S
Sextus Pompey
Guest
В этой теме буду дублировать очерки, которые пишу (и писал) для форума "Античная нумизматика".
Обсуждать их прошу в теме "Римские монеты".
Обсуждать их прошу в теме "Римские монеты".
S
Sextus Pompey
Guest
Денарий Г. Госидия Геты
(64 г. до н.э., по Д.Сиру – 68 г. до н.э.), Crawford 407/1; Hosidia 2.
[attachmentid=5389][attachmentid=5390]
Магистратура триумвира по чеканке монеты была, как правило, первой, которую занимал римлянин, начинавший восхождение по пути почестей. В зависимости от социального статуса всех монетариев можно разделить на две группы. Одни, представлявшие знатные римские семьи, использовали эту магистратуру в качестве трамплина к высшим государственным должностям (таковы монетарии, чьи денарии рассматтривались нами выше – Л.Марций Филипп, Л.Эмилий Павел, Ман.Аквилий, в значительной степени – Л.Скрибоний Либон), для других – выходцев из всаднического сословия или из италийских муниципиев – она зачастую была вершиной политической карьеры. Монетарий рассматриваемого здесь денария относится ко второй, ранее не затрагиваемой нами группе.
Род Госидиев Гет не был исконно римским по происхождению. Их родина – маленький муниципий Гистоний, находившийся в земле френтанов на восточном берегу Италии чуть севернее мыса Гарган («шпоры» итальянского сапога), - ныне городок Васто в Абруццах. Френтаны, входившие в самнитскую федерацию, начиная с III в. до н.э. имели статус римских союзников. Род Госидиев не обладал римским гражданством, но входил в состав местной элиты.
В союзнической войне френтаны, как и другие племена центральной и южной Италии выступили против Рима и, хотя и потерпели военное поражение, все же добились своих целей – по закону Юлия (консула 90 г. до н.э. Л.Юлия Цезаря) и ряду других законодательных актов они получили римское гражданство. Распространение гражданских прав на всю территорию Италии привело к тому, что представители местных италийских элит начали вторгаться в римскую политику. Уже следующее поколение после союзнической войны дает нам несколько имен бывших союзников, проложивших себе дорогу в сенат. Среди них – Г.Азиний Поллион и П.Вентидий Басс, ставшие консулами и получившие за военные подвиги право на триумф. Тогда же входят в курию Эгнатии, Папии, Веттии, Требации. В эпоху принципата Августа и его потомков процесс сращивания римской и италийской элит усиливается – внуки и правнуки союзников становятся консулами Рима и легатами императоров.
Род Госидиев Гет также предпринял штурм римского политического Олимпа, хотя и менее успешно, чем вышеназванные семейства. Первый из известных в римской истории Госидиев – Г.Госидий сын Г. Гета был монетарием в 64 г. до н.э. В дальнейшем он, хотя и не сделал какой-то выдающейся карьеры, вероятно, вошел в сенат, пополнив ряды «заднескамеечников» и заложив основы для возвышения рода. Впрочем, карьера Госидия Геты была прервана насильственным образом – в годы гражданской войны он поддержал не ту партию и был проскрибирован. Впрочем, смерти нашему герою благодаря сыну удалось избежать. Аппиан пишет: "Сын Геты представился, будто он сжигает во дворе дома труп повесившегося отца. Тайком он держал отца в недавно приобретенном имении. Там старик, чтобы быть незамеченным, надел кожаную повязку на один глаз. Когда наступил мир, он снял повязку, но глаз от бездействия уже потерял способность видеть". (В.С., IV, 41). Ему вторит Дион Кассий: "Среди них был Госидий Гета, сын которого устроил похороны, как будто он умер, и, таким образом, сохранил ему жизнь" (XLVII, 10, 6).
Пережив ужасы гражданской войны, Госидий Гета стал родоначальником довольно известного в эпоху Юлиев-Клавдиев рода. Его потомки служили императорам на военном поприще – участвовали в завоевании Британнии, Мавретании, а в 45 г. н.э. Гн.Госидий Гета достиг консулата – стал консулом-суффектом второй половины года.
Изображение на монете затрагивает известный мифологический сюжет – Калидонскую охоту. В соответствии с мифом, богиня Артемида (римская Диана, изображенная на аверсе), разгневанная недостаточной почтительностью к ней царя Калидона Ойнея, наслала на город страшного вепря, разорявшего окрестности и убивавшего жителей. Царь организовал охоту, обещав шкуру зверя тому, кто убьет его, и пригласив на нее наиболее известных героев, среди которых были Амфиарай, Кастор и Поллукс, Лаэрт (отец Одиссея), Нестор, Пелей (отец Ахилла), Тесей, ясон и другие, в том числе одна женщина - Аталанта. Возглавил охоту сын царя Мелеагр. Много участников было убито и ранено, пока Мелеагр не нанес вепрю смертельный удар. Ему по праву и принадлежала шкура, однако, влюбленный в Аталанту, он подарил охотничий трофей ей, первой ранившей зверя стрелой. Из-за этого возникла ссора между Мелеагром и братьями его матери, которые хотели отнять у охотницы трофей. Мелеагр убил одного из дядей, за что был проклят матерью и погиб.
Наличие на монете данного сюжета связано с претензиями жителей окрестностей мыса Гарган на греческое происхождение. Сам мыс и лежащие напротив него Диомедовы острова являлись центром культа Диомеда, племянника Мелеагра. Потомками Диомеда и Мелеагра считали себя италики – апулийцы и френтаны. В эпоху союзнической войны происхождение от Диомеда стало идеологическим оружием – италики противопоставляли себя, потомков ахейцев, римлянам, ведущим происхождение от Энея и троянцев.
Поколением спустя страсти поутихли, вернее, перешли из военного противостояния в политическое. «Новые люди», отправлявшиеся в Рим штурмовать врата Курии, не имея в родословной консулов и триумфаторов, возводили ее к богам и героям...
В заключение добавлю, что Госидий Гета чеканил свои денарии с сюжетом о Калидонской охоте в двух вариантах – простом и серратном.
(64 г. до н.э., по Д.Сиру – 68 г. до н.э.), Crawford 407/1; Hosidia 2.
[attachmentid=5389][attachmentid=5390]
Магистратура триумвира по чеканке монеты была, как правило, первой, которую занимал римлянин, начинавший восхождение по пути почестей. В зависимости от социального статуса всех монетариев можно разделить на две группы. Одни, представлявшие знатные римские семьи, использовали эту магистратуру в качестве трамплина к высшим государственным должностям (таковы монетарии, чьи денарии рассматтривались нами выше – Л.Марций Филипп, Л.Эмилий Павел, Ман.Аквилий, в значительной степени – Л.Скрибоний Либон), для других – выходцев из всаднического сословия или из италийских муниципиев – она зачастую была вершиной политической карьеры. Монетарий рассматриваемого здесь денария относится ко второй, ранее не затрагиваемой нами группе.
Род Госидиев Гет не был исконно римским по происхождению. Их родина – маленький муниципий Гистоний, находившийся в земле френтанов на восточном берегу Италии чуть севернее мыса Гарган («шпоры» итальянского сапога), - ныне городок Васто в Абруццах. Френтаны, входившие в самнитскую федерацию, начиная с III в. до н.э. имели статус римских союзников. Род Госидиев не обладал римским гражданством, но входил в состав местной элиты.
В союзнической войне френтаны, как и другие племена центральной и южной Италии выступили против Рима и, хотя и потерпели военное поражение, все же добились своих целей – по закону Юлия (консула 90 г. до н.э. Л.Юлия Цезаря) и ряду других законодательных актов они получили римское гражданство. Распространение гражданских прав на всю территорию Италии привело к тому, что представители местных италийских элит начали вторгаться в римскую политику. Уже следующее поколение после союзнической войны дает нам несколько имен бывших союзников, проложивших себе дорогу в сенат. Среди них – Г.Азиний Поллион и П.Вентидий Басс, ставшие консулами и получившие за военные подвиги право на триумф. Тогда же входят в курию Эгнатии, Папии, Веттии, Требации. В эпоху принципата Августа и его потомков процесс сращивания римской и италийской элит усиливается – внуки и правнуки союзников становятся консулами Рима и легатами императоров.
Род Госидиев Гет также предпринял штурм римского политического Олимпа, хотя и менее успешно, чем вышеназванные семейства. Первый из известных в римской истории Госидиев – Г.Госидий сын Г. Гета был монетарием в 64 г. до н.э. В дальнейшем он, хотя и не сделал какой-то выдающейся карьеры, вероятно, вошел в сенат, пополнив ряды «заднескамеечников» и заложив основы для возвышения рода. Впрочем, карьера Госидия Геты была прервана насильственным образом – в годы гражданской войны он поддержал не ту партию и был проскрибирован. Впрочем, смерти нашему герою благодаря сыну удалось избежать. Аппиан пишет: "Сын Геты представился, будто он сжигает во дворе дома труп повесившегося отца. Тайком он держал отца в недавно приобретенном имении. Там старик, чтобы быть незамеченным, надел кожаную повязку на один глаз. Когда наступил мир, он снял повязку, но глаз от бездействия уже потерял способность видеть". (В.С., IV, 41). Ему вторит Дион Кассий: "Среди них был Госидий Гета, сын которого устроил похороны, как будто он умер, и, таким образом, сохранил ему жизнь" (XLVII, 10, 6).
Пережив ужасы гражданской войны, Госидий Гета стал родоначальником довольно известного в эпоху Юлиев-Клавдиев рода. Его потомки служили императорам на военном поприще – участвовали в завоевании Британнии, Мавретании, а в 45 г. н.э. Гн.Госидий Гета достиг консулата – стал консулом-суффектом второй половины года.
Изображение на монете затрагивает известный мифологический сюжет – Калидонскую охоту. В соответствии с мифом, богиня Артемида (римская Диана, изображенная на аверсе), разгневанная недостаточной почтительностью к ней царя Калидона Ойнея, наслала на город страшного вепря, разорявшего окрестности и убивавшего жителей. Царь организовал охоту, обещав шкуру зверя тому, кто убьет его, и пригласив на нее наиболее известных героев, среди которых были Амфиарай, Кастор и Поллукс, Лаэрт (отец Одиссея), Нестор, Пелей (отец Ахилла), Тесей, ясон и другие, в том числе одна женщина - Аталанта. Возглавил охоту сын царя Мелеагр. Много участников было убито и ранено, пока Мелеагр не нанес вепрю смертельный удар. Ему по праву и принадлежала шкура, однако, влюбленный в Аталанту, он подарил охотничий трофей ей, первой ранившей зверя стрелой. Из-за этого возникла ссора между Мелеагром и братьями его матери, которые хотели отнять у охотницы трофей. Мелеагр убил одного из дядей, за что был проклят матерью и погиб.
Наличие на монете данного сюжета связано с претензиями жителей окрестностей мыса Гарган на греческое происхождение. Сам мыс и лежащие напротив него Диомедовы острова являлись центром культа Диомеда, племянника Мелеагра. Потомками Диомеда и Мелеагра считали себя италики – апулийцы и френтаны. В эпоху союзнической войны происхождение от Диомеда стало идеологическим оружием – италики противопоставляли себя, потомков ахейцев, римлянам, ведущим происхождение от Энея и троянцев.
Поколением спустя страсти поутихли, вернее, перешли из военного противостояния в политическое. «Новые люди», отправлявшиеся в Рим штурмовать врата Курии, не имея в родословной консулов и триумфаторов, возводили ее к богам и героям...
В заключение добавлю, что Госидий Гета чеканил свои денарии с сюжетом о Калидонской охоте в двух вариантах – простом и серратном.
Вложения
-
post-11-1202323569.jpeg -
post-11-1202323583.jpg
S
Sextus Pompey
Guest
Младший брат цезареубийцы (денарий Квинта Кассия).
[attachmentid=5419]
Монетарий принадлежал к знаменитому римскому роду, хотя и плебейскому, но твердо закрепившемуся в узком кругу нобилитета. Он был младшим братом его самого известного представителя – цезареубийцы Гая Кассия.
Аверс подчеркивает приверженность монетария к традиционным римским ценностям – Libertas (свобода) была краеугольным камнем римской гражданской ментальности. Интересно отметить, что тема Libertas через тринадцать лет появится и на монетах старшего брата – Гай Кассий будет собирать под знаменами Свободы всех противников триумвиров.
Реверс, как уже привычно для монет середины I в. до н.э. прославляет деяния предков. Квинт Кассий объединил в одном сюжете наиболее значительные факты биографии своего прадеда – Л. Кассия Лонгина Равиллы.
Храм Весты напоминает о знаменитом скандале 113 г. до н.э., когда Лонгин Равилла обвинил весталок в святотатстве, а великого понтифика Метелла Диадемата в нечистоплотности при расследовании их прегрешений. Деятельность Равиллы в «деле весталок» снискала ему славу «защитника богини» и установила некую сакральную связь между родом Кассиев и Вестой.
Урна для голосования и избирательные таблички напоминают еще об одном деянии Л. Кассия Лонгина Равиллы. Будучи народным трибуном в 137 г. до н.э. он выступил инициатором законопроекта о ведении в судах закрытой подачи голосов. Принятый закон демократизировал судопроизводство, так как уменьшал зависимость присяжных от знати. Отметим, что в 30-х гг. II в. было принято три закона о тайном голосовании – кроме Л. Кассия свои законы провели А. Габиний и Г. Папирий Карбон. Габиний ввел таблички для выборов магистратов, Карбон – при принятии законов. Закон Кассия о тайном голосовании в судах вместе с двумя другими подрывал засилье знати и усиливал роль «маленьких людей» в государственных делах. Отметим, что Л. Кассий по сообщению Цицерона был одним из авторов также и Габиниева закона.
Политическая деятельность Лонгина протекала в 50-40 гг. I в. до н.э. и на нее не могли отразиться глобальные изменения, связанные с кризисом и падением республики. Кв.Кассий Лонгин вошел в политику как верный сторонник Помпея Магна – в 52 г. до н.э. он был назначен Помпеем (а не был избран по жребию, как требовал закон) квестором Испании и, учитывая, что сам Магн не покидал Рима, стал фактически хозяином огромной провинции. Однако, большая власть вскружила Кассию голову – вымогательства и насилия снискали к нему ненависть провинциалов, а попытки других сторонников Помпея окоротить разбушевавшегося квестора ни к чему не привели. Ближайший друг Магна Л. Лукцей был вынужден обвинить его перед судом претора.
Впрочем, незадачливый наместник не сильно горевал. Не найдя понимания своим амбициям у помпеянцев он переметнулся к Цезарю, где быстро стал своим. Будучи народным трибуном в 49 г. до н.э. Квинт Кассий наряду с Антонием и Курионом стал одним из разжигателей гражданской войны. Услуги Кассия не остались незамеченными. В благодарность за труды Цезарь вновь направил его в Испанию, теперь уже как полноправного наместника. И вновь Кассий начал грабежи и насилия. На этот раз испанцы не обращались к закону – против Кассия был организован заговор, а когда он не удался – и крупное восстание. Наместник был вынужден бежать в Рим, но лишь только его корабль вышел в море, поднялась буря. В устье Ибера корабль пошел ко дну – вместе с наместником, его клевретами и награбленным им золотом – Испания не выпустила из рук своего угнетателя…
[attachmentid=5419]
Монетарий принадлежал к знаменитому римскому роду, хотя и плебейскому, но твердо закрепившемуся в узком кругу нобилитета. Он был младшим братом его самого известного представителя – цезареубийцы Гая Кассия.
Аверс подчеркивает приверженность монетария к традиционным римским ценностям – Libertas (свобода) была краеугольным камнем римской гражданской ментальности. Интересно отметить, что тема Libertas через тринадцать лет появится и на монетах старшего брата – Гай Кассий будет собирать под знаменами Свободы всех противников триумвиров.
Реверс, как уже привычно для монет середины I в. до н.э. прославляет деяния предков. Квинт Кассий объединил в одном сюжете наиболее значительные факты биографии своего прадеда – Л. Кассия Лонгина Равиллы.
Храм Весты напоминает о знаменитом скандале 113 г. до н.э., когда Лонгин Равилла обвинил весталок в святотатстве, а великого понтифика Метелла Диадемата в нечистоплотности при расследовании их прегрешений. Деятельность Равиллы в «деле весталок» снискала ему славу «защитника богини» и установила некую сакральную связь между родом Кассиев и Вестой.
Урна для голосования и избирательные таблички напоминают еще об одном деянии Л. Кассия Лонгина Равиллы. Будучи народным трибуном в 137 г. до н.э. он выступил инициатором законопроекта о ведении в судах закрытой подачи голосов. Принятый закон демократизировал судопроизводство, так как уменьшал зависимость присяжных от знати. Отметим, что в 30-х гг. II в. было принято три закона о тайном голосовании – кроме Л. Кассия свои законы провели А. Габиний и Г. Папирий Карбон. Габиний ввел таблички для выборов магистратов, Карбон – при принятии законов. Закон Кассия о тайном голосовании в судах вместе с двумя другими подрывал засилье знати и усиливал роль «маленьких людей» в государственных делах. Отметим, что Л. Кассий по сообщению Цицерона был одним из авторов также и Габиниева закона.
Политическая деятельность Лонгина протекала в 50-40 гг. I в. до н.э. и на нее не могли отразиться глобальные изменения, связанные с кризисом и падением республики. Кв.Кассий Лонгин вошел в политику как верный сторонник Помпея Магна – в 52 г. до н.э. он был назначен Помпеем (а не был избран по жребию, как требовал закон) квестором Испании и, учитывая, что сам Магн не покидал Рима, стал фактически хозяином огромной провинции. Однако, большая власть вскружила Кассию голову – вымогательства и насилия снискали к нему ненависть провинциалов, а попытки других сторонников Помпея окоротить разбушевавшегося квестора ни к чему не привели. Ближайший друг Магна Л. Лукцей был вынужден обвинить его перед судом претора.
Впрочем, незадачливый наместник не сильно горевал. Не найдя понимания своим амбициям у помпеянцев он переметнулся к Цезарю, где быстро стал своим. Будучи народным трибуном в 49 г. до н.э. Квинт Кассий наряду с Антонием и Курионом стал одним из разжигателей гражданской войны. Услуги Кассия не остались незамеченными. В благодарность за труды Цезарь вновь направил его в Испанию, теперь уже как полноправного наместника. И вновь Кассий начал грабежи и насилия. На этот раз испанцы не обращались к закону – против Кассия был организован заговор, а когда он не удался – и крупное восстание. Наместник был вынужден бежать в Рим, но лишь только его корабль вышел в море, поднялась буря. В устье Ибера корабль пошел ко дну – вместе с наместником, его клевретами и награбленным им золотом – Испания не выпустила из рук своего угнетателя…
Вложения
-
post-11-1202455680.jpg
S
Sextus Pompey
Guest
Денарий Л. Кассия Лонгина
(Crawford 413/1; Syd 935; Sear 364) 60 год до н.э.
Монетарий данного выпуска Луций Кассий Лонгин происходил из плебейской семьи, вошедшей в римскую политическую элиту в первой половине II в. Впрочем, несмотря на довольно «недавнюю» знатность, род Кассиев достаточно твердо укрепился в нобилитете, добиваясь консульств на протяжении четырех подряд поколений.
Луций Кассий был младшим сыном Г. Кассия Лонгина,который был консулом в 73 г. и проконсулом Цизальпинской Галлии годом спустя. В этом качестве он командовал армией против Спартака на севере Италии, но командовал неудачно, – в битве при Мутине отряды рабов и гладиаторов разгромили проконсульскую армию и убили ее незадачливого полководца.
Погибший проконсул оставил трех маленьких сыновей – Гая, Квинта и Луция, воспитанием которых занялась мать, в дальнейшем оказывавшая на них значительное влияние. Старший брат, более талантливый, сделал неплохую карьеру. Он был квестором Красса в 53 г., возглавлял оборону Сирии от парфян после катастрофы при Каррах, а в 49 г. стал народным трибуном. В начавшейся гражданской войне Гай Кассий встал на сторону Помпея и командовал сирийской эскадрой его флота. После Фарсала и встречи с Цезарем Кассий получил его прощение, а затем и высшие государственные должности – он стал претором 44 г. и вместе со своим коллегой Брутом был назначен консулом (consul designatus) на 41 г.
Наибольшую известность Гай Кассий приобрел, встав вместе с Брутом во главе заговора против диктатора Цезаря. Создается впечатление, что Брут был своего рода “знаменем” заговорщиков (что объяснялось его происхождением от легендарных тираноборцев Брута и Ахалы), то Кассий – фактическим организатором и руководителем заговора. Кассий был менее щепетильным и более жестким политиком, чем Брут и современники опасались его прихода к власти не менее, чем власти Антония или Октавиана.
После мартовских ид Брут и Кассий покинули Рим и направились на Восток, где попытались организовать сопротивление против продолжателей дела Цезаря, но в битве при Филиппах потерпели поражение и погибли. “Последний римлянин” Гай Кассий (как называли его античные писатели) пал от удара своего собственного меча – не надеясь на победу он не хотел пережить поражение. С его смертью пресеклась старшая ветвь рода Кассиев Лонгинов.
Квинт Кассий в гражданской войне встал на сторону Цезаря и в 47 г. он был назначен им наместником Испании. Однако, Квинт настолько дурно управлял провинцией, что ее население восстало против него. Провинциалы призвали на помощь помпеянцев, затянув таким образом, окончание гражданской войны вплоть до битвы при Мунде. Однако, Квинт Кассий этой битвы не увидел. Спасаясь от мятежных испанцев, он бежал с Пиренеев морем, но попал в бурю и вместе со всеми награбленными сокровищами пошел ко дну.
Младший брат цезареубийцы и разорителя Испании – наш монетарий – был менее талантлив и оставил меньший след в истории, однако стал основателем рода имперских Кассиев, породнившихся с домом Цезарей. Луций Кассий родился около 80 г. В 50-х гг. он совершал обычную для римского нобиля карьеру – был избран в вигинтивират (IIIvir monetalis), выступал обвинителем в нескольких судебных процессах, в частности против Гнея Планция, где его оппонентом был Цицерон и в деле Милона.
Начавшаяся гражданская война расколола римское общество на две части. В разных лагерях оказались и братья Кассии –старший поддержал Помпея, а младшие присоединился к Цезарю. В 48 г. мы встречаем Луция в Фессалии в ранге проконсула – высокая должность для человека, только вставшего на путь почестей. Цезарь пишет, что Кассий Лонгин командовал XXVII легионом новобранцев и был послан в Фессалию для обороны этой провинции от помпеянцев. В ходе наступления Метелла Сципиона Кассий был отброшен и был вынужден поспешно отступить в горы северной Греции, по направлению к Амбракии. Впрочем, разгромить Кассия Метеллу Сципиону не удалось – активные действия другого цезарианского полководца Гн.Домиция Кальвина вынудили его отступить на соединение с другими войсками помпеянцев. Цезарь пишет: "Таким образом, Кассия спасла энергия Домиция, а Фавония (противостоявшего Кальвину – SP) – быстрота Сципиона" (Caes. B.C. III, 34-36). В дальнейшем легион Кассия вошел в состав отряда Кв.Фуфия Калена и участвовал в очищении провинции Ахайи от войск помпеянского полководца П.Рутилия Лупа.
К этой кампании относится и упоминание Луция Кассия в эпиграфическом источнике – в надписи, найденной у г.Оссы:
L(ucius) Cassius Longin(us)
proco
s(ule)
Tempe munivit (CIL I, 618)
В 44 г. Луций Кассий был народным трибуном и представлял своего брата, отправившегося на Восток, на Аполлоновых играх, устроенных городским претором М.Брутом. Видимо, после того, как Гай Кассий был помилован Цезарем и присоединился к нему, между братьями, поддержавшими в гражданской войне разные партии, вновь восстановился мир. После гибели диктатора Луций встал на сторону брата и противостоял планам его врагов, причем с таким усердием, что М.Антоний в курии даже обещал его убить. Речь идет о заседании сената 28 ноября 44 г., когда состоялся окончательный разрыв между сенатом и Антонием, и началась Мутинская война.
Начало проскрипций заставило Луция Кассия бежать из Рима. Он успешно ускользнул от преследования убийц, посланных триумвирами, и присоединился к армии брата. Однако, должности в войске Луций не получил и во время сражения при Филиппах находился в Эфесе вместе с многими сенаторами. Когда Антоний после Филипп прибыл в провинцию Азию, Луций Кассий и остальные прибыли к нему с просьбой о помиловании. Антоний не был жесток – казнив убийц Цезаря (в число которых Л.Кассий не входил), он помиловал остальных и ввел их в свое окружение.
Впрочем, Луций Кассий после поражения республиканцев и гибели брата и сына (Луций Кассий - младший, видимо, погиб при Филиппах) разочаровался в политике и удалился в частную жизнь.
Луций Кассий Лонгин был женат на Сульпиции, дочери Сервия Руфа, консула 51 г.. и двоюродной сестре еще одного цезареубийцы Д.Юния Брута Альбина. От брака он имел двоих детей – упоминавшегося выше сына Луция и дочь Кассию Поллу, то есть «Маленькую» (упоминается в надписи - CIL VI, 361). Внук нашего монетария – также Луций Кассий Лонгин – был консулом в 11 г. н.э. и мужем своей родственницы Элии – дочери поэтессы Сульпиции и внучки консула Сервия Руфа.
Сыновья Л.Кассия и Элии (правнуки нашего героя) Луций и Гай были консулами в 30 г. н.э. (первый – ординарным, второй – суффектом), а также породнились с императорской семьей. Луций был женат на Друзилле, дочери Германика и любимой сестре Гая Калигулы, а Гай на Юнии Лепиде, праправнучке Августа, которая была также потомицей Юниев Силанов, Манлиев Торкватов, Эмилиев Лепидов, Клавдиев Марцеллов и других знатнейших римских родов.
Впрочем, родство с императорской семьей в то время не способствовало, а скорее даже препятствовало долгожительству. И Луций, и Гай подверглись репрессиям.и погибли, не оставив сыновей. Последней представительницей рода была дочь Гая, вышедшая замуж за знаменитого римского полководца Гн. Домиция Корбулона, также погибшего в репрессиях Нерона.
[attachmentid=5424]
Денарий Луция Кассия в духе популярной в I в. традиции прославлять деяния предков обращается к прадеду монетария – консулу 127 г. и цензору 125 г. Л.Кассию Лонгину Равилле,
Аверс, изображающий богиню Весту, напоминает о знаменитом скандале, который разразился в Риме в 113 г. Весталки, которым было предписано хранить девственность, были обвинены в нарушении целомудрия. Громкие судебные процессы сопровождались такими нарушениями, что Кассий обвинил великого понтифика Л.Метелла Далматика и всю коллегию понтификов в нечистоплотности, так как они осудили лишь одну весталку - Эмилию, пощадив других – Марцию и Лицинию, исходя, видимо, из близкого родства с ними. Римский народ, взбудораженный скандалом, назначил Кассия следователем в деле весталок и он добился обвинения двух весталок и нескольких их сообщников. Суровость, проявленную Кассием в деле весталок, отмечали потомки как пример истинно римских обычаев.
Таким образом, Кассий мог считать себя как бы «защитником» богини Весты от святотатцев, а его потомки прославляли его деяние и подчеркивали сакральную связь своего рода с богиней. Отметим, что Веста встречается на аверсе еще одного денария Кассиев, принадлежавшего чеканке представителя другой ветви рода (но также происходящей от Равиллы) – Квинта Кассия (55 г., Cr. 428/1).
Реверс вспоминает еще об одном деянии Л.Кассия Лонгина Равиллы. Будучи народным трибуном в 137 г. он выступил инициатором законопроекта о ведении в судах закрытой подачи голосов. Принятый закон демократизировал судопроизводство, так как уменьшал зависимость присяжных от знати. С другой стороны, новый закон вел к увеличению коррупции – нечистые на руку присяжные теперь могли гораздо проще брать с участников процессов взятки за нужные им решения. Отметим, что в 30-х гг. II в. было принято три закона о тайном голосовании – кроме Л.Кассия свои законы провели А.Габиний и Г.Папирий Карбон. Габиний ввел таблички для выборов магистратов, Карбон – при принятии законов. Закон Кассия о тайном голосовании в судах вместе с двумя другими подрывал засилье знати и усиливал роль «маленьких людей» в государственных делах. Отметим, что Л.Кассий по сообщению Цицерона был одним из авторов также и Габиниева закона.
Римляне по разному относились к законотворческой деятельности Л.Кассия Лонгина Равиллы. Сципион Эмилиан всячески поддерживал новый закон и, возможно, был одним из его вдохновителей. Принцепс сената М.Эмилий Скавр противился этому закону и поддерживал муниципальных политиков, которые сопротивлялись введению подобных законов в своих муниципиях. М. Туллий Цицерон писал о законе Кассия: "Луций Кассий предложил закон о голосовании подачей табличек. Народ думал, что дело идет о его свободе. Иного мнения были первые люди в государстве, которые радели о благе оптиматов и страшились безрассудства толпы и произвола при подаче табличек" (Cic. pro Sest. 103).
Впрочем, как бы не относились римляне к Кассиеву закону, они не могли не признать, что он стал важной составной частью римской конституции. Прославляя на своем денарии знаменитый закон прадеда, Луций Лонгин подчеркивал, что в традициях рода Кассиев – законотворческая деятельность, причем направленная на усиление роли простых людей в ущерб засилью знати.
Итак, религиозное благочестие и законотворчество в пользу простого народа… Чем не предвыборная программа для Кассиев Лонгинов?
(Crawford 413/1; Syd 935; Sear 364) 60 год до н.э.
Монетарий данного выпуска Луций Кассий Лонгин происходил из плебейской семьи, вошедшей в римскую политическую элиту в первой половине II в. Впрочем, несмотря на довольно «недавнюю» знатность, род Кассиев достаточно твердо укрепился в нобилитете, добиваясь консульств на протяжении четырех подряд поколений.
Луций Кассий был младшим сыном Г. Кассия Лонгина,который был консулом в 73 г. и проконсулом Цизальпинской Галлии годом спустя. В этом качестве он командовал армией против Спартака на севере Италии, но командовал неудачно, – в битве при Мутине отряды рабов и гладиаторов разгромили проконсульскую армию и убили ее незадачливого полководца.
Погибший проконсул оставил трех маленьких сыновей – Гая, Квинта и Луция, воспитанием которых занялась мать, в дальнейшем оказывавшая на них значительное влияние. Старший брат, более талантливый, сделал неплохую карьеру. Он был квестором Красса в 53 г., возглавлял оборону Сирии от парфян после катастрофы при Каррах, а в 49 г. стал народным трибуном. В начавшейся гражданской войне Гай Кассий встал на сторону Помпея и командовал сирийской эскадрой его флота. После Фарсала и встречи с Цезарем Кассий получил его прощение, а затем и высшие государственные должности – он стал претором 44 г. и вместе со своим коллегой Брутом был назначен консулом (consul designatus) на 41 г.
Наибольшую известность Гай Кассий приобрел, встав вместе с Брутом во главе заговора против диктатора Цезаря. Создается впечатление, что Брут был своего рода “знаменем” заговорщиков (что объяснялось его происхождением от легендарных тираноборцев Брута и Ахалы), то Кассий – фактическим организатором и руководителем заговора. Кассий был менее щепетильным и более жестким политиком, чем Брут и современники опасались его прихода к власти не менее, чем власти Антония или Октавиана.
После мартовских ид Брут и Кассий покинули Рим и направились на Восток, где попытались организовать сопротивление против продолжателей дела Цезаря, но в битве при Филиппах потерпели поражение и погибли. “Последний римлянин” Гай Кассий (как называли его античные писатели) пал от удара своего собственного меча – не надеясь на победу он не хотел пережить поражение. С его смертью пресеклась старшая ветвь рода Кассиев Лонгинов.
Квинт Кассий в гражданской войне встал на сторону Цезаря и в 47 г. он был назначен им наместником Испании. Однако, Квинт настолько дурно управлял провинцией, что ее население восстало против него. Провинциалы призвали на помощь помпеянцев, затянув таким образом, окончание гражданской войны вплоть до битвы при Мунде. Однако, Квинт Кассий этой битвы не увидел. Спасаясь от мятежных испанцев, он бежал с Пиренеев морем, но попал в бурю и вместе со всеми награбленными сокровищами пошел ко дну.
Младший брат цезареубийцы и разорителя Испании – наш монетарий – был менее талантлив и оставил меньший след в истории, однако стал основателем рода имперских Кассиев, породнившихся с домом Цезарей. Луций Кассий родился около 80 г. В 50-х гг. он совершал обычную для римского нобиля карьеру – был избран в вигинтивират (IIIvir monetalis), выступал обвинителем в нескольких судебных процессах, в частности против Гнея Планция, где его оппонентом был Цицерон и в деле Милона.
Начавшаяся гражданская война расколола римское общество на две части. В разных лагерях оказались и братья Кассии –старший поддержал Помпея, а младшие присоединился к Цезарю. В 48 г. мы встречаем Луция в Фессалии в ранге проконсула – высокая должность для человека, только вставшего на путь почестей. Цезарь пишет, что Кассий Лонгин командовал XXVII легионом новобранцев и был послан в Фессалию для обороны этой провинции от помпеянцев. В ходе наступления Метелла Сципиона Кассий был отброшен и был вынужден поспешно отступить в горы северной Греции, по направлению к Амбракии. Впрочем, разгромить Кассия Метеллу Сципиону не удалось – активные действия другого цезарианского полководца Гн.Домиция Кальвина вынудили его отступить на соединение с другими войсками помпеянцев. Цезарь пишет: "Таким образом, Кассия спасла энергия Домиция, а Фавония (противостоявшего Кальвину – SP) – быстрота Сципиона" (Caes. B.C. III, 34-36). В дальнейшем легион Кассия вошел в состав отряда Кв.Фуфия Калена и участвовал в очищении провинции Ахайи от войск помпеянского полководца П.Рутилия Лупа.
К этой кампании относится и упоминание Луция Кассия в эпиграфическом источнике – в надписи, найденной у г.Оссы:
L(ucius) Cassius Longin(us)
proco
s(ule) Tempe munivit (CIL I, 618)
В 44 г. Луций Кассий был народным трибуном и представлял своего брата, отправившегося на Восток, на Аполлоновых играх, устроенных городским претором М.Брутом. Видимо, после того, как Гай Кассий был помилован Цезарем и присоединился к нему, между братьями, поддержавшими в гражданской войне разные партии, вновь восстановился мир. После гибели диктатора Луций встал на сторону брата и противостоял планам его врагов, причем с таким усердием, что М.Антоний в курии даже обещал его убить. Речь идет о заседании сената 28 ноября 44 г., когда состоялся окончательный разрыв между сенатом и Антонием, и началась Мутинская война.
Начало проскрипций заставило Луция Кассия бежать из Рима. Он успешно ускользнул от преследования убийц, посланных триумвирами, и присоединился к армии брата. Однако, должности в войске Луций не получил и во время сражения при Филиппах находился в Эфесе вместе с многими сенаторами. Когда Антоний после Филипп прибыл в провинцию Азию, Луций Кассий и остальные прибыли к нему с просьбой о помиловании. Антоний не был жесток – казнив убийц Цезаря (в число которых Л.Кассий не входил), он помиловал остальных и ввел их в свое окружение.
Впрочем, Луций Кассий после поражения республиканцев и гибели брата и сына (Луций Кассий - младший, видимо, погиб при Филиппах) разочаровался в политике и удалился в частную жизнь.
Луций Кассий Лонгин был женат на Сульпиции, дочери Сервия Руфа, консула 51 г.. и двоюродной сестре еще одного цезареубийцы Д.Юния Брута Альбина. От брака он имел двоих детей – упоминавшегося выше сына Луция и дочь Кассию Поллу, то есть «Маленькую» (упоминается в надписи - CIL VI, 361). Внук нашего монетария – также Луций Кассий Лонгин – был консулом в 11 г. н.э. и мужем своей родственницы Элии – дочери поэтессы Сульпиции и внучки консула Сервия Руфа.
Сыновья Л.Кассия и Элии (правнуки нашего героя) Луций и Гай были консулами в 30 г. н.э. (первый – ординарным, второй – суффектом), а также породнились с императорской семьей. Луций был женат на Друзилле, дочери Германика и любимой сестре Гая Калигулы, а Гай на Юнии Лепиде, праправнучке Августа, которая была также потомицей Юниев Силанов, Манлиев Торкватов, Эмилиев Лепидов, Клавдиев Марцеллов и других знатнейших римских родов.
Впрочем, родство с императорской семьей в то время не способствовало, а скорее даже препятствовало долгожительству. И Луций, и Гай подверглись репрессиям.и погибли, не оставив сыновей. Последней представительницей рода была дочь Гая, вышедшая замуж за знаменитого римского полководца Гн. Домиция Корбулона, также погибшего в репрессиях Нерона.
[attachmentid=5424]
Денарий Луция Кассия в духе популярной в I в. традиции прославлять деяния предков обращается к прадеду монетария – консулу 127 г. и цензору 125 г. Л.Кассию Лонгину Равилле,
Аверс, изображающий богиню Весту, напоминает о знаменитом скандале, который разразился в Риме в 113 г. Весталки, которым было предписано хранить девственность, были обвинены в нарушении целомудрия. Громкие судебные процессы сопровождались такими нарушениями, что Кассий обвинил великого понтифика Л.Метелла Далматика и всю коллегию понтификов в нечистоплотности, так как они осудили лишь одну весталку - Эмилию, пощадив других – Марцию и Лицинию, исходя, видимо, из близкого родства с ними. Римский народ, взбудораженный скандалом, назначил Кассия следователем в деле весталок и он добился обвинения двух весталок и нескольких их сообщников. Суровость, проявленную Кассием в деле весталок, отмечали потомки как пример истинно римских обычаев.
Таким образом, Кассий мог считать себя как бы «защитником» богини Весты от святотатцев, а его потомки прославляли его деяние и подчеркивали сакральную связь своего рода с богиней. Отметим, что Веста встречается на аверсе еще одного денария Кассиев, принадлежавшего чеканке представителя другой ветви рода (но также происходящей от Равиллы) – Квинта Кассия (55 г., Cr. 428/1).
Реверс вспоминает еще об одном деянии Л.Кассия Лонгина Равиллы. Будучи народным трибуном в 137 г. он выступил инициатором законопроекта о ведении в судах закрытой подачи голосов. Принятый закон демократизировал судопроизводство, так как уменьшал зависимость присяжных от знати. С другой стороны, новый закон вел к увеличению коррупции – нечистые на руку присяжные теперь могли гораздо проще брать с участников процессов взятки за нужные им решения. Отметим, что в 30-х гг. II в. было принято три закона о тайном голосовании – кроме Л.Кассия свои законы провели А.Габиний и Г.Папирий Карбон. Габиний ввел таблички для выборов магистратов, Карбон – при принятии законов. Закон Кассия о тайном голосовании в судах вместе с двумя другими подрывал засилье знати и усиливал роль «маленьких людей» в государственных делах. Отметим, что Л.Кассий по сообщению Цицерона был одним из авторов также и Габиниева закона.
Римляне по разному относились к законотворческой деятельности Л.Кассия Лонгина Равиллы. Сципион Эмилиан всячески поддерживал новый закон и, возможно, был одним из его вдохновителей. Принцепс сената М.Эмилий Скавр противился этому закону и поддерживал муниципальных политиков, которые сопротивлялись введению подобных законов в своих муниципиях. М. Туллий Цицерон писал о законе Кассия: "Луций Кассий предложил закон о голосовании подачей табличек. Народ думал, что дело идет о его свободе. Иного мнения были первые люди в государстве, которые радели о благе оптиматов и страшились безрассудства толпы и произвола при подаче табличек" (Cic. pro Sest. 103).
Впрочем, как бы не относились римляне к Кассиеву закону, они не могли не признать, что он стал важной составной частью римской конституции. Прославляя на своем денарии знаменитый закон прадеда, Луций Лонгин подчеркивал, что в традициях рода Кассиев – законотворческая деятельность, причем направленная на усиление роли простых людей в ущерб засилью знати.
Итак, религиозное благочестие и законотворчество в пользу простого народа… Чем не предвыборная программа для Кассиев Лонгинов?
Вложения
-
post-11-1202484170.jpeg
S
Sextus Pompey
Guest
NEW! Раньше не публиковалось!
"Как потомки богов торговали своей знатностью (по мотивам денария Л.Коссуция Сабулы)"
(Cr. 395/1)
Римская республика была аристократическим государством, которым управляли представители нескольких десятков семей, тесно связанных между собой узами родства. Посторонним пробиться в эту замкнутую группу было крайне сложно. Пропуском служили выдающиеся личные качества (в случаях, например, со старшим Катоном или Цицероном) или не менее выдающиеся богатства. Незнатные, но чрезвычайно богатые нувориши зачастую покупали себе место в сенате, а заодно и родственников среди потомков Энея или, на худой конец, Ромула, до неприличия знатных и до неприличия бедных.
«Род моей тетки Юлии восходит по матери к царям, по отцу же к бессмертным богам: ибо от Анка Марция происходят Марции-цари, имя которых носила ее мать, а от богини Венеры — род Юлиев, к которому принадлежит и наша семья» - с такой речью обращался к народу на похоронах жены Мария молодой политик Г. Юлий Цезарь, будущий диктатор и один из творцов империи (Suet. Iul., 6,1).
Потомки богов и царей, игравшие довольно значительную роль в ранней республике, к II в. до н.э. выпали из числа родов, постоянно поставляющих Риму консулов. Благодаря своему происхождению Юлии еще входили в сенат и даже иногда добивались курульных должностей, но легендарная их бедность не давала вернуть древний блеск славному имени рода. Потеряв доступ к консульству, они потеряли и доступ на Палатин – холм, где традиционно располагались дома вершителей судеб римского государства. Жилье на Палатине стоило очень дорого, и Юлии поселились в гораздо менее престижном, но в гораздо более дешевом районе Рима – в Субуре, среди ремесленников, вольноотпущенников, иностранцев и рабов…
Впрочем, дед знаменитого Цезаря, носивший то же имя – Гай Юлий – решил изменить судьбу своей семьи. Понимая, что честными с точки зрения римлянина – аристократа способами (к которым относились, например, захват Общественного Поля или грабеж провинций) улучшить материальное положение не удастся, старый Цезарь решил выгодно продать свою знатность.
В конце 10-х гг. II в. до н.э. старый Гай Цезарь удачно продал руку и сердце своей дочери Юлии, выдав ее замуж за слишком богатого и слишком незнатного Гая Мария, позволив тому вклиниться в замкнутую касту римского нобилитета и в дальнейшем добиться консульства, наместничества и стать в конце концом «Третьим основателем Рима». Тесть же Мария получил от зятя крупную сумму денег, которая позволила его сыновьям сделать неплохие карьеры. Секст Цезарь стал консулом (впервые за много поколений), Гай – претором. Впрочем, Гай Цезарь тоже мог бы достичь консулата, но ранняя смерть не дала ему такой возможности.
Выгодная сделка старого Цезаря очень понравилась его потомкам, которые взяли на вооружение его способ достижения богатства – торговлю собственной знатностью. В I в. до н.э. Юлии Цезари из ветви старого тестя Мария породнились с незнатными Пинариями и Педиями, Атиями и Октавиями. Лишь Аврелия, мать будущего диктатора происходила из семьи, имеющей право хранить в доме восковые маски предков, да сам он выбирал себе жен из знатнейших римских родов.
Впрочем, среди знатнейших римских невест (Корнелии, дочери четырехкратного консула Цинны; Помпеи, внучки консулов – коллег; Кальпурнии, род которой дал Риму во II – I вв. до н.э. добрый десяток консулов), ставших женами Цезаря было и исключение.
Отец Цезаря, следовавший традициям отца, выдал своих дочерей за никому не известных, но очень богатых Л.Пинария и М.Атия Бальба, а затем решил и судьбу сына. Еще не сняв детских одежд, молодой Цезарь был помолвлен с «Коссуцией, девушкой из всаднического, но очень богатого семейства» (Suet. Iul., 1, 1). В качестве приданного Цезарю должно было достаться значительное состояние, которое помогло бы ему достичь высших магистратур в государстве. Коссуции же, отдавая потомку Венеры свою дочь и свой кошелек рассчитывали на его помощь в штурме дверей Курии.
Смерть отца Цезаря разрушило их планы. Молодой Цезарь вскоре разорвал помолвку с «денежным мешком» и женился по любви – на Корнели, дочери Цинны. Именно с ней, несмотря на угрозу смерти, он отказался развестись по требованию заклятого врага Цинны – диктатора Суллы.
Впрочем, отказав Коссуции, Цезарь помог ее родственникам. В 72 г. первый из известных Коссуциев добивается общественной магистратуры – становится триумвиром по чеканке монеты. В каких родственных отношениях с несостоявшейся женой Цезаря он состоял – неизвестно. Однако, судя по возможной дате его рождения, можно предположить, что это был брат брошенной невесты.
Происходя из богатой, но никому не известной семьи, Л.Коссуций Сабула всячески старался прославить свой род. Стать «потомком богов», выдав удачно замуж сестру не получилось, поэтому он начал искать себе новых божественных предков.
[attachmentid=5429]
Денарии Коссуция несли на реверсе изображение знаменитого греческого героя Беллерофонта, миф о котором, наряду с другими греческими мифами, часто привлекался при создании легенд об основании маленьких италийских городов. Происходя из такого городка (возможно, судя по сохранившимся надписям, из Карсиол в Самнии), Коссуции претендовали на происхождение от Беллерофонта, который по одной из версий мифа был потомком Посейдона – Нептуна (по другой – сыном коринфского царя Главка и внуком Сизифа).
Т.П.Уайзмен в статье «Легендарные родословные в позднереспубликанском Риме» пишет: «Мы не знаем, сколько из этих эллинизированных легенд об основании было связано с фамильными родословными, но, возможно, следом подобного притязания является изображение Пегаса и Беллерофонта на монете, отчеканенной Л. Коссуцием Сабулой в 70-е гг. I в. до н.э … Коссуции были незначительным родом по сенатским стандартам; они вполне могли избрать странствия Беллерофонта в качестве «крючка», на котором будет держаться происхождение их рода или их города» (Greece&Rome. 2nd ser. Vol. 21. № 2. (Oct., 1974)).
Мы не знаем, как сложилась дальнейшая карьера Л.Коссуция Сабулы – в источниках он больше нигде не упоминается. А вот сын его точно вошел в Курию полноправным членом – сохранилась надпись, называющая среди занимаемых им магистратур квесторскую: Cn(aeo) Cossutio L(uci) f(ilio) An(iensi) / Successino IIIIvir(o) / [iur(e)] dic(undo) quaest(ori) r(ei) p(ublicae) / populus ex aere coll(ato) ob / merita eius / ex s(enatus) c(onsulto) (CIL IX, 4064).
Надпись относится к несохранившемуся «бюсту на родине героя». В ней говорится о том, что Гн. Коссуцию Сукцессину, сыну Луция, за заслуги и по решению сената народ поставил эту статую из «собранной гражданами меди».
Так был отмечен несостоявшийся племянник диктатора Цезаря. Отмечен, вероятно, в правление его настоящего племянника – Октавиана Августа…
"Как потомки богов торговали своей знатностью (по мотивам денария Л.Коссуция Сабулы)"
(Cr. 395/1)
Римская республика была аристократическим государством, которым управляли представители нескольких десятков семей, тесно связанных между собой узами родства. Посторонним пробиться в эту замкнутую группу было крайне сложно. Пропуском служили выдающиеся личные качества (в случаях, например, со старшим Катоном или Цицероном) или не менее выдающиеся богатства. Незнатные, но чрезвычайно богатые нувориши зачастую покупали себе место в сенате, а заодно и родственников среди потомков Энея или, на худой конец, Ромула, до неприличия знатных и до неприличия бедных.
«Род моей тетки Юлии восходит по матери к царям, по отцу же к бессмертным богам: ибо от Анка Марция происходят Марции-цари, имя которых носила ее мать, а от богини Венеры — род Юлиев, к которому принадлежит и наша семья» - с такой речью обращался к народу на похоронах жены Мария молодой политик Г. Юлий Цезарь, будущий диктатор и один из творцов империи (Suet. Iul., 6,1).
Потомки богов и царей, игравшие довольно значительную роль в ранней республике, к II в. до н.э. выпали из числа родов, постоянно поставляющих Риму консулов. Благодаря своему происхождению Юлии еще входили в сенат и даже иногда добивались курульных должностей, но легендарная их бедность не давала вернуть древний блеск славному имени рода. Потеряв доступ к консульству, они потеряли и доступ на Палатин – холм, где традиционно располагались дома вершителей судеб римского государства. Жилье на Палатине стоило очень дорого, и Юлии поселились в гораздо менее престижном, но в гораздо более дешевом районе Рима – в Субуре, среди ремесленников, вольноотпущенников, иностранцев и рабов…
Впрочем, дед знаменитого Цезаря, носивший то же имя – Гай Юлий – решил изменить судьбу своей семьи. Понимая, что честными с точки зрения римлянина – аристократа способами (к которым относились, например, захват Общественного Поля или грабеж провинций) улучшить материальное положение не удастся, старый Цезарь решил выгодно продать свою знатность.
В конце 10-х гг. II в. до н.э. старый Гай Цезарь удачно продал руку и сердце своей дочери Юлии, выдав ее замуж за слишком богатого и слишком незнатного Гая Мария, позволив тому вклиниться в замкнутую касту римского нобилитета и в дальнейшем добиться консульства, наместничества и стать в конце концом «Третьим основателем Рима». Тесть же Мария получил от зятя крупную сумму денег, которая позволила его сыновьям сделать неплохие карьеры. Секст Цезарь стал консулом (впервые за много поколений), Гай – претором. Впрочем, Гай Цезарь тоже мог бы достичь консулата, но ранняя смерть не дала ему такой возможности.
Выгодная сделка старого Цезаря очень понравилась его потомкам, которые взяли на вооружение его способ достижения богатства – торговлю собственной знатностью. В I в. до н.э. Юлии Цезари из ветви старого тестя Мария породнились с незнатными Пинариями и Педиями, Атиями и Октавиями. Лишь Аврелия, мать будущего диктатора происходила из семьи, имеющей право хранить в доме восковые маски предков, да сам он выбирал себе жен из знатнейших римских родов.
Впрочем, среди знатнейших римских невест (Корнелии, дочери четырехкратного консула Цинны; Помпеи, внучки консулов – коллег; Кальпурнии, род которой дал Риму во II – I вв. до н.э. добрый десяток консулов), ставших женами Цезаря было и исключение.
Отец Цезаря, следовавший традициям отца, выдал своих дочерей за никому не известных, но очень богатых Л.Пинария и М.Атия Бальба, а затем решил и судьбу сына. Еще не сняв детских одежд, молодой Цезарь был помолвлен с «Коссуцией, девушкой из всаднического, но очень богатого семейства» (Suet. Iul., 1, 1). В качестве приданного Цезарю должно было достаться значительное состояние, которое помогло бы ему достичь высших магистратур в государстве. Коссуции же, отдавая потомку Венеры свою дочь и свой кошелек рассчитывали на его помощь в штурме дверей Курии.
Смерть отца Цезаря разрушило их планы. Молодой Цезарь вскоре разорвал помолвку с «денежным мешком» и женился по любви – на Корнели, дочери Цинны. Именно с ней, несмотря на угрозу смерти, он отказался развестись по требованию заклятого врага Цинны – диктатора Суллы.
Впрочем, отказав Коссуции, Цезарь помог ее родственникам. В 72 г. первый из известных Коссуциев добивается общественной магистратуры – становится триумвиром по чеканке монеты. В каких родственных отношениях с несостоявшейся женой Цезаря он состоял – неизвестно. Однако, судя по возможной дате его рождения, можно предположить, что это был брат брошенной невесты.
Происходя из богатой, но никому не известной семьи, Л.Коссуций Сабула всячески старался прославить свой род. Стать «потомком богов», выдав удачно замуж сестру не получилось, поэтому он начал искать себе новых божественных предков.
[attachmentid=5429]
Денарии Коссуция несли на реверсе изображение знаменитого греческого героя Беллерофонта, миф о котором, наряду с другими греческими мифами, часто привлекался при создании легенд об основании маленьких италийских городов. Происходя из такого городка (возможно, судя по сохранившимся надписям, из Карсиол в Самнии), Коссуции претендовали на происхождение от Беллерофонта, который по одной из версий мифа был потомком Посейдона – Нептуна (по другой – сыном коринфского царя Главка и внуком Сизифа).
Т.П.Уайзмен в статье «Легендарные родословные в позднереспубликанском Риме» пишет: «Мы не знаем, сколько из этих эллинизированных легенд об основании было связано с фамильными родословными, но, возможно, следом подобного притязания является изображение Пегаса и Беллерофонта на монете, отчеканенной Л. Коссуцием Сабулой в 70-е гг. I в. до н.э … Коссуции были незначительным родом по сенатским стандартам; они вполне могли избрать странствия Беллерофонта в качестве «крючка», на котором будет держаться происхождение их рода или их города» (Greece&Rome. 2nd ser. Vol. 21. № 2. (Oct., 1974)).
Мы не знаем, как сложилась дальнейшая карьера Л.Коссуция Сабулы – в источниках он больше нигде не упоминается. А вот сын его точно вошел в Курию полноправным членом – сохранилась надпись, называющая среди занимаемых им магистратур квесторскую: Cn(aeo) Cossutio L(uci) f(ilio) An(iensi) / Successino IIIIvir(o) / [iur(e)] dic(undo) quaest(ori) r(ei) p(ublicae) / populus ex aere coll(ato) ob / merita eius / ex s(enatus) c(onsulto) (CIL IX, 4064).
Надпись относится к несохранившемуся «бюсту на родине героя». В ней говорится о том, что Гн. Коссуцию Сукцессину, сыну Луция, за заслуги и по решению сената народ поставил эту статую из «собранной гражданами меди».
Так был отмечен несостоявшийся племянник диктатора Цезаря. Отмечен, вероятно, в правление его настоящего племянника – Октавиана Августа…
Вложения
-
post-11-1202494730.jpg
S
Sextus Pompey
Guest
Денарий Л.Кассия Цекиана. (102 г.)
Cr321/1; Syd 594.
В предыдущих комментариях я пытался наполнить историческим содержанием монетные изображения, пользуясь знаниями истории и просопографии республиканского Рима. В этот раз попробую пойти от противного – восстановить историю и генеалогию рода Кассиев, используя рисунки аверса и реверса.
По моему мнению, монетарий принадлежит к плебейскому роду Кассиев Лонгинов, вошедшему в состав нобилитета в первой половине II в. до н.э. Когномен «Цекиан», хотя и напоминает форму имяобразования при усыновлении (как Октавиан, Эмилиан, Ливиан), носит, как представляется, другую смысловую нагрузку. Видимо, он является производным от когномена отца монетария – «Цек», то есть слепой. Не имея такого же физического увечья, как отец, монетарий назывался таким прозвищем («Цекиан» – «сын слепца»), чтобы отличаться от другого Луция Кассия Лонгина, своего современника из другой ветви рода.
Мы знаем две ветви Кассиев Лонгинов. Одни, происходящие от Кв.Кассия Лонгина, консула 164 г. использовали для старших сыновей имя Луций, другие – потомки Г.Кассия Лонгина, консула 171 г. называли старших сыновей Гаями. В первой ветви мы знаем Луция Кассия Лонгина, народного трибуна 104 г. до н.э. и сына одноименного консула 107 г. до н.э., потерпевшего поражение в Галлии. Во второй – Луция Кассия, народного трибуна 89 г. до н.э. Представляется, что этот трибун и наш монетарий – одно лицо.
Вывод этот помогает сделать сюжет реверса монеты. Данный сюжет общепризнано трактуется как отсылка к деяниям предков по выведению колоний. Из известных нам Кассиев лишь один связан с созданием колоний – консул 124 г. до н.э. Г.Кассий Лонгин, при котором на месте разрушенных в наказание за восстание против Рима Фрегелл была основана колония Фабратерия Нова.
Представляется, что наш монетарий был младшим внуком консула. Его старшим братом (родным или двоюродным) был Г.Кассий, проконсул Азии в начале первой войны с Митридатом, чьи действия, наряду с действиями Мания Аквилия, о котором мы говорили ранее, привели к развязыванию этой войны. Об отце монетария ничего не известно, что вполне объяснимо его физическим увечьем – из-за слепоты политическая карьера не могла состояться.
Аверс монеты тоже может найти объяснение в семейных легендах этой ветви рода Кассиев Лонгинов. Изображение богини плодородия Цереры заставляет вспомнить о деде консула 124 г. – Г.Кассии Лонгине (консул 171 г. и цензор 154 г.), который в 173 г. входил в состав комиссии децемвиров, которая занималась раделом между гражданами ager publicus в Лигурии и Галлии.
О тождественности Л.Кассиев – монетария 102 г. и трибуна 89 г. говорит анализ прохождения магистратур более известными римскими политиками той эпохи. Тринадцатилетний разрыв между вигинтивиратом, к которому относились триумвиры-монетарии и народным трибунатом – совершенно нормальное явление. Отметим, что коллега Л.Кассия был претором (то есть занимал следующую после трибуната или эдилитета магистратуру) в 84 г.
Отождествив Л.Кассия Цекиана с народным трибуном 89 г. мы можем расширить наши знания о характере и политических пристрастиях монетария. Будучи народным трибуном он организовал выступление ростовщиков против претора Л.Семпрония Азеллиона, предлагавшего кассацию долгов. Возбужденные Кассием ростовщики забросали Азеллиона камнями во время религиозного обряда, который он проводил перед храмом Диоскуров. Аппиан пишет: "Азеллион совершил жертвоприношение Диоскурам на форуме, и его окружала толпа, присутствовавшая при жертвоприношении. Кто-то сначала бросил в Азеллиона камень. Тогда он бросил чашу и бегом устремился в храм Весты. Но толпа захватила храм раньше, не допустила в него Азеллиона и заколола его в то время, когда он забежал в какую-то гостиницу. Многие из преследовавших Азеллиона, думая, что он убежал к весталкам, ворвались туда, куда мужчинам вход был воспрещен. Так-то и Азеллион в то время, когда он исправлял должность претора, совершал возлияние, одет был в священную, отороченную золотом одежду, был убит около второго часа дня среди форума, около храма". (App. B.C., I, 54). Сенат, возмущенный святотатством, объявил огромную награду за имя убийцы, однако она так и осталась не востребованной, "так старательно", по словам Аппиана, "заимодавцы скрыли это преступление".
Дальнейшая судьба Л.Кассия нам неизвестно, однако, можно предположить, что он погиб в начавшейся гражданской войне – либо от руки марианцев, либо во время сулланских проскрипций.
Cr321/1; Syd 594.
В предыдущих комментариях я пытался наполнить историческим содержанием монетные изображения, пользуясь знаниями истории и просопографии республиканского Рима. В этот раз попробую пойти от противного – восстановить историю и генеалогию рода Кассиев, используя рисунки аверса и реверса.
По моему мнению, монетарий принадлежит к плебейскому роду Кассиев Лонгинов, вошедшему в состав нобилитета в первой половине II в. до н.э. Когномен «Цекиан», хотя и напоминает форму имяобразования при усыновлении (как Октавиан, Эмилиан, Ливиан), носит, как представляется, другую смысловую нагрузку. Видимо, он является производным от когномена отца монетария – «Цек», то есть слепой. Не имея такого же физического увечья, как отец, монетарий назывался таким прозвищем («Цекиан» – «сын слепца»), чтобы отличаться от другого Луция Кассия Лонгина, своего современника из другой ветви рода.
Мы знаем две ветви Кассиев Лонгинов. Одни, происходящие от Кв.Кассия Лонгина, консула 164 г. использовали для старших сыновей имя Луций, другие – потомки Г.Кассия Лонгина, консула 171 г. называли старших сыновей Гаями. В первой ветви мы знаем Луция Кассия Лонгина, народного трибуна 104 г. до н.э. и сына одноименного консула 107 г. до н.э., потерпевшего поражение в Галлии. Во второй – Луция Кассия, народного трибуна 89 г. до н.э. Представляется, что этот трибун и наш монетарий – одно лицо.
Вывод этот помогает сделать сюжет реверса монеты. Данный сюжет общепризнано трактуется как отсылка к деяниям предков по выведению колоний. Из известных нам Кассиев лишь один связан с созданием колоний – консул 124 г. до н.э. Г.Кассий Лонгин, при котором на месте разрушенных в наказание за восстание против Рима Фрегелл была основана колония Фабратерия Нова.
Представляется, что наш монетарий был младшим внуком консула. Его старшим братом (родным или двоюродным) был Г.Кассий, проконсул Азии в начале первой войны с Митридатом, чьи действия, наряду с действиями Мания Аквилия, о котором мы говорили ранее, привели к развязыванию этой войны. Об отце монетария ничего не известно, что вполне объяснимо его физическим увечьем – из-за слепоты политическая карьера не могла состояться.
Аверс монеты тоже может найти объяснение в семейных легендах этой ветви рода Кассиев Лонгинов. Изображение богини плодородия Цереры заставляет вспомнить о деде консула 124 г. – Г.Кассии Лонгине (консул 171 г. и цензор 154 г.), который в 173 г. входил в состав комиссии децемвиров, которая занималась раделом между гражданами ager publicus в Лигурии и Галлии.
О тождественности Л.Кассиев – монетария 102 г. и трибуна 89 г. говорит анализ прохождения магистратур более известными римскими политиками той эпохи. Тринадцатилетний разрыв между вигинтивиратом, к которому относились триумвиры-монетарии и народным трибунатом – совершенно нормальное явление. Отметим, что коллега Л.Кассия был претором (то есть занимал следующую после трибуната или эдилитета магистратуру) в 84 г.
Отождествив Л.Кассия Цекиана с народным трибуном 89 г. мы можем расширить наши знания о характере и политических пристрастиях монетария. Будучи народным трибуном он организовал выступление ростовщиков против претора Л.Семпрония Азеллиона, предлагавшего кассацию долгов. Возбужденные Кассием ростовщики забросали Азеллиона камнями во время религиозного обряда, который он проводил перед храмом Диоскуров. Аппиан пишет: "Азеллион совершил жертвоприношение Диоскурам на форуме, и его окружала толпа, присутствовавшая при жертвоприношении. Кто-то сначала бросил в Азеллиона камень. Тогда он бросил чашу и бегом устремился в храм Весты. Но толпа захватила храм раньше, не допустила в него Азеллиона и заколола его в то время, когда он забежал в какую-то гостиницу. Многие из преследовавших Азеллиона, думая, что он убежал к весталкам, ворвались туда, куда мужчинам вход был воспрещен. Так-то и Азеллион в то время, когда он исправлял должность претора, совершал возлияние, одет был в священную, отороченную золотом одежду, был убит около второго часа дня среди форума, около храма". (App. B.C., I, 54). Сенат, возмущенный святотатством, объявил огромную награду за имя убийцы, однако она так и осталась не востребованной, "так старательно", по словам Аппиана, "заимодавцы скрыли это преступление".
Дальнейшая судьба Л.Кассия нам неизвестно, однако, можно предположить, что он погиб в начавшейся гражданской войне – либо от руки марианцев, либо во время сулланских проскрипций.
Вложения
-
post-11-1202579289.jpg
S
Sextus Pompey
Guest
Римская чеканка последнего века республики: изменения в общественном сознании и изменения в монетных изображениях
Разложение традиционных республиканских ценностей, традиционно относимое хронологически к периоду после III пунической войны, не замедлило отразиться и в монетной чеканке Рима. Бедная разнообразием сюжетов (фактически, до середины II в. до н.э. денарии делятся на два типа – Рома на аверсе и Виктория в биге или Диоскуры на реверсе) чеканка проходит ряд этапов, постепенно вырастая в императорскую.
На первом этапе мы видим лишь увеличение числа монетных типов при сохранении их общей идеологической направленности на традиционные римские религиозные принципы. На реверсах появляются Юпитер в квадриге, Диана на оленьей упряжке, Геракл и Юнона в колесницах, запряженных соответственно кентаврами и козлами, другие римские боги.
Десятилетием спустя на реверсах появляются сюжеты, не несущие религиозную окраску. Денарии Т.Ветурия (Cr.234/1) представляют военную сцену – двух воинов, пленяющих коленопреклоненного юношу со свиньей в руках. Г.Минуций Авгурин изображает на своих монетах момент освящения жрецами колонны со статуей (Cr. 242/1). Секст Помпей Фостул, видимо обыгрывая свой когномен, обращается к временам легендарной древности. Его денарии украшены изображением Руминальской смоковницы, Капитолийской волчицы с близнецами и пастуха Фавстула – персонажей легенды о воспитании Ромула и Рема (Cr.235/1).
Денарии Секста Помпея – первая, возможно неосознанная попытка прославления монетариями своего рода в выпускаемых ими монетных типах. В дальнейшем эта тенденция, вступающая в противоречие с римской традицией, все более набирает силу. Отметим, что данное явление прослеживается не только нумизматически. В первой половине II в. до н.э. М.Порций Катон Цензор в своем историческом труде принципиально не называет имен своих героев, именуя их только по занимаемым магистратурам («Таким же образом пересказал он и остальные войны до претуры Сервия Гальбы, который ограбил лузитан, – не называя участвовавших в них полководцев и отмечая сражения без имен». – Nep. Cat.3, 3-4). Поколением спустя римские историки создают новый жанр исторической прозы – анналистику, фокусируя внимание на занимаемых представителями различных родов магистратурах. Злоупотребления, допускаемые при этом анналистами, высмеивал веком позже Цицерон: «Из-за этих похвальных слов даже история наша полна ошибок, так как в них написано многое, чего и не было: и вымышленные триумфы, и многочисленные консульства, и даже мнимое родство…» (Cic. Brut., 62). Прославление своего рода, подчас и в ущерб исторической достоверности, указывает на то, что первобытное общинное сознание римлян отмирает. Римляне эпохи кризиса республики выделяют себя, свой род из общей массы гражданской общины.
В 128 г. до н.э. новое явление совершает прорыв и в римской монетной чеканке. Триумвмры-монетарии этого года добавляют к традиционному сюжету реверса (Виктория в биге) изображения, прославляющие их род: Гн. Домиций Агенобарб, намекая на предка, организовавшего гладиаторские бои, – гладиатора, борющегося со львом (Cr.261/1), Л. Цецилий Метелл Диадемат – голову слона, в память о предке, убившем этого пунийского зверя во время Ганнибаловой войны (Сr.262/1). Годом позже Марк Метелл изображает на реверсе македонский щит со слоном, добавляя к памяти первого предка воспоминание об отце – покорителе потомков Александра Великого Кв. Метелле Македонском (Сr. 263/1). Еще один слон появляется на монетах другого Метелла – Г. Капрария (Cr.269/1).
Еще через десять лет в Риме выпускается серия монет, впервые посвященная современному событию. Четыре монетария – М.Аврелий Скавр, Л.Косконий, Г.Публиций Маллеол и Л.Помпоний – чеканят денарии для новообразованной провинции – Нарбоннской Галлии и помещают на реверсах имена основателей первой внеиталийской колонии римского народа Нарбонны Л. Лициния Красса и Гн.Домиция Агенобарба.
Впрочем, обращение к современному событию было слишком революционным и опережающим свое время в римской чеканке и на время вновь исчезает с денариев. В то же время, сюжеты, посвященные прославлению собственного рода, деяний предков, продолжают присутствовать среди монетных типов. Маний Лепид помещает на реверсе конную статую своего предка – триумфатора (Cr.291/1), такая же статуя украшает денарии Л. Марция Филиппа (Cr.293/1). Меммии обращаются в своей чеканке к Диоскурам, причем изображают их в необычной для римского чекана манере, отмечая свою связь с культом этих богов (Cr. 304/1). Кв.Лутаций Церкон обращается к деяниям предков – братьев-триумфаторов Г.Катула и Кв.Церкона (Сr.305/1).
В конце II в. до н.э. единовластно царившая на аверсах денариев Рома вынуждена потесниться, дав место другим богам и богиням римского пантеона. На монетах появляются Юпитер и Вулкан, Марс и Геркулес, Юнона и Церера. Впервые используются изображения божественных персонификаций, например, Пиетас и Салюс. Очевидно, монетарии обращаются к тем богам, которые особенно почитались в их семействах или к которым они возводили свои легендарные родословные
Победы Г.Мария над кимврами и тевтонами вызвали выпуск новой серии монет, посвященных современному событию – речь о денариях Г.Фабия Адриана, чеканенных из военной добычи, М.Луцилия Руфа, Г. Фундания (Cr.322/1, 324/1/ 326/1-2).
Робко, но неуклонно проникают на монеты и изображения реальных людей. Первые попытки такого изображения несут во многом религиозную окраску – помещая на реверсах своих умерших предков, монетарии не сильно отступали от религиозной традиции, ведь души предков становились богами – ларами и пенатами. Недаром именно в это время появляются на монетах и обобщенные изображения богов – ларов и пенатов (Сr.298/1, 312/1).
Нумерий Фабий Пиктор помещает на реверсе фигуру своего деда Кв. Фабия Пиктора, фламина Квирина (Cr.268/1), Л.Помпоний Молон чеканит изображение своего легендарного предка царя Нумы Помпилия (Cr.334/1). Л.Титурий Сабин, высказывая претензии на происхождение от царского сабинского рода помещает на аверсе легендарного предка – царя Тита Тация, а на реверсе – древний сюжет с похищением сабинянок (Cr.344/1-2).
Эпоха гражданской войны Мария и Суллы совершает новый переворот в римской монетной чеканке. Впервые на денариях начинают изображать живых людей, правда, пока только лишь на реверсах). В 86 г. «скромно» запечатлели себя на монетах эдилы марианского правительства М.Фанний и Л.Цертоний (Cr.351/1), четыре года спустя Манлий Торкват отчеканил на реверсах ауреев и денариев своего патрона Л.Суллу, заменив в триумфальной колеснице его фигурой фигуру богини Виктории (Cr.367/3-5).
Поколением позже изображения легендарных предков проникают на аверсы. В 54 г. до н.э. два монетария выпускают похожие типы денариев, украшенные с обеих сторон портретами предков. М.Юний Брут размещает на аверсе изображение первого консула Л.Брута, а на реверсе – знаменитого тираноборца Кв.Сервилия Ахалу, ведь по материнской линии Марк Брут происходил из Сервилиев (Cr.433/2). Его коллега Кв.Помпей Руф чеканит на денариях портреты обоих своих дедов – коллег по консульству 88 г. до н.э. Кв.Помпея Руфа и Л.Корнелия Суллу (Cr.434/1). Тремя годами позже деда – консула изображает на своих монетах Г.Целий Кальд (Cr.437/1-4). Помещать портреты предков на монетах становится модным. Л.Марций Филипп изображает на своих денариях царя Анка Марция (Crю425/1), П.Корнелий Лентул Марцеллин – пятикратного консула и победителя Сиракуз М.Клавдия Марцелла (Сr.439/1), Д.Юний Брут Альбин – своего деда – консула А.Постумия Альбина (Cr.450/3).
Многие монетарии не имели знаменитых предков и были вынуждены обходиться предками «помельче». Так, Г.Анций Рестион изображает на аверсе денариев своего одноименного отца, хотя тот добился лишь народного трибуната, да и в нем особо не прославился (Cr.455/1).
Победа Г.Юлия Цезаря в гражданской войне и его узурпация высшей власти в Риме привело к победе монархических тенденций в развитии римской цивилизации. В области нумизматики это отразилось принятием в начале 44 г. до н.э. закона о разрешении Цезарю помещать на чеканящихся им монетах собственного портрета. Появляется множество типов с портретами Цезаря в виде диктатора, в виде триумфатора, в виде великого понтифика (Cr.480/2-19).
Убийство диктатора не смогло пресечь этих тенденций. Наследники Цезаря подобно ему чеканили свои изображения на монетах. Первым это сделал Марк Антоний, затем его коллеги – триумвиры Октавиан и Лепид. Отметились на аверсах и “вторые лица” II триумвирата – брат триумвира Л.Антоний (Cr.517/5), Гн.Домиций Агенобарб (Сr.519/2), его коллега по консульству 32 г. до н.э. Г.Сосий (Laffaille 324), а также женщины триумвиров – жена М.Антония Фульвия (Cr.489/6) и сестра Октавиана (и тоже жена М.Антония) Октавия (RPC 1453, 1463, 1464 etc).
Впрочем, противники триумвиров также не стеснялись изображать себя на монетах. Цезареубийца М.Юний Брут (денарий «Иды марта» – Cr.508/3), Секст Помпей (Cr.511/1), Кв.Лабиен (524/1-2) – все они представлены на монетных аверсах денариев и ауреев.
Впрочем, в эпоху гражданских войн II триумвирата не забывали и традиционные для римской чеканки сюжеты, в частности – изображение предков. Портреты божественного Юлия помещали на своих монетах триумвиры, Гней Помпей Магн глядит с ауреев, денариев и ассов (в виде бога Януса) своего младшего сына. Не отставали от моды и менее знаменитые монетарии той эпохи, например, Л.Ливиней Регул (Cr.494/27-31), поместившего на аверсах своих ауреев и денариев портрет отца – претория Л.Регула, или Г.Нумоний Ваала (Cr.514/2).
Таким образом, мы видим, как на протяжении столетия изменились нравы и образ мыслей римлян и как эти изменения отразились в нумизматике – от робких попыток вырваться из строгих рамок республиканской патриархальной общины и ее требований, через прославление своего рода и своих предков к зарождению и становлению монархических идей.
Разложение традиционных республиканских ценностей, традиционно относимое хронологически к периоду после III пунической войны, не замедлило отразиться и в монетной чеканке Рима. Бедная разнообразием сюжетов (фактически, до середины II в. до н.э. денарии делятся на два типа – Рома на аверсе и Виктория в биге или Диоскуры на реверсе) чеканка проходит ряд этапов, постепенно вырастая в императорскую.
На первом этапе мы видим лишь увеличение числа монетных типов при сохранении их общей идеологической направленности на традиционные римские религиозные принципы. На реверсах появляются Юпитер в квадриге, Диана на оленьей упряжке, Геракл и Юнона в колесницах, запряженных соответственно кентаврами и козлами, другие римские боги.
Десятилетием спустя на реверсах появляются сюжеты, не несущие религиозную окраску. Денарии Т.Ветурия (Cr.234/1) представляют военную сцену – двух воинов, пленяющих коленопреклоненного юношу со свиньей в руках. Г.Минуций Авгурин изображает на своих монетах момент освящения жрецами колонны со статуей (Cr. 242/1). Секст Помпей Фостул, видимо обыгрывая свой когномен, обращается к временам легендарной древности. Его денарии украшены изображением Руминальской смоковницы, Капитолийской волчицы с близнецами и пастуха Фавстула – персонажей легенды о воспитании Ромула и Рема (Cr.235/1).
Денарии Секста Помпея – первая, возможно неосознанная попытка прославления монетариями своего рода в выпускаемых ими монетных типах. В дальнейшем эта тенденция, вступающая в противоречие с римской традицией, все более набирает силу. Отметим, что данное явление прослеживается не только нумизматически. В первой половине II в. до н.э. М.Порций Катон Цензор в своем историческом труде принципиально не называет имен своих героев, именуя их только по занимаемым магистратурам («Таким же образом пересказал он и остальные войны до претуры Сервия Гальбы, который ограбил лузитан, – не называя участвовавших в них полководцев и отмечая сражения без имен». – Nep. Cat.3, 3-4). Поколением спустя римские историки создают новый жанр исторической прозы – анналистику, фокусируя внимание на занимаемых представителями различных родов магистратурах. Злоупотребления, допускаемые при этом анналистами, высмеивал веком позже Цицерон: «Из-за этих похвальных слов даже история наша полна ошибок, так как в них написано многое, чего и не было: и вымышленные триумфы, и многочисленные консульства, и даже мнимое родство…» (Cic. Brut., 62). Прославление своего рода, подчас и в ущерб исторической достоверности, указывает на то, что первобытное общинное сознание римлян отмирает. Римляне эпохи кризиса республики выделяют себя, свой род из общей массы гражданской общины.
В 128 г. до н.э. новое явление совершает прорыв и в римской монетной чеканке. Триумвмры-монетарии этого года добавляют к традиционному сюжету реверса (Виктория в биге) изображения, прославляющие их род: Гн. Домиций Агенобарб, намекая на предка, организовавшего гладиаторские бои, – гладиатора, борющегося со львом (Cr.261/1), Л. Цецилий Метелл Диадемат – голову слона, в память о предке, убившем этого пунийского зверя во время Ганнибаловой войны (Сr.262/1). Годом позже Марк Метелл изображает на реверсе македонский щит со слоном, добавляя к памяти первого предка воспоминание об отце – покорителе потомков Александра Великого Кв. Метелле Македонском (Сr. 263/1). Еще один слон появляется на монетах другого Метелла – Г. Капрария (Cr.269/1).
Еще через десять лет в Риме выпускается серия монет, впервые посвященная современному событию. Четыре монетария – М.Аврелий Скавр, Л.Косконий, Г.Публиций Маллеол и Л.Помпоний – чеканят денарии для новообразованной провинции – Нарбоннской Галлии и помещают на реверсах имена основателей первой внеиталийской колонии римского народа Нарбонны Л. Лициния Красса и Гн.Домиция Агенобарба.
Впрочем, обращение к современному событию было слишком революционным и опережающим свое время в римской чеканке и на время вновь исчезает с денариев. В то же время, сюжеты, посвященные прославлению собственного рода, деяний предков, продолжают присутствовать среди монетных типов. Маний Лепид помещает на реверсе конную статую своего предка – триумфатора (Cr.291/1), такая же статуя украшает денарии Л. Марция Филиппа (Cr.293/1). Меммии обращаются в своей чеканке к Диоскурам, причем изображают их в необычной для римского чекана манере, отмечая свою связь с культом этих богов (Cr. 304/1). Кв.Лутаций Церкон обращается к деяниям предков – братьев-триумфаторов Г.Катула и Кв.Церкона (Сr.305/1).
В конце II в. до н.э. единовластно царившая на аверсах денариев Рома вынуждена потесниться, дав место другим богам и богиням римского пантеона. На монетах появляются Юпитер и Вулкан, Марс и Геркулес, Юнона и Церера. Впервые используются изображения божественных персонификаций, например, Пиетас и Салюс. Очевидно, монетарии обращаются к тем богам, которые особенно почитались в их семействах или к которым они возводили свои легендарные родословные
Победы Г.Мария над кимврами и тевтонами вызвали выпуск новой серии монет, посвященных современному событию – речь о денариях Г.Фабия Адриана, чеканенных из военной добычи, М.Луцилия Руфа, Г. Фундания (Cr.322/1, 324/1/ 326/1-2).
Робко, но неуклонно проникают на монеты и изображения реальных людей. Первые попытки такого изображения несут во многом религиозную окраску – помещая на реверсах своих умерших предков, монетарии не сильно отступали от религиозной традиции, ведь души предков становились богами – ларами и пенатами. Недаром именно в это время появляются на монетах и обобщенные изображения богов – ларов и пенатов (Сr.298/1, 312/1).
Нумерий Фабий Пиктор помещает на реверсе фигуру своего деда Кв. Фабия Пиктора, фламина Квирина (Cr.268/1), Л.Помпоний Молон чеканит изображение своего легендарного предка царя Нумы Помпилия (Cr.334/1). Л.Титурий Сабин, высказывая претензии на происхождение от царского сабинского рода помещает на аверсе легендарного предка – царя Тита Тация, а на реверсе – древний сюжет с похищением сабинянок (Cr.344/1-2).
Эпоха гражданской войны Мария и Суллы совершает новый переворот в римской монетной чеканке. Впервые на денариях начинают изображать живых людей, правда, пока только лишь на реверсах). В 86 г. «скромно» запечатлели себя на монетах эдилы марианского правительства М.Фанний и Л.Цертоний (Cr.351/1), четыре года спустя Манлий Торкват отчеканил на реверсах ауреев и денариев своего патрона Л.Суллу, заменив в триумфальной колеснице его фигурой фигуру богини Виктории (Cr.367/3-5).
Поколением позже изображения легендарных предков проникают на аверсы. В 54 г. до н.э. два монетария выпускают похожие типы денариев, украшенные с обеих сторон портретами предков. М.Юний Брут размещает на аверсе изображение первого консула Л.Брута, а на реверсе – знаменитого тираноборца Кв.Сервилия Ахалу, ведь по материнской линии Марк Брут происходил из Сервилиев (Cr.433/2). Его коллега Кв.Помпей Руф чеканит на денариях портреты обоих своих дедов – коллег по консульству 88 г. до н.э. Кв.Помпея Руфа и Л.Корнелия Суллу (Cr.434/1). Тремя годами позже деда – консула изображает на своих монетах Г.Целий Кальд (Cr.437/1-4). Помещать портреты предков на монетах становится модным. Л.Марций Филипп изображает на своих денариях царя Анка Марция (Crю425/1), П.Корнелий Лентул Марцеллин – пятикратного консула и победителя Сиракуз М.Клавдия Марцелла (Сr.439/1), Д.Юний Брут Альбин – своего деда – консула А.Постумия Альбина (Cr.450/3).
Многие монетарии не имели знаменитых предков и были вынуждены обходиться предками «помельче». Так, Г.Анций Рестион изображает на аверсе денариев своего одноименного отца, хотя тот добился лишь народного трибуната, да и в нем особо не прославился (Cr.455/1).
Победа Г.Юлия Цезаря в гражданской войне и его узурпация высшей власти в Риме привело к победе монархических тенденций в развитии римской цивилизации. В области нумизматики это отразилось принятием в начале 44 г. до н.э. закона о разрешении Цезарю помещать на чеканящихся им монетах собственного портрета. Появляется множество типов с портретами Цезаря в виде диктатора, в виде триумфатора, в виде великого понтифика (Cr.480/2-19).
Убийство диктатора не смогло пресечь этих тенденций. Наследники Цезаря подобно ему чеканили свои изображения на монетах. Первым это сделал Марк Антоний, затем его коллеги – триумвиры Октавиан и Лепид. Отметились на аверсах и “вторые лица” II триумвирата – брат триумвира Л.Антоний (Cr.517/5), Гн.Домиций Агенобарб (Сr.519/2), его коллега по консульству 32 г. до н.э. Г.Сосий (Laffaille 324), а также женщины триумвиров – жена М.Антония Фульвия (Cr.489/6) и сестра Октавиана (и тоже жена М.Антония) Октавия (RPC 1453, 1463, 1464 etc).
Впрочем, противники триумвиров также не стеснялись изображать себя на монетах. Цезареубийца М.Юний Брут (денарий «Иды марта» – Cr.508/3), Секст Помпей (Cr.511/1), Кв.Лабиен (524/1-2) – все они представлены на монетных аверсах денариев и ауреев.
Впрочем, в эпоху гражданских войн II триумвирата не забывали и традиционные для римской чеканки сюжеты, в частности – изображение предков. Портреты божественного Юлия помещали на своих монетах триумвиры, Гней Помпей Магн глядит с ауреев, денариев и ассов (в виде бога Януса) своего младшего сына. Не отставали от моды и менее знаменитые монетарии той эпохи, например, Л.Ливиней Регул (Cr.494/27-31), поместившего на аверсах своих ауреев и денариев портрет отца – претория Л.Регула, или Г.Нумоний Ваала (Cr.514/2).
Таким образом, мы видим, как на протяжении столетия изменились нравы и образ мыслей римлян и как эти изменения отразились в нумизматике – от робких попыток вырваться из строгих рамок республиканской патриархальной общины и ее требований, через прославление своего рода и своих предков к зарождению и становлению монархических идей.
S
Sextus Pompey
Guest
NEW. Ранее не публиковалось.
Пицены штурмуют Рим (по мотивам денария П.Сатриена).
Так начиналась Великая Италийская война между Римом и его союзниками…
Сервилий со слишком большой горячностью бросился на Аускул в то время, когда жители его справляли праздник, жестоко пригрозил им и был убит, так как они убедились, что замыслы их уже открыты. Вместе с Сервилием был убит и Фонтей, его легат… и остальным римлянам в Аускуле не было уже никакой пощады: на всех римлян, какие находились в Аускуле, жители его напали, перебили, а имущество их разграбили.(App. B.C. I, 38).
[attachmentid=5438]
Горы Пицена.
Первые смертельные удары этой войны нанесли пицены – жители северо-восточной горной области Италии. Наполовину галлы, наполовину сабины, они очень хотели стать римлянами и ради этого выступили против Великого Города с оружием в руках.
Однако, Рим не прощал избиения своих. Хотя восстание союзников захлестнуло всю Италию, именно в Пицен были направлены лучшие войска и лучшие полководцы республики. Наказание было жесточайшим – восставшие районы после прихода римлян напоминали выжженную землю. Жители уничтожались, и лишь немногие счастливчики оставались жить в качестве рабов. Казалось, Пицен уже никогда не возродится…
За усмирение Пицена сенат и народ римский даровали единственный триумф за весь период Союзнической войны. Ни марсов, ни самнитов, ни другие племена и города Италии сенаторы не посчитали достойными для того, чтобы дать победившим их полководцам хотя бы овацию. Ни одно племя… кроме пиценов. Ни один город… кроме Аскула Пиценского. 27 декабря 89 г. до н.э., за несколько дней до сложения своих обязанностей во главе триумфальной процессии вошел в Рим консул Гней Помпей Страбон, получивший в пиценской кампании прозвище «Мясник» (“Carnifex”).
Страбона в Риме не любили, слишком уж он отличался от идеального римлянина. Помпей любил деньги и не стеснялся этого. Помпей был жесток, и демонстрировал это где нужно и где не нужно. Помпей был честолюбив, и ради карьеры был готов пройти по трупам своих друзей и сослуживцев. Даже внешне Помпей отличался от идеального римлянина – он был белокожим и рыжеволосым, он был косоглазым… И самое главное – Помпей Страбон не был римлянином!
Усмиритель Пицена сам был пиценом и войско, которое шло за ним в его триумфе, в значительной степени состояло из земляков и клиентов своего полководца. Такова история любой гражданской войны – брат на брата, сын на отца… Неудивительно, что представители одного народа, соседи, оказались в ходе войны по разную сторону баррикад…
Именно проримски настроенные пицены начали восстанавливать свой родной край после войны. Однако, ветераны Помпея Страбона не привыкли к мирному труду. Именно поэтому сын Мясника, будущий Гней Помпей Великий, смог через несколько лет поднять их на новые сражения, и с пиценскими легионами окончательно склонил чашу весов в гражданской войне на сторону Суллы…
Надгробный памятник Сулле стоит на Марсовом поле. Надпись для него, говорят, написана и оставлена им самим. Смысл ее тот, что никто не сделал больше добра друзьям и зла врагам, чем Сулла (Plut. Sull., 38).
И пицены ощутили благодарность диктатора и пошли на штурм римской Курии. Наиболее успешную карьеру сделал сын Страбона Гней Помпей, получивший от него прозвище «Великий» и триумф еще до достижения возраста, дающего право на вступление в сенат. Многие безродные пицены получили от Суллы деньги и поместья, должности в армии и государстве. Именно после Суллы начинается массовое нашествие пиценов на Курию, появляются новые сенатские династии, имеющие пиценское происхождение.
Одним из новых сенатских родов стал род Сатриев или, по-сабелльски Сатриенов. В сабелльском языке, одним из диалектов которого был пиценский, в личных именах окончание –ius заменялось на –enus. По тому же принципу образовано родовое имя другого знаменитого пицена той эпохи – Тита Лабиена.
В истории мы встречаем две ветви этого пиценского рода. Причем, если одна из них носила латинизированную форму родового имени, другая крепко держалась за архаический пиценский вариант. Марк Сатрий из первой ветви упоминается у Цицерона как «патрон Пиценской и Сабинской областей» (Cic. Off., III, 74). Усыновленный своим дядей Л.Минуцием Базилом и принявший его имя, он сделал выдающуюся для ни кому не известного пицена карьеру. Первоначально он двигался по ступеням карьерной лестницы в команде самого известного пицена – Помпея Магна, но затем был направлен покровителем к Цезарю в Галлию в качестве легата (также, как легатом Цезаря стал другой пицен – Тит Лабиен). В отличие от Лабиена, Сатрий – Минуций (или, как его теперь называли Л.Минуций Базил Сатриан) в гражданской войне поддержал Цезаря, отличился при Диррахии и Фарсале и в 45 г. получил преторскую должность. Однако, после претуры диктатор отказал ему в наместничестве. Неистовый пицен почувствовал себя оскорбленным. Он был готов уморить себя голодом, но согласился принять денежную компенсацию: человек с чистой совестью, который однако позволил себя купить и не простил этого покупателю (Р.Этьен «Цезарь», с. 231). Минуций Сатриан присоединился к заговору Брута и Кассия и стал одним из убийц Цезаря. Летом 44 г. он стал легатом другого цезареубийцы и бывшего цезаревского «маршала» Г.Требония и вместе с ним отправился в Азию, где и погиб от рук легионеров Долабеллы.
К этой же ветви Сатриев – Сатриенов относится претор Л. Сатрий, сын Л., известный нам по надписи, найденной на территории Пицена:
M(arcus) Petulcius M(arci) f(ilius) / L(ucius) Satrius L(uci) f(ilius) / pr(aetores) / d(e) s(enatus) s(ententia) f(aciendum) c(uraverunt) (CIL IX, 5145).
Первый известный представитель другой ветви, сохранившей древнее пиценское имя, не сделал выдающейся карьеры, однако, отметился как триумвир по чеканке монеты в первый год после смерти Суллы. Сведений о нем мы имеем крайне мало. Известно, что он был близким другом и соседом Кв.Помпея Вифинского, еще одного пицена, бывшего претором в 63 г. до н.э. Найденная в Риме надпись говорит о семейной паре вольноотпущенников, много лет проживших в любви и согласии. Мужа звали Квинт Помпей, вольноотпущенник Вифиника, Соз, жену – Сатриена, вольноотпущенница Публия, Сальвия.
Q(uintus) Pompeius Bithynici l(ibertus) Sosus / Sa[t]riena P(ubli) l(iberta) Salvia uxsor frug(i) / opsequentes et con/cordes Esquileis ab aqua / conclusa fecer(unt) sib[ei] et sueis et digneis / dum suppeditat vita inter nos annos LX vi/ximus concordes / morte obita ut monumentum haberemus fecimus vivi / studium et Acme l(ibertae) ut una con/deremus conditivom / cubiculum fecerunt / hoc mon(umentum) hered(em) / non sequetur (CIL VI, 33087).
[attachmentid=5440]
Надгробная надпись вольноотпущенников Вифиника и Сатриена.
Очевидно, что Вифиник и Сатриен одновременно отпустили на волю своих раба и рабыню для того, чтобы составить им счастье – редкий случай в жестокие времена древнего Рима.
Другая надпись была найдена на надгробии дочери Публия Сатриена и рассказывает нам о его размерах: Satrienae P(ubli) f(iliae) / in fr(onte) p(edes) XII / in agr(o) p(edes) XX (CIL VI, 38865). Видимо, несчастный Сатриен, переживший свою дочь, решил почтить ее огромным великолепным монументом площадью более 200 квадратных метров.
В той же ветви рода известен Л.Сатриен, который вместе с другим пиценом Л.Веттием (близким помощником Суллы по различным темным делам и, в дальнейшем, мастером политической интриги и доносов) организовывал по решению сената театральные представления в Аквине, за что и удостоился почетной надписи:
L(ucius) Satrienus C(ai) f(ilius) L(ucius) Vet[tius 3] / ex s(enatus) [c(onsulto scaena]m et spect[acula] / reficiund[um] curavere idemq(ue) [prob(avere)] (AE 1988, 264).
В имперское время Сатрии-Сатриены не развили свой успех в продвижении к вершинам карьеры. Известен лишь некий Сатрий Секунд – один из гнуснейших доносчиков и клевретов Сеяна, погубивший, например, писателя Кремуция Корда. Впрочем, самого Сеяна Сатрий тоже предал, донеся Тиберию о готовящемся им заговоре. Впрочем, Сатрий не надолго пережил преданного патрона – уже через несколько лет он умер. Тацит упоминает его вдову Альбуциллу, «ославленную своими бесчисленными любовными связями» (Tac. Ann., VI, 47).
[attachmentid=5441]
Денарий Сатриена.
Денарий П.Сатриена подчеркивает стремление пицена если не стать римлянином, то хотя бы подчеркнуть свое родство с Римом. Изображая на аверсе Рому, богиню – покровительницу Рима, реверс Сатриен украсил изображением Капитолийской волчицы, намекая, что он если и не родной, то, как минимум, двоюродный брат квиритам – ведь воспитанник волчицы Ромул был сыном Марса, как и Пикус – родоначальник – эпоним пиценов. По древней легенде, Пикус был царем Лаврента. Отвергнув любовь волшебницы Цирцеи, он был превращен ей в дятла и в виде птицы стал оракулом Марса.
Еще одна параллель между Волчицей и Пикусом возникает из того, что «Пикус часто приравнивался к Пикумнусу, неразрывному спутнику Пилумнуса; ибо они так и называются, боги детей. О Пилумнусе в особенности рассказывали, что он защищал новорожденных от нападения лесного духа, лешего Сильвана» (К.Юнг «Символы и метаморфозы. Либидо»). Таким образом, и Волчица, и Пикус являются покровителями малышей Ромула и Рема.
Сказать о своей родине больше Сатриен не мог. Рим еще помнил Аускул и пиценскую резню. Приняв в свою семью пиценов, римские сенаторы не хотели лишних напоминаний о том, что новые родственники причастны к убийствам родственников старых… Для прославления своей родины пицену оставались лишь аллюзии и намеки.
Пицены штурмуют Рим (по мотивам денария П.Сатриена).
Так начиналась Великая Италийская война между Римом и его союзниками…
Сервилий со слишком большой горячностью бросился на Аускул в то время, когда жители его справляли праздник, жестоко пригрозил им и был убит, так как они убедились, что замыслы их уже открыты. Вместе с Сервилием был убит и Фонтей, его легат… и остальным римлянам в Аускуле не было уже никакой пощады: на всех римлян, какие находились в Аускуле, жители его напали, перебили, а имущество их разграбили.(App. B.C. I, 38).
[attachmentid=5438]
Горы Пицена.
Первые смертельные удары этой войны нанесли пицены – жители северо-восточной горной области Италии. Наполовину галлы, наполовину сабины, они очень хотели стать римлянами и ради этого выступили против Великого Города с оружием в руках.
Однако, Рим не прощал избиения своих. Хотя восстание союзников захлестнуло всю Италию, именно в Пицен были направлены лучшие войска и лучшие полководцы республики. Наказание было жесточайшим – восставшие районы после прихода римлян напоминали выжженную землю. Жители уничтожались, и лишь немногие счастливчики оставались жить в качестве рабов. Казалось, Пицен уже никогда не возродится…
За усмирение Пицена сенат и народ римский даровали единственный триумф за весь период Союзнической войны. Ни марсов, ни самнитов, ни другие племена и города Италии сенаторы не посчитали достойными для того, чтобы дать победившим их полководцам хотя бы овацию. Ни одно племя… кроме пиценов. Ни один город… кроме Аскула Пиценского. 27 декабря 89 г. до н.э., за несколько дней до сложения своих обязанностей во главе триумфальной процессии вошел в Рим консул Гней Помпей Страбон, получивший в пиценской кампании прозвище «Мясник» (“Carnifex”).
Страбона в Риме не любили, слишком уж он отличался от идеального римлянина. Помпей любил деньги и не стеснялся этого. Помпей был жесток, и демонстрировал это где нужно и где не нужно. Помпей был честолюбив, и ради карьеры был готов пройти по трупам своих друзей и сослуживцев. Даже внешне Помпей отличался от идеального римлянина – он был белокожим и рыжеволосым, он был косоглазым… И самое главное – Помпей Страбон не был римлянином!
Усмиритель Пицена сам был пиценом и войско, которое шло за ним в его триумфе, в значительной степени состояло из земляков и клиентов своего полководца. Такова история любой гражданской войны – брат на брата, сын на отца… Неудивительно, что представители одного народа, соседи, оказались в ходе войны по разную сторону баррикад…
Именно проримски настроенные пицены начали восстанавливать свой родной край после войны. Однако, ветераны Помпея Страбона не привыкли к мирному труду. Именно поэтому сын Мясника, будущий Гней Помпей Великий, смог через несколько лет поднять их на новые сражения, и с пиценскими легионами окончательно склонил чашу весов в гражданской войне на сторону Суллы…
Надгробный памятник Сулле стоит на Марсовом поле. Надпись для него, говорят, написана и оставлена им самим. Смысл ее тот, что никто не сделал больше добра друзьям и зла врагам, чем Сулла (Plut. Sull., 38).
И пицены ощутили благодарность диктатора и пошли на штурм римской Курии. Наиболее успешную карьеру сделал сын Страбона Гней Помпей, получивший от него прозвище «Великий» и триумф еще до достижения возраста, дающего право на вступление в сенат. Многие безродные пицены получили от Суллы деньги и поместья, должности в армии и государстве. Именно после Суллы начинается массовое нашествие пиценов на Курию, появляются новые сенатские династии, имеющие пиценское происхождение.
Одним из новых сенатских родов стал род Сатриев или, по-сабелльски Сатриенов. В сабелльском языке, одним из диалектов которого был пиценский, в личных именах окончание –ius заменялось на –enus. По тому же принципу образовано родовое имя другого знаменитого пицена той эпохи – Тита Лабиена.
В истории мы встречаем две ветви этого пиценского рода. Причем, если одна из них носила латинизированную форму родового имени, другая крепко держалась за архаический пиценский вариант. Марк Сатрий из первой ветви упоминается у Цицерона как «патрон Пиценской и Сабинской областей» (Cic. Off., III, 74). Усыновленный своим дядей Л.Минуцием Базилом и принявший его имя, он сделал выдающуюся для ни кому не известного пицена карьеру. Первоначально он двигался по ступеням карьерной лестницы в команде самого известного пицена – Помпея Магна, но затем был направлен покровителем к Цезарю в Галлию в качестве легата (также, как легатом Цезаря стал другой пицен – Тит Лабиен). В отличие от Лабиена, Сатрий – Минуций (или, как его теперь называли Л.Минуций Базил Сатриан) в гражданской войне поддержал Цезаря, отличился при Диррахии и Фарсале и в 45 г. получил преторскую должность. Однако, после претуры диктатор отказал ему в наместничестве. Неистовый пицен почувствовал себя оскорбленным. Он был готов уморить себя голодом, но согласился принять денежную компенсацию: человек с чистой совестью, который однако позволил себя купить и не простил этого покупателю (Р.Этьен «Цезарь», с. 231). Минуций Сатриан присоединился к заговору Брута и Кассия и стал одним из убийц Цезаря. Летом 44 г. он стал легатом другого цезареубийцы и бывшего цезаревского «маршала» Г.Требония и вместе с ним отправился в Азию, где и погиб от рук легионеров Долабеллы.
К этой же ветви Сатриев – Сатриенов относится претор Л. Сатрий, сын Л., известный нам по надписи, найденной на территории Пицена:
M(arcus) Petulcius M(arci) f(ilius) / L(ucius) Satrius L(uci) f(ilius) / pr(aetores) / d(e) s(enatus) s(ententia) f(aciendum) c(uraverunt) (CIL IX, 5145).
Первый известный представитель другой ветви, сохранившей древнее пиценское имя, не сделал выдающейся карьеры, однако, отметился как триумвир по чеканке монеты в первый год после смерти Суллы. Сведений о нем мы имеем крайне мало. Известно, что он был близким другом и соседом Кв.Помпея Вифинского, еще одного пицена, бывшего претором в 63 г. до н.э. Найденная в Риме надпись говорит о семейной паре вольноотпущенников, много лет проживших в любви и согласии. Мужа звали Квинт Помпей, вольноотпущенник Вифиника, Соз, жену – Сатриена, вольноотпущенница Публия, Сальвия.
Q(uintus) Pompeius Bithynici l(ibertus) Sosus / Sa[t]riena P(ubli) l(iberta) Salvia uxsor frug(i) / opsequentes et con/cordes Esquileis ab aqua / conclusa fecer(unt) sib[ei] et sueis et digneis / dum suppeditat vita inter nos annos LX vi/ximus concordes / morte obita ut monumentum haberemus fecimus vivi / studium et Acme l(ibertae) ut una con/deremus conditivom / cubiculum fecerunt / hoc mon(umentum) hered(em) / non sequetur (CIL VI, 33087).
[attachmentid=5440]
Надгробная надпись вольноотпущенников Вифиника и Сатриена.
Очевидно, что Вифиник и Сатриен одновременно отпустили на волю своих раба и рабыню для того, чтобы составить им счастье – редкий случай в жестокие времена древнего Рима.
Другая надпись была найдена на надгробии дочери Публия Сатриена и рассказывает нам о его размерах: Satrienae P(ubli) f(iliae) / in fr(onte) p(edes) XII / in agr(o) p(edes) XX (CIL VI, 38865). Видимо, несчастный Сатриен, переживший свою дочь, решил почтить ее огромным великолепным монументом площадью более 200 квадратных метров.
В той же ветви рода известен Л.Сатриен, который вместе с другим пиценом Л.Веттием (близким помощником Суллы по различным темным делам и, в дальнейшем, мастером политической интриги и доносов) организовывал по решению сената театральные представления в Аквине, за что и удостоился почетной надписи:
L(ucius) Satrienus C(ai) f(ilius) L(ucius) Vet[tius 3] / ex s(enatus) [c(onsulto scaena]m et spect[acula] / reficiund[um] curavere idemq(ue) [prob(avere)] (AE 1988, 264).
В имперское время Сатрии-Сатриены не развили свой успех в продвижении к вершинам карьеры. Известен лишь некий Сатрий Секунд – один из гнуснейших доносчиков и клевретов Сеяна, погубивший, например, писателя Кремуция Корда. Впрочем, самого Сеяна Сатрий тоже предал, донеся Тиберию о готовящемся им заговоре. Впрочем, Сатрий не надолго пережил преданного патрона – уже через несколько лет он умер. Тацит упоминает его вдову Альбуциллу, «ославленную своими бесчисленными любовными связями» (Tac. Ann., VI, 47).
[attachmentid=5441]
Денарий Сатриена.
Денарий П.Сатриена подчеркивает стремление пицена если не стать римлянином, то хотя бы подчеркнуть свое родство с Римом. Изображая на аверсе Рому, богиню – покровительницу Рима, реверс Сатриен украсил изображением Капитолийской волчицы, намекая, что он если и не родной, то, как минимум, двоюродный брат квиритам – ведь воспитанник волчицы Ромул был сыном Марса, как и Пикус – родоначальник – эпоним пиценов. По древней легенде, Пикус был царем Лаврента. Отвергнув любовь волшебницы Цирцеи, он был превращен ей в дятла и в виде птицы стал оракулом Марса.
Еще одна параллель между Волчицей и Пикусом возникает из того, что «Пикус часто приравнивался к Пикумнусу, неразрывному спутнику Пилумнуса; ибо они так и называются, боги детей. О Пилумнусе в особенности рассказывали, что он защищал новорожденных от нападения лесного духа, лешего Сильвана» (К.Юнг «Символы и метаморфозы. Либидо»). Таким образом, и Волчица, и Пикус являются покровителями малышей Ромула и Рема.
Сказать о своей родине больше Сатриен не мог. Рим еще помнил Аускул и пиценскую резню. Приняв в свою семью пиценов, римские сенаторы не хотели лишних напоминаний о том, что новые родственники причастны к убийствам родственников старых… Для прославления своей родины пицену оставались лишь аллюзии и намеки.
Вложения
-
post-11-1202672620.jpg -
post-11-1202672725.jpeg -
post-11-1202672842.jpg
S
Sextus Pompey
Guest
Денарии двух Катонов
В республиканской римской чеканке известно два типа денариев, принадлежавших монетариям из рода Порциев Катонов, которые, при одинаковых изображениях на аверсе и реверсе, относятся к разным периодам римской истории. Впрочем, в датировке монет есть спорные вопросы. Если со второй монетой все ясно - ее чеканил Катон Утический в Африке в 47-46 гг., то датировка первой монеты - сомнительна.
По мнению Кроуфорда первую монету чеканил некий Марк Катон в 89 г. до н.э.
То, что его тип повторил Катон Утический, заставляет предположить родство двух монетариев.
Кто же из известных Катонов жил в это время (89 г.)?
Отец Катона Утического - Марк Катон - был к 89 г. уже мертв. Он умер вскоре после рождения сына, в связи с чем будущий противник Цезаря жил в доме Ливия Друза, своего дяди по матери. Ливий Друз был убит в 91 г., что подтверждает невозможность для него участвовать в чеканке монеты в 89 г.
Далее. Сам Катон Утический - тоже Марк Катон, но он родился в 95 г. (подтверждается этапами его cursus honorum) и вряд ли в 6-летнем возрасте мог исполнять магистратуру IIIvir monetalis.
Далее. Имя Марк использовалось и в старшей ветви рода - Катонов Лицинианов. Из них в этом поколении известен Марк Катон (сын консула 118 г. и правнук Катона Цензора), однако, к 89 г. он тоже был уже мертв - Авл Геллий пишет: "Ведь этот внук, которому принадлежала найденная речь, имел сына М.Катона, но не того, погибшего в Утике, а другого, бывшего курульным эдилом и претором, а затем наместником в Нарбоннской Галлии, где он и завершил свою жизнь" (XIII,XX,12). Этот Марк Катон был эдилом в 95 г., претором в 92 г. и пропретором Нарбоннской провинции в 91 г., когда и умер.
Иные Марки Катоны в указанный период неизвестны. При огромном количестве сведений по периоду последнего века римской республики невозможно, чтобы остался полностью неизвестным какой-либо представитель знаменитого рода Катонов.
Таким образом, представляется, что Кроуфорд ошибся в своей датировке. Монета не могла быть отчеканена ранее 91 г., но, что вероятнее, - чекан проводился в последнем десятилетии II в.
Я считаю, что Катон Утический повторял монету отца (а не троюродного брата), поэтому время чеканки надо искать в его карьере. М.Порций Катон, отец Утического, был плебейским трибуном в 99 г. и умер, добиваясь претуры в 95 г. (сразу после рождения сына). Таким образом, Катон – отец родился около 135 г. и исполнять обязанности монетария мог в течении 110-102 гг.
Изображение Виктории на монетах напоминает о благочестии деда (и прадеда) монетариев – Катона Цензора. В 193 г. он построил на деньги от своей испанской добычи в исполнение данного обета храмик Victoria Virgo (Виктории Деве) возле храма Виктории на Палатине. Реверс денариев Катонов изображает статую Девы из этого храма.
И в завершении – о том, как же различаются монеты отца и сына. Если Катон - отец чеканил на своих денариях легенду M CATO, то сын указывал еще и свою должность – M CATO PRO PR.
[attachmentid=5442][attachmentid=5443]
Монета заклятого врага Цезаря была отчеканена в последние месяцы его жизни – во время Африканской войны, поражение в которой Катон Утический пережить не захотел. После битвы при Тапсе он покончил жизнь самоубийством, не желая покориться ненавистному диктатору…
В республиканской римской чеканке известно два типа денариев, принадлежавших монетариям из рода Порциев Катонов, которые, при одинаковых изображениях на аверсе и реверсе, относятся к разным периодам римской истории. Впрочем, в датировке монет есть спорные вопросы. Если со второй монетой все ясно - ее чеканил Катон Утический в Африке в 47-46 гг., то датировка первой монеты - сомнительна.
По мнению Кроуфорда первую монету чеканил некий Марк Катон в 89 г. до н.э.
То, что его тип повторил Катон Утический, заставляет предположить родство двух монетариев.
Кто же из известных Катонов жил в это время (89 г.)?
Отец Катона Утического - Марк Катон - был к 89 г. уже мертв. Он умер вскоре после рождения сына, в связи с чем будущий противник Цезаря жил в доме Ливия Друза, своего дяди по матери. Ливий Друз был убит в 91 г., что подтверждает невозможность для него участвовать в чеканке монеты в 89 г.
Далее. Сам Катон Утический - тоже Марк Катон, но он родился в 95 г. (подтверждается этапами его cursus honorum) и вряд ли в 6-летнем возрасте мог исполнять магистратуру IIIvir monetalis.
Далее. Имя Марк использовалось и в старшей ветви рода - Катонов Лицинианов. Из них в этом поколении известен Марк Катон (сын консула 118 г. и правнук Катона Цензора), однако, к 89 г. он тоже был уже мертв - Авл Геллий пишет: "Ведь этот внук, которому принадлежала найденная речь, имел сына М.Катона, но не того, погибшего в Утике, а другого, бывшего курульным эдилом и претором, а затем наместником в Нарбоннской Галлии, где он и завершил свою жизнь" (XIII,XX,12). Этот Марк Катон был эдилом в 95 г., претором в 92 г. и пропретором Нарбоннской провинции в 91 г., когда и умер.
Иные Марки Катоны в указанный период неизвестны. При огромном количестве сведений по периоду последнего века римской республики невозможно, чтобы остался полностью неизвестным какой-либо представитель знаменитого рода Катонов.
Таким образом, представляется, что Кроуфорд ошибся в своей датировке. Монета не могла быть отчеканена ранее 91 г., но, что вероятнее, - чекан проводился в последнем десятилетии II в.
Я считаю, что Катон Утический повторял монету отца (а не троюродного брата), поэтому время чеканки надо искать в его карьере. М.Порций Катон, отец Утического, был плебейским трибуном в 99 г. и умер, добиваясь претуры в 95 г. (сразу после рождения сына). Таким образом, Катон – отец родился около 135 г. и исполнять обязанности монетария мог в течении 110-102 гг.
Изображение Виктории на монетах напоминает о благочестии деда (и прадеда) монетариев – Катона Цензора. В 193 г. он построил на деньги от своей испанской добычи в исполнение данного обета храмик Victoria Virgo (Виктории Деве) возле храма Виктории на Палатине. Реверс денариев Катонов изображает статую Девы из этого храма.
И в завершении – о том, как же различаются монеты отца и сына. Если Катон - отец чеканил на своих денариях легенду M CATO, то сын указывал еще и свою должность – M CATO PRO PR.
[attachmentid=5442][attachmentid=5443]
Монета заклятого врага Цезаря была отчеканена в последние месяцы его жизни – во время Африканской войны, поражение в которой Катон Утический пережить не захотел. После битвы при Тапсе он покончил жизнь самоубийством, не желая покориться ненавистному диктатору…
Вложения
-
post-11-1202714731.jpeg -
post-11-1202714740.jpeg
S
Sextus Pompey
Guest
NEW. Ранее не публиковалось.
Защищая в войне с чужеземцами и проклиная за войну с братьями...
(Великая Матерь Богов на денариях Г.Фабия Адриана)
Пятнадцать лет бушевала в Италии страшная разрушительная война… Пятнадцать лет в Италии находилось войско Ганнибала, самого страшного врага, с которым только встречались римляне. Давно прошли уже времена чудовищных катастроф, которым подвергались армии Рима при Тразименском озере и при Каннах, уже в Испании молодой Публий Сципион железной рукой установил власть римлян, но страшный одноглазый пуниец продолжал находиться на Апениннах, по-прежнему угрожая самому существованию Города.
И тогда римляне, как всегда в тяжелейших ситуациях в своей истории, обратились к Сивиллиным книгам с просьбой о божественном оракуле. И книги открыли им, что «когда бы какой бы чужеземец – враг ни вступил в италийскую землю, его изгонят и победят, если привезут из Пессинунта в Рим Идейскую Матерь» (Liv. XXIX, 10, 4).
Послы, отправленные в Азию, прибыли в Пергам к царю Атталу и тот вручил им священный камень, который почитался местными жителями как Матерь Богов.
Богиню доставили в Рим, но внести ее в Город должен был лучший из римлян. Сенат направил навстречу богине Публия Корнелия Сципиона, сына Гнея, юношу, еще не бывшего даже квестором.
"Когда корабль подошел к устью Тибра, Корнелий, как было приказано, вышел на другом корабле в море, принял от жрецов богиню и вынес ее на сушу. Ее приняли первые матроны города; среди них была знаменитая Клавдия Квинта. До того о ней говорили разное, но такое служение богине прославило в потомстве ее целомудрие. Богиню несли на руках посменно; весь город высыпал навстречу; перед дверями домов, мимо которых ее несли, стояли кадильницы с ладаном; молились, чтобы она вошла в Рим охотно и была милостива к нему. Ее поместили в храме Победы на Палатине накануне апрельских ид; день этот стал праздником. Множество людей несли на Палатин дары; богине был устроен лектистерний и игры; их назвали Мегалесийскими" (Liv. XXIX, 14, 11-14).
Так появилась в Риме Великая Богиня, дарующая победу, и римляне изгнали Ганнибала из Италии и затем разгромили его на африканской земле, между городами Зама и Нараггар.
Хриплые звуки рогов оглашают окрестности грозно,
Ритмом фригийским сердца возбуждает долблёная флейта:
Свита предносит ножи – необузданной ярости знаки,
Дабы сердца и умы толпы нечестивой повергнуть
В ужас священный и страх перед мощною волей богини,
Лишь колесница её в городах появилась обширных,
И одаряет она, безмолвная, благами смертных,
Путь перед ней серебром устилает и медной монетой
Щедрой рукою народ, и сыплются розы обильно,
Снежным покровом цветов осеняя богиню и свиту (Lucr., II, 618-627)
Так описывал римский поэт Лукреций шествие Кибелы – богини, дарующей земле плоды, защитницы городов…
Век спустя Рим вновь оказался на краю гибели. Из-за Альп, подобно Ганнибалу, явились в Италию племена свирепых германцев, грозя смертью и разрушением всему цивилизованному миру. И вновь римляне обратились к Матери Богов. Из Пессинунта прибыл в столицу Средиземноморского мира верховный жрец богини Батак и возвестил, что Великая Матерь из своего святилища предсказала римлянам успех в сражении и победу в войне. И римляне, предводительствуемые Гаем Марием, разгромили германцев в двух сражениях, на несколько веков избавившись от угрозы с Севера.
В благодарность, римский сенат постановил воздвигнуть Великой Матери Богов храм, а монетарий победного года Г.Фабий Адриан отчеканил из захваченного у врагов серебра денарии с Кибелой на аверсе и Викторией, богиней Победы, на реверсе. Общественный характер посвящения этих монет Великой Матери подчеркивала легенда аверса – EX A PV (ex argento publico) – «Из Общественного Серебра».
[attachmentid=5451]
Однако, даруя римлянам победы в войнах с иноземными завоевателями, Кибела жестоко мстила тем, кто с ее именем начинал войну против сограждан. Судьба монетария – яркий тому пример.
Гай Фабий, сын Гая, внук Квинта, Адриан (имя восстанавливается по надписи, к которой мы обратимся позже), несмотря на звучное имя происходил не из славной ветви Фабиев Максимов. Его род, также патрицианский, был потомком менее знаменитых Фабиев Бутеонов, которые регулярно снабжали Рим консулами в III в., а прапрадед монетария был даже принцепсом сената в годы II пунической войны.
О происхождении из рода Бутеонов говорит и изображение на денариях, изображающеептицу, называемую римлянами Buteo. Плиний Старший пишет, что прозвище появилось впервые во время Пирровой войны у флотоводца Фабия, на корабль которого во время ауспиций села эта птица, предсказывая удачное возвращение домой. И действительно – флот Фабия благополучно добрался до родной гавани, а флотоводец получил прозвище «Бутеон».
Впрочем, по завершении этой войны род Фабиев Бутеонов выпал из римской политической элиты и сыновья и внуки принцепса не поднимались в cursus honorum выше претуры. Дед монетария Квинт Бутеон был претором Цизальпинской Галлии в 181 г., а год спустя занимался выведением латинской колонии в Пизу. Бутеон, видимо, стал патроном пизанцев, так как десять лет спустя сенат поручил ему разбирательство в споре между пизанцами и жителями Луны по поводу межей.
Об отце Г. Фабия Адриана нам ничего не известно. Не ясно даже – он сменил cognomen или его сын – наш монетарий. Представляется все же, что смена когномена произошла при нем, так как он был младшим сыном Кв. Фабия Бутеона, а Гай Адриан, напротив, старшим.
История появления прозвища нам неизвестна. Можно лишь предположить, что cognomen появляется так же, как в роду императора Адриана и обозначает «происходящий из Адрии», или же указывает на участие предков монетария в основании этой колонии в Пицене. К сожалению, книга Т.Ливия, в которой говорилось об этом, не сохранилась и имена триумвиров по выведению колоний не известны, так что наше предположение не может быть ни подтверждено, ни опровергнуто.
Первой известной нам магистратурой Г.Фабия Адриана была должность триумвира по чеканке монеты. Вероятно, до этого он по обычаю знатных римских юношей был военным трибуном в армии Мария (о чем говорит чеканка им монеты, посвященная победам Мария над германцами), но твердых источников у нас нет, как и в случае с квестурой Фабия. Мы не знаем, в каком году году он исполнял квесторскую должность, и даже провинция его определяется только гипотетически. Исходя из надписи, найденной в Делосе, можно предположить, что Фабий Адриан был квестором в Азии:
[C(aium) Fabiu]m C(ai) f(ilium) Q(uinti) n(epotem) Hadrianum / [Her]molucus et Apollonius / [Apo]lloni f(ilii) Me[li]ei benefici(i) ergo / Apollini (CIL III, 7236).
Хотя в надписи и нет указание на должность, занимаемую Адрианом, все же предполагаю, что речь идет о квестуре – другие его магистратуры, связанные с посещением провинций, к Азии отношения не имели.
Начавшаяся гражданская война, развязанная любимцем Кибелы Марием и его смертельным врагом Суллой, разделила не только государство, но и семьи. Г. Фабий Адриан стал на сторону победителя германцев, его младший брат примкнул к победителю Митридата. В 84 г. Г. Фабий стал претором, а в следующем году был направлен наместником в Африку. В этой заморской провинции Фабий столкнулся с войсками преданного сулланца Кв. Метелла Пия. Военные действия против Метелла развивались тяжело, и Фабий был вынужден вооружить освобожденных им рабов. Метел был изгнан из Африки, пересек Средиземное море и начал укрепляться в римской Галлии (Провинции). Фабий Адриан остался единственным хозяином Африки.
Однако, торжествовал он недолго. Римские плантаторы, чьих рабов Фабий призвал к оружию, не простили ему этого страшнейшего преступления. Они подняли мятеж и убили наместника. Смерть эта не была легкой и запомнилась в веках. Пятью столетиями спустя, позднеримский автор Павел Орозий писал: «Фабий Адриан, которому принадлежала пропреторская власть, страстно домогавшийся с помощью армии рабов власти над Африкой, со всеми домочадцами был заживо сожжен на костре хозяевами тех рабов близ Утики» (Oros. V, 20, 3).
Так отомстила Кибела тому, кто с ее именем поднял оружие не против чужеземцев, но против братьев…
Младший же Фабий – Марк Адриан – поддержал Суллу и после его победы сделал неплохую карьеру. Можно предположить, что он также стал претором (хотя дата претуры неизвестна), а затем был одним из легатов Лукулла в его войне с Митридатом. В этой должности он отличился при штурме Кабейры, крепости, неподалеку от Пессинунта – родины Великой Матери Богов.
Сын Марка Фабия также достиг претуры и получил в качестве провинции Азию. От его имени города Ионии, Мизии, Лидии и Фригии чеканили кистофоры (см. например, BMC Ionia 67f). Так еще раз пересеклась судьба Фабиев Адрианов и богини Кибелы – Великой Азиатской Матери Богов.
[attachmentid=5452]
После азиатского наместничества Г.Фабий, сын М., Адриан служил легатом в Галлии. В начале гражданской войны он встал на сторону Цезаря. Последние упоминания о нем относятся к эпохи первой Испанской кампании Цезаря, в которой Фабий руководил захватом пиринейских перевалов, а затем возглавлял цезарианцев в первых сражениях против Афрания и Петрея.
О дальнейшей его судьбе ничего не известно. Возможно, Кибела отомстила и ему за участие в братоубийственной войне, и в одном из ее сражений Фабий Адриан погиб…
Защищая в войне с чужеземцами и проклиная за войну с братьями...
(Великая Матерь Богов на денариях Г.Фабия Адриана)
Пятнадцать лет бушевала в Италии страшная разрушительная война… Пятнадцать лет в Италии находилось войско Ганнибала, самого страшного врага, с которым только встречались римляне. Давно прошли уже времена чудовищных катастроф, которым подвергались армии Рима при Тразименском озере и при Каннах, уже в Испании молодой Публий Сципион железной рукой установил власть римлян, но страшный одноглазый пуниец продолжал находиться на Апениннах, по-прежнему угрожая самому существованию Города.
И тогда римляне, как всегда в тяжелейших ситуациях в своей истории, обратились к Сивиллиным книгам с просьбой о божественном оракуле. И книги открыли им, что «когда бы какой бы чужеземец – враг ни вступил в италийскую землю, его изгонят и победят, если привезут из Пессинунта в Рим Идейскую Матерь» (Liv. XXIX, 10, 4).
Послы, отправленные в Азию, прибыли в Пергам к царю Атталу и тот вручил им священный камень, который почитался местными жителями как Матерь Богов.
Богиню доставили в Рим, но внести ее в Город должен был лучший из римлян. Сенат направил навстречу богине Публия Корнелия Сципиона, сына Гнея, юношу, еще не бывшего даже квестором.
"Когда корабль подошел к устью Тибра, Корнелий, как было приказано, вышел на другом корабле в море, принял от жрецов богиню и вынес ее на сушу. Ее приняли первые матроны города; среди них была знаменитая Клавдия Квинта. До того о ней говорили разное, но такое служение богине прославило в потомстве ее целомудрие. Богиню несли на руках посменно; весь город высыпал навстречу; перед дверями домов, мимо которых ее несли, стояли кадильницы с ладаном; молились, чтобы она вошла в Рим охотно и была милостива к нему. Ее поместили в храме Победы на Палатине накануне апрельских ид; день этот стал праздником. Множество людей несли на Палатин дары; богине был устроен лектистерний и игры; их назвали Мегалесийскими" (Liv. XXIX, 14, 11-14).
Так появилась в Риме Великая Богиня, дарующая победу, и римляне изгнали Ганнибала из Италии и затем разгромили его на африканской земле, между городами Зама и Нараггар.
Хриплые звуки рогов оглашают окрестности грозно,
Ритмом фригийским сердца возбуждает долблёная флейта:
Свита предносит ножи – необузданной ярости знаки,
Дабы сердца и умы толпы нечестивой повергнуть
В ужас священный и страх перед мощною волей богини,
Лишь колесница её в городах появилась обширных,
И одаряет она, безмолвная, благами смертных,
Путь перед ней серебром устилает и медной монетой
Щедрой рукою народ, и сыплются розы обильно,
Снежным покровом цветов осеняя богиню и свиту (Lucr., II, 618-627)
Так описывал римский поэт Лукреций шествие Кибелы – богини, дарующей земле плоды, защитницы городов…
Век спустя Рим вновь оказался на краю гибели. Из-за Альп, подобно Ганнибалу, явились в Италию племена свирепых германцев, грозя смертью и разрушением всему цивилизованному миру. И вновь римляне обратились к Матери Богов. Из Пессинунта прибыл в столицу Средиземноморского мира верховный жрец богини Батак и возвестил, что Великая Матерь из своего святилища предсказала римлянам успех в сражении и победу в войне. И римляне, предводительствуемые Гаем Марием, разгромили германцев в двух сражениях, на несколько веков избавившись от угрозы с Севера.
В благодарность, римский сенат постановил воздвигнуть Великой Матери Богов храм, а монетарий победного года Г.Фабий Адриан отчеканил из захваченного у врагов серебра денарии с Кибелой на аверсе и Викторией, богиней Победы, на реверсе. Общественный характер посвящения этих монет Великой Матери подчеркивала легенда аверса – EX A PV (ex argento publico) – «Из Общественного Серебра».
[attachmentid=5451]
Однако, даруя римлянам победы в войнах с иноземными завоевателями, Кибела жестоко мстила тем, кто с ее именем начинал войну против сограждан. Судьба монетария – яркий тому пример.
Гай Фабий, сын Гая, внук Квинта, Адриан (имя восстанавливается по надписи, к которой мы обратимся позже), несмотря на звучное имя происходил не из славной ветви Фабиев Максимов. Его род, также патрицианский, был потомком менее знаменитых Фабиев Бутеонов, которые регулярно снабжали Рим консулами в III в., а прапрадед монетария был даже принцепсом сената в годы II пунической войны.
О происхождении из рода Бутеонов говорит и изображение на денариях, изображающеептицу, называемую римлянами Buteo. Плиний Старший пишет, что прозвище появилось впервые во время Пирровой войны у флотоводца Фабия, на корабль которого во время ауспиций села эта птица, предсказывая удачное возвращение домой. И действительно – флот Фабия благополучно добрался до родной гавани, а флотоводец получил прозвище «Бутеон».
Впрочем, по завершении этой войны род Фабиев Бутеонов выпал из римской политической элиты и сыновья и внуки принцепса не поднимались в cursus honorum выше претуры. Дед монетария Квинт Бутеон был претором Цизальпинской Галлии в 181 г., а год спустя занимался выведением латинской колонии в Пизу. Бутеон, видимо, стал патроном пизанцев, так как десять лет спустя сенат поручил ему разбирательство в споре между пизанцами и жителями Луны по поводу межей.
Об отце Г. Фабия Адриана нам ничего не известно. Не ясно даже – он сменил cognomen или его сын – наш монетарий. Представляется все же, что смена когномена произошла при нем, так как он был младшим сыном Кв. Фабия Бутеона, а Гай Адриан, напротив, старшим.
История появления прозвища нам неизвестна. Можно лишь предположить, что cognomen появляется так же, как в роду императора Адриана и обозначает «происходящий из Адрии», или же указывает на участие предков монетария в основании этой колонии в Пицене. К сожалению, книга Т.Ливия, в которой говорилось об этом, не сохранилась и имена триумвиров по выведению колоний не известны, так что наше предположение не может быть ни подтверждено, ни опровергнуто.
Первой известной нам магистратурой Г.Фабия Адриана была должность триумвира по чеканке монеты. Вероятно, до этого он по обычаю знатных римских юношей был военным трибуном в армии Мария (о чем говорит чеканка им монеты, посвященная победам Мария над германцами), но твердых источников у нас нет, как и в случае с квестурой Фабия. Мы не знаем, в каком году году он исполнял квесторскую должность, и даже провинция его определяется только гипотетически. Исходя из надписи, найденной в Делосе, можно предположить, что Фабий Адриан был квестором в Азии:
[C(aium) Fabiu]m C(ai) f(ilium) Q(uinti) n(epotem) Hadrianum / [Her]molucus et Apollonius / [Apo]lloni f(ilii) Me[li]ei benefici(i) ergo / Apollini (CIL III, 7236).
Хотя в надписи и нет указание на должность, занимаемую Адрианом, все же предполагаю, что речь идет о квестуре – другие его магистратуры, связанные с посещением провинций, к Азии отношения не имели.
Начавшаяся гражданская война, развязанная любимцем Кибелы Марием и его смертельным врагом Суллой, разделила не только государство, но и семьи. Г. Фабий Адриан стал на сторону победителя германцев, его младший брат примкнул к победителю Митридата. В 84 г. Г. Фабий стал претором, а в следующем году был направлен наместником в Африку. В этой заморской провинции Фабий столкнулся с войсками преданного сулланца Кв. Метелла Пия. Военные действия против Метелла развивались тяжело, и Фабий был вынужден вооружить освобожденных им рабов. Метел был изгнан из Африки, пересек Средиземное море и начал укрепляться в римской Галлии (Провинции). Фабий Адриан остался единственным хозяином Африки.
Однако, торжествовал он недолго. Римские плантаторы, чьих рабов Фабий призвал к оружию, не простили ему этого страшнейшего преступления. Они подняли мятеж и убили наместника. Смерть эта не была легкой и запомнилась в веках. Пятью столетиями спустя, позднеримский автор Павел Орозий писал: «Фабий Адриан, которому принадлежала пропреторская власть, страстно домогавшийся с помощью армии рабов власти над Африкой, со всеми домочадцами был заживо сожжен на костре хозяевами тех рабов близ Утики» (Oros. V, 20, 3).
Так отомстила Кибела тому, кто с ее именем поднял оружие не против чужеземцев, но против братьев…
Младший же Фабий – Марк Адриан – поддержал Суллу и после его победы сделал неплохую карьеру. Можно предположить, что он также стал претором (хотя дата претуры неизвестна), а затем был одним из легатов Лукулла в его войне с Митридатом. В этой должности он отличился при штурме Кабейры, крепости, неподалеку от Пессинунта – родины Великой Матери Богов.
Сын Марка Фабия также достиг претуры и получил в качестве провинции Азию. От его имени города Ионии, Мизии, Лидии и Фригии чеканили кистофоры (см. например, BMC Ionia 67f). Так еще раз пересеклась судьба Фабиев Адрианов и богини Кибелы – Великой Азиатской Матери Богов.
[attachmentid=5452]
После азиатского наместничества Г.Фабий, сын М., Адриан служил легатом в Галлии. В начале гражданской войны он встал на сторону Цезаря. Последние упоминания о нем относятся к эпохи первой Испанской кампании Цезаря, в которой Фабий руководил захватом пиринейских перевалов, а затем возглавлял цезарианцев в первых сражениях против Афрания и Петрея.
О дальнейшей его судьбе ничего не известно. Возможно, Кибела отомстила и ему за участие в братоубийственной войне, и в одном из ее сражений Фабий Адриан погиб…
Вложения
-
post-11-1202765437.jpg -
post-11-1202765457.jpg
S
Sextus Pompey
Guest
NEW. Ранее не публиковалось.
Человек, который сделал себя сам.
Римская республика с самого момента ее возникновения носила олигархический характер. Высшая власть принадлежала нескольким десяткам семей, которые передавали ее «из рук в руки» (Sall. B.Iug. 63, 6). Прорваться к консульству для человека со стороны было практически невозможно: знать всячески третировала таких выскочек, называя их презрительно homo novus (или «новичок») и предпринимая любые действия, чтобы остановить их на подступах к высшей магистратуре. В Риме даже сложилась группа «преторских семей», которые из поколения в поколение давали своих представителей для занятия второй по значению должности, но так и не добивались консульства.
Впрочем, путь к высшей магистратуре не был закрыт наглухо – при выдающихся талантах консульства мог добиться и «новичок». Насколько это было трудно, говорит тот факт, что от М. Порция Катона до М. Туллия Цицерона, то есть почти за полтора столетия, консулами становились только шесть «новичков».
В данном очерке речь пойдет об одном из них – о Г.Целии Кальде, «человеке, который сделал себя сам».
Хотя род Целиев и появлялся периодически в сенате, представители ветви Кальдов никогда не присутствовали там. Первым, кто поставил перед собой задачу прорваться к вершинам власти в римской республике был Гай Целий, сын Гая, внук Гая, Кальд. Кальд был homo novus. Этот его статус постоянно подчеркивал в своих трудах Цицерон, такой же «новый человек», искавший в судьбах своих предшественников советы для успешного прохождения cursus honorum.
Первой магистратурой Г.Целия Кальда была должность триумвира по чеканке монеты. Сюжет денариев Г.Кальда типичен для римской республиканской чеканки – на аверсе изображена богиня Рома, на реверсе – Виктория в биге.
[attachmentid=5462]
М.Кроуфорд относит чекан этих монет к 104 г. до н.э., однако, данная дата, как представляется, неверна. Рассмотрим аргументы М.Кроуфорда. Указывая, что точна датировка денариев рубежа II – I вв. до н.э. крайне затруднительно, он все же относит данные монеты к 104 г., говоря о «похожести» (homogeneity) денариев Кальда и денарев Л.Аппулея Сатурнина. Последние же, по мнению Кроуфорда, чеканились во время квестуры Сатурнина, дата которой известна.
Попробуем возразить. На монетах Сатурнина мы не видим никаких указаний на то, что они чеканились квестором, а не триумвиром – монетарием. Кроме того, карьера Кальда говорит о более ранней дате – ведь еще в 107 г. он был народным трибуном, то есть занимал магистратуру, которая следовала не только за магистратурой триумвира – монетария, но и за квестурой. Представляется, что монеты Кальда и Сатурнина чеканились около 110 г. или даже раньше.
Первой точно датированной магистратурой Г. Целия Кальда был народный трибунат. В этой должности Кальд выступил с обвинением против Г.Попиллия Лената, легата консула Л.Кассия Лонгина, разбитого германцами при Бурдигале. Сам консул погиб в битве, а Ленат согласился провести войско под ярмом, «на основании позорнейшего договора передал тигуринам заложников и половину всех запасов» (Oros. V, 15, 23). Позор, которому подверглась римская армия требовал отмщения и Калд обвинил Попиллия в государственной измене.
Г.Целий Кальд считался хорошим оратором. Цицерон писал: «… у него было отменное трудолюбие, отменные душевные качества, а красноречия ровно столько, чтобы в частных делах помогать своим друзьям, а в государственных делах – поддерживать собственное достоинство» (Cic. Brut., 165).
Для того, чтобы знатного Попиллия не смогли оправдать его собратья по нобилитету, Кальд провел законопроект о тайном голосовании в судах о государственной измене – теперь знать не могла контролировать ход и итоги голосования. Опасаясь осуждения, Попиллий Ленат отказался от борьбы в суде и добровольно удалился в изгнание.
В 103 г. Г. Целий Кальд в качестве судьи (quaesitor) председательствовал на процессе, в котором сатирик Г. Луциллий требовал возмещение от человека, оскорбившего его в театре и отклонил его иск.
В 99 г. Кальд стал претором, а год спустя был отправлен наместником в Ближнюю Испанию. В Испании Кальд отличился в войне против кельтиберов и был провозглашен императором. Впрочем, триумфа он так и не получил – в триумфальных фастах его имя не значится. Вероятно, сенат отказал ему в триумфе и, возможно, на том же основании, что и несколькими годами позже Л. Крассу – «так как он не совершил ничего, что давало бы ему право на триумф».
Занять консульскую должность in suo anno Г. Целию Кальду не удалось, он трижды выставлял свою кандидатуру на консульских выборах, пока, наконец, в 95 году не был избран. В «Наставлении по соискательству», которое приписывается авторству Кв.Цицерона, мы читаем: «Насколько благоприятнее условия, при которых ты стремишься к избранию, нежели те, в которых недавно находился Гай Целий, также новый человек! Он соперничал с двумя знатнейшими людьми; однако все качества их стоили большего, чем сама знатность — необычайные дарования, высокая нравственность, бесчисленные благодеяния и весьма обдуманная и тщательная подготовка выборов. Целий все же одержал верх над одним из них, хотя и был гораздо ниже его по происхождению и не превосходил его почти ни в чем». (Cic. Comm. Pet., 11).
Таким образом, Г.Целий Кальд добился всего, о чем только мог мечтать «новый человек». Он стал консулом, вошел в главнейшие жреческие коллегии авгуров и децемвиров священнодействий (хранителей Сивиллиных книг). Лишь одно омрачало его старость – беспутство старшего сына. Цицерон глухо упоминает об этом (Cic. Or., II, 257), говоря о том, что Кальд – младший украл у отца деньги. Очевидно, отец – консуляр изгнал сына (если не предположить более жестокого наказании). По крайней мере, можно точно сказать, что политической карьеры Г.Целий Кальд – младший не сделал.
Зато другой сын консуляра стал членом почетной жреческой коллегии септемвиров эпулонов, которая занималась организацией религиозных и общественных пиров.
Внук консула и сын эпулона Г.Целий Кальд, будучи триумвиром по чеканке монеты, выпустил серию денариев, прославляющая его предков. Хотя знатность его была относительно новой, он уже по праву гордился восковыми масками предков. Цицерон, квестором которого в Киликии был назначен Кальд, называет его «знатным молодым человеком» (at nobilem adulescentem) (Cic. Fam. II, 15, 4).
Недолгую славу своего рода и прославлял Кальд на своих монетах. На аверсах всех типов денариев изображен Кальд – консул. Изображение знаменитых предков в 50-х гг. I в. до н.э. становится модным. Кв.Марций Филипп изображает легендарного царя Анка Марция, М.Брут чеканит портреты Л.Брута – первого консула и Сервилия Ахалы, Кв. Помпей Руф – своих дедов – коллег по консульству Помпея Руфа и Суллу, П.Корнелий Лентул Марцеллин – пятикратного консула и покорителя Сиракух М.Клавдия Марцелла. Целий Кальд не мог похвастаться такими знаменитыми предками, но, по крайней мере, один консул в семье был и именно его профиль изображается на денариях.
[attachmentid=5463]
Портрет Кальда сопровождается символами его славы – это либо штандарт с надписью HIS или изображение Клунийского кабана, или карникс и копье, отсылающие к победам Целия Кальда над кельтиберами Испании, или табличка с литерами L и D, напоминающая о законе Целия о тайном голосовании в судах. Легенда аверса – C COELIVS CALDVS COS – говорит о вершине карьеры «нового человека», о добытом им консульстве.
[attachmentid=5464]
Перечисление почестей Кальда продолжается на реверсе. Легенда реверса IMP. A. X. говорит о том, что он был провозглашен войсками императором, входил в жреческие коллегии авгуров и децемвиров священнодействий, а изображенные трофеи вновь напоминают о военных подвигах консула.
Там же на реверсе изображен лектистерний (то есть «трапезный стол богов») с надписью L CALDVS VIIVIR EPV, говорящей о жреческом достоинстве отца монетария. Последняя легенда реверса указывает на магистратуру монетария – CALDVS IIIVIR.
[attachmentid=5465]
Еще один тип денариев Кальда при все том же профиле консула на аверсе, изображает бога Солнца в окружении испанских и кельтских щитов, все также напоминавших об испанских победах знаменитого предка.
[attachmentid=5466]
В 50 г. Г.Целий Кальд был избран квестором и по жребию получил назначение в Киликию к проконсулу М. Туллию Цицерону. Однако, их совместная служба продолжалась недолго. Стремясь вернуться в Рим, Цицерон оставил Кальду войска, деньги на год и звание квестора пропретора. То есть временного наместника провинции и уехал. Других известий о Кальде история не сохранила. Очевидно, он, как и все восточные провинции Рима, поддержал Помпея и погиб в одном из сражений гражданской войны.
Впрочем, род Целиев Кальдов продолжался по меньшей мере до начала I в. н.э. Веллей Патеркул при описании битвы в Тевтобургском лесу сохранил описание печальной судьбы последнего из Целиев Кальдов:
«При виде мучений, которым германцы подвергали пленников, замечательный, достойный древности своего рода поступок совершил Кальд Целий: схватив звено цепи, которой был закован, он ударил им себя по голове – сразу вытекли кровь и мозги, и он испустил дух» (Vell. II, 120).
Отметим, как сильно изменилась римская политическая элита в правление Августа – род Целиев Кальдов назван «древним», хотя его история насчитывала всего сто лет. Но действительно, на фоне «новичков» Фурниев и Сентиев, Азиниев и Антистиев, Апрониев и Папиев, заполонивших курию в эпоху Цезаря Августа, Г. Целий Кальд, консул, человек, «который сделал себя сам» казался таким же легендарным и великим героем древности, как Камилл и Марцелл, Сципионы и Метеллы, Фабии и Помпеи…
Человек, который сделал себя сам.
Римская республика с самого момента ее возникновения носила олигархический характер. Высшая власть принадлежала нескольким десяткам семей, которые передавали ее «из рук в руки» (Sall. B.Iug. 63, 6). Прорваться к консульству для человека со стороны было практически невозможно: знать всячески третировала таких выскочек, называя их презрительно homo novus (или «новичок») и предпринимая любые действия, чтобы остановить их на подступах к высшей магистратуре. В Риме даже сложилась группа «преторских семей», которые из поколения в поколение давали своих представителей для занятия второй по значению должности, но так и не добивались консульства.
Впрочем, путь к высшей магистратуре не был закрыт наглухо – при выдающихся талантах консульства мог добиться и «новичок». Насколько это было трудно, говорит тот факт, что от М. Порция Катона до М. Туллия Цицерона, то есть почти за полтора столетия, консулами становились только шесть «новичков».
В данном очерке речь пойдет об одном из них – о Г.Целии Кальде, «человеке, который сделал себя сам».
Хотя род Целиев и появлялся периодически в сенате, представители ветви Кальдов никогда не присутствовали там. Первым, кто поставил перед собой задачу прорваться к вершинам власти в римской республике был Гай Целий, сын Гая, внук Гая, Кальд. Кальд был homo novus. Этот его статус постоянно подчеркивал в своих трудах Цицерон, такой же «новый человек», искавший в судьбах своих предшественников советы для успешного прохождения cursus honorum.
Первой магистратурой Г.Целия Кальда была должность триумвира по чеканке монеты. Сюжет денариев Г.Кальда типичен для римской республиканской чеканки – на аверсе изображена богиня Рома, на реверсе – Виктория в биге.
[attachmentid=5462]
М.Кроуфорд относит чекан этих монет к 104 г. до н.э., однако, данная дата, как представляется, неверна. Рассмотрим аргументы М.Кроуфорда. Указывая, что точна датировка денариев рубежа II – I вв. до н.э. крайне затруднительно, он все же относит данные монеты к 104 г., говоря о «похожести» (homogeneity) денариев Кальда и денарев Л.Аппулея Сатурнина. Последние же, по мнению Кроуфорда, чеканились во время квестуры Сатурнина, дата которой известна.
Попробуем возразить. На монетах Сатурнина мы не видим никаких указаний на то, что они чеканились квестором, а не триумвиром – монетарием. Кроме того, карьера Кальда говорит о более ранней дате – ведь еще в 107 г. он был народным трибуном, то есть занимал магистратуру, которая следовала не только за магистратурой триумвира – монетария, но и за квестурой. Представляется, что монеты Кальда и Сатурнина чеканились около 110 г. или даже раньше.
Первой точно датированной магистратурой Г. Целия Кальда был народный трибунат. В этой должности Кальд выступил с обвинением против Г.Попиллия Лената, легата консула Л.Кассия Лонгина, разбитого германцами при Бурдигале. Сам консул погиб в битве, а Ленат согласился провести войско под ярмом, «на основании позорнейшего договора передал тигуринам заложников и половину всех запасов» (Oros. V, 15, 23). Позор, которому подверглась римская армия требовал отмщения и Калд обвинил Попиллия в государственной измене.
Г.Целий Кальд считался хорошим оратором. Цицерон писал: «… у него было отменное трудолюбие, отменные душевные качества, а красноречия ровно столько, чтобы в частных делах помогать своим друзьям, а в государственных делах – поддерживать собственное достоинство» (Cic. Brut., 165).
Для того, чтобы знатного Попиллия не смогли оправдать его собратья по нобилитету, Кальд провел законопроект о тайном голосовании в судах о государственной измене – теперь знать не могла контролировать ход и итоги голосования. Опасаясь осуждения, Попиллий Ленат отказался от борьбы в суде и добровольно удалился в изгнание.
В 103 г. Г. Целий Кальд в качестве судьи (quaesitor) председательствовал на процессе, в котором сатирик Г. Луциллий требовал возмещение от человека, оскорбившего его в театре и отклонил его иск.
В 99 г. Кальд стал претором, а год спустя был отправлен наместником в Ближнюю Испанию. В Испании Кальд отличился в войне против кельтиберов и был провозглашен императором. Впрочем, триумфа он так и не получил – в триумфальных фастах его имя не значится. Вероятно, сенат отказал ему в триумфе и, возможно, на том же основании, что и несколькими годами позже Л. Крассу – «так как он не совершил ничего, что давало бы ему право на триумф».
Занять консульскую должность in suo anno Г. Целию Кальду не удалось, он трижды выставлял свою кандидатуру на консульских выборах, пока, наконец, в 95 году не был избран. В «Наставлении по соискательству», которое приписывается авторству Кв.Цицерона, мы читаем: «Насколько благоприятнее условия, при которых ты стремишься к избранию, нежели те, в которых недавно находился Гай Целий, также новый человек! Он соперничал с двумя знатнейшими людьми; однако все качества их стоили большего, чем сама знатность — необычайные дарования, высокая нравственность, бесчисленные благодеяния и весьма обдуманная и тщательная подготовка выборов. Целий все же одержал верх над одним из них, хотя и был гораздо ниже его по происхождению и не превосходил его почти ни в чем». (Cic. Comm. Pet., 11).
Таким образом, Г.Целий Кальд добился всего, о чем только мог мечтать «новый человек». Он стал консулом, вошел в главнейшие жреческие коллегии авгуров и децемвиров священнодействий (хранителей Сивиллиных книг). Лишь одно омрачало его старость – беспутство старшего сына. Цицерон глухо упоминает об этом (Cic. Or., II, 257), говоря о том, что Кальд – младший украл у отца деньги. Очевидно, отец – консуляр изгнал сына (если не предположить более жестокого наказании). По крайней мере, можно точно сказать, что политической карьеры Г.Целий Кальд – младший не сделал.
Зато другой сын консуляра стал членом почетной жреческой коллегии септемвиров эпулонов, которая занималась организацией религиозных и общественных пиров.
Внук консула и сын эпулона Г.Целий Кальд, будучи триумвиром по чеканке монеты, выпустил серию денариев, прославляющая его предков. Хотя знатность его была относительно новой, он уже по праву гордился восковыми масками предков. Цицерон, квестором которого в Киликии был назначен Кальд, называет его «знатным молодым человеком» (at nobilem adulescentem) (Cic. Fam. II, 15, 4).
Недолгую славу своего рода и прославлял Кальд на своих монетах. На аверсах всех типов денариев изображен Кальд – консул. Изображение знаменитых предков в 50-х гг. I в. до н.э. становится модным. Кв.Марций Филипп изображает легендарного царя Анка Марция, М.Брут чеканит портреты Л.Брута – первого консула и Сервилия Ахалы, Кв. Помпей Руф – своих дедов – коллег по консульству Помпея Руфа и Суллу, П.Корнелий Лентул Марцеллин – пятикратного консула и покорителя Сиракух М.Клавдия Марцелла. Целий Кальд не мог похвастаться такими знаменитыми предками, но, по крайней мере, один консул в семье был и именно его профиль изображается на денариях.
[attachmentid=5463]
Портрет Кальда сопровождается символами его славы – это либо штандарт с надписью HIS или изображение Клунийского кабана, или карникс и копье, отсылающие к победам Целия Кальда над кельтиберами Испании, или табличка с литерами L и D, напоминающая о законе Целия о тайном голосовании в судах. Легенда аверса – C COELIVS CALDVS COS – говорит о вершине карьеры «нового человека», о добытом им консульстве.
[attachmentid=5464]
Перечисление почестей Кальда продолжается на реверсе. Легенда реверса IMP. A. X. говорит о том, что он был провозглашен войсками императором, входил в жреческие коллегии авгуров и децемвиров священнодействий, а изображенные трофеи вновь напоминают о военных подвигах консула.
Там же на реверсе изображен лектистерний (то есть «трапезный стол богов») с надписью L CALDVS VIIVIR EPV, говорящей о жреческом достоинстве отца монетария. Последняя легенда реверса указывает на магистратуру монетария – CALDVS IIIVIR.
[attachmentid=5465]
Еще один тип денариев Кальда при все том же профиле консула на аверсе, изображает бога Солнца в окружении испанских и кельтских щитов, все также напоминавших об испанских победах знаменитого предка.
[attachmentid=5466]
В 50 г. Г.Целий Кальд был избран квестором и по жребию получил назначение в Киликию к проконсулу М. Туллию Цицерону. Однако, их совместная служба продолжалась недолго. Стремясь вернуться в Рим, Цицерон оставил Кальду войска, деньги на год и звание квестора пропретора. То есть временного наместника провинции и уехал. Других известий о Кальде история не сохранила. Очевидно, он, как и все восточные провинции Рима, поддержал Помпея и погиб в одном из сражений гражданской войны.
Впрочем, род Целиев Кальдов продолжался по меньшей мере до начала I в. н.э. Веллей Патеркул при описании битвы в Тевтобургском лесу сохранил описание печальной судьбы последнего из Целиев Кальдов:
«При виде мучений, которым германцы подвергали пленников, замечательный, достойный древности своего рода поступок совершил Кальд Целий: схватив звено цепи, которой был закован, он ударил им себя по голове – сразу вытекли кровь и мозги, и он испустил дух» (Vell. II, 120).
Отметим, как сильно изменилась римская политическая элита в правление Августа – род Целиев Кальдов назван «древним», хотя его история насчитывала всего сто лет. Но действительно, на фоне «новичков» Фурниев и Сентиев, Азиниев и Антистиев, Апрониев и Папиев, заполонивших курию в эпоху Цезаря Августа, Г. Целий Кальд, консул, человек, «который сделал себя сам» казался таким же легендарным и великим героем древности, как Камилл и Марцелл, Сципионы и Метеллы, Фабии и Помпеи…
Вложения
-
post-11-1202990762.jpeg -
post-11-1202990789.jpeg -
post-11-1202990803.jpeg -
post-11-1202990846.jpeg -
post-11-1202990860.jpeg
S
Sextus Pompey
Guest
Денарий братьев Меммиев (Cr. 349/1, Sear 262, Memmia 8, Syd 712.)
Данная монета принадлежит чеканке двух братьев из плебейского рода Меммиев.
Судьба этого рода ярко иллюстрирует ситуацию с засильем нобилитета при занятии высших государственных магистратур. Меммии не входили в высший эшелон римской политической элиты (нобилитет), занимая свое место чуть ниже – в числе так называемых «преторских семей» (наряду со Скрибониями Либонами, например). Избираясь из поколения в поколение (по крайней мере, с конца III в.) на должность претора, принимая участие в консульских выборах, они так и не добились высшей магистратуры в эпоху республики. Первый из рода Меммиев достиг консулата только в 34 г., достиг – как сторонник триумвиров.
Род Меммиев входил в состав трибы Галерии, что постоянно подчеркивали (ср. монеты Меммиев – Cr. 313/1-2 и 349/1). Нетипичное для эпохи республики упоминание трибы в надписях и монетных легендах, как представляется, применялось Меммиями для отличия от одноименного, но менее известного рода, входившего в состав Менениевой трибы.
Братья-близнецы Луций и Гай Меммии были сыновьями Луция Меммия, монетария 106 г. и народного трибуна в 90-х гг., обвинявшегося в первый год Союзнической войны комиссией Вария за поддержку идеи о предоставлении италикам гражданства. Дядя близнецов – Гай Меммий - был народным трибуном в 111 г., когда организовал судебные процессы против сенаторов, получивших взятки от Югурты. Затем он был претором ок. 103 г., наместником Македонии после претуры и кандидатом в консулы на 99 г. В своей предвыборной борьбе Г.Меммий открыто выступал против движения Сатурнина и был убит его сторонниками.
Денарий близнецов повторяет сюжеты, использованные на монете их отца. Аверс изображает Сатурна с ритуальным серпом и легенду EX SC, подчеркивающую,ч то чеканка была осуществлена по постановлению сената. Реверс представляет нам Венеру, управляющую бигой и Купидона, летящего выше с венком. Легенда реверса называет монетариев: L.C.MEMMIES.L.F.GAL.
Венера и Купидон, традиционно изображаемые на монетах этой ветви рода Меммиев, явно не обходили их благосклонностью – Меммии пользовались повышенным успехом среди женщин. В начале 60 г. Рим столкнулся с очередным семейным скандалом. Г.Меммий Гемелл, один из наших монетариев, соблазнил жен сразу двух братьев-консуляров Л.Лициния Лукулла и М.Теренция Варрона Лукулла. Цицерон, современник событий, описывает этот скандал в письме к Аттику: «Теперь наступает этот прекрасный год. Начало его ознаменовано тем, что ежегодные жертвоприношения Ювенте не были совершены, ибо Меммий посвятил жену Марка Лукулла в свои таинства, а Менелай, огорченный этим, развелся с ней. Тот пастух с Иды оскорбил одного только Менелая, а этот наш Парис не пощадил ни Менелая, ни Агамемнона» (Att. I, 18). Интересно сравнение, которое проводит Цицерон между легендарным Парисом и Меммием. Первый пользовался особой благосклонностью богини Венеры, второй – чеканил ее изображение на своих монетах.
Карьера близнецов Луция и Гая была различной. Если Луций известен нам только как монетарий, то Гай взошел по ступеням cursus honorum, остановившись только перед консулатом. Г.Меммий Гемелл был народным трибуном в 66 г. В этом качестве он впервые выступил против братьев Лукуллов, обвинив Марка за его действия в должности квестора при Сулле и препятствуя триумфу, на который претендовал Луций. Впрочем, судебный процесс против Варрона Лукулла закончился для Меммия неудачей, а Л.Лукулл все же получил триумф, хотя и через три года. Потерпев поражение в политической борьбе с Лукуллами, Меммий Гемелл отомстил им, забравшись в постели к женам обоих. Неудивительно поэтому почтение, которое выказывал он к Венере.
В 58 г. Гемелл достиг претуры и выступал в этой должности против законов Цезаря. Закончив претуру, он отправился наместников в провинцию Вифиния и Понт. Отметим, что спутниками Меммия в этой поездке были поэты Катулл и Гельвий Цинна. В эпоху, когда наместники бедняками въезжали в богатые провинции, а выезжали богачами из провинций нищих, пропреторство Меммия выглядит светлым пятном. Катулл, огорченный тем, что наместник не дал ему обогатиться за счет провинциалов, излил свою желчь в поэтической форме:
«Только к ней мы вошли, на нас напали
Разговоры о том, о сем, а после
О Вифинии, где я был недавно;
Что там? Как? Сколько прибыло мне денег?
Отвечал, все как было: сам я с носом,
И начальники, и подручных свора, -
Головы умастить-то даже нечем,
Наш начальник – мудак1 при этом вовсе
Не оказывал помощи подручным». (Сat. 10, 5-13)
( 1 - так в переводе, оригинал значительно грубее)
Впрочем, честность Г.Меммия объясняется скорее его богатством, нежели высокими моральными качествами. Имея хорошее состояние, наместник мог позволить себе справедливо относиться к провинциалам.
В 54 г. Г.Меммий Гемелл выступил кандидатом в консулы и стал в этом качестве участником выборного скандала. Гемелл заключил с еще одним кандидатом Гн.Домицием Кальвином и консулами текущего года Апп.Клавдием Пульхром и Л.Домицием Агенобарбом договор о взаимопомощи на выборах. По этому договору Пульхр и Агенобарб должны были сфальсифицировать результаты выборов в пользу Меммия и Кальвина, а те, став консулами, проведут закон о назначении предшественникам богатых провинций и заплатят им по 40 000 сестерциев (т.е. 10 000 денариев, возможно, чеканки братьев Меммиев).
Впрочем, о договоре вскоре просочились слухи и Меммий, чтобы выкарабкаться из грязной истории за счет своих товарищей, подробно рассказал о договоре в сенате. Разразился грандиозный скандал, но пострадали от него не все. Аппий Клавдий получил-таки свою провинцию (Киликию) и благополучно ограбил ее, Домиций Кальвин все-таки был избран консулом. Меммию и Агенобарбу повезло меньше. Агенобарб остался без провинции и на время ушел в частную жизнь, а Меммий, единственный из всех, был обвинен в подкупе избирателей и выслан на Восток. Представляется, что осужден Меммий был не за коррупцию, а за то, что посмел рассказать о ней в сенате. Дабы пресечь подобное в дальнейшем, судьи примерно наказали незадачливого кандидата в консулы.
Меммий уехал на Восток, некоторое время жил на Лесбосе и в начале 40-х гг. умер. А вот его сын, также Г.Меммий, стал консулом-суффектом 34 г. и родоначальником Меммиев эпохи империи.
Данная монета принадлежит чеканке двух братьев из плебейского рода Меммиев.
Судьба этого рода ярко иллюстрирует ситуацию с засильем нобилитета при занятии высших государственных магистратур. Меммии не входили в высший эшелон римской политической элиты (нобилитет), занимая свое место чуть ниже – в числе так называемых «преторских семей» (наряду со Скрибониями Либонами, например). Избираясь из поколения в поколение (по крайней мере, с конца III в.) на должность претора, принимая участие в консульских выборах, они так и не добились высшей магистратуры в эпоху республики. Первый из рода Меммиев достиг консулата только в 34 г., достиг – как сторонник триумвиров.
Род Меммиев входил в состав трибы Галерии, что постоянно подчеркивали (ср. монеты Меммиев – Cr. 313/1-2 и 349/1). Нетипичное для эпохи республики упоминание трибы в надписях и монетных легендах, как представляется, применялось Меммиями для отличия от одноименного, но менее известного рода, входившего в состав Менениевой трибы.
Братья-близнецы Луций и Гай Меммии были сыновьями Луция Меммия, монетария 106 г. и народного трибуна в 90-х гг., обвинявшегося в первый год Союзнической войны комиссией Вария за поддержку идеи о предоставлении италикам гражданства. Дядя близнецов – Гай Меммий - был народным трибуном в 111 г., когда организовал судебные процессы против сенаторов, получивших взятки от Югурты. Затем он был претором ок. 103 г., наместником Македонии после претуры и кандидатом в консулы на 99 г. В своей предвыборной борьбе Г.Меммий открыто выступал против движения Сатурнина и был убит его сторонниками.
Денарий близнецов повторяет сюжеты, использованные на монете их отца. Аверс изображает Сатурна с ритуальным серпом и легенду EX SC, подчеркивающую,ч то чеканка была осуществлена по постановлению сената. Реверс представляет нам Венеру, управляющую бигой и Купидона, летящего выше с венком. Легенда реверса называет монетариев: L.C.MEMMIES.L.F.GAL.
Венера и Купидон, традиционно изображаемые на монетах этой ветви рода Меммиев, явно не обходили их благосклонностью – Меммии пользовались повышенным успехом среди женщин. В начале 60 г. Рим столкнулся с очередным семейным скандалом. Г.Меммий Гемелл, один из наших монетариев, соблазнил жен сразу двух братьев-консуляров Л.Лициния Лукулла и М.Теренция Варрона Лукулла. Цицерон, современник событий, описывает этот скандал в письме к Аттику: «Теперь наступает этот прекрасный год. Начало его ознаменовано тем, что ежегодные жертвоприношения Ювенте не были совершены, ибо Меммий посвятил жену Марка Лукулла в свои таинства, а Менелай, огорченный этим, развелся с ней. Тот пастух с Иды оскорбил одного только Менелая, а этот наш Парис не пощадил ни Менелая, ни Агамемнона» (Att. I, 18). Интересно сравнение, которое проводит Цицерон между легендарным Парисом и Меммием. Первый пользовался особой благосклонностью богини Венеры, второй – чеканил ее изображение на своих монетах.
Карьера близнецов Луция и Гая была различной. Если Луций известен нам только как монетарий, то Гай взошел по ступеням cursus honorum, остановившись только перед консулатом. Г.Меммий Гемелл был народным трибуном в 66 г. В этом качестве он впервые выступил против братьев Лукуллов, обвинив Марка за его действия в должности квестора при Сулле и препятствуя триумфу, на который претендовал Луций. Впрочем, судебный процесс против Варрона Лукулла закончился для Меммия неудачей, а Л.Лукулл все же получил триумф, хотя и через три года. Потерпев поражение в политической борьбе с Лукуллами, Меммий Гемелл отомстил им, забравшись в постели к женам обоих. Неудивительно поэтому почтение, которое выказывал он к Венере.
В 58 г. Гемелл достиг претуры и выступал в этой должности против законов Цезаря. Закончив претуру, он отправился наместников в провинцию Вифиния и Понт. Отметим, что спутниками Меммия в этой поездке были поэты Катулл и Гельвий Цинна. В эпоху, когда наместники бедняками въезжали в богатые провинции, а выезжали богачами из провинций нищих, пропреторство Меммия выглядит светлым пятном. Катулл, огорченный тем, что наместник не дал ему обогатиться за счет провинциалов, излил свою желчь в поэтической форме:
«Только к ней мы вошли, на нас напали
Разговоры о том, о сем, а после
О Вифинии, где я был недавно;
Что там? Как? Сколько прибыло мне денег?
Отвечал, все как было: сам я с носом,
И начальники, и подручных свора, -
Головы умастить-то даже нечем,
Наш начальник – мудак1 при этом вовсе
Не оказывал помощи подручным». (Сat. 10, 5-13)
( 1 - так в переводе, оригинал значительно грубее)
Впрочем, честность Г.Меммия объясняется скорее его богатством, нежели высокими моральными качествами. Имея хорошее состояние, наместник мог позволить себе справедливо относиться к провинциалам.
В 54 г. Г.Меммий Гемелл выступил кандидатом в консулы и стал в этом качестве участником выборного скандала. Гемелл заключил с еще одним кандидатом Гн.Домицием Кальвином и консулами текущего года Апп.Клавдием Пульхром и Л.Домицием Агенобарбом договор о взаимопомощи на выборах. По этому договору Пульхр и Агенобарб должны были сфальсифицировать результаты выборов в пользу Меммия и Кальвина, а те, став консулами, проведут закон о назначении предшественникам богатых провинций и заплатят им по 40 000 сестерциев (т.е. 10 000 денариев, возможно, чеканки братьев Меммиев).
Впрочем, о договоре вскоре просочились слухи и Меммий, чтобы выкарабкаться из грязной истории за счет своих товарищей, подробно рассказал о договоре в сенате. Разразился грандиозный скандал, но пострадали от него не все. Аппий Клавдий получил-таки свою провинцию (Киликию) и благополучно ограбил ее, Домиций Кальвин все-таки был избран консулом. Меммию и Агенобарбу повезло меньше. Агенобарб остался без провинции и на время ушел в частную жизнь, а Меммий, единственный из всех, был обвинен в подкупе избирателей и выслан на Восток. Представляется, что осужден Меммий был не за коррупцию, а за то, что посмел рассказать о ней в сенате. Дабы пресечь подобное в дальнейшем, судьи примерно наказали незадачливого кандидата в консулы.
Меммий уехал на Восток, некоторое время жил на Лесбосе и в начале 40-х гг. умер. А вот его сын, также Г.Меммий, стал консулом-суффектом 34 г. и родоначальником Меммиев эпохи империи.
Вложения
-
post-11-1203180015.jpg
S
Sextus Pompey
Guest
NEW. Ранее не публиковалось.
Монеты Тита Дидия.
Тит Дидий был «новым человеком» в Риме. Среди предков Дидия не было курульных магистратов и соответственно он не имел ius imaginem – права иметь и выставлять в процессиях их восковые маски. Именно это эфемерное право отделяла маленькую группу властителей римской республики от «новых людей», стремившихся подняться по cursus honorum к высшим должностям и натыкавшихся в своем нелегком пути на презрение и противодействие знати.
Первым из Дидиев политической деятельностью в Риме начал заниматься его отец Тит, сын Секста, в 143 г., после III пунической войны добившийся должности народного трибуна. Как правило, «новые люди» начинали свою карьеру в свите кого-нибудь из аристократов. Катона Старшего, например, в начале пути поддерживал П.Валерий Флакк и Марцеллы, Гая Мария – влиятельный клан Цецилиев Метеллов. Кто был покровителем Дидия неизвестно, но можно предположить, что это был Сципион Эмилиан. После разрушения Карфагена Эмилиан активно поддерживал своих друзей и подчиненных в соискательстве должностей. Кроме того, во время трибуната Т.Дидий провел через комиции закон против роскоши, который развивал и расширял закон Фанния 161 г., а Фанний был одним из близких друзей Сципиона.
Lex Didia sumptuaria распространял положения об ограничении роскоши, установленные Г.Фаннием, на всю Италию, а не только на Рим. Кроме того, новый закон устанавливал ответственность не только для хозяев на пиршествах, устроенных с излишней роскошью, но и на их гостей. Закон Дидия должен был стать одной из основ исправления общества, на которое рассчитывал Сципион Эмилиан, избранный цензором следующего года. Однако, споры с коллегой не позволили разрушителю Карфагена осуществить намеченную программу – Л.Муммий Ахайик был более либеральным и пресекал все попытки Сципиона Эмилиана сурово преследовать распущенность нравов.
Дальнейшая карьера Т.Дидия не задалась и он, так и не добившись курульной магистратуры – претуры или эдилитета – отошел от политики. Его наследникам пришлось начинать все сначала.
Сын ревнителя общественной нравственности начал политическую карьеру с должности триумвира по чеканке монеты. Аверс отчеканенных им денариев типичен и вопросов не вызывает. Объяснить же сюжет реверса при имеющихся источниках мы не можем. Очевидно, он был связан с каким-то событием в жизни монетария или его отца, но что это за событие – нам неизвестно.
[attachmentid=5475]
Среди нумизматов – исследователей сюжету реверса дается самое различное толкование. Э.Бабелон и Х.А.Сиби считают, что сюжет относится к подавлению восстания рабов на Сицилии в 138 г., осуществленному отцом монетария. Однако, в имеющихся источниках не говорится абсолютно ничего ни о восстании 138 г., ни о каком-либо участии обоих Дидиев в рабских войнах на Сицилии в 30-х гг. II в. до н.э.
М.Х.Кроуфорд и Д.Сир считают, что на реверсе изображена гладиаторская схватка и монета, таким образом, тосвящена играм, проводимых Т. Дидием – старшим в качестве эдила. Однако, об эдилитете Дидия источники также ничего не говорят. Напротив, из того, что Т. Дидий – младший всюду называется «новым человеком» можно сделать вывод, что отец его эдильскую магистратуру не занимал. Кроме того, как правило, восходя по cursus honorum римляне избирались или в эдилитет, или в коллегию народных трибунов. Случаи, когда один и тот же римлянин проходил и трибунскую и эдильскую магистратуру – единичны. Логично предположить, что исполнявший в 143 г. должность народного трибуна Т. Дидий эдилом никогда не был.
А.Коэн считает, что сюжет изображает центуриона, порющего солдата, и посвящен деятельности Дидия в Македонии, где он наводил порядок после поражение, которые потерпели македонские легионы Рима от скордисков. Однако, монеты были отчеканены минимум за десять лет до претуры Дидия, да и поза «наказываемого» отнюдь не свидетельствует о покорности. Очевидно, что Коэн, перепутав датировку монеты, дал из-за этого очевидно ошибочную версию.
Таким образом, почерпнуть из сюжета монеты информацию для биографии Дидиев или, напротив, фактами из биографии дать объяснение непонятному сюжету не представляется возможным.
Следующей должностью Т. Дидия стал народный трибунат, причем, надо отметить, что он поднялся на ростру довольно поздно, почти в сорокалетнем возрасте, тогда как обычный возраст занятия этой магистратуры – 30-35 лет. В качестве народного трибуна Дидий, подобно отцу, отстаивал интересы аристократии и mos maiorum.
Молодой и амбициозный «новый человек» Г. Норбан обвинил знатнейшего аристократа, патриция и консуляра Кв. Сервилия Цепиона в «оскорблении величия римского народа» по недавно принятому закону Аппулея Сатурнина. Цепиону вменялось в вину нежелание подчиниться консулу Гн.Маллию Максиму, что привело к катастрофе под Араузионом, поставившей Рим и Италию на край гибели, а также в краже «золота Толозы», осуществленной годом ранее. Судебное дело вызвало серьезные волнения в Риме. Ненависть простых граждан к проклятому аристократу была настолько сильной, что вылилась в сражения на форуме. В одном из них брошенным кем-то из толпы камнем был ранен принцепс сената М. Эмилий Скавр. Т. Дидий и его коллега Л. Аврелий Котта, попытались наложить вето на постановление об изгнании Цепиона, но также подверглись насилию и были изгнаны толпой с ростры.
Очевидно, что Т. Дидий проходил военную службу и возможно служил в армии Мария или Катулла, защищавших Италию от германского нашествия, но сведений об этом не сохранилось. Однако, в 101 г. он был избран претором и как опытный командующий был направлен в Македонию с задачей навести порядок в разложившихся и небоеспособных легионах, потоерпевших ряд поражений от фракийцев и скордисков.
Из сообщения Л. Аннея Флора (Flor. I, 39, 4-6) складывается следующий перечень наместников Македонии во время Фракийской войны: Г.Порций Катон (114 г.), Т.Дидий (113 г.), М.Ливий Друз (112-111 гг.), М.Минуций Руф (110 г.). Однако, мы должны перенести наместничество Дидия на самый конец II в. до н.э. и уличить Флора в ошибке. Из триумфальных фаст известно, что триумф Дидия в 93 г. был вторым. При этом дата первого неизвестна, но должна находиться в промежутке между 104 и 98 гг., так как сведения только за этот период (из подходящих нам дат) не сохранились. Минимальный трехлетний срок между претурой и консульством и невозможность занимать магистратуры два года подряд заставляет нас отнести преторскую должность Т. Дидия к 101 г.
Именно в это время Дидий был направлен в Македонию, навел порядок среди легионеров и разгромил вторгшиеся на территорию провинции племена фракийцев и скордисков. По возвращении в Рим он справил триумф – сенат, хотя и редко соглашался на подобные почести в отношении «новых людей», однако, для верного сторонника аристократии сделал исключение. К сожалению, дата триумфа нам неизвестна – часть фаст, сообщающая об этом событии не сохранилась.
Поддержка аристократии, военные заслуги и проведенный триумф открыли для Т. Дидия путь к трибунату. Через полгода после разгрома движения Сатурнина, когда народная партия была разгромлена, а олигархия, напротив, резко усилилась, в консулы на 98 г. были избраны представитель славнейшего рода Кв. Цецилий Метел Непот – старший внук Метелла Македонского и верный сторонник аристократической партии – «новый человек» Т. Дидий.
Новые консулы нанесли еще один удар по осколкам популяров, а именно по самому действенному оружию в их руках – по народному трибунату. Закон Цецилия – Дидия запрещал народному трибуну объединять в одном законе несколько предложений (чем активно пользовались трибуны – популяры начиная с Гая Гракха с целью привлечь к своему закону как можно больше сторонников из разных социальных слоев) и устанавливал срок между выдвижением законопроекта и народным голосованием в три нундины (восьмидневные недели).
По окончании консульства Т. Дидий был направлен на новую войну. В Испании восстали кельтиберы и провинции был нужен опытный наместник. Проконсул Т. Дидий пришелся очень кстати.
Боевые действия против кельтиберов продолжалась около пяти лет. В ходе войны Дидий столкнулся с упорным сопротивлением. Обладающий крутым нравом наместник «огнем и мечом» искоренял ростки мятежа и недовольства. Аппиан пишет:
«Тит Дидий, отправленный в Иберию, перебил до 20 тысяч аруаков; их город Термес, очень большой и всегда непокорный римлянам, он перевел с высоких и труднодоступных гор на равнину и велел жить, не обнося его стенами. Осадив Коленду, он взял ее на девятый месяц. Принудив ее сдаться, и всех жителей с детьми и женами продал в рабство» (App. Iber., 99).
Другую группу кельтиберов Дидий погубил хитростью. Лет за пять до его наместничества пропретор М.Марий расселил рядом с Колендой группу кельтиберов с женами и детьми в знак благодарности за помощь, оказанную в войне против лузитанов. Прибывшая из Рима сенатская комиссия подтвердила решение Мария. Однако, расселенные им кельтиберы, не имея достаточно средств к существованию, занялись грабежом, чем вызвали гнев Дидия. Решив перебить их, он пообещал подарить им за прежние заслуги имущество и земли обращенных в рабство жителей Коленды, а когда радостные новоселы прибыли к новому месту жительству, приказал легионам окружить их и перебить всех, не делая различия в поле и возрасте.
Несмотря на жестокость, Дидий был отличным полководцем. Его нетривиальные командирские решения изучались римлянами, вошли в учебники военного искусства, например в знаменитую «Strategemata» Фронтина:
«Т. Дидий, не полагаясь на свои малые силы и затягивая военные действия до прибытия легионов, которых он ждал, узнал, что неприятель выступил против них. Созвав сходку, он приказал подготовить солдат к битве и умышленно ослабить надзор за пленными. Некоторые из них бежали и сообщили своим, что готовится атака. Чтобы не распылить своих сил в виду сражения, те отказались от мысли выступать против тех легионов, которым готовили засаду; легионы совершенно спокойно прибыли к Дидию, не встретив отпора» (Front. I, 8, 5).
В штабе Т. Дидия служил в Испании военный трибун Кв. Серторий, который через несколько лет вернется в эту провинцию и вновь поднимет кельтиберов на войну против Рима. Об отличиях Сертория на службе у Дидия пишет А. Гелий, цитируя несохранившиеся книги Саллюстия: «Саллюстий… написал в «Истории» о вожде Сертории так: «Будучи военным трибуном, он стяжал великую славу в Испании, сражаясь под началом Тита Дидия» (Gell. II, 27, 2).
После пятилетнего наместничества в Испании Т. Дидий вернулся в Рим и справил уже второй триумф, на этот раз над кельтиберами. Это произошло 10 июня 93 г. – точную дату нам дают сохранившиеся «Fasti triumphales».
Казалось бы, Т.Дидий добился всего, что только мог желать и мог позволить себе доживать остаток дней в мире и спокойствии, пользуясь славой и почетом среди сограждан. Однако, разразившаяся в самой Италии война против союзников вновь заставила Дидия поставить свой полководческий талант на службу государству. Дидий был назначен легатом к консулу Сексту Цезарю и получил под командование корпус, действующий в Кампании. Войска Дидия начали боевые действия успешно. Ими был взят Геркуланум, важный порт на побережье Неаполитанского залива.
Однако, летом 89 г. войска Дидия еще раз столкнулись с врагом. В сражении римляне были разбиты и отброшены, а их командующий погиб. О смерти Дидия, которая по иронии судьбы произошла ровно через год после такой же гибели в бою против союзников консула Рутилия пишет Овидий:
«Что ты спешишь? - от нее, говорят, услышал Рутилий.-
Будешь ты, консул, убит в день мой марсийским врагом".
Так и случилось по слову ее, и теченье Толена
Побагровело, приняв алую консула кровь.
А через год был убит при таком же восходе Авроры
Дидий и смертью своей силы умножил врагов» (Ovid. Fast. VI, 563-568).
Добавим к тому же, что по той же иронии судьбы, смерть Дидия произошла через 4 года и один день после его триумфа над кельтиберами…
О потомстве Т. Дидия мы можем только догадываться. В гражданских войнах 40 – 30 - х гг. I в. до н.э. действовали Гай (убивший в Карте Гн. Помпея Младшего) и Квинт (наместник Сирии при Антонии) Дидии, но их происхождение от консула 98 г. не доказано. Напротив, исходя из имен, можно предположить, что прямыми потомками Т. Дидия они не являлись.
С именем Т. Дидия связан еще один тип республиканских денариев. В 55 г. П. Фонтей Капитон отчеканил монеты, изображающие богиню согласия Конкордию на аверсе и Общественную Виллу с легендой T DIDI IMP VIL PVB на реверсе.
[attachmentid=5476]
Общественная Вилла – это комплекс зданий на Марсовом поле, в котором размещался победоносный полководец до вступления в Город с триумфом, так как сакральные нормы запрещали ему переступать черту померия до этого события. Очевидно, Дидий во время одного из своих ожиданий триумфа (после побед над фракийцами или кельтиберами) отремонтировал Виллу, что и отметил в своей чеканке Фонтей Капитон.
Почему же он выбрал для своих монет такой сюжет? Представляется, что как и в случае с другой своей серией денариев (тип «MN FONT TR MIL» с Марсом и всадником) он посвятил сюжет монеты своему предку. Видимо, Т.Дидий был дедом монетария – его дочь вышла замуж за отца Фонтея Капитона, возможно, того самого военного трибуна Мания Фонтея, героя Нарбонны.
Впрочем, сам монетарий достоинствами предков не обладал. Единственное, чем он запомнился в истории (кроме чеканки денариев) – это усыновление Публия Клодия, произведенное со скандалом, так как усыновляемый был почти вдвое старше усыновителя и все осознавали политические причины этого действа…
Монеты Тита Дидия.
Тит Дидий был «новым человеком» в Риме. Среди предков Дидия не было курульных магистратов и соответственно он не имел ius imaginem – права иметь и выставлять в процессиях их восковые маски. Именно это эфемерное право отделяла маленькую группу властителей римской республики от «новых людей», стремившихся подняться по cursus honorum к высшим должностям и натыкавшихся в своем нелегком пути на презрение и противодействие знати.
Первым из Дидиев политической деятельностью в Риме начал заниматься его отец Тит, сын Секста, в 143 г., после III пунической войны добившийся должности народного трибуна. Как правило, «новые люди» начинали свою карьеру в свите кого-нибудь из аристократов. Катона Старшего, например, в начале пути поддерживал П.Валерий Флакк и Марцеллы, Гая Мария – влиятельный клан Цецилиев Метеллов. Кто был покровителем Дидия неизвестно, но можно предположить, что это был Сципион Эмилиан. После разрушения Карфагена Эмилиан активно поддерживал своих друзей и подчиненных в соискательстве должностей. Кроме того, во время трибуната Т.Дидий провел через комиции закон против роскоши, который развивал и расширял закон Фанния 161 г., а Фанний был одним из близких друзей Сципиона.
Lex Didia sumptuaria распространял положения об ограничении роскоши, установленные Г.Фаннием, на всю Италию, а не только на Рим. Кроме того, новый закон устанавливал ответственность не только для хозяев на пиршествах, устроенных с излишней роскошью, но и на их гостей. Закон Дидия должен был стать одной из основ исправления общества, на которое рассчитывал Сципион Эмилиан, избранный цензором следующего года. Однако, споры с коллегой не позволили разрушителю Карфагена осуществить намеченную программу – Л.Муммий Ахайик был более либеральным и пресекал все попытки Сципиона Эмилиана сурово преследовать распущенность нравов.
Дальнейшая карьера Т.Дидия не задалась и он, так и не добившись курульной магистратуры – претуры или эдилитета – отошел от политики. Его наследникам пришлось начинать все сначала.
Сын ревнителя общественной нравственности начал политическую карьеру с должности триумвира по чеканке монеты. Аверс отчеканенных им денариев типичен и вопросов не вызывает. Объяснить же сюжет реверса при имеющихся источниках мы не можем. Очевидно, он был связан с каким-то событием в жизни монетария или его отца, но что это за событие – нам неизвестно.
[attachmentid=5475]
Среди нумизматов – исследователей сюжету реверса дается самое различное толкование. Э.Бабелон и Х.А.Сиби считают, что сюжет относится к подавлению восстания рабов на Сицилии в 138 г., осуществленному отцом монетария. Однако, в имеющихся источниках не говорится абсолютно ничего ни о восстании 138 г., ни о каком-либо участии обоих Дидиев в рабских войнах на Сицилии в 30-х гг. II в. до н.э.
М.Х.Кроуфорд и Д.Сир считают, что на реверсе изображена гладиаторская схватка и монета, таким образом, тосвящена играм, проводимых Т. Дидием – старшим в качестве эдила. Однако, об эдилитете Дидия источники также ничего не говорят. Напротив, из того, что Т. Дидий – младший всюду называется «новым человеком» можно сделать вывод, что отец его эдильскую магистратуру не занимал. Кроме того, как правило, восходя по cursus honorum римляне избирались или в эдилитет, или в коллегию народных трибунов. Случаи, когда один и тот же римлянин проходил и трибунскую и эдильскую магистратуру – единичны. Логично предположить, что исполнявший в 143 г. должность народного трибуна Т. Дидий эдилом никогда не был.
А.Коэн считает, что сюжет изображает центуриона, порющего солдата, и посвящен деятельности Дидия в Македонии, где он наводил порядок после поражение, которые потерпели македонские легионы Рима от скордисков. Однако, монеты были отчеканены минимум за десять лет до претуры Дидия, да и поза «наказываемого» отнюдь не свидетельствует о покорности. Очевидно, что Коэн, перепутав датировку монеты, дал из-за этого очевидно ошибочную версию.
Таким образом, почерпнуть из сюжета монеты информацию для биографии Дидиев или, напротив, фактами из биографии дать объяснение непонятному сюжету не представляется возможным.
Следующей должностью Т. Дидия стал народный трибунат, причем, надо отметить, что он поднялся на ростру довольно поздно, почти в сорокалетнем возрасте, тогда как обычный возраст занятия этой магистратуры – 30-35 лет. В качестве народного трибуна Дидий, подобно отцу, отстаивал интересы аристократии и mos maiorum.
Молодой и амбициозный «новый человек» Г. Норбан обвинил знатнейшего аристократа, патриция и консуляра Кв. Сервилия Цепиона в «оскорблении величия римского народа» по недавно принятому закону Аппулея Сатурнина. Цепиону вменялось в вину нежелание подчиниться консулу Гн.Маллию Максиму, что привело к катастрофе под Араузионом, поставившей Рим и Италию на край гибели, а также в краже «золота Толозы», осуществленной годом ранее. Судебное дело вызвало серьезные волнения в Риме. Ненависть простых граждан к проклятому аристократу была настолько сильной, что вылилась в сражения на форуме. В одном из них брошенным кем-то из толпы камнем был ранен принцепс сената М. Эмилий Скавр. Т. Дидий и его коллега Л. Аврелий Котта, попытались наложить вето на постановление об изгнании Цепиона, но также подверглись насилию и были изгнаны толпой с ростры.
Очевидно, что Т. Дидий проходил военную службу и возможно служил в армии Мария или Катулла, защищавших Италию от германского нашествия, но сведений об этом не сохранилось. Однако, в 101 г. он был избран претором и как опытный командующий был направлен в Македонию с задачей навести порядок в разложившихся и небоеспособных легионах, потоерпевших ряд поражений от фракийцев и скордисков.
Из сообщения Л. Аннея Флора (Flor. I, 39, 4-6) складывается следующий перечень наместников Македонии во время Фракийской войны: Г.Порций Катон (114 г.), Т.Дидий (113 г.), М.Ливий Друз (112-111 гг.), М.Минуций Руф (110 г.). Однако, мы должны перенести наместничество Дидия на самый конец II в. до н.э. и уличить Флора в ошибке. Из триумфальных фаст известно, что триумф Дидия в 93 г. был вторым. При этом дата первого неизвестна, но должна находиться в промежутке между 104 и 98 гг., так как сведения только за этот период (из подходящих нам дат) не сохранились. Минимальный трехлетний срок между претурой и консульством и невозможность занимать магистратуры два года подряд заставляет нас отнести преторскую должность Т. Дидия к 101 г.
Именно в это время Дидий был направлен в Македонию, навел порядок среди легионеров и разгромил вторгшиеся на территорию провинции племена фракийцев и скордисков. По возвращении в Рим он справил триумф – сенат, хотя и редко соглашался на подобные почести в отношении «новых людей», однако, для верного сторонника аристократии сделал исключение. К сожалению, дата триумфа нам неизвестна – часть фаст, сообщающая об этом событии не сохранилась.
Поддержка аристократии, военные заслуги и проведенный триумф открыли для Т. Дидия путь к трибунату. Через полгода после разгрома движения Сатурнина, когда народная партия была разгромлена, а олигархия, напротив, резко усилилась, в консулы на 98 г. были избраны представитель славнейшего рода Кв. Цецилий Метел Непот – старший внук Метелла Македонского и верный сторонник аристократической партии – «новый человек» Т. Дидий.
Новые консулы нанесли еще один удар по осколкам популяров, а именно по самому действенному оружию в их руках – по народному трибунату. Закон Цецилия – Дидия запрещал народному трибуну объединять в одном законе несколько предложений (чем активно пользовались трибуны – популяры начиная с Гая Гракха с целью привлечь к своему закону как можно больше сторонников из разных социальных слоев) и устанавливал срок между выдвижением законопроекта и народным голосованием в три нундины (восьмидневные недели).
По окончании консульства Т. Дидий был направлен на новую войну. В Испании восстали кельтиберы и провинции был нужен опытный наместник. Проконсул Т. Дидий пришелся очень кстати.
Боевые действия против кельтиберов продолжалась около пяти лет. В ходе войны Дидий столкнулся с упорным сопротивлением. Обладающий крутым нравом наместник «огнем и мечом» искоренял ростки мятежа и недовольства. Аппиан пишет:
«Тит Дидий, отправленный в Иберию, перебил до 20 тысяч аруаков; их город Термес, очень большой и всегда непокорный римлянам, он перевел с высоких и труднодоступных гор на равнину и велел жить, не обнося его стенами. Осадив Коленду, он взял ее на девятый месяц. Принудив ее сдаться, и всех жителей с детьми и женами продал в рабство» (App. Iber., 99).
Другую группу кельтиберов Дидий погубил хитростью. Лет за пять до его наместничества пропретор М.Марий расселил рядом с Колендой группу кельтиберов с женами и детьми в знак благодарности за помощь, оказанную в войне против лузитанов. Прибывшая из Рима сенатская комиссия подтвердила решение Мария. Однако, расселенные им кельтиберы, не имея достаточно средств к существованию, занялись грабежом, чем вызвали гнев Дидия. Решив перебить их, он пообещал подарить им за прежние заслуги имущество и земли обращенных в рабство жителей Коленды, а когда радостные новоселы прибыли к новому месту жительству, приказал легионам окружить их и перебить всех, не делая различия в поле и возрасте.
Несмотря на жестокость, Дидий был отличным полководцем. Его нетривиальные командирские решения изучались римлянами, вошли в учебники военного искусства, например в знаменитую «Strategemata» Фронтина:
«Т. Дидий, не полагаясь на свои малые силы и затягивая военные действия до прибытия легионов, которых он ждал, узнал, что неприятель выступил против них. Созвав сходку, он приказал подготовить солдат к битве и умышленно ослабить надзор за пленными. Некоторые из них бежали и сообщили своим, что готовится атака. Чтобы не распылить своих сил в виду сражения, те отказались от мысли выступать против тех легионов, которым готовили засаду; легионы совершенно спокойно прибыли к Дидию, не встретив отпора» (Front. I, 8, 5).
В штабе Т. Дидия служил в Испании военный трибун Кв. Серторий, который через несколько лет вернется в эту провинцию и вновь поднимет кельтиберов на войну против Рима. Об отличиях Сертория на службе у Дидия пишет А. Гелий, цитируя несохранившиеся книги Саллюстия: «Саллюстий… написал в «Истории» о вожде Сертории так: «Будучи военным трибуном, он стяжал великую славу в Испании, сражаясь под началом Тита Дидия» (Gell. II, 27, 2).
После пятилетнего наместничества в Испании Т. Дидий вернулся в Рим и справил уже второй триумф, на этот раз над кельтиберами. Это произошло 10 июня 93 г. – точную дату нам дают сохранившиеся «Fasti triumphales».
Казалось бы, Т.Дидий добился всего, что только мог желать и мог позволить себе доживать остаток дней в мире и спокойствии, пользуясь славой и почетом среди сограждан. Однако, разразившаяся в самой Италии война против союзников вновь заставила Дидия поставить свой полководческий талант на службу государству. Дидий был назначен легатом к консулу Сексту Цезарю и получил под командование корпус, действующий в Кампании. Войска Дидия начали боевые действия успешно. Ими был взят Геркуланум, важный порт на побережье Неаполитанского залива.
Однако, летом 89 г. войска Дидия еще раз столкнулись с врагом. В сражении римляне были разбиты и отброшены, а их командующий погиб. О смерти Дидия, которая по иронии судьбы произошла ровно через год после такой же гибели в бою против союзников консула Рутилия пишет Овидий:
«Что ты спешишь? - от нее, говорят, услышал Рутилий.-
Будешь ты, консул, убит в день мой марсийским врагом".
Так и случилось по слову ее, и теченье Толена
Побагровело, приняв алую консула кровь.
А через год был убит при таком же восходе Авроры
Дидий и смертью своей силы умножил врагов» (Ovid. Fast. VI, 563-568).
Добавим к тому же, что по той же иронии судьбы, смерть Дидия произошла через 4 года и один день после его триумфа над кельтиберами…
О потомстве Т. Дидия мы можем только догадываться. В гражданских войнах 40 – 30 - х гг. I в. до н.э. действовали Гай (убивший в Карте Гн. Помпея Младшего) и Квинт (наместник Сирии при Антонии) Дидии, но их происхождение от консула 98 г. не доказано. Напротив, исходя из имен, можно предположить, что прямыми потомками Т. Дидия они не являлись.
С именем Т. Дидия связан еще один тип республиканских денариев. В 55 г. П. Фонтей Капитон отчеканил монеты, изображающие богиню согласия Конкордию на аверсе и Общественную Виллу с легендой T DIDI IMP VIL PVB на реверсе.
[attachmentid=5476]
Общественная Вилла – это комплекс зданий на Марсовом поле, в котором размещался победоносный полководец до вступления в Город с триумфом, так как сакральные нормы запрещали ему переступать черту померия до этого события. Очевидно, Дидий во время одного из своих ожиданий триумфа (после побед над фракийцами или кельтиберами) отремонтировал Виллу, что и отметил в своей чеканке Фонтей Капитон.
Почему же он выбрал для своих монет такой сюжет? Представляется, что как и в случае с другой своей серией денариев (тип «MN FONT TR MIL» с Марсом и всадником) он посвятил сюжет монеты своему предку. Видимо, Т.Дидий был дедом монетария – его дочь вышла замуж за отца Фонтея Капитона, возможно, того самого военного трибуна Мания Фонтея, героя Нарбонны.
Впрочем, сам монетарий достоинствами предков не обладал. Единственное, чем он запомнился в истории (кроме чеканки денариев) – это усыновление Публия Клодия, произведенное со скандалом, так как усыновляемый был почти вдвое старше усыновителя и все осознавали политические причины этого действа…
Вложения
-
post-11-1203273832.jpg -
post-11-1203273864.jpg
S
Sextus Pompey
Guest
Смотрите на форуме "Античная нумизматика" новый очерк - "коллегия авгуров в годы гражданской войны между Цезарем и Помпеем".
http://www.coins.msk.ru/forum/index.php?showtopic=1515&st=30
Здесь дублировать не буду, так как очерк является деньрожденьским подарком администратору "АН" Андрею Пятыгину.
http://www.coins.msk.ru/forum/index.php?showtopic=1515&st=30
Здесь дублировать не буду, так как очерк является деньрожденьским подарком
администратору "АН" Андрею Пятыгину.
S
Sextus Pompey
Guest
"Последние выпуски сенатской республики ( денарии Кв.Сициния)"
[attachmentid=5492]
В 49 г., в разгар гражданской войны, когда Гн.Помпей Великий возглавил силы республики в борьебе против пришедшего с севера претендента на господство. на востоке Средиземного моря для претора Г.Копония чеканил денарии IIIvir monetalis Кв.Сициний...
Впервые в истории имя Г.Копония возникает в 56 г., во время процесса Целия, в речи на котором Цицерон упомянул его и его брата Тита как "просвещеннейших и ученейших юношей, посвятивших себя благородным занятиям и самым высоким наукам" (Cic. Cael. 24). Следует, однако, отметить, что римляне упоминали термин "юноша" (aduluscentulus) шире, чем мы, и "юноше" Копонию было в это время уже за 30 лет.
В 53 г. он сопутствовал Крассу в парфянском походе в должности префекта и был оставлен им комендантом гарнизона Карр, где до катастрофы оказал армии значительные услуги, в частности, прикрыв отступление войска после первой битвы. Спасшись после разгрома, он вернулся в Рим и продолжил восхождение по карьерной лестнице.
Выбранный претором на 49 г., Г.Копоний в начале войны формировал для Помпея войска в Италии, и во время эвакуации присоединился к нему в Брундизии.
После эвакуации помпеянцев из Италии Копоний был направлен на Восток для сбора флота. Вместе с консулом Г.Марцеллом (а скроее всего под его ауспициями) Копоний мобилизовал флот Родоса и прибыл вместе с ним в Адриатику, где базировался на Диррахий.
Cic. Div. I, 68. "Когда Г. Копоний, очень умный и образованный человек, в должности пропретора командуя родосским флотом, прибыл к тебе в Диррахий, он сообщил тебе, что некий гребец с квинкверемы родосцев пророчествовал, что менее чем через тридцать дней Греция будет залита кровью, Диррахий будет разграблен, вы будете грузиться на корабли, чтобы бежать, и бегущие увидят позади себя печальное зрелище пожаров. Но родосскому флоту будет дано в скором времени вернуться домой, Тогда не только ты встревожился, но и М. Варрона и М. Катона , которые тогда там были, людей ученых, охватил сильный страх. Спустя немного дней к вам прибыл Лабиен, бежавший после поражения при Фарсале, и сообщил об уничтожении армии Помпея. (69) А вскоре сбылись и остальные части пророчества: были разграблены зерновые амбары и все дороги и тропы были усыпаны зерном. И вы в сильном страхе должны были грузиться на корабли. А ночью, глядя на город, вы могли увидеть пылающие грузовые суда, подожженные воинами, которые не хотели следовать за вами. Наконец, покинутые родосским флотом, вы убедились, что пророчество было верным".После Фарсала Копоний, видимо, отправился с другими римлянами, находящимися в Диррахии, в Африку, но там активного участия в борьбе не принимал. После разгрома помпеянцев в Африке, Копоний вернулся в Рим, заседал в цезаревском сенате. В 43 г. его имя было включено в проскрипционные списки, но террор он пережил, благодаря заступничеству жены. Аппиан пишет (B.C. IV, 40): "Своего мужа, Копония, выпросила себе его жена у Антония, бывшая до тех пор целомудренною, она так одно несчастье исцелила другим".
Копоний примкнул к Октавиану и в 30-х гг. был одним из лидеров сената. Во время Актийской войны он выступал против Антония и других деятелей проскрипций, метавшихся в это время между лагерями. Л.Мунацию Планку, перебежавшему от Антония к сыну Цезаря и рассказывавшему всем о преступлениях бывшего хозяина он ответил: «Много же, клянусь Геркулесом, натворил Антоний до того, как ты его покинул!». (Vell. II, 83).
Сблизившись с "ближним кругом" Цезаря Августа, Копоний выдал свою дочь за одного из его друзей - П.Силия, консула 20 г. до н.э. Внуки Копония был консулами в 3 и 13 гг. н.э., правнук - в 28 г. Праправнук нашего героя в 48 г. был консулом-суффектом и в том же году оказался замешан в интригу Мессалины. Претендуя на императорский престол, он женился на жене здравствующего Клавдия и попыталмся захватить власть. Однако, вольноотпущенники Клавдия раскрыли заговор. Мессалина, Силий и его "конфиденты" были казнены.
Возможно, сын этого Г.Силия (потомок Копония в 5 поколении) был усыновлен в род Лициниев и в 65 г. стал консулом под именем А.Лициния Силия Нервы.
Квинт Сициний, потомок знаменитого плебейского рода, давшего Риму нескольких выдающихся народных трибунов, находился в начале гражданской войны в самом начале своей карьеры и исполнял магистратуру III-вира по чеканке монеты. Видимо, в ходе войны он погиб, так как других сведений о нем после 49 г. нет.
Монета чеканилась на Востоке, поэтому сюжеты ее аверса и реверса были адресованы сразу и римлянам, и эллинам. Аполлон и "инвентарь" Геракла - львиная шкура и палица, равно отражали программу помпеянцев для обоих великих народов Средиземноморья. Отметим, что культ Геракла стал, фактически, официальной идеологией антицезаревских сил и даже в битве при Фарсале Помпей избрал паролем своей армии имя "Геркулеса Непобедимого" (App. II, 76).
Легенда SC ни в коей мере не была лишь программным заявлением. Сенат, практически в полном составе перебравшийся в Грецию, продолжал функционировать как легитимный государственный орган. Даже поражение помпеянцев не привело к отмене актов сената, принятых в "эмиграции". Иосиф Флавий в "Иудейских древностях" приводит несколько senatusconsult'ов и консульских эдиктов этого прериода, действующих до его времени (Ios. Iud.Ant. XIV, X, 13, 16, 18, 19).
Чеканка монеты по решению сената была связана с тем, что при эвакуации Италии магистраты забыли вывезти с собой государственную казну. Для восполнения дефицита наличных денег (необходимых в первую очередь для выплат легионерам) сенат и принял постановление о чеканке, которую осуществляли как высшие магистраты (начиная с консулов), так и их подчиненные (IIIvir Сициний для претора Копония, проквесторы Гн.Пизон и М.Варрон для Помпея, квестор Гн.Нерий для консулов). Таким образом, это были последние выпуски сенатской республики...
[attachmentid=5492]
В 49 г., в разгар гражданской войны, когда Гн.Помпей Великий возглавил силы республики в борьебе против пришедшего с севера претендента на господство. на востоке Средиземного моря для претора Г.Копония чеканил денарии IIIvir monetalis Кв.Сициний...
Впервые в истории имя Г.Копония возникает в 56 г., во время процесса Целия, в речи на котором Цицерон упомянул его и его брата Тита как "просвещеннейших и ученейших юношей, посвятивших себя благородным занятиям и самым высоким наукам" (Cic. Cael. 24). Следует, однако, отметить, что римляне упоминали термин "юноша" (aduluscentulus) шире, чем мы, и "юноше" Копонию было в это время уже за 30 лет.
В 53 г. он сопутствовал Крассу в парфянском походе в должности префекта и был оставлен им комендантом гарнизона Карр, где до катастрофы оказал армии значительные услуги, в частности, прикрыв отступление войска после первой битвы. Спасшись после разгрома, он вернулся в Рим и продолжил восхождение по карьерной лестнице.
Выбранный претором на 49 г., Г.Копоний в начале войны формировал для Помпея войска в Италии, и во время эвакуации присоединился к нему в Брундизии.
После эвакуации помпеянцев из Италии Копоний был направлен на Восток для сбора флота. Вместе с консулом Г.Марцеллом (а скроее всего под его ауспициями) Копоний мобилизовал флот Родоса и прибыл вместе с ним в Адриатику, где базировался на Диррахий.
Cic. Div. I, 68. "Когда Г. Копоний, очень умный и образованный человек, в должности пропретора командуя родосским флотом, прибыл к тебе в Диррахий, он сообщил тебе, что некий гребец с квинкверемы родосцев пророчествовал, что менее чем через тридцать дней Греция будет залита кровью, Диррахий будет разграблен, вы будете грузиться на корабли, чтобы бежать, и бегущие увидят позади себя печальное зрелище пожаров. Но родосскому флоту будет дано в скором времени вернуться домой, Тогда не только ты встревожился, но и М. Варрона и М. Катона , которые тогда там были, людей ученых, охватил сильный страх. Спустя немного дней к вам прибыл Лабиен, бежавший после поражения при Фарсале, и сообщил об уничтожении армии Помпея. (69) А вскоре сбылись и остальные части пророчества: были разграблены зерновые амбары и все дороги и тропы были усыпаны зерном. И вы в сильном страхе должны были грузиться на корабли. А ночью, глядя на город, вы могли увидеть пылающие грузовые суда, подожженные воинами, которые не хотели следовать за вами. Наконец, покинутые родосским флотом, вы убедились, что пророчество было верным".После Фарсала Копоний, видимо, отправился с другими римлянами, находящимися в Диррахии, в Африку, но там активного участия в борьбе не принимал. После разгрома помпеянцев в Африке, Копоний вернулся в Рим, заседал в цезаревском сенате. В 43 г. его имя было включено в проскрипционные списки, но террор он пережил, благодаря заступничеству жены. Аппиан пишет (B.C. IV, 40): "Своего мужа, Копония, выпросила себе его жена у Антония, бывшая до тех пор целомудренною, она так одно несчастье исцелила другим".
Копоний примкнул к Октавиану и в 30-х гг. был одним из лидеров сената. Во время Актийской войны он выступал против Антония и других деятелей проскрипций, метавшихся в это время между лагерями. Л.Мунацию Планку, перебежавшему от Антония к сыну Цезаря и рассказывавшему всем о преступлениях бывшего хозяина он ответил: «Много же, клянусь Геркулесом, натворил Антоний до того, как ты его покинул!». (Vell. II, 83).
Сблизившись с "ближним кругом" Цезаря Августа, Копоний выдал свою дочь за одного из его друзей - П.Силия, консула 20 г. до н.э. Внуки Копония был консулами в 3 и 13 гг. н.э., правнук - в 28 г. Праправнук нашего героя в 48 г. был консулом-суффектом и в том же году оказался замешан в интригу Мессалины. Претендуя на императорский престол, он женился на жене здравствующего Клавдия и попыталмся захватить власть. Однако, вольноотпущенники Клавдия раскрыли заговор. Мессалина, Силий и его "конфиденты" были казнены.
Возможно, сын этого Г.Силия (потомок Копония в 5 поколении) был усыновлен в род Лициниев и в 65 г. стал консулом под именем А.Лициния Силия Нервы.
Квинт Сициний, потомок знаменитого плебейского рода, давшего Риму нескольких выдающихся народных трибунов, находился в начале гражданской войны в самом начале своей карьеры и исполнял магистратуру III-вира по чеканке монеты. Видимо, в ходе войны он погиб, так как других сведений о нем после 49 г. нет.
Монета чеканилась на Востоке, поэтому сюжеты ее аверса и реверса были адресованы сразу и римлянам, и эллинам. Аполлон и "инвентарь" Геракла - львиная шкура и палица, равно отражали программу помпеянцев для обоих великих народов Средиземноморья. Отметим, что культ Геракла стал, фактически, официальной идеологией антицезаревских сил и даже в битве при Фарсале Помпей избрал паролем своей армии имя "Геркулеса Непобедимого" (App. II, 76).
Легенда SC ни в коей мере не была лишь программным заявлением. Сенат, практически в полном составе перебравшийся в Грецию, продолжал функционировать как легитимный государственный орган. Даже поражение помпеянцев не привело к отмене актов сената, принятых в "эмиграции". Иосиф Флавий в "Иудейских древностях" приводит несколько senatusconsult'ов и консульских эдиктов этого прериода, действующих до его времени (Ios. Iud.Ant. XIV, X, 13, 16, 18, 19).
Чеканка монеты по решению сената была связана с тем, что при эвакуации Италии магистраты забыли вывезти с собой государственную казну. Для восполнения дефицита наличных денег (необходимых в первую очередь для выплат легионерам) сенат и принял постановление о чеканке, которую осуществляли как высшие магистраты (начиная с консулов), так и их подчиненные (IIIvir Сициний для претора Копония, проквесторы Гн.Пизон и М.Варрон для Помпея, квестор Гн.Нерий для консулов). Таким образом, это были последние выпуски сенатской республики...
Вложения
-
post-11-1203879936.jpeg
S
Sextus Pompey
Guest
NEW.
Ранее не публиковалось!
О символике, дате и месте чеканки денария Цезаря (Cr. 467/1)
[attachmentid=5493]
Денарий, сообщающий римлянам о вступлении Цезаря в коллегию авгуров, довольно легко датируется. На аверсе монеты находится легенда COS.TERT. DICT.ITER., которая позволяет отнести чекан к январю - апрелю 46 г.
1 января 46 г. Цезарь вступил в третье консульство, а в конце апреля того же года он принял на себя десятилетнюю диктатуру.
Сам Цезарь в этот преиод находится в Африке, где проводит кампанию против Метелла Сципиона.
Монета, как представляется, чеканится походным монетным двором и типологически связана с более ранним (на несколько месяцев) денарием Цезаря и проконсула Сицилии А.Аллиена. Эта монета, несущая, однако, на аверсе изображение не Венеры, а Цереры, сопровождает его легендой C.CAESAR IMP COS.ITER.
Реверс с сицилийским божеством Тринакром позволяет отнести чекан этой монеты к походному монетному двору Цезарю, располагавшемуся в конце 47 г. на Сицилии вместе с армией, готовящейся к переправе в Африку.
Цезарь прибыл к армии 17 декабря и немедленно приказал выступать. Переправа продолжалась почти две недели. Сам Цезарь вышел в море 25 декабря и через четыре дня высадился на африканском побережье.
1 января 46 г., когда Цезарь стал консулом в третий раз, его армия выступила из лагеря у Руспина в Лептис, который сдался ему без боя. В Лептисе был оставлен гарнизон из 6 когорт во главе с Г.Сазерной, а сам Цезарь возвратился к основному лагерю в Руспине, комендантом которого стал П.Сазерна, брат предыдущего.
После непродолжительного маневрирования, имеющего целью сбор подкреплений и продовольствия, основные силы Цезаря выступили в глубь Африканской провинции против войск Метелла Сципиона.
Лагерь в Руспине представлял для Цезаря огромную важность, и на укрепление его он потратил немало времени и трудов. Метелл Сципион, понимавший значение Руспины для африканской кампании Цезаря, пытался осаждать город и блокировать его с моря.
В сражении при Руспине Цезарь был разбит, но город и лагерь отстоять удалось. Новое же сражение - при Тапсе - принесло победу Цезарю и гибель помпеянским надеждам в Африке.
Представляется, что именно в Руспине находился походный мсонетный двор Цезаря, а его работу возглавлял Л.Гостилий Сазерна - брат коменданта города и монетарий 48 г., чеканивший денарии с изображением мужчины и женщины галлов на аверсе.
Изображение жреческих символов на реверсе исследуемой монеты служило нескольким целям. Во-первых, Цезарь подчеркивал свою роль как главы римской государственной религии, во-вторых, сообщал о принятии на себя авгурского достоинства, состоявшемся осенью 47 г. между возвращением в Рим и отбытием на Сицилию (т.е., в конце октября - ноябре). Отчеканить монету с объявлением об авгурате раньше не представлялось возможным. Как уже указывалось выше - Цезарь прибыл кна Сицилию, где располагался его походный монетный двор в середине декабря и все время до нового года посвятил высадке на африканское побережье. А уже там отчеканил монету-прокламацию.
И, в завершение, еще об одном значении символики реверса монеты.
Высадке Цезаря в Африке сопутствовали неблагоприятные знамения, которые его враги не могли не использовать в пропагандистской войне: "Он не отложил выступления против Сципиона и Юбы из-за того, что при жертвоприношении животное вырвалось у него из рук. Даже когда он оступился, сходя с корабля, то обратил это в хорошее предзнаменование, воскликнув: "Ты в моих руках, Африка!" В насмешку над пророчествами, сулившими имени Сципионов в этой земле вечное счастье и непобедимость, он держал при себе в лагере ничтожного малого из рода Корнелиев, прозванного за свою распутную жизнь Салютионом". (Suet. Caes. 59).
Для того, чтобы предотвратить влияние враждебной пропаганды, Цезарь и чеканил монеты с авгурской символикой. Именно авгуры имели право токовать предзнаменования и Цезарь выпуском этих денариев говорил своим солдатам и своим врагам, что только он вправе определять - добро или зло несут ему знамения богов...
Ранее не публиковалось!
О символике, дате и месте чеканки денария Цезаря (Cr. 467/1)
[attachmentid=5493]
Денарий, сообщающий римлянам о вступлении Цезаря в коллегию авгуров, довольно легко датируется. На аверсе монеты находится легенда COS.TERT. DICT.ITER., которая позволяет отнести чекан к январю - апрелю 46 г.
1 января 46 г. Цезарь вступил в третье консульство, а в конце апреля того же года он принял на себя десятилетнюю диктатуру.
Сам Цезарь в этот преиод находится в Африке, где проводит кампанию против Метелла Сципиона.
Монета, как представляется, чеканится походным монетным двором и типологически связана с более ранним (на несколько месяцев) денарием Цезаря и проконсула Сицилии А.Аллиена. Эта монета, несущая, однако, на аверсе изображение не Венеры, а Цереры, сопровождает его легендой C.CAESAR IMP COS.ITER.
Реверс с сицилийским божеством Тринакром позволяет отнести чекан этой монеты к походному монетному двору Цезарю, располагавшемуся в конце 47 г. на Сицилии вместе с армией, готовящейся к переправе в Африку.
Цезарь прибыл к армии 17 декабря и немедленно приказал выступать. Переправа продолжалась почти две недели. Сам Цезарь вышел в море 25 декабря и через четыре дня высадился на африканском побережье.
1 января 46 г., когда Цезарь стал консулом в третий раз, его армия выступила из лагеря у Руспина в Лептис, который сдался ему без боя. В Лептисе был оставлен гарнизон из 6 когорт во главе с Г.Сазерной, а сам Цезарь возвратился к основному лагерю в Руспине, комендантом которого стал П.Сазерна, брат предыдущего.
После непродолжительного маневрирования, имеющего целью сбор подкреплений и продовольствия, основные силы Цезаря выступили в глубь Африканской провинции против войск Метелла Сципиона.
Лагерь в Руспине представлял для Цезаря огромную важность, и на укрепление его он потратил немало времени и трудов. Метелл Сципион, понимавший значение Руспины для африканской кампании Цезаря, пытался осаждать город и блокировать его с моря.
В сражении при Руспине Цезарь был разбит, но город и лагерь отстоять удалось. Новое же сражение - при Тапсе - принесло победу Цезарю и гибель помпеянским надеждам в Африке.
Представляется, что именно в Руспине находился походный мсонетный двор Цезаря, а его работу возглавлял Л.Гостилий Сазерна - брат коменданта города и монетарий 48 г., чеканивший денарии с изображением мужчины и женщины галлов на аверсе.
Изображение жреческих символов на реверсе исследуемой монеты служило нескольким целям. Во-первых, Цезарь подчеркивал свою роль как главы римской государственной религии, во-вторых, сообщал о принятии на себя авгурского достоинства, состоявшемся осенью 47 г. между возвращением в Рим и отбытием на Сицилию (т.е., в конце октября - ноябре). Отчеканить монету с объявлением об авгурате раньше не представлялось возможным. Как уже указывалось выше - Цезарь прибыл кна Сицилию, где располагался его походный монетный двор в середине декабря и все время до нового года посвятил высадке на африканское побережье. А уже там отчеканил монету-прокламацию.
И, в завершение, еще об одном значении символики реверса монеты.
Высадке Цезаря в Африке сопутствовали неблагоприятные знамения, которые его враги не могли не использовать в пропагандистской войне: "Он не отложил выступления против Сципиона и Юбы из-за того, что при жертвоприношении животное вырвалось у него из рук. Даже когда он оступился, сходя с корабля, то обратил это в хорошее предзнаменование, воскликнув: "Ты в моих руках, Африка!" В насмешку над пророчествами, сулившими имени Сципионов в этой земле вечное счастье и непобедимость, он держал при себе в лагере ничтожного малого из рода Корнелиев, прозванного за свою распутную жизнь Салютионом". (Suet. Caes. 59).
Для того, чтобы предотвратить влияние враждебной пропаганды, Цезарь и чеканил монеты с авгурской символикой. Именно авгуры имели право токовать предзнаменования и Цезарь выпуском этих денариев говорил своим солдатам и своим врагам, что только он вправе определять - добро или зло несут ему знамения богов...
Вложения
-
post-11-1203941040.jpg
S
Sextus Pompey
Guest
NEW. Ранее не публиковалось.
«Из общественного серебра»
[attachmentid=5495]
В середине 80-х гг. I в. до н.э. марианское правительство, укрепившееся в Риме несмотря на смерть своего лидера – семикратного консула и «третьего основателя Города», выпустило серию денариев с легендой EX A.P. (варианты – A.P. или P.A.). Легенда обозначала. Что чекан производится «из общественного серебра», то есть из слитков, хранившихся в подвалах храма Сатурна – в священном эрарии Рима.
Что же означает этот выпуск? М.Кроуфорд и вслед за ним Д.Сир считают, что речь идет о серебре, переданном римскому народу по завещанию царя Птолемея X Александра.
«Crawford makes the interesting suggestion that these coins… were struck from the money bequeathed to the Roman People by Ptolemy X Alexander of Egypt”. (Sear D. «Roman coins and their values”, v.1, p.122. – London, 2000)
Как представляется, оба мэтра ошиблись. Завещание римскому народу оставил Птолемей XI Александр II, который был убит египтянами в 80 г. и лишь тогда оставил завещание, по которому страна и все его имущество отходило римскому народу. Аппиан пишет: «…после девятнадцатидневного его управления александрийцы провели его из царского дворца в гимнасий и там убили» (App. B.C. I, 102). Впрочем, после смерти Птолемея Александра римляне не приняли завещание, передав Египет и имущество царя его сыну Птолемею XII Авлету. Хотя официально признание Птолемея Авлета законным правителем Египта затянулось почти на двадцать лет и было решено только I триумвиратом, римляне де-факто согласились с его правлением. В любом случае, о принятии египетского наследства речи идти не может.
Вопрос с завещанием был настолько темен и неясен, что многие считали его поддельным. Консул римского народа М. Туллий Цицерон, по должности обязанный быть посвященным в этом вопросе, заявлял в речи об аграрном законе: «И в самом деле, до кого из вас не дошла молва, что это царство, в силу завещания царя Алексы, стало принадлежать римскому народу? Насчет этого я, консул римского народа, не только не стану выносить решения, но не скажу даже и того, что думаю. Ибо по этому вопросу, мне кажется, трудно не только принять постановление, но даже высказаться. Я вижу, найдутся люди, которые станут утверждать, что завещание действительно было составлено; я согласен, что существует суждение сената о вступлении в права наследства, вынесенное тогда, когда мы, после смерти Алексы, отправили в Тир послов с поручением получить для нас деньги, положенные там царем. Как я хорошо помню, Луций Филипп не раз настаивал на этом в сенате. Что касается человека, который ныне занимает там царский престол, то, по-моему, почти все согласятся, что он не царь – ни по своему происхождению, ни по духу. Другие же говорят, что никакого завещания нет, что римскому народу не подобает добиваться всех царств, но что наши сограждане готовы туда переселяться ввиду плодородия земли и всеобщего изобилия». (Cic. De leg.agr. II, 41-42).
Очевидно, М.Кроуфорд и вслед за ним Д.Сир, считают «общественным серебром» деньги, которые сенатские послы получили в Тире по «настояниям» Л. Марция Филиппа, относя эти события к цензуре Филиппа в 86 г. Однако, речь явно идет о периоде после 80 г., когда к власти в Египте пришел Птолемей XII Авлет, судьбу которого Цицерон и обсуждает в своей речи.
Таким образом, если отнести завещание Птолемея к 80 г., то становится очевидным невозможность связи рассматриваемой серии денариев с «египетским серебром».
По нашему мнению, легенда EX A.P. связана с другим событием, о котором также упоминает Цицерон. Напомним предысторию.
В 91 г. народный трибун М. Ливий Друз, стремясь найти деньги для осуществления своей социальной программы, провел законопроект о добавлении в серебро для чеканки монеты 1/8 части меди. Хотя законы Друза и были отменены после его смерти, сам факт возможного государственного мошенничества с пробой металла вызвал панику в денежном обращении. Союзническая война, кризис с неуплатой долгов, проблемы в Азии привели к тому, что денежная система Рима была подорвана. В 85 г. марианское правительство предприняло шаги по исправлению ситуации. Цицерон пишет:
«Даже наш Гратидиан не исполнил долга честного мужа, будучи претором, когда плебейские трибуны, по всеобщему решению, призвали коллегию преторов упорядочить положение с монетой; ибо в те времена стоимость монеты колебалась так, что никто не мог знать, как велико его имущество. Они сообща составили эдикт с указанием кары и суда и решили, что после полудня они все поднимутся на ростры. Другие разошлись, кто куда, а Марий поднялся со скамей трибунов прямо на ростры и от своего имени один огласил эдикт, составленный ими сообща.» (Cic. Off. III, 80).
Очевидно, эдикт Мария Гратидиана был призван вернуть денариям доверие населения. Как представляется, речь в нем шла о том, что государство брало на себя обязательство гарантировать содержание серебра в монетах. Именно эту гарантию, на наш взгляд, и олицетворяет легенда EX A.P.
Рассмотрим теперь датировку монет этого периода. К чекану из «общественного серебра» имели отношение плебейские эдилы Л. Критоний и М. Фаниий, монетарии Л.Юлий Бурсион и Ман. Фонтей. При этом, в чеканке Бурсиона мы видим две, а в чеканке Фонтея – три разновидности.
[attachmentid=5496]
Л. Юлий Бурсион выпустил денарии с Аполлоном Вейовисом на аверсе и Викторией в квадриге на реверсе. «Подписаны» монеты или именем монетария, или легендой EX A.P.
[attachmentid=5497]
Денарии Ман. Фонтея изображают на аверсе того же Вейовиса, а на реверсе – Гения на козле. Различаются они легендами аверса – MN FONTEI C.F. на одних и EX A.P. на других. Промежуточным типом являются денарии, «подписанные» именем монетария, но имеющие на аверсе также и монограмму A.Р.
На основании анализов кладов М.Кроуфорд относит чеканку Критония и Фаниия к 86 г., а монеты Юлия Бурсиона и Манн. Фонтея – к 85 г. Представляется, однако, что и те, и другие относятся к одному году.
Монеты Критония – Фаниия впервые появляются в Пирейском кладе, не содержащем монет Бурсиона и Фонтея. Те, в свою очередь, появляются в кладе Беркидда на Сардинии, не содержащим денариев двух эдилов. Впервые в одном кладе (Монте Кодруццо) встречаются монеты Критония – Фаниия и монетариев, но не с именной легендой, а с легендой EX A P.
Как представляется, хронология появления этих выпусков такова:
В начале 85 г. Фонтей и Бурсион чеканили монеты со своими именами, а после эдикта Мария Гратидиана перешли на монеты с легендой EX A.P. Для того, чтобы подчеркнуть государственную заботу о нормализации монетного обращения, чекан новой монеты был поручен и плебейским эдилам.
Предпринятые правительством меры вызвали такое воодушевление в народе, что на автора законопроекта свалилась неслыханная народная любовь. Цицерон подчеркивал: «…это, если хочешь знать, принесло ему большой почет; во всех городских кварталах ему воздвигли статуи, перед которыми сжигались благовония и горели восковые светильники» (Cic. Off. III, 80). Впрочем, народная любовь не спасла его от ужасной гибели. Всего через три года, когда в Рим вошли войска Суллы и марианское правительство было свергнуто, Марий Гратидиан был схвачен Катилиной и принесен в жертву манам Кв.Лутация Катулла (погибшего от рук марианцев) над его могилой…
«Из общественного серебра»
[attachmentid=5495]
В середине 80-х гг. I в. до н.э. марианское правительство, укрепившееся в Риме несмотря на смерть своего лидера – семикратного консула и «третьего основателя Города», выпустило серию денариев с легендой EX A.P. (варианты – A.P. или P.A.). Легенда обозначала. Что чекан производится «из общественного серебра», то есть из слитков, хранившихся в подвалах храма Сатурна – в священном эрарии Рима.
Что же означает этот выпуск? М.Кроуфорд и вслед за ним Д.Сир считают, что речь идет о серебре, переданном римскому народу по завещанию царя Птолемея X Александра.
«Crawford makes the interesting suggestion that these coins… were struck from the money bequeathed to the Roman People by Ptolemy X Alexander of Egypt”. (Sear D. «Roman coins and their values”, v.1, p.122. – London, 2000)
Как представляется, оба мэтра ошиблись. Завещание римскому народу оставил Птолемей XI Александр II, который был убит египтянами в 80 г. и лишь тогда оставил завещание, по которому страна и все его имущество отходило римскому народу. Аппиан пишет: «…после девятнадцатидневного его управления александрийцы провели его из царского дворца в гимнасий и там убили» (App. B.C. I, 102). Впрочем, после смерти Птолемея Александра римляне не приняли завещание, передав Египет и имущество царя его сыну Птолемею XII Авлету. Хотя официально признание Птолемея Авлета законным правителем Египта затянулось почти на двадцать лет и было решено только I триумвиратом, римляне де-факто согласились с его правлением. В любом случае, о принятии египетского наследства речи идти не может.
Вопрос с завещанием был настолько темен и неясен, что многие считали его поддельным. Консул римского народа М. Туллий Цицерон, по должности обязанный быть посвященным в этом вопросе, заявлял в речи об аграрном законе: «И в самом деле, до кого из вас не дошла молва, что это царство, в силу завещания царя Алексы, стало принадлежать римскому народу? Насчет этого я, консул римского народа, не только не стану выносить решения, но не скажу даже и того, что думаю. Ибо по этому вопросу, мне кажется, трудно не только принять постановление, но даже высказаться. Я вижу, найдутся люди, которые станут утверждать, что завещание действительно было составлено; я согласен, что существует суждение сената о вступлении в права наследства, вынесенное тогда, когда мы, после смерти Алексы, отправили в Тир послов с поручением получить для нас деньги, положенные там царем. Как я хорошо помню, Луций Филипп не раз настаивал на этом в сенате. Что касается человека, который ныне занимает там царский престол, то, по-моему, почти все согласятся, что он не царь – ни по своему происхождению, ни по духу. Другие же говорят, что никакого завещания нет, что римскому народу не подобает добиваться всех царств, но что наши сограждане готовы туда переселяться ввиду плодородия земли и всеобщего изобилия». (Cic. De leg.agr. II, 41-42).
Очевидно, М.Кроуфорд и вслед за ним Д.Сир, считают «общественным серебром» деньги, которые сенатские послы получили в Тире по «настояниям» Л. Марция Филиппа, относя эти события к цензуре Филиппа в 86 г. Однако, речь явно идет о периоде после 80 г., когда к власти в Египте пришел Птолемей XII Авлет, судьбу которого Цицерон и обсуждает в своей речи.
Таким образом, если отнести завещание Птолемея к 80 г., то становится очевидным невозможность связи рассматриваемой серии денариев с «египетским серебром».
По нашему мнению, легенда EX A.P. связана с другим событием, о котором также упоминает Цицерон. Напомним предысторию.
В 91 г. народный трибун М. Ливий Друз, стремясь найти деньги для осуществления своей социальной программы, провел законопроект о добавлении в серебро для чеканки монеты 1/8 части меди. Хотя законы Друза и были отменены после его смерти, сам факт возможного государственного мошенничества с пробой металла вызвал панику в денежном обращении. Союзническая война, кризис с неуплатой долгов, проблемы в Азии привели к тому, что денежная система Рима была подорвана. В 85 г. марианское правительство предприняло шаги по исправлению ситуации. Цицерон пишет:
«Даже наш Гратидиан не исполнил долга честного мужа, будучи претором, когда плебейские трибуны, по всеобщему решению, призвали коллегию преторов упорядочить положение с монетой; ибо в те времена стоимость монеты колебалась так, что никто не мог знать, как велико его имущество. Они сообща составили эдикт с указанием кары и суда и решили, что после полудня они все поднимутся на ростры. Другие разошлись, кто куда, а Марий поднялся со скамей трибунов прямо на ростры и от своего имени один огласил эдикт, составленный ими сообща.» (Cic. Off. III, 80).
Очевидно, эдикт Мария Гратидиана был призван вернуть денариям доверие населения. Как представляется, речь в нем шла о том, что государство брало на себя обязательство гарантировать содержание серебра в монетах. Именно эту гарантию, на наш взгляд, и олицетворяет легенда EX A.P.
Рассмотрим теперь датировку монет этого периода. К чекану из «общественного серебра» имели отношение плебейские эдилы Л. Критоний и М. Фаниий, монетарии Л.Юлий Бурсион и Ман. Фонтей. При этом, в чеканке Бурсиона мы видим две, а в чеканке Фонтея – три разновидности.
[attachmentid=5496]
Л. Юлий Бурсион выпустил денарии с Аполлоном Вейовисом на аверсе и Викторией в квадриге на реверсе. «Подписаны» монеты или именем монетария, или легендой EX A.P.
[attachmentid=5497]
Денарии Ман. Фонтея изображают на аверсе того же Вейовиса, а на реверсе – Гения на козле. Различаются они легендами аверса – MN FONTEI C.F. на одних и EX A.P. на других. Промежуточным типом являются денарии, «подписанные» именем монетария, но имеющие на аверсе также и монограмму A.Р.
На основании анализов кладов М.Кроуфорд относит чеканку Критония и Фаниия к 86 г., а монеты Юлия Бурсиона и Манн. Фонтея – к 85 г. Представляется, однако, что и те, и другие относятся к одному году.
Монеты Критония – Фаниия впервые появляются в Пирейском кладе, не содержащем монет Бурсиона и Фонтея. Те, в свою очередь, появляются в кладе Беркидда на Сардинии, не содержащим денариев двух эдилов. Впервые в одном кладе (Монте Кодруццо) встречаются монеты Критония – Фаниия и монетариев, но не с именной легендой, а с легендой EX A P.
Как представляется, хронология появления этих выпусков такова:
В начале 85 г. Фонтей и Бурсион чеканили монеты со своими именами, а после эдикта Мария Гратидиана перешли на монеты с легендой EX A.P. Для того, чтобы подчеркнуть государственную заботу о нормализации монетного обращения, чекан новой монеты был поручен и плебейским эдилам.
Предпринятые правительством меры вызвали такое воодушевление в народе, что на автора законопроекта свалилась неслыханная народная любовь. Цицерон подчеркивал: «…это, если хочешь знать, принесло ему большой почет; во всех городских кварталах ему воздвигли статуи, перед которыми сжигались благовония и горели восковые светильники» (Cic. Off. III, 80). Впрочем, народная любовь не спасла его от ужасной гибели. Всего через три года, когда в Рим вошли войска Суллы и марианское правительство было свергнуто, Марий Гратидиан был схвачен Катилиной и принесен в жертву манам Кв.Лутация Катулла (погибшего от рук марианцев) над его могилой…
Вложения
-
post-11-1204040520.jpeg -
post-11-1204040532.jpg -
post-11-1204040545.jpeg
S
Sextus Pompey
Guest
Очерк о чеканке Брутом денариев 54 г. смотрите в теме "Монеты и монетарии римской республики" на форуме "Античная нумизматика".
Здесь не выставляю, так как у меня проблемы с интернетом. Решу - выставлю.
Здесь не выставляю, так как у меня проблемы с интернетом. Решу - выставлю.
S
Sextus Pompey
Guest
Римская монетная система республиканской эпохи.
У ранних римлян единым эквивалентом обмена был скот (pecus), от которого и происходит название денег - pecunia. Видимо, какое-то время в качестве денег использовались металлические монеты городов Великой Греции, а уж во второй половине IV в. - в эпоху самнитских войн - наверняка.
Первыми римскими "металлическими деньгами" стали медные слитки, отлитые по осской системе и весившие около 270 грамм. Эти слитки делились на фракции. Мельчайшей долей литого асса исследователи называют кусочек меди весом около 8 грамм.
В начале III в. римляне переходят на государственную систему денежного чекана. Появляется коллегия триумвиров по чеканке монеты и начинает выпускаться новая денежная единица, aes signatum ("то есть "медь со знаками магистратов"). Она представляла собой массивный медный слиток с различными значками на нем (орел, меч, колос, якорь и т.д.), весила более 1,5 кг и представляла собой номинал в 5 ассов. Собственно асс (aes grave) был уже медной монетой (тоже литой), первоначально весом в 1 римский фунт. Существовали и другие номиналы aes grave: тресс (tressis), дупондий (3 и 2 асса соответственно), семисс, триенс, квадранс, секстанс, унция (1/2, 1/3, 1/4, 1/6, 1/12 часть асса соответственно). Различались они только весом, так как изображения различных богов могли повторяться у разных номиналов. Впрочем, тресс и дупондий несли на себе и указание на номинал - соответственно цифры III и II.
После завоевания Капуи там начинается чеканка серебряных дидрахм для римлян. Повторяя изображения аверсов и реверсов греческих полисов (например, Арес (Марс) - голова лошади), они несли на себе обязательную легенду ROMANO. Современные исследователи относят их чекан к 280-225 гг. Капуанцы, видимо, чеканили для Рима и медную монету, равную по весу греческой литре, а также ее фракциям - двойной литре и полулитре)
В 225 г. происходит денежная реформа. Основным типом серебряных монет становится квадригат, равный по весу дидрахме, но чеканившийся уже в Риме. На аверсе квадригатов мы видим изображение Януса, на реверсе - Юпитера в квадриге и легенду Roma. Одновременно изменяются и типы медных монет. Теперь они несут на реверсе изображение носа галеры и кроме веса отличаются также и по тому, какой бог изображен на аверсе. Асс отмечен изображением Януса, семисс - Сатурна, триенс - Минервы, квадранс - Геркулеса, секстанс - Меркурия, унция - Ромы. В ходе II Пунической войны чеканились также семунция и квадрунция (1/24 и 1/48 асса
Отмечу, что на протяжении всего III в. вес aes grave постоянно снижался и к началу II Пунической войны составлял ок. 132 г.
В 211 г., в ходе Ганнибаловой войны происходит еще одна денежная реформа. Вес асса снижается до 44 г., а затем еще ниже. Соответственно снижается и вес его фракций.
10 медных ассов приравниваются к новой денежной единице - серебряному денарию, весом в 4, 55 г. Денарий, помеченный цифрой X (то есть 10 ассов) также имел фракции из серебра - квинарий (с отметкой V, то есть 5 ассов) и сестерций (IIS - то есть 2, 5 асса).
После столкновения римлян с македонцами во второй половине II Пунической войны римляне начинают чеканить новый серебряный номинал - викториат, равный по весу и напоминающий стилистически монеты Фессалийской лиги и Иллирика).
Нехватка серебра и необходимость больших трат (на вооружение и плату легионам) заставили римлян использовать в ходе II пунической войны для чеканки монет и золото. В обращении появляются золотые монеты, сначала равные по весу статерам греческих полисов (около 6,5 г), а затем (одновременно с введением денария) - стоимостью в 60 ассов, 40 ассов и 20 ассов.
Таким образом, к концу II пунической войны у римлян существовала следующая денежная система:
Золото:
60 ассов - ок. 3, 4 грамм
40 ассов - ок. 2, 25 грамма
20 ассов - ок. 1, 15 грамм
Серебро:
денарий (10 ассов) - 4, 55 грамм
викториат (7, 5 ассов) - 3, 4 грамм
квинарий (5 ассов) - 2, 25 грамм
сестерций (2, 5 асса) - 1, 15 грамм
Медь:
дупондий (2 асса)
асс - 36 грамм
семисс (1/2 асса) - 18 грамм
триенс (1/3 асса) - 12 грамм
квадранс (1/4 асса) - 9 грамм
секстанс (1/6 асса) - 6 грамм
унция (1/12 асса) - 3 грамма
семунция (1/24 асса) - 1, 5 грамма
После окончания II Пунической войны необходимость в чеканке золотых монет отпала и они более чем на 100 лет исчезают из римской монетной системы. Лишь в конце 80 г. по приказу Суллы вновь возобновилась золотая чеканка. Связано это было с нехваткой у Суллы серебра и переизбытком золота (после завершения войны с Митридатом) и необходимостью финансировать войну против марианцев. Монеты получили название ауреев (aureus - буквально "золотой") и весили около 10,5 грамм (1/32 либры). К этой же эпохе относится и редчайший аурей Гн. Помпея Магна, отчеканенный, видимо, также в связи с нехваткой серебра во время серторианской войны или (возможно), в память об одном из своих триумфов (Авриканского или Испанского). Затем ауреи вновь исчезают из римской монетной системы вплоть до времен Цезаря.
Серебряная монетная система была изменена около 141 г., когда денарий, в связи с постоянной потерей асса в весе, стал стоить не 10, а 16 ассов. На монетах это изменение отразилось в замене цифры X на знак * (или цифра X, перечеркнутая посередине). Соответственно, квинарий стал равняться 8 ассам, а сестерций - 4 ассам. Впрочем, их выпуск постепенно сокращался. Последние серебрянные сестерции республики были отчеканены в 90 г., а квинарии - десятилетием позже.
Медная система номиналов просуществовала парактически без изменений (лишь постоянно теряя в весе монет) до начала I в., когда один за другим медные номиналы начали исчезать из обращения. Последний выпуск унции относится к 105 г., секстанса - к 96 г. Семисс, триенс и квадранс в последний раз чеканятся в 86 г., а асс после того же 86 г. чеканится только однажды - Суллой в 82 г.
Добавим также. что в III - II вв. (после 211 г.) чеканились и другие медные номиналы, которые, однако, не прижились. Это декстанс (10 унций или 10/12 асса), выпускавшийся в 211-208 гг., додранс (9 унций или 3/4 асса), выпускавшийся М.Цецилием Метеллом и Г. Кассием в 127-126 гг., бес (8 унций или 2/3 асса), выпускавшийся тем же Г.Кассием в 126 г.
К середине I в. римская монетная система упростилась до минимума. В нее входил только денарий, хотя счетной единицей был сестерций. Впрочем, к этому моменту значительную часть финансовых потребностей Рима, ставшего средиземноморской империей удовлетворяли местные чеканы провинциальных полисов, например тетрадрахмы Македонии или Сирии, кистофоры Малой Азии, различные бронзовые номиналы Сицилии и Испании, других провинций Рима, а также различные формы "квази-денег", от долговых расписок до векселей и кредитных обязательств активно развивавшейся банковской системы.
У ранних римлян единым эквивалентом обмена был скот (pecus), от которого и происходит название денег - pecunia. Видимо, какое-то время в качестве денег использовались металлические монеты городов Великой Греции, а уж во второй половине IV в. - в эпоху самнитских войн - наверняка.
Первыми римскими "металлическими деньгами" стали медные слитки, отлитые по осской системе и весившие около 270 грамм. Эти слитки делились на фракции. Мельчайшей долей литого асса исследователи называют кусочек меди весом около 8 грамм.
В начале III в. римляне переходят на государственную систему денежного чекана. Появляется коллегия триумвиров по чеканке монеты и начинает выпускаться новая денежная единица, aes signatum ("то есть "медь со знаками магистратов"). Она представляла собой массивный медный слиток с различными значками на нем (орел, меч, колос, якорь и т.д.), весила более 1,5 кг и представляла собой номинал в 5 ассов. Собственно асс (aes grave) был уже медной монетой (тоже литой), первоначально весом в 1 римский фунт. Существовали и другие номиналы aes grave: тресс (tressis), дупондий (3 и 2 асса соответственно), семисс, триенс, квадранс, секстанс, унция (1/2, 1/3, 1/4, 1/6, 1/12 часть асса соответственно). Различались они только весом, так как изображения различных богов могли повторяться у разных номиналов. Впрочем, тресс и дупондий несли на себе и указание на номинал - соответственно цифры III и II.
После завоевания Капуи там начинается чеканка серебряных дидрахм для римлян. Повторяя изображения аверсов и реверсов греческих полисов (например, Арес (Марс) - голова лошади), они несли на себе обязательную легенду ROMANO. Современные исследователи относят их чекан к 280-225 гг. Капуанцы, видимо, чеканили для Рима и медную монету, равную по весу греческой литре, а также ее фракциям - двойной литре и полулитре)
В 225 г. происходит денежная реформа. Основным типом серебряных монет становится квадригат, равный по весу дидрахме, но чеканившийся уже в Риме. На аверсе квадригатов мы видим изображение Януса, на реверсе - Юпитера в квадриге и легенду Roma. Одновременно изменяются и типы медных монет. Теперь они несут на реверсе изображение носа галеры и кроме веса отличаются также и по тому, какой бог изображен на аверсе. Асс отмечен изображением Януса, семисс - Сатурна, триенс - Минервы, квадранс - Геркулеса, секстанс - Меркурия, унция - Ромы. В ходе II Пунической войны чеканились также семунция и квадрунция (1/24 и 1/48 асса
Отмечу, что на протяжении всего III в. вес aes grave постоянно снижался и к началу II Пунической войны составлял ок. 132 г.
В 211 г., в ходе Ганнибаловой войны происходит еще одна денежная реформа. Вес асса снижается до 44 г., а затем еще ниже. Соответственно снижается и вес его фракций.
10 медных ассов приравниваются к новой денежной единице - серебряному денарию, весом в 4, 55 г. Денарий, помеченный цифрой X (то есть 10 ассов) также имел фракции из серебра - квинарий (с отметкой V, то есть 5 ассов) и сестерций (IIS - то есть 2, 5 асса).
После столкновения римлян с македонцами во второй половине II Пунической войны римляне начинают чеканить новый серебряный номинал - викториат, равный по весу и напоминающий стилистически монеты Фессалийской лиги и Иллирика).
Нехватка серебра и необходимость больших трат (на вооружение и плату легионам) заставили римлян использовать в ходе II пунической войны для чеканки монет и золото. В обращении появляются золотые монеты, сначала равные по весу статерам греческих полисов (около 6,5 г), а затем (одновременно с введением денария) - стоимостью в 60 ассов, 40 ассов и 20 ассов.
Таким образом, к концу II пунической войны у римлян существовала следующая денежная система:
Золото:
60 ассов - ок. 3, 4 грамм
40 ассов - ок. 2, 25 грамма
20 ассов - ок. 1, 15 грамм
Серебро:
денарий (10 ассов) - 4, 55 грамм
викториат (7, 5 ассов) - 3, 4 грамм
квинарий (5 ассов) - 2, 25 грамм
сестерций (2, 5 асса) - 1, 15 грамм
Медь:
дупондий (2 асса)
асс - 36 грамм
семисс (1/2 асса) - 18 грамм
триенс (1/3 асса) - 12 грамм
квадранс (1/4 асса) - 9 грамм
секстанс (1/6 асса) - 6 грамм
унция (1/12 асса) - 3 грамма
семунция (1/24 асса) - 1, 5 грамма
После окончания II Пунической войны необходимость в чеканке золотых монет отпала и они более чем на 100 лет исчезают из римской монетной системы. Лишь в конце 80 г. по приказу Суллы вновь возобновилась золотая чеканка. Связано это было с нехваткой у Суллы серебра и переизбытком золота (после завершения войны с Митридатом) и необходимостью финансировать войну против марианцев. Монеты получили название ауреев (aureus - буквально "золотой") и весили около 10,5 грамм (1/32 либры). К этой же эпохе относится и редчайший аурей Гн. Помпея Магна, отчеканенный, видимо, также в связи с нехваткой серебра во время серторианской войны или (возможно), в память об одном из своих триумфов (Авриканского или Испанского). Затем ауреи вновь исчезают из римской монетной системы вплоть до времен Цезаря.
Серебряная монетная система была изменена около 141 г., когда денарий, в связи с постоянной потерей асса в весе, стал стоить не 10, а 16 ассов. На монетах это изменение отразилось в замене цифры X на знак * (или цифра X, перечеркнутая посередине). Соответственно, квинарий стал равняться 8 ассам, а сестерций - 4 ассам. Впрочем, их выпуск постепенно сокращался. Последние серебрянные сестерции республики были отчеканены в 90 г., а квинарии - десятилетием позже.
Медная система номиналов просуществовала парактически без изменений (лишь постоянно теряя в весе монет) до начала I в., когда один за другим медные номиналы начали исчезать из обращения. Последний выпуск унции относится к 105 г., секстанса - к 96 г. Семисс, триенс и квадранс в последний раз чеканятся в 86 г., а асс после того же 86 г. чеканится только однажды - Суллой в 82 г.
Добавим также. что в III - II вв. (после 211 г.) чеканились и другие медные номиналы, которые, однако, не прижились. Это декстанс (10 унций или 10/12 асса), выпускавшийся в 211-208 гг., додранс (9 унций или 3/4 асса), выпускавшийся М.Цецилием Метеллом и Г. Кассием в 127-126 гг., бес (8 унций или 2/3 асса), выпускавшийся тем же Г.Кассием в 126 г.
К середине I в. римская монетная система упростилась до минимума. В нее входил только денарий, хотя счетной единицей был сестерций. Впрочем, к этому моменту значительную часть финансовых потребностей Рима, ставшего средиземноморской империей удовлетворяли местные чеканы провинциальных полисов, например тетрадрахмы Македонии или Сирии, кистофоры Малой Азии, различные бронзовые номиналы Сицилии и Испании, других провинций Рима, а также различные формы "квази-денег", от долговых расписок до векселей и кредитных обязательств активно развивавшейся банковской системы.
S
Sextus Pompey
Guest
Мой новый очерк на "Античной нумизматике":
МАКЕДОНСКИЕ ТЕТРАДРАХМЫ РИМСКИХ МАГИСТРАТОВ.
http://www.coins.msk.ru/forum/index.php?sh...&st=45&start=51
И моя тетра Aesillas в качестве иллюстрации:
[attachmentid=8233]
МАКЕДОНСКИЕ ТЕТРАДРАХМЫ РИМСКИХ МАГИСТРАТОВ.
http://www.coins.msk.ru/forum/index.php?sh...&st=45&start=51
И моя тетра Aesillas в качестве иллюстрации:
[attachmentid=8233]
Вложения
-
post-11-1254151961.jpg