нет во Франции газеты Esclavage ("Рабство") или хотя бы "Порабощение". А напечататься в "Российской газете" или у Третьякова – вроде непрестижно.
Автор же полстатьи доказывает, что сейчас не обязательно лобызать мозолистый зад дьявола. Сейчас, мол, талант и так пробьется. Но автор поднимает тут же дьяволу хвост и нежно... нежно... нежно... "Сегодня у тебя есть выбор, лобызать или нет", - пишет Акунин. Он свой выбор сделал и облобызал. Еще бы! Мы, оказывается, живем в самую многообещающую эпоху за тысячу последних лет. Лучше ельцинского десятилетия, лучше свободного Новгорода, лучше Киевской Руси XII века, лучше эпохи великих реформ Александра II. Такого и Сурков не скажет. Дьявол урчит от удовольствия.
Сейчас можно зарабатывать? Акунин, конечно, прав. Вон Ходорковский варежки шьет, только платят ему мало, на масло не хватает (а хлеб дают и так, то есть пайку, потому что гениальный менеджер никак не приобретет квалификацию швеи-мотористки). Или, скажем, соотечественники Григория Чхартишвили. Они тоже надеялись заработать в Москве на кусок хлеба с маслом. Их отлавливали, как бродячих собак, и высылали в "товарных" самолетах, уморив даже кое-кого в "обезьянниках". Золотой век...
Писатель советует делать, как он: обеспечить достойную жизнь своей семье. Подмести улицу, очистить район (от мигрантов?), и хоть не расти трава. Золотой век с видом на ГУЛАГ или Освенцим (гитлеровцы, кстати, ликвидировали безработицу и содержали в чистоте улицы города, а в результате попали в Нюрнберг). Надеюсь, что друзья бросят Бориса Акунина, а он пусть продолжит воспевать золотой век в Times и Le Figaro.
Но что нам Акунин! Я его книг и в руки не брала. А вот Марианна Максимовская! Член киселевской команды, человек с нашей группой крови! В ее программе на ограбленном РЕН ТВ, откуда выкинули Ирену Лесневскую и Ольгу Романову, появился предвыборный пиар-проект партии власти: "Наследники по прямой". Сын Матвиенко, сын Грызлова. И все белые и пушистые: и детки, и (косвенно) родители. Миляги. Душечки-пампушечки. В Третий рейх бы эту программу. У Геббельса было шестеро детишек, и вообще функционеры того режима отличались семейственностью. Это уже прямой переход на сторону врага. Лучше Галича об этом не скажешь: "Уходят, уходят, уходят друзья!.. Уходят, как в ночь эскадрон на рысях, им право – не право, им совесть – пустяк, одни наплюют, а другие простят!"
Телефон Ани Политковской остался у меня в записной книжке. И ее книга, и портрет на стене. А Марианны Максимовской для меня больше нет: ни телефона, ни передачи, ни человека.
И когда потеря громом крушенья
Оглушила, полоснула по сердцу,
Не спешите сообщить утешенье,
Что немало есть потерь по соседству.
Не дарите мне беду, словно сдачу,
Словно сдачу, словно гривенник стертый!
Я ведь все равно по мертвым не плачу -
Я не знаю, кто живой, а кто мертвый.
Валерия Новодворская
Вам не стыдно, Валерия Ильинична?
Начну с того, что, не разделяя многих Ваших воззрений, всегда относился к Вам с уважением и даже восхищением. Вы человек храбрый, бескомпромиссный, и были таким всегда.
Мое суждение о пользе, которую Вы приносите в качестве общественного деятеля, более сдержанное. Доводя до крайности и даже абсурда дорогие мне идеи – личной свободы, терпимости, демократии, – Вы, как мне кажется, нередко их компрометируете, отталкивая наших соотечественников большевистской непримиримостью. Категоричность, безапелляционность, оскорбление оппонентов – Ваш обычный стиль, очень плохо сочетающийся с ценностями, которые не могут существовать в отрыве от чувства собственного достоинства.
Точно так же поступили Вы и в моем случае. Вместо того чтобы возражать по сути, обрушились на автора с оскорблениями. Постараюсь не впадать в Вашу ленинскую тональность.
Итак. Как говорится, для ясности – по поводу моего отношения к существующей сегодня системе власти.
Я считаю Владимира Путина фигурой в целом вредной для российской истории и хочу, чтобы путинская эпоха поскорее закончилась. (Это чтоб Вы успокоились по поводу пресловутого "задолизания".)
Закончится эта эпоха не благодаря Вашим пассионарным возгласам в духе "ужасный век, ужасные сердца!", а благодаря изменениям, которые, на мой взгляд, происходят в сознании российского населения. Хватит высокомерных причитаний по поводу толстокожести и равнодушия наших кошмарных сограждан. Они не кошмарны, они таковы, какими сделала и продолжает их делать история. Кроме как на постепенный, эволюционный рост – прежде всего в области трудовой этики и самоуважения, – по-моему, уповать не на что. Вот я и уповаю.
Мою статью Вы явно просмотрели по верхам. Там речь идет не о времени правления Путина, а обо всем постсоветском периоде и специально подчеркнуто, что при нынешнем президенте сфера обязательного компромисса расширилась, по сравнению с предшествующей эпохой, за счет СМИ и крупного бизнеса, где человек, громко не заявляющий о лояльности режиму, существовать не может.
Ваши восторги по поводу демократичности новгородской Руси и времен Александра Второго отношу на счет Вашей недостаточной начитанности по этой тематике.
Если можете мне возразить по существу, без риторики и позерства, возражайте.
С обидой,
Григорий Чхартишвили (Б.Акунин)
... Бо-о-ольшой вопрос от чего я готов отказаться ради свободы, и бо-о-о-ольшой вопрос от какой части свободы смогу отказаться... Но я прекрасно понимаю, что большинство предпочтёт булку с маслом...не задумываясь над соотношением вариантов. Только что это меняет? Обычное дело- это конфликт интересов внутри общества, мы все созданы разными, а это значит, что универсального рецепта для всех нет... Одним комфортнее дикий лес, другим тёплый хлев.... Видимо Ему так нравится.
