Lucius Gellius
Проконсул
Какие ещё амбициозные преувеличения? Какой Габуев пропагандист, как вы его выше определили? Вы его интервью-то прочли? Это у вас безапелляционная раздача всем ярлыков, без малейшей попытки разобраться.Непонятные амбициозные преувеличения.
Габуев настроен совершенно не в пользу действующей власти в РФ в целом и СВО в частности. Он официально включён в список иноагентов:
Вот список моих прегрешений: "Габуев получал поддержку со стороны иностранных информационных площадок, участвовал в создании сообщений и материалов совместно с иностранными источниками, в том числе лицами, признанными иностранными агентами, и распространял такие сообщения и материалы. Негативно высказывался в отношении органов государственной власти РФ. Проживает за пределами РФ". Что тут сказать?
В интервью он подчёркивает, что для него возвращение в РФ в настоящий момент предельно проблематично:
Мне кажется, что вероятность того, что лично я, например, вернуться в Москву не смогу достаточно долго, если не сказать всегда, – сейчас, по крайней мере, в моменте – больше, чем возможность возвращения домой.
И в его интервью, и в той записи в его Telegram-канале про его причисление к иноагентам, цитату откуда я привёл выше, достаточно утверждений, которые однозначно могут быть расценены в свете нынешнего российского законодательства как дискредитация ВС РФ и спецоперации (кто хочет, найдёт, поэтому цитировать не буду, но см. ниже как он определяет действия России - это отнюдь не самый резкий фрагмент).
И при этом он у вас пропагандист? Какой - китайский?
Но этого не произойдёт. Россия и российская агрессия воспринимается как ужасный, трагичный эпизод, которому надо дать отпор, но при этом это частный эпизод более масштабного противостояния с Китаем, потому что Китай – то, что в Америке называют peer competitor, это та страна, которая действительно может противопоставить совокупную государственную мощь, размеры экономики, прогресс, технологии, армию. И может предоставлять альтернативную модель. Пусть идеализируемую. Но, по крайней мере, китайцы могут верить, что у нас есть модель сочетания партии и рыночной экономики – меритократии, которая работает лучше, чем демократия.
Россия, все это прекрасно понимают, страна, которая вряд ли может противопоставить какую-то модель. Она пытается говорить о некоем мировом большинстве, о себе как о носителе консервативных ценностей. Но мой опыт общения с людьми в Индии, в Турции, в недавней Бразилии – с элитой: все, в общем, понимают, что это всё для потребления широкими народными массами. Да и широкие народные массы тоже говорят: «ну, мы тоже в своих странах, может быть, не самые чистые, но», – то есть люди прекрасно понимают, как устроена система на самом деле. Поэтому, когда Россия говорит о том, что она непогрешимая и хорошая, то, в общем, в развивающемся мире это все воспринимается с изрядной долей скепсиса. Но при этом антиамериканизм, нелюбовь к колониальным державам Запада, высокомерному поучательству и так далее – тоже всех объединяет.

