Vir
Роза Люксембург
Ну, как сказать... Эпоху господства Омейядов в Испании тоже называют мусульманским Возрождением.
Арабы и Халифат
- Автор темы amir
- Дата начала
Vir
Роза Люксембург
Отрывок из статьи российского арабиста В.Емельянова
Какие же причины привели исламский мир к упадку? И почему вообще цивилизации могут приходить в упадок?
На этот вопрос попытался ответить великий арабский учёный и философ, основатель культурологии Ибн Халдун (1332—1406). Для его эпохи это была очень актуальная тема. Абу Зайд Абдаррахман ибн Мухаммад ибн Халдун жил в странах Северной Африки (Тунис, Египет) и в Испании. Он активно участвовал в политических интригах и междоусобных войнах, занимал высокие государственные посты, выполнял дипломатические миссии. В последние годы жизни преподавал в Каире. Основное его сочинение — «Книга назидательных примеров и сборник начала и сообщения о днях арабов, персов и берберов и тех, кто был современником их из обладателей высшей власти». Первая часть этого сочинения, озаглавленная комментаторами «Введение о превосходстве науки истории», позднее получила краткое наименование «Мукаддима» («Введение», «Пролегомены»). Однако сам автор назвал её иначе — «Книга о природе социальной жизни».
Ибн Халдун впервые в истории человечества продумывает метод анализа исторических событий и выводит законы жизни общества. Центральным понятием «Мукаддимы» является «‘умран» — «процесс жизнедеятельности общества», или «социальная жизнь». Автор определяет её как «совместную жизнь людей в городе или сельской местности, объясняемую склонностью людей к объединению, и совместное удовлетворение людьми своих потребностей, ибо человеческой природе присуще стремление ко взаимопомощи в приобретении средств к существованию». Социальная жизнь рассматривается им прежде всего как совместная производительная деятельность людей, обусловленная материальными нуждами. Основными формами социальной жизни и фазами её развития в «Мукаддиме» считаются сельская жизнь (бадва) и городская жизнь (хадар).
Обществу типа бадва присущи: натуральное хозяйство с целевой установкой на обеспечение себя «насущным»; формы социальных взаимосвязей, основанных на отношениях кровного родства и на власти старейшин (шейхов); простота и естественность нравов, порождённая суровостью жизненных условий. В таком обществе человек постоянно напрягает своё тело и ум, поскольку вокруг него множество опасностей и нужно суметь выжить. По этой же причине он всегда готов протянуть руку помощи соплеменнику. Чтобы наиболее целесообразно использовать собственный потенциал на благо коллектива, бедуин должен найти применение своим способностям в сфере, максимально отвечающей его природе.
Когда в сельском хозяйстве появляются излишки продукции, возникает социальное и имущественное неравенство. А цель удовлетворения насущных потребностей сменяется стремлением к получению удовольствий от роскоши. Так возникает городское общество. В «Мукаддиме» его характеризуют следующие черты: товарное хозяйство (ориентированное на продажу продуктов труда и получение прибыли); с целевой установкой на обеспечение «сверхнасущным», роскошью; царская власть, устанавливающая и поддерживающая насилием типы социальных связей внутри иерархии; «развращённость нравов», проистекающая из жажды богатства и власти и ведущая к постепенному внутреннему распаду общества. В городе появляется масса людей, не занятых никаким общественно полезным трудом, не имеющих профессии и жизненных целей, живущих за счёт богатства своих предков. Такого рода люди немощны как в нравственном, так и в физическом отношении. Когда их становится большинство, они оказываются не в состоянии дать отпор нападающим на город кочевникам. Захватчики-бедуины смешиваются с местным населением и вливают в жизнь умирающего города свежую кровь. Они распространяют здесь свои нравственные нормы и физически обучают молодое поколение горожан. История начинается заново.
Всё предельно ясно. Арабы-горожане утонули в роскоши, к которой они так страстно стремились во время экспансии, растеряли свои полезные навыки и качества и потому ослабели. Их место тут же заняли другие народы, молодые и дикие. Они, возможно, и хотели того же, но по-своему. Как сказал поэт Иосиф Бродский по поводу другой религии и другого народа, «одно, должно быть, дело — нацию крестить, а крест нести — уже совсем другое».
Монголам и тюркам афразийская идея поисков абсолютного единства с непременным противопоставлением Бога и мира была абсолютно чужда. Поэтому дополнить ислам идеологически они и не могли, и не пытались. Ислам требовался им лишь для объединения множества племён в один народ. Собрав племена вместе, они учредили государства. Единственное, чего они хотели, — жить по устоявшимся нормам. Людям сформировавшимся в иной географической среде, не дано проникнуться арабским мироощущением пустынника, обуреваемого страстями, которые необходимо усмирять.
Арабский ислам был верой людей страстных, живущих, по выражению русского поэта, «с гибельным восторгом» (В. Высоцкий). Если бы не ислам, арабы просто могли бы погибнуть. Те, кто пришёл на место хранителей ислама вслед за ними, не обладали такими страстями, а потому и не нуждались в их обуздании. Они восприняли ислам как уже сложившуюся, спокойную и очень удобную для жизни традицию.
В статье «Черты из жизни калифов» русский философ Алексей Степанович Хомяков (1804—1860) отвечает на два поставленных им вопроса. Почему малочисленное мусульманское войско победило многотысячные армии крупных государств? И почему, победив и утвердившись на завоёванных землях, мир ислама склонился к упадку, отдав культурную инициативу в руки христианского Запада? Отвечая на первый вопрос, Хомяков подчёркивает высокую нравственность ранних мусульман, силу их духа, благородство и сильные просветительские тенденции, переносимые и на покорённые ими области. «Кроткий дух аравитян-завоевателей, — пишет он, — распространил свою веру и своё просвещение, не подавляя собою духа побеждённых народов, но пробуждая их к новой умственной деятельности».
А вот как философ отвечает на второй вопрос. Пока мусульмане обладали нравственной силой и интеллектуальным могуществом, они были непобедимы. Упадок же мусульманского мира, по Хомякову, произошёл вследствие того, что он живёт по закону, изречённому человеком и посильному для исполнения. Эта посильность делает ненужным дальнейшее совершенствование. Ислам (в отличие от христианства) не манит своих последователей к недостижимым целям. Кто-то в исламе становится вровень с законом, а кто-то — и выше него (правители), управляя подзаконными людьми. Но закон ислама не является исходящим от истинного Бога. Требования этого закона ограничиваются ближайшими нравственными целями, и потому он останавливает человека в развитии.
Оставим в стороне рассуждения христианского философа об «истинном Боге». Но следует признать если не правоту суждения, то глубину мысли Хомякова. В самом деле, ислам не зовёт к тому, что человек не в состоянии себе вообразить, ощутить и пережить. Христианин не знает, как будет выглядеть рай, куда он, может быть, попадёт после Страшного суда. Он и самого Бога определяет не катафатически (через перечисление Его имён и свойств, как в исламе), а апофатически (через отрицание у Бога свойств, сближающих Его с доступными восприятию человека вещами). Христианин стремится к неизречённому, к невиданному. Он мечтает, грезит. Поэтому христианская цивилизация нацелена на движение вперёд и на развитие абстрактной мысли, пусть даже оторванной от практически полезной деятельности. Не таков мусульманин, живущий в круге данного, делающий должное и ждущий обещанного. Уже в самом исламе содержится скрытая предпосылка к остановке его развития, консервации заложенного в нём порядка… А впрочем, как говорили арабские учёные, «Аллах лучше знает».
Какие же причины привели исламский мир к упадку? И почему вообще цивилизации могут приходить в упадок?
На этот вопрос попытался ответить великий арабский учёный и философ, основатель культурологии Ибн Халдун (1332—1406). Для его эпохи это была очень актуальная тема. Абу Зайд Абдаррахман ибн Мухаммад ибн Халдун жил в странах Северной Африки (Тунис, Египет) и в Испании. Он активно участвовал в политических интригах и междоусобных войнах, занимал высокие государственные посты, выполнял дипломатические миссии. В последние годы жизни преподавал в Каире. Основное его сочинение — «Книга назидательных примеров и сборник начала и сообщения о днях арабов, персов и берберов и тех, кто был современником их из обладателей высшей власти». Первая часть этого сочинения, озаглавленная комментаторами «Введение о превосходстве науки истории», позднее получила краткое наименование «Мукаддима» («Введение», «Пролегомены»). Однако сам автор назвал её иначе — «Книга о природе социальной жизни».
Ибн Халдун впервые в истории человечества продумывает метод анализа исторических событий и выводит законы жизни общества. Центральным понятием «Мукаддимы» является «‘умран» — «процесс жизнедеятельности общества», или «социальная жизнь». Автор определяет её как «совместную жизнь людей в городе или сельской местности, объясняемую склонностью людей к объединению, и совместное удовлетворение людьми своих потребностей, ибо человеческой природе присуще стремление ко взаимопомощи в приобретении средств к существованию». Социальная жизнь рассматривается им прежде всего как совместная производительная деятельность людей, обусловленная материальными нуждами. Основными формами социальной жизни и фазами её развития в «Мукаддиме» считаются сельская жизнь (бадва) и городская жизнь (хадар).
Обществу типа бадва присущи: натуральное хозяйство с целевой установкой на обеспечение себя «насущным»; формы социальных взаимосвязей, основанных на отношениях кровного родства и на власти старейшин (шейхов); простота и естественность нравов, порождённая суровостью жизненных условий. В таком обществе человек постоянно напрягает своё тело и ум, поскольку вокруг него множество опасностей и нужно суметь выжить. По этой же причине он всегда готов протянуть руку помощи соплеменнику. Чтобы наиболее целесообразно использовать собственный потенциал на благо коллектива, бедуин должен найти применение своим способностям в сфере, максимально отвечающей его природе.
Когда в сельском хозяйстве появляются излишки продукции, возникает социальное и имущественное неравенство. А цель удовлетворения насущных потребностей сменяется стремлением к получению удовольствий от роскоши. Так возникает городское общество. В «Мукаддиме» его характеризуют следующие черты: товарное хозяйство (ориентированное на продажу продуктов труда и получение прибыли); с целевой установкой на обеспечение «сверхнасущным», роскошью; царская власть, устанавливающая и поддерживающая насилием типы социальных связей внутри иерархии; «развращённость нравов», проистекающая из жажды богатства и власти и ведущая к постепенному внутреннему распаду общества. В городе появляется масса людей, не занятых никаким общественно полезным трудом, не имеющих профессии и жизненных целей, живущих за счёт богатства своих предков. Такого рода люди немощны как в нравственном, так и в физическом отношении. Когда их становится большинство, они оказываются не в состоянии дать отпор нападающим на город кочевникам. Захватчики-бедуины смешиваются с местным населением и вливают в жизнь умирающего города свежую кровь. Они распространяют здесь свои нравственные нормы и физически обучают молодое поколение горожан. История начинается заново.
Всё предельно ясно. Арабы-горожане утонули в роскоши, к которой они так страстно стремились во время экспансии, растеряли свои полезные навыки и качества и потому ослабели. Их место тут же заняли другие народы, молодые и дикие. Они, возможно, и хотели того же, но по-своему. Как сказал поэт Иосиф Бродский по поводу другой религии и другого народа, «одно, должно быть, дело — нацию крестить, а крест нести — уже совсем другое».
Монголам и тюркам афразийская идея поисков абсолютного единства с непременным противопоставлением Бога и мира была абсолютно чужда. Поэтому дополнить ислам идеологически они и не могли, и не пытались. Ислам требовался им лишь для объединения множества племён в один народ. Собрав племена вместе, они учредили государства. Единственное, чего они хотели, — жить по устоявшимся нормам. Людям сформировавшимся в иной географической среде, не дано проникнуться арабским мироощущением пустынника, обуреваемого страстями, которые необходимо усмирять.
Арабский ислам был верой людей страстных, живущих, по выражению русского поэта, «с гибельным восторгом» (В. Высоцкий). Если бы не ислам, арабы просто могли бы погибнуть. Те, кто пришёл на место хранителей ислама вслед за ними, не обладали такими страстями, а потому и не нуждались в их обуздании. Они восприняли ислам как уже сложившуюся, спокойную и очень удобную для жизни традицию.
В статье «Черты из жизни калифов» русский философ Алексей Степанович Хомяков (1804—1860) отвечает на два поставленных им вопроса. Почему малочисленное мусульманское войско победило многотысячные армии крупных государств? И почему, победив и утвердившись на завоёванных землях, мир ислама склонился к упадку, отдав культурную инициативу в руки христианского Запада? Отвечая на первый вопрос, Хомяков подчёркивает высокую нравственность ранних мусульман, силу их духа, благородство и сильные просветительские тенденции, переносимые и на покорённые ими области. «Кроткий дух аравитян-завоевателей, — пишет он, — распространил свою веру и своё просвещение, не подавляя собою духа побеждённых народов, но пробуждая их к новой умственной деятельности».
А вот как философ отвечает на второй вопрос. Пока мусульмане обладали нравственной силой и интеллектуальным могуществом, они были непобедимы. Упадок же мусульманского мира, по Хомякову, произошёл вследствие того, что он живёт по закону, изречённому человеком и посильному для исполнения. Эта посильность делает ненужным дальнейшее совершенствование. Ислам (в отличие от христианства) не манит своих последователей к недостижимым целям. Кто-то в исламе становится вровень с законом, а кто-то — и выше него (правители), управляя подзаконными людьми. Но закон ислама не является исходящим от истинного Бога. Требования этого закона ограничиваются ближайшими нравственными целями, и потому он останавливает человека в развитии.
Оставим в стороне рассуждения христианского философа об «истинном Боге». Но следует признать если не правоту суждения, то глубину мысли Хомякова. В самом деле, ислам не зовёт к тому, что человек не в состоянии себе вообразить, ощутить и пережить. Христианин не знает, как будет выглядеть рай, куда он, может быть, попадёт после Страшного суда. Он и самого Бога определяет не катафатически (через перечисление Его имён и свойств, как в исламе), а апофатически (через отрицание у Бога свойств, сближающих Его с доступными восприятию человека вещами). Христианин стремится к неизречённому, к невиданному. Он мечтает, грезит. Поэтому христианская цивилизация нацелена на движение вперёд и на развитие абстрактной мысли, пусть даже оторванной от практически полезной деятельности. Не таков мусульманин, живущий в круге данного, делающий должное и ждущий обещанного. Уже в самом исламе содержится скрытая предпосылка к остановке его развития, консервации заложенного в нём порядка… А впрочем, как говорили арабские учёные, «Аллах лучше знает».
Вот явно неплохая книга, может кто-то отсканирует из библиотеки
End of the Jihad State, The
The Reign of Hisham Ibn 'Abd al-Malik and the Collapse of the Umayyads
Khalid Yahya Blankinship - Author
Demonstrates for the first time that the cause of the Umayyad caliphate’s collapse came not just from internal conflict, but from a number of external and concurrent factors that exceeded the caliphate’s capacity to respond.
Stretching from Morocco to China, the Umayyad caliphate based its expansion and success on the doctrine of jihad--armed struggle to claim the whole earth for God's rule, a struggle that had brought much material success for a century but suddenly ground to a halt followed by the collapse of the ruling Umayyad dynasty in 750 CE. The End of the Jihad State demonstrates for the first time that the cause of this collapse came not just from internal conflict, as has been claimed, but from a number of external and concurrent factors that exceeded the caliphate's capacity to respond.
"The work argues a plausible theory singlemindedly but quite convincingly with full control of all of the sources, which are treated intelligently and with the proper critical circumspection. It thereby contributes greatly to the understanding of important developments in early Muslim history." -- Franz Rosenthal, Sterling Professor Emeritus, Yale University
"This is the first major book in English on the reign of any Umayyad caliph. The fall of the Umayyads and the rise of the Abbasids has been a central topic of Islamic history for three generations, but until now no one has put it all together and drawn specific conclusions for the caliphate as a whole, and no one has seen the military defeats of Hisham's reign as avoidable disasters that presaged the dynasty's fall. These are fresh insights and serve to refocus attention in a valuable way. Hisham had been thought a quite competent caliph. After reading Blankinship, people will have to reconsider. When they do, they will also have to reconsider the place of jihad in the whole Umayyad period." -- Richard W. Bulliet, Columbia University
Khalid Yahya Blankinship is Assistant Professor of Religion at Temple University. He is the translator of Volumes 11 and 25 of the History of al-Tabari, also published by SUNY Press
Table Of Contents
Acknowledgments
Explanations, Symbols, and Abbreviations
Introduction
The Importance of the Umayyad Caliphate and Its Collapse
The Problem of the Reign of Hisham
1. Jihad and the Caliphate before Hisham
The Doctrine of Jihad
An Outline of the History of the Jihad State 2-132/623-750
The Madinan State and the First Expansion 2-35/623-56
The First Civil War and the First Hiatus 35-40/656-61
The Sufyanid Umayyad State and the Second Expansion 40-63/661-83
The Second Hiatus and the Second Civil War 63-76/683-92
The Marwanid Umayyad State and the Third Expansion 73-99/692-718
Third Hiatus and 'Umar II 99-101/718-20
The Marwanid Umayyad State and the Fourth Expansion 101-22/720-40
2. Administrative Geography and Tribal Identity under Hisham
The Administrative Geography of the Caliphate in 105/724
Tribal Identity in the Administration and the Army
3. The Individual Provinces of the Caliphate
Syria, the Metropolitan Province
The Jaziran Superprovince
The Iraqi Superprovince: The 'Viceroyalty of the East'
The North African or Western Superprovince
The Southern Zone: The West Arabian Backwater
4. Administrative Policies and Ideology at the Beginning of Hisham's Reign
The Caliph Hisham and the Caliphal Office
The Central Administration of the Caliphate under Hisham
Caliphal Fiscal Policy at the Start of Hisham's Reign
Ideological Centralization
5. The Challenges of Internal and Foreign Opposition to Hisham's Caliphate
The Internal Opposition under Hisham
The External Strategic Situation in 105/724
The Byzantine Empire
The Caucasian Principalities
The Khazar Khanate
The Turgesh Khanate and Transoxiana
Sijistan
India
The Franks
The Berbers
Other Parts of Africa: Nubia and Abyssinia
6. The Beginning of the Military Crisis 105-11/724-29
The Building Crisis
The Byzantine Front 105-11/724-29
The Caucasus 105-11/724-29
Transoxiana 105-11/724-29
Sijistan 105-08/724-27
India 104-08/723-27
Egypt 105-11/724-29
North Africa and the West Mediterranean 105-11/724-29
Spain and the Franks 105-11/724-29
7. The Climax of the Military Crisis
A Sudden Turn for the Worse
Sijistan 108-14/726-32
India 108-13/726-31
The Caucasus 112-14/730-32
Transoxiana and Khurasan 111-15/730-33
The Byzantine Front 112-14/730-32
The Frankish Front 112-14/730-32
Egypt and North Africa 112-14/730-32
8. The Continuation of the Policy of Expansion 115-22/733-40
Lull and Resumption
The Byzantine Front 115-22/733-40
The Caucasus Front 115-23/733-41
Transoxiana and Khurasan 115-23/733-41
Sijistan 115-25/733-43
India 113-22/731—40
Khariji and Shi'i Revolts in Iraq and the East
Egypt 115-22/733-40
North Africa 115-22/733-40
Spain and France 114-22/732-40
9. The Collapse of the Expansion Policy 122-25/740-43
The Berber Revolt and the End of Expansion
The Byzantine Front 123-25/741-43
The East, Including Sind 122-25/740-43
The Great Berber Revolt 122-25/740-43
Causes of the Revolt
The Beginning of the Revolt 122-23/740-41
'Abd al-Malik b. Qatan al-Fihri's Coup in Spain 123/741
The Brief Governorship of Kulthum b. 'Iyad. 123-24/741
The North African Governorship of Hanzala b. Safwan al-Kalbi 124-27/742-45
The Caliphal Twilight in Spain 124-25/742-43
Conclusion
Final Results of the Destruction and Scattering of the Syrian Army
The Yamani-Sponsored Reform Program: Rationale and Result
General Conclusions
Maps
Appendix A: Sources for the Reign of Hisham b. 'Abd al-Malik
Historical-Critical Considerations
Some Aspects of Methodology
The Nature of the Sources
The Limitations of the Material Evidence
The Muslim Literary Sources and Their Geographical Limitations
Christian Literary Sources
Social and Structural Limitations in the Muslim Literary Sources
Modern Scholarship
Appendix B: On the Population of the Umayyad Caliphate
Glossary of Arabic Technical Terms
Notes
Bibliography
Index
Map Index
End of the Jihad State, The
The Reign of Hisham Ibn 'Abd al-Malik and the Collapse of the Umayyads
Khalid Yahya Blankinship - Author
Demonstrates for the first time that the cause of the Umayyad caliphate’s collapse came not just from internal conflict, but from a number of external and concurrent factors that exceeded the caliphate’s capacity to respond.
Stretching from Morocco to China, the Umayyad caliphate based its expansion and success on the doctrine of jihad--armed struggle to claim the whole earth for God's rule, a struggle that had brought much material success for a century but suddenly ground to a halt followed by the collapse of the ruling Umayyad dynasty in 750 CE. The End of the Jihad State demonstrates for the first time that the cause of this collapse came not just from internal conflict, as has been claimed, but from a number of external and concurrent factors that exceeded the caliphate's capacity to respond.
"The work argues a plausible theory singlemindedly but quite convincingly with full control of all of the sources, which are treated intelligently and with the proper critical circumspection. It thereby contributes greatly to the understanding of important developments in early Muslim history." -- Franz Rosenthal, Sterling Professor Emeritus, Yale University
"This is the first major book in English on the reign of any Umayyad caliph. The fall of the Umayyads and the rise of the Abbasids has been a central topic of Islamic history for three generations, but until now no one has put it all together and drawn specific conclusions for the caliphate as a whole, and no one has seen the military defeats of Hisham's reign as avoidable disasters that presaged the dynasty's fall. These are fresh insights and serve to refocus attention in a valuable way. Hisham had been thought a quite competent caliph. After reading Blankinship, people will have to reconsider. When they do, they will also have to reconsider the place of jihad in the whole Umayyad period." -- Richard W. Bulliet, Columbia University
Khalid Yahya Blankinship is Assistant Professor of Religion at Temple University. He is the translator of Volumes 11 and 25 of the History of al-Tabari, also published by SUNY Press
Table Of Contents
Acknowledgments
Explanations, Symbols, and Abbreviations
Introduction
The Importance of the Umayyad Caliphate and Its Collapse
The Problem of the Reign of Hisham
1. Jihad and the Caliphate before Hisham
The Doctrine of Jihad
An Outline of the History of the Jihad State 2-132/623-750
The Madinan State and the First Expansion 2-35/623-56
The First Civil War and the First Hiatus 35-40/656-61
The Sufyanid Umayyad State and the Second Expansion 40-63/661-83
The Second Hiatus and the Second Civil War 63-76/683-92
The Marwanid Umayyad State and the Third Expansion 73-99/692-718
Third Hiatus and 'Umar II 99-101/718-20
The Marwanid Umayyad State and the Fourth Expansion 101-22/720-40
2. Administrative Geography and Tribal Identity under Hisham
The Administrative Geography of the Caliphate in 105/724
Tribal Identity in the Administration and the Army
3. The Individual Provinces of the Caliphate
Syria, the Metropolitan Province
The Jaziran Superprovince
The Iraqi Superprovince: The 'Viceroyalty of the East'
The North African or Western Superprovince
The Southern Zone: The West Arabian Backwater
4. Administrative Policies and Ideology at the Beginning of Hisham's Reign
The Caliph Hisham and the Caliphal Office
The Central Administration of the Caliphate under Hisham
Caliphal Fiscal Policy at the Start of Hisham's Reign
Ideological Centralization
5. The Challenges of Internal and Foreign Opposition to Hisham's Caliphate
The Internal Opposition under Hisham
The External Strategic Situation in 105/724
The Byzantine Empire
The Caucasian Principalities
The Khazar Khanate
The Turgesh Khanate and Transoxiana
Sijistan
India
The Franks
The Berbers
Other Parts of Africa: Nubia and Abyssinia
6. The Beginning of the Military Crisis 105-11/724-29
The Building Crisis
The Byzantine Front 105-11/724-29
The Caucasus 105-11/724-29
Transoxiana 105-11/724-29
Sijistan 105-08/724-27
India 104-08/723-27
Egypt 105-11/724-29
North Africa and the West Mediterranean 105-11/724-29
Spain and the Franks 105-11/724-29
7. The Climax of the Military Crisis
A Sudden Turn for the Worse
Sijistan 108-14/726-32
India 108-13/726-31
The Caucasus 112-14/730-32
Transoxiana and Khurasan 111-15/730-33
The Byzantine Front 112-14/730-32
The Frankish Front 112-14/730-32
Egypt and North Africa 112-14/730-32
8. The Continuation of the Policy of Expansion 115-22/733-40
Lull and Resumption
The Byzantine Front 115-22/733-40
The Caucasus Front 115-23/733-41
Transoxiana and Khurasan 115-23/733-41
Sijistan 115-25/733-43
India 113-22/731—40
Khariji and Shi'i Revolts in Iraq and the East
Egypt 115-22/733-40
North Africa 115-22/733-40
Spain and France 114-22/732-40
9. The Collapse of the Expansion Policy 122-25/740-43
The Berber Revolt and the End of Expansion
The Byzantine Front 123-25/741-43
The East, Including Sind 122-25/740-43
The Great Berber Revolt 122-25/740-43
Causes of the Revolt
The Beginning of the Revolt 122-23/740-41
'Abd al-Malik b. Qatan al-Fihri's Coup in Spain 123/741
The Brief Governorship of Kulthum b. 'Iyad. 123-24/741
The North African Governorship of Hanzala b. Safwan al-Kalbi 124-27/742-45
The Caliphal Twilight in Spain 124-25/742-43
Conclusion
Final Results of the Destruction and Scattering of the Syrian Army
The Yamani-Sponsored Reform Program: Rationale and Result
General Conclusions
Maps
Appendix A: Sources for the Reign of Hisham b. 'Abd al-Malik
Historical-Critical Considerations
Some Aspects of Methodology
The Nature of the Sources
The Limitations of the Material Evidence
The Muslim Literary Sources and Their Geographical Limitations
Christian Literary Sources
Social and Structural Limitations in the Muslim Literary Sources
Modern Scholarship
Appendix B: On the Population of the Umayyad Caliphate
Glossary of Arabic Technical Terms
Notes
Bibliography
Index
Map Index
Rzay
Дистрибьютор добра
Сегодня исполняется ровно 500 лет со дня смерти (как пишут, от сибирской язвы) османского султана Селима I, завоевателя Сирии и Египта, чью власть признал и Хиджаз с Меккой и Мединой, которого обычно считают первым османским халифом, каковой титул ему, как считается добровольно передал последний халиф-аббасид аль-Мутаваккиль III:
https://ar.wikipedia.org/wiki/%D8%B3%D9%84%...%85%D8%B5%D8%B1
Rzay
Дистрибьютор добра
При этом в англо-вики эта история называется позднейшей легендой:
https://en.wikipedia.org/wiki/Al-Mutawakkil_III
Rzay
Дистрибьютор добра
Rzay
Дистрибьютор добра
100 лет без любых:
Движение за халифат быстро радикализировалось, начав призывать к прямой вооружённой борьбе, что, с одной стороны, вызвало разрыв с ИНК, ещё больше разделив индийских мусульман, а с другой стороны, дало Мустафе Кемалю повод обвинить иностранные силы во вмешательстве и угрозе национальной безопасности. По его настоянию в понедельник 3 марта 1924 года Национальное собрание Турции упразднило халифат, закончив таким образом его начавшуюся в 632 году историю, и постановило выслать из страны всех членов дома Османов (скончавшемуся вчера Эртогрулу было разрешено вернуться на родину и получить турецкое гражданство только в 1994 году)...
Теперь уже зашевелились мусульмане бывших турецких владений, ныне неподконтрольных Ататюрку. Глава Аль-Азхара (авторитетнейшего исламского университета в Каире) 15 марта объявил упразднение халифата не имеющим силы. Последний шериф Мекки, организатор арабского восстания против турок 1916 года, а ныне – король Хиджаза Саид Хусейн бин Али провозгласил халифом себя. Но ни попытка не обращать внимания, ни попытка самовыдвижения успеха среди широких масс мусульман не имела. Король Хиджаза уже в октябре 1924 после поражений от Абделя Азиза ибн Сауда, незадолго перед тем провозгласившим себя королём Неджда, отрёкся от престола в пользу сына Али и до самой смерти в июне 1931 продолжал жить в Аммане (тогда – столице английской подмандатной территории Трансиордания), называя себя халифом. Его сын Али был изгнан саудовцами в декабре 1925 года и не претендовал на титул халифа после смерти отца (он погиб в Багдаде вместе с другим сыном Хусейна, королём Фейсалом, во время переворота 1958 года; третьему сыну, первому королю Иордании Абдулле, можно сказать, повезло больше – хотя он был убит на ступенях Аль-Аксы в 1951 палестинцем, но его правнук правит этой страной и ныне). В Египте же в 1924 начал готовиться конгресс по избранию нового халифа – самопровозглашение Хусейна было воспринято здесь как «наглое и абсурдное» (индийские же мусульмане заявили, что чем такой проанглийский кандидат, лучше уж афганский эмир). Король Египта Фуад на словах отказывался от перспективы быть избранным халифом, но его приближённые активно интриговали в его пользу. Среди других потенциальных кандидатов были султан Марокко (тогда под французским протекторатом) Мулай Юсуф и уже упоминавшийся Ага Хан III (отец нынешнего) из Бомбея. Сам Абдул-Меджид из Швейцарии призвал мусульман определить судьбу халифата с учётом его смещения, которое он, однако, назвал «святотатственным и не имеющим силы». В Турции же, кстати, Мустафа Кемаль объявил, что отныне халифат будет персонализован в турецком парламенте, но его услышали только в Лондоне, который обвинил его в стремлении «поставить себя султаном над 220 миллионами мусульман мира». В общем, разброд и шатания были полными – фракции поддерживали даже не кандидатов, а мнения о дальнейшей судьбе халифата, и внутри каждой такой фракции интриговали сторонники и противники тех или иных кандидатов и сил. Светские лидеры Турции и Ирана относились к идее появления нового халифа резко отрицательно, Великобритания и Франция предпочитали оставить всё как есть, нежели получить потенциального лидера, которого ещё не ясно, как контролировать. Исламские общины таких стран, как Индия и Индонезия, равно как и менее многочисленные, но важные арабские общины Ближнего Востока опасались увидеть халифом какого-нибудь короля, полностью зависимого от своих колониальных хозяев. Про Советский Союз, думаю, и так ясно. Неудивительно, что когда конгресс наконец собрался в Каире в мае 1926, он выдержал всего четыре заседания, закончив резолюцией с пожеланием выбрать халифа когда-либо в будущем — ввиду невозможности в настоящем обеспечить избранному халифу роль защитника мусульман (таким образом, традиционные требования происхождения от Пророка и контроля над Меккой и Мединой были неявно сняты). Правда, предполагалось ещё учредить постоянный секретариат в Египте и отделения повсеместно, но это так и не было сделано. Последняя попытка была предпринята полувыдохшимся индийским Движением за халифат, собравшим конференцию в Иерусалиме в 1931 году после смерти самопровозглашённого халифа Хусейна, но она и вовсе прошла незамеченной...
mysniq.livejournal.com
Движение за халифат быстро радикализировалось, начав призывать к прямой вооружённой борьбе, что, с одной стороны, вызвало разрыв с ИНК, ещё больше разделив индийских мусульман, а с другой стороны, дало Мустафе Кемалю повод обвинить иностранные силы во вмешательстве и угрозе национальной безопасности. По его настоянию в понедельник 3 марта 1924 года Национальное собрание Турции упразднило халифат, закончив таким образом его начавшуюся в 632 году историю, и постановило выслать из страны всех членов дома Османов (скончавшемуся вчера Эртогрулу было разрешено вернуться на родину и получить турецкое гражданство только в 1994 году)...
Теперь уже зашевелились мусульмане бывших турецких владений, ныне неподконтрольных Ататюрку. Глава Аль-Азхара (авторитетнейшего исламского университета в Каире) 15 марта объявил упразднение халифата не имеющим силы. Последний шериф Мекки, организатор арабского восстания против турок 1916 года, а ныне – король Хиджаза Саид Хусейн бин Али провозгласил халифом себя. Но ни попытка не обращать внимания, ни попытка самовыдвижения успеха среди широких масс мусульман не имела. Король Хиджаза уже в октябре 1924 после поражений от Абделя Азиза ибн Сауда, незадолго перед тем провозгласившим себя королём Неджда, отрёкся от престола в пользу сына Али и до самой смерти в июне 1931 продолжал жить в Аммане (тогда – столице английской подмандатной территории Трансиордания), называя себя халифом. Его сын Али был изгнан саудовцами в декабре 1925 года и не претендовал на титул халифа после смерти отца (он погиб в Багдаде вместе с другим сыном Хусейна, королём Фейсалом, во время переворота 1958 года; третьему сыну, первому королю Иордании Абдулле, можно сказать, повезло больше – хотя он был убит на ступенях Аль-Аксы в 1951 палестинцем, но его правнук правит этой страной и ныне). В Египте же в 1924 начал готовиться конгресс по избранию нового халифа – самопровозглашение Хусейна было воспринято здесь как «наглое и абсурдное» (индийские же мусульмане заявили, что чем такой проанглийский кандидат, лучше уж афганский эмир). Король Египта Фуад на словах отказывался от перспективы быть избранным халифом, но его приближённые активно интриговали в его пользу. Среди других потенциальных кандидатов были султан Марокко (тогда под французским протекторатом) Мулай Юсуф и уже упоминавшийся Ага Хан III (отец нынешнего) из Бомбея. Сам Абдул-Меджид из Швейцарии призвал мусульман определить судьбу халифата с учётом его смещения, которое он, однако, назвал «святотатственным и не имеющим силы». В Турции же, кстати, Мустафа Кемаль объявил, что отныне халифат будет персонализован в турецком парламенте, но его услышали только в Лондоне, который обвинил его в стремлении «поставить себя султаном над 220 миллионами мусульман мира». В общем, разброд и шатания были полными – фракции поддерживали даже не кандидатов, а мнения о дальнейшей судьбе халифата, и внутри каждой такой фракции интриговали сторонники и противники тех или иных кандидатов и сил. Светские лидеры Турции и Ирана относились к идее появления нового халифа резко отрицательно, Великобритания и Франция предпочитали оставить всё как есть, нежели получить потенциального лидера, которого ещё не ясно, как контролировать. Исламские общины таких стран, как Индия и Индонезия, равно как и менее многочисленные, но важные арабские общины Ближнего Востока опасались увидеть халифом какого-нибудь короля, полностью зависимого от своих колониальных хозяев. Про Советский Союз, думаю, и так ясно. Неудивительно, что когда конгресс наконец собрался в Каире в мае 1926, он выдержал всего четыре заседания, закончив резолюцией с пожеланием выбрать халифа когда-либо в будущем — ввиду невозможности в настоящем обеспечить избранному халифу роль защитника мусульман (таким образом, традиционные требования происхождения от Пророка и контроля над Меккой и Мединой были неявно сняты). Правда, предполагалось ещё учредить постоянный секретариат в Египте и отделения повсеместно, но это так и не было сделано. Последняя попытка была предпринята полувыдохшимся индийским Движением за халифат, собравшим конференцию в Иерусалиме в 1931 году после смерти самопровозглашённого халифа Хусейна, но она и вовсе прошла незамеченной...
Последний халиф
История догоняет меня, проносится мимо и денег не даёт, а я не успеваю опомниться. Давно хотел написать несколько заметок о последних императорах двадцатого века — на многих из них не нашлось своего Бертолуччи, впрочем, я и не Бертолуччи ни разу. А вот сегодня пришла весть о смерти в Стамбуле 43-го…
mysniq.livejournal.com
Lucius Gellius
Проконсул
Двойная грубая ошибка: экс-король Хиджаза Али умер естественной смертью в 1935 г. Во время переворота 1958 г. погибли его сын, Абд-аль-Илах, экс-регент и наследный принц Ирака, и одна из дочерей.
А король Фейсал II, погибший в 1958 г., сыном Хусейна естественно не был. Он был его правнуком (сын Гази I, внук Фейсала I, правнук Хусейна).
Rzay
Дистрибьютор добра
Rzay
Дистрибьютор добра
Rzay
Дистрибьютор добра
Ну и 80 лет назад последний легитимный халиф Абдул-Меджид II умер в Париже:
Абдул-Меджид II — Википедия
Rzay
Дистрибьютор добра
Кстати, пишут, что ровно за 1310 лет до этого умер и самый первый халиф - тесть Мухаммеда Абу-Бакр:
en.wikipedia.org
Abu Bakr - Wikipedia
Rzay
Дистрибьютор добра
А 5 лет назад в неравном бою с агентами американского империализма пал и самопровозглашенный халиф Абу-Бакр аль-Багдади, основатель ИГИЛ (емнип всё еще запрещенная в России организация):
Abu Bakr al-Baghdadi - Wikipedia
aeg
Принцепс сената
Rzay
Дистрибьютор добра
1380 лет назад убит 2-й праведный халиф, победитель персов и византийцев Умар (Омар) аль-Хаттаб:
Umar - Wikipedia
Lucius Gellius
Проконсул
Автоматический перевод поменял смысл на противоположный. Естественно, "Однако Умар отказался отменить налог, тем самым вызвав гнев Абу Лулу".
aeg
Принцепс сената
В биографии храброго отца веры Абу Лулу Фируза сказано:
Абу Лулу Фируз — Википедия
Храбрый пролетарий, плотник и кузнец, совершил праведный суд над тираном Умаром. Так считают персы-шииты. Налог для Лулу был непосильным.
