Книги про войну
- Автор темы Felix
- Дата начала
Сылку сейчас не дам, т.к. она пропала, когда я переустанавливал систему на компе.
Вкратце суть дела такова. Богомолов возмутился тем ,как Вадимов изобразил военные нравы в своей повести и утверждал, что это изображение не имеет ничего общего с действительностью. Отвечал ли ему Вадимов, я не знаю.
Вкратце суть дела такова. Богомолов возмутился тем ,как Вадимов изобразил военные нравы в своей повести и утверждал, что это изображение не имеет ничего общего с действительностью. Отвечал ли ему Вадимов, я не знаю.
Rzay
Дистрибьютор добра
Бленгеймский бой
Прохладный вечер наступил,
Сменив палящий зной.
У входа в хижину свою
Сидел старик седой;
Играла внучка перед ним
С братишкой маленьким своим.
И что-то круглое в траве
Бросали всё они.
Вдруг к деду мальчик подбежал
И говорит: "Взгляни,
Что это мы на берегу
Нашли, понять я не могу".
Находку внучка взяв, старик
Со вздохом отвечал:
"Ах, это череп! Кто его
Носил-со славой пал.
Когда-то был здесь жаркий бой
И не один погиб герой.
В саду костей и черепов
Не сосчитаешь, друг!
И в поле тоже: сколько раз
Их задевал мой плуг.
Здесь реки крови протекли
И храбрых тысячи легли".
- "Ах, расскажи нам, расскажи
Про эти времена! -
Воскликнул внук. - Из-за чего
Была тогда война?"
Затихли дети, не дохнут:
Чудес они от деда ждут.
"Из-за чего была война,
Спросил ты мой дружок;
Добиться этого и сам
Я с малых лет не мог.
Но говорили все, что свет
Таких не видывал побед.
В Бленгейме жили мы с отцом...
Пальба весь день была...
Упала бомба в домик наш,
И он сгорел дотла.
С женой, с детьми отец бежал,
Он бесприютным нищим стал.
Всё истребил огонь, и рожь
Не дождалась жнеца.
Больных старух, грудных детей
Погибло без конца.
Как быть! На то война, и нет,
Увы, без этого побед!
Мне не забыть тот миг, когда
На поле битвы я
Взглянул впервые. Горы тел
Лежали там, гния.
Ужасный вид! Но что ж? Иной
Побед нельзя купить ценой.
В честь победивших пили все,
Хвала гремела им".
-"Как?"-внучка деда прервала.-
Разбойникам таким?"
-"Молчи! Гордиться вся страна
Победой славною должна.
Да! принц Евгений и Мальброг
Тот выиграли бой".
Тут мальчик перебил: "А прок
От этого какой?"
-"Молчи, несносный дуралей!
Мир не видал побед славней!"
Роберт Саути
Прохладный вечер наступил,
Сменив палящий зной.
У входа в хижину свою
Сидел старик седой;
Играла внучка перед ним
С братишкой маленьким своим.
И что-то круглое в траве
Бросали всё они.
Вдруг к деду мальчик подбежал
И говорит: "Взгляни,
Что это мы на берегу
Нашли, понять я не могу".
Находку внучка взяв, старик
Со вздохом отвечал:
"Ах, это череп! Кто его
Носил-со славой пал.
Когда-то был здесь жаркий бой
И не один погиб герой.
В саду костей и черепов
Не сосчитаешь, друг!
И в поле тоже: сколько раз
Их задевал мой плуг.
Здесь реки крови протекли
И храбрых тысячи легли".
- "Ах, расскажи нам, расскажи
Про эти времена! -
Воскликнул внук. - Из-за чего
Была тогда война?"
Затихли дети, не дохнут:
Чудес они от деда ждут.
"Из-за чего была война,
Спросил ты мой дружок;
Добиться этого и сам
Я с малых лет не мог.
Но говорили все, что свет
Таких не видывал побед.
В Бленгейме жили мы с отцом...
Пальба весь день была...
Упала бомба в домик наш,
И он сгорел дотла.
С женой, с детьми отец бежал,
Он бесприютным нищим стал.
Всё истребил огонь, и рожь
Не дождалась жнеца.
Больных старух, грудных детей
Погибло без конца.
Как быть! На то война, и нет,
Увы, без этого побед!
Мне не забыть тот миг, когда
На поле битвы я
Взглянул впервые. Горы тел
Лежали там, гния.
Ужасный вид! Но что ж? Иной
Побед нельзя купить ценой.
В честь победивших пили все,
Хвала гремела им".
-"Как?"-внучка деда прервала.-
Разбойникам таким?"
-"Молчи! Гордиться вся страна
Победой славною должна.
Да! принц Евгений и Мальброг
Тот выиграли бой".
Тут мальчик перебил: "А прок
От этого какой?"
-"Молчи, несносный дуралей!
Мир не видал побед славней!"
Роберт Саути
Rzay
Дистрибьютор добра
Того же английского поэта:
ПОХОД НА МОСКВУ
1
Император Нап собрался в поход,
Барабан гремит, труба зовет.
Под лазурью небес зелена трава.
Морблё! Парблё! Коман са-ва!
Вперед! Нас ждет Москва!
2
Несметное войско - солдат не счесть!
Приятной прогулки к далекой Москве!
Дюжина маршалов во главе,
Герцогов ровно двадцать шесть,
И короли - один или два.
Рысью вперед! Зелена трава.
Морблё! Парблё! Коман са-ва!
Нас ждет не дождется Москва!
3
Здесь и Жюно и маршал Даву.
Вперед на Москву!
Тут же Домбровский и с ним Понятовский,
И маршал Ней, что всех сильней.
Генерал Рапп тоже не слаб,
А главное - сам великий Нап.
Птички поют, зелена трава,
Морблё, парблё, коман са-ва!
Рысью вперед! Ать-два!
Кружится от радости голова,
И манит к себе Москва.
4
Император Нап такой молодец!
Мистер Роско напуган вконец.
Джон Буль, - говорит, - он тебя покорит,
На колени пади, преклони главу,
Мошной потряси, замиренья проси,
Ведь он идет на Москву!
С ним поляки воспрянут, дрожать перестанут,
Поколотит он русских, проглотит прусских. -
Солнышко светит, пышна трава.
Морблё, парблё, коман са-ва!
Узнает Напа Москва!
5
И Генри Брум, сей глубокий ум,
Сказал, как узнал про поход на Москву:
С Россией покончено, господа!
Конечно, и Лондон ждет беда -
Ведь Нап заявится и сюда,
Но это лишь с одной стороны,
А с другой стороны, мы понять должны:
То, что русским плохо - не повод для вздоха,
Пусть каждый рассудит - что будет, то будет,
И все это к лучшему по существу.
И мистер Джефри, исполненный сил,
Это мнение полностью разделил.
А голосом Джефри вещает сам рок:
Ведь он издает "Эдинбургский пророк".
Этот журнальчик в синей обложке
Не обойдешь на кривой дорожке -
Он знает грядущее, ведает сроки,
Этот журнал - Закон и Пророки.
Морблё, парблё, коман са-ва!
Весомы его слова.
6
Войска идут, их русские ждут,
Они не могут парле-франсе,
Но драться отлично умеют все.
Но уж Нап коль взялся, вперед прорвался.
Над зеленой травой небес синева,
Морблё, парблё, коман са-ва!
Взята французом Москва!
7
Но Нап не успел оценить подарка,
Стало в Москве ему слишком жарко,
После стольких стараний такой удар:
Пылает московский пожар!
Небо синеет, растет трава,
Морблё, парблё, коман са-ва!
Покинута Напом Москва!
8
Войско в обратный путь пустилось,
Тут на него беда и свалилась:
Ермолов, Тормасов и Балашов
И много других с окончаньем на ов,
Милорадович и Юзефович,
Да заодно уж и Кристафович
И много других с окончаньем на ович,
Голицын, Дедюрин, Селянин, Репнин,
И много других с окончаньем на ин,
А также Загряжский, Закревский. Запольский,
И Захаржевский, и Казачковский,
Волконский, Всеволожский и Красовский,
И куча других на ский и на овский.
Много было тут русских фамилий,
Очень Напу они досадили:
Дохтуров полечил его,
Потом Горчаков огорчил его,
И Давыдов слегка подавил его,
А Дурново обдурил его,
А Збиевский сбил с ног его,
А Игнатьев погнал его,
А Кологривов в гриву его,
А Колюбакин в баки его,
А Рылеев в рыло его,
А Скалон по скуле его,
А Ушаков по ушам его…
А последним шел седой адмирал,
Страшней человека никто не видал,
А уж имя его, читатель прости,
Мне не написать и не произнести.
И обступили бедного Напа,
И протянули грубые лапы,
Да как погнали его по росе…
Вот такое вышло парле-франсе.
В глазах зелено, на губах синева,
Морблё, парблё, коман са-ва!
Такое вышло парле-ву.
Попомнят французы Москву!
9
Тут, словно мало прочих невзгод,
Русской зимы наступает черед.
Нет у трескучих морозов почтения
К сану и славе военного гения,
Что блестящих побед одержал столь много,
Веруя в славу свою, а не в Бога,
А ныне живой ушел едва.
Над белым снегом небес синева…
Морблё, парблё, коман са-ва!
Далеко осталась Москва.
10
Что же он сделал, великий Нап,
Когда в русских снегах ослаб и озяб?
Он решил, что дрожать и мерзнуть ему,
Как простому солдату, совсем ни к чему,
Подвергая риску в неравном бою
Драгоценную шкуру свою.
Пусть другие рискуют своей головой,
Пусть гибнут они, был бы я живой!
И бросив армию средь невзгод,
Поскакал во всю прыть вперед.
Морблё, парблё и парле ву!
Кончен поход на Москву.
11
Да, в Москве он согрелся, пожар кляня,
А потом ему холодно было.
Но есть пламя жарче земного огня,
Холодней России могила.
Коль правду нам Папа Римский твердит,
Есть место, где огнь негасимый горит.
Морблё, парблё, коман са-ва!
Коли правда душа по смерти жива,
Он к хозяину своему попадет,
А хозяин его прямо в печь метнет,
А из той печи, кричи не кричи,
Вот беда, не сбежать никуда.
Из Чистилища Нап, уж поверьте вы,
Не сбежит, как сбежал из Москвы.
ПОХОД НА МОСКВУ
1
Император Нап собрался в поход,
Барабан гремит, труба зовет.
Под лазурью небес зелена трава.
Морблё! Парблё! Коман са-ва!
Вперед! Нас ждет Москва!
2
Несметное войско - солдат не счесть!
Приятной прогулки к далекой Москве!
Дюжина маршалов во главе,
Герцогов ровно двадцать шесть,
И короли - один или два.
Рысью вперед! Зелена трава.
Морблё! Парблё! Коман са-ва!
Нас ждет не дождется Москва!
3
Здесь и Жюно и маршал Даву.
Вперед на Москву!
Тут же Домбровский и с ним Понятовский,
И маршал Ней, что всех сильней.
Генерал Рапп тоже не слаб,
А главное - сам великий Нап.
Птички поют, зелена трава,
Морблё, парблё, коман са-ва!
Рысью вперед! Ать-два!
Кружится от радости голова,
И манит к себе Москва.
4
Император Нап такой молодец!
Мистер Роско напуган вконец.
Джон Буль, - говорит, - он тебя покорит,
На колени пади, преклони главу,
Мошной потряси, замиренья проси,
Ведь он идет на Москву!
С ним поляки воспрянут, дрожать перестанут,
Поколотит он русских, проглотит прусских. -
Солнышко светит, пышна трава.
Морблё, парблё, коман са-ва!
Узнает Напа Москва!
5
И Генри Брум, сей глубокий ум,
Сказал, как узнал про поход на Москву:
С Россией покончено, господа!
Конечно, и Лондон ждет беда -
Ведь Нап заявится и сюда,
Но это лишь с одной стороны,
А с другой стороны, мы понять должны:
То, что русским плохо - не повод для вздоха,
Пусть каждый рассудит - что будет, то будет,
И все это к лучшему по существу.
И мистер Джефри, исполненный сил,
Это мнение полностью разделил.
А голосом Джефри вещает сам рок:
Ведь он издает "Эдинбургский пророк".
Этот журнальчик в синей обложке
Не обойдешь на кривой дорожке -
Он знает грядущее, ведает сроки,
Этот журнал - Закон и Пророки.
Морблё, парблё, коман са-ва!
Весомы его слова.
6
Войска идут, их русские ждут,
Они не могут парле-франсе,
Но драться отлично умеют все.
Но уж Нап коль взялся, вперед прорвался.
Над зеленой травой небес синева,
Морблё, парблё, коман са-ва!
Взята французом Москва!
7
Но Нап не успел оценить подарка,
Стало в Москве ему слишком жарко,
После стольких стараний такой удар:
Пылает московский пожар!
Небо синеет, растет трава,
Морблё, парблё, коман са-ва!
Покинута Напом Москва!
8
Войско в обратный путь пустилось,
Тут на него беда и свалилась:
Ермолов, Тормасов и Балашов
И много других с окончаньем на ов,
Милорадович и Юзефович,
Да заодно уж и Кристафович
И много других с окончаньем на ович,
Голицын, Дедюрин, Селянин, Репнин,
И много других с окончаньем на ин,
А также Загряжский, Закревский. Запольский,
И Захаржевский, и Казачковский,
Волконский, Всеволожский и Красовский,
И куча других на ский и на овский.
Много было тут русских фамилий,
Очень Напу они досадили:
Дохтуров полечил его,
Потом Горчаков огорчил его,
И Давыдов слегка подавил его,
А Дурново обдурил его,
А Збиевский сбил с ног его,
А Игнатьев погнал его,
А Кологривов в гриву его,
А Колюбакин в баки его,
А Рылеев в рыло его,
А Скалон по скуле его,
А Ушаков по ушам его…
А последним шел седой адмирал,
Страшней человека никто не видал,
А уж имя его, читатель прости,
Мне не написать и не произнести.
И обступили бедного Напа,
И протянули грубые лапы,
Да как погнали его по росе…
Вот такое вышло парле-франсе.
В глазах зелено, на губах синева,
Морблё, парблё, коман са-ва!
Такое вышло парле-ву.
Попомнят французы Москву!
9
Тут, словно мало прочих невзгод,
Русской зимы наступает черед.
Нет у трескучих морозов почтения
К сану и славе военного гения,
Что блестящих побед одержал столь много,
Веруя в славу свою, а не в Бога,
А ныне живой ушел едва.
Над белым снегом небес синева…
Морблё, парблё, коман са-ва!
Далеко осталась Москва.
10
Что же он сделал, великий Нап,
Когда в русских снегах ослаб и озяб?
Он решил, что дрожать и мерзнуть ему,
Как простому солдату, совсем ни к чему,
Подвергая риску в неравном бою
Драгоценную шкуру свою.
Пусть другие рискуют своей головой,
Пусть гибнут они, был бы я живой!
И бросив армию средь невзгод,
Поскакал во всю прыть вперед.
Морблё, парблё и парле ву!
Кончен поход на Москву.
11
Да, в Москве он согрелся, пожар кляня,
А потом ему холодно было.
Но есть пламя жарче земного огня,
Холодней России могила.
Коль правду нам Папа Римский твердит,
Есть место, где огнь негасимый горит.
Морблё, парблё, коман са-ва!
Коли правда душа по смерти жива,
Он к хозяину своему попадет,
А хозяин его прямо в печь метнет,
А из той печи, кричи не кричи,
Вот беда, не сбежать никуда.
Из Чистилища Нап, уж поверьте вы,
Не сбежит, как сбежал из Москвы.
Никогда мы не будем Брутьями.
Никогда мы не будем Брутьями,
Что для Цезарей были судьями.
Нету дуба средь нас свободного -
Все мы умные, хоть и молоды.
Мы себя называем старшими?
Просто в царской империи - раньше мы.
Вас паны на колени ставили,
Нас цари от свободы "избавили".
А теперь кукловоды безликие
Нас и вас хотят сделать великими.
У нас царь, у вас - дюмакратия:
И за это все мы сгинем ратями?
Никогда мы не будем Брутьями,
Что для Цезарей были судьями.
Нету дуба средь нас свободного -
Все мы умные, хоть и молоды.
Мы себя называем старшими?
Просто в царской империи - раньше мы.
Вас паны на колени ставили,
Нас цари от свободы "избавили".
А теперь кукловоды безликие
Нас и вас хотят сделать великими.
У нас царь, у вас - дюмакратия:
И за это все мы сгинем ратями?
Rzay
Дистрибьютор добра
Тут в какой-то теме про кино фильм не так давно обсуждали. Видимо и книгу читали.