Понятно, спасибо.Ну, могу только повторить, что я к нему никак особенно не отношусь, поскольку особенно не интересуюсь.
Понятно, спасибо.Ну, могу только повторить, что я к нему никак особенно не отношусь, поскольку особенно не интересуюсь.
Еще были такие, которые то тонули, то всплывали - Сийес например, блеснувший на заре революции, потом ушедший в тень ("Что делали во время террора?" - "Жил"), затем к концу 90-х взлетевший на самую вершину термидорианского Олимпа (ну и потом граф Империи при Наполеоне).интересны деятели с долгой (особенно очень долгой) жизнью*, поэтому, если вернуться к теме Французской революции, Инар, или Ланжюине, или Буасси д'Англа и т.д. мне гораздо больше интересны, чем те, которые не пережили 1793-1794 гг., какими бы яркими они ни были.
Да, и потом проведший четырнадцать лет в изгнании. В отличие от оставленного Инара. И насчёт "головы" в своём лице и "сабли" в лице Наполеона очень, очень просчитался. Но да, "жил" - и в итоге очень, очень долго.Еще были такие, которые то тонули, то всплывали - Сийес например, блеснувший на заре революции, потом ушедший в тень ("Что делали во время террора?" - "Жил"), затем к концу 90-х взлетевший на самую вершину термидорианского Олимпа (ну и потом граф Империи при Наполеоне).
Он [Баррас - L.G.], конечно, был умнее Сийеса уже потому, что не был таким надутым и самоуверенным политическим резонером, каким был Сийес, который был не то что просто эгоистом, а был, если можно так выразиться, почтительно влюблен в самого себя.
Тем не менее по политическому долголетию Сийесу Баррас уступал.Он [Баррас - L.G.], конечно, был умнее Сийеса
Зато Бурбоны Сийеса из Франции выпроводили, а Барраса - наоборот, пустили обратно (тоже "цареубийца", да, но Наполеона ведь не поддерживал)Тем не менее по политическому долголетию Сийесу Баррас уступал.
А Манфред поведал отечественному читателю свирепую историю о том, как Сийес на старости лет просил, чтобы господину Робеспьеру, если он придет, сказали, что Сийеса нет дома. Про Барраса такого не рассказывали.Как Тарле (очень любивший давать хлёсткие оценки) по нему прошёлся?
День черепиц — народное восстание, которое произошло во французском городе Гренобль 7 июня 1788 года. Это было одно из первых потрясений, предшествовавших Великой французской революции, и некоторые историки считают этот день её началом.
...
На неприятие атеизма и культа Разума и поддержку культа Верховного Существа ориентировалась наиболее влиятельная часть якобинцев — монтаньяры во главе с Робеспьером. В марте 1794 г. были осуждены и казнены радикальные якобинцы во главе с Эбером и Шометтом, а культ Разума запрещён. В последние месяцы правления Робеспьера культ Верховного Существа внедрялся наиболее последовательно. 7 мая 1794 г. под давлением Робеспьера Национальный конвент принял декларацию, согласно которой «французский народ признаёт существование Верховного Существа и бессмертие души». Далее в декларации говорилось: «Он признаёт, что достойное поклонение Верховному Существу есть исполнение человеческих обязанностей. Во главе этих обязанностей он ставит ненависть к неверию и тирании, наказание изменников и тиранов, помощь несчастным, уважение к слабым, защиту угнетённых, оказывание ближнему всевозможного добра и избежание всякого зла». 8 июня 1794 г. в Париже был организован публичный торжественный праздник Верховного Существа, где с речью выступил Робеспьер. Тем самым фактически вводилась государственная религия в нарушение идеалов Революции и не допускалась свобода совести, что усилило недовольство Робеспьером в обществе.
После Девятого термидора культ Верховного Существа, ассоциировавшийся с диктатурой Робеспьера, быстро сошёл на нет.
10 августа 1793 г. состоялся празник Единства и Неделимости республики, чествующий годовщину восстания 10 августа 1792 г. и в то же время посвящённый Конституции 1793 г., только что утверждённой на национальном референдуме. Кортеж, состоящий из членов Конвента, народных обществ, делегатов от первичных собраний и народа, прошествовал от Бастилии до Марсова поля, пройдя через площадь Революции и эспланаду Инвалидов. Здесь, перед алтарем Отечества, герой дня Эро де Сешель провозгласил принятие Конституции, которую приветствовали пушечные залпы.
На хорошо различимых останках тирании была воздвигнута статуя Свободы, которую торжественно открыли; густые дубы образовали вокруг нее тенистый зеленый свод. Их ветки были увешаны дарами от всех свободных французов. Трехцветные ленты, колпаки свободы, гимны, надписи, рисунки были приношениями в дар богине; у ее подножия был сложен огромный костер; к нему со всех сторон вели ступени. Здесь, среди глубокого молчания, были сложены в виде искупительной жертвы лживые атрибуты королевской власти; и здесь перед лицом любимой французами богини 86 комиссаров, каждый с факелом в руке, с ревностным старанием поджигают костер.
Память о тиране была предана публичному проклятию и тотчас после этого тысячи выпущенных на свободу птиц, с ленточками на шее, взвились в воздух, неся небесам весть о возвращении свободы на землю.
Как мало времени потребовалось, чтобы пройти путь от "героя дня" до "врага народа"... (как и у главного устроителя празднества на предыдущей картине)Здесь, перед алтарем Отечества, герой дня Эро де Сешель провозгласил принятие Конституции, которую приветствовали пушечные залпы.
Очень пафосно и красочно, но есть ну совсем небольшие нюансы...Какая красота была в том, чтобы показать в таком упорядоченном виде могущество народа! Горизонт, ограниченный войной, наполнялся спокойным величием Революции. В тот самый час, когда люди и народы терзают друг друга, революционная Франция, в высоком предвидении своей победы, раскрывает перед ними, каким будет мир, пределы которого расширятся благодаря свободе.
Как мало времени потребовалось, чтобы пройти путь от "героя дня" до "врага народа"... (как и у главного устроителя празднества на предыдущей картине)
Емнип, так и не вступила в силу - сперва отложили до заключения мира, потом термидорианцы придумали свою.Да и у самой этой Конституции судьба сложилась не особенно лучше...
Ла Рошежаклен в сопровождении только офицера затем в одиночку отправляется в город, 800 вендейцев следуют за ним и разбивают солдат Пикардийского полка, образующих арьергард, некоторые тонут в Луаре . Город был почти полностью опустошен республиканскими войсками, только 500 сомюрских солдат остались в окопавшихся в замке Сомюра . На востоке генерал Ги Кустар де Сен-Ло собрал войска и предпринял попытку наступления, чтобы отбить Сомюр, но его силы были разбиты у Пон-Фушар 3 .
Открыв тюрьмы, вандейцы обнаружили, в частности, генерала Пьера Кетино , арестованного по приказу Центральной комиссии после его поражения в битве при Туаре 5 мая 1793 года . Освобожденный снова после отказа от предложения присоединиться к Вандейской армии, Кетино отправился в Тур , где был заключен в тюрьму по приказу представителей по миссии 28 . Затем его отправили в Париж , где он оставался в заключении в течение нескольких месяцев в тюрьме аббатства 28 . Кетино был приговорен к смертной казни.16 марта 1794 г.Революционным трибуналом и на следующий день был гильотинирован .
230 лет назад республиканские войска пролюбили Машкуль, который захватили войска роялиста Шаретта. Правда, вдохновившая художника резня в этом городе произошла тремя месяцами раньше, в марте 1793 года, и каких-то таких аристократов и утончённых аристократок там, разумеется, не было - лютовали крестьяне, которых революция освободила, но обязала служить в армии, а они, так уж получилось, все как один были убеждёнными пацифистами (во время резни они носились по улицам с криком "Миру мир!") - ну разве что городской судья Франсуа Сушу, вынесший некоторым умерщвляемым якобинцам формальные смертные приговоры (большинство-то, включая депутата с литературной фамилией Мопассан, убили, конечно, так, без церемоний).Роялисты, как мы помним, в долгу не оставались:
![]()
Который 230 лет назад, 29 июня 1793 года попытался захватить Нант:Заодно вандейцы избрали себе генералиссимуса (Жака Кателино).
...Роялисты, несмотря на многочисленные потери, прорвались в Нант и продвинулись к площади Виарме, где Кателино был тяжело ранен. Республиканцы сдержали вандейский удар и отбросили атаковавших, после чего последние начали отступать и покидать занятые кварталы города.
В боях за Нант на стороне республиканцев погибло около 300 человек против 1500 у повстанцев. После разгрома в Нанте вандейцы временно приостановили свои действия. Республиканцы использовали это время, чтобы перебросить подкрепление (так называемую Майнцкую армию) в Нант и укрепить город.
Марат лечил английских бродяг и заразился от них дерматитом. Ванна облегчала его страдания, поэтому всех посетителей он так принимал и практически не вылезал их ванны.Никогда не мог понять, зачем он принимал незнакомую женщину, сидя в ванной.
Считается, что ванная в музее Гренвен -- и есть та самая подлинная ванна Марата.
В 1805 году, больше десяти лет спустя после трагедии 1793 года, ее купил один месье у торговца металлоломом на улице д'Аржанталь. Где она была в этом промежутке, неизвестно, хотя судя по документам, два года спустя после убийства ее еще точно локализовали в мемориальном месте.
Новый владелец знал, что это реликвия, и в качестве ванны для мытья ее не использовал, лишь поставил как сувенир в своем доме (жена, наверно, была в восторге). После его дочери, умершей в 1852 году, ванна досталась одному священнику, который и продал ее в 1880-х музею. Часть суммы, довольно значительной кстати, священник использовал на восстановление школы в своем приходе. (Тут французская заметка в "Фигаро" 1885 года с обилием подробностей)
Подобная странная форма ванной не была чем-то необычным для той эпохи: греть воду было дорого, кипяток таскали ведрами наверх из кухни, поэтому ванны специально делали закрытыми, чтобы вода помедленнее остывала. А вот досочку наверх, для удобной канцелярской работы, Марат сам придумал поставить.