Судьба газопровода. Что означает остановка транзита для России, Украины и Европы
Каждая из сторон могла надеяться, что кто-то еще окажется заинтересован в сохранении транзита настолько, что согласится пойти на потерю лица и уступки. Но эти расчеты оказались ложными. Все показали, что готовы потерять сами, но не дать приобрести противнику.
В 8 часов утра 1 января 2025 года последние молекулы российского газа пересекли украинскую границу в направлении Европы. 60-летняя эпоха закончилась.
Поразительно, насколько спокойно это было воспринято. В 2009 году двухнедельная остановка поставок российского газа в Европу через Украину вызвала панику и масштабный кризис, в разрешении которого участвовали лидеры крупнейших европейских государств, а Еврокомиссия провела специальное
расследование. В этом году последствия остановки транзита оказались намного скромнее: цены на газ в Европе несколько выросли, активность среди европейских лидеров проявил лишь премьер-министр Словакии, а реальные проблемы возникли только у Молдовы.
Совсем недавно, в 2015–2019 годах, вопрос сохранения газового транзита был одним из важнейших для Украины. В 2018-м президент Петр Порошенко
выступал против строительства «Северного потока — 2» из России в Германию через Балтийское море, потому что его использование лишило бы Киев $3 млрд в год выручки за транзит. В 2019 году Украина настаивала на новом 10-летнем соглашении о транзите газа,
называя его сохранение мощным барьером для возможной российской агрессии.
Тогда транзит сохранили, а «Северный поток — 2» так и не запустили, но войну все это не предотвратило. К концу ее третьего года работа трубопровода казалась странным анахронизмом, реликтом предыдущей эпохи, так что торговля по этому маршруту оказалась в итоге обречена.
Потери Евросоюза
К началу 2025 года украинский транзит российского газа в Европу был бледной тенью себя прошлого. Через Украину поставлялось 15 млрд м3, из которых 13 шло дальше в Словакию, а еще 2 — в Молдову. Так что теперь из энергетического баланса Европы выпадает 15 млрд м3 газа в год, которые надо будет замещать покупкой СПГ или сокращением потребления, в том числе за счет большего использования угля. На рынке СПГ пока нет особенного профицита и цены заметно выше, чем те, что
были в 2015–2021 годах, но в США уже построены и
готовятся к запуску две новые линии заводов СПГ на 27 млн тонн в год, что эквивалентно 36 млрд м3. Кроме того, заканчивается строительство еще нескольких заводов в США, Канаде и Мексике.
Пока цены на газ в Европе
выросли в полтора раза по сравнению с низкой точкой ранней весны 2024 года, но остаются вдвое ниже, чем были в январе 2022 года. Правда, рост цен сказывается на всем объеме газового импорта, так что потери оказываются заметно выше, чем просто замещение выпавших 15 млрд м3.
В ЕС больше всего от остановки транзита пострадала Словакия. Она
теряет около 200 млн евро в год выручки за транзит российского газа и будет вынуждена закупать газ в других местах по более высокой цене. Тем не менее основной источник электроэнергии в Словакии — это атомная электростанция, а газ используется лишь для пиковой генерации, производства электричества на экспорт, в промышленности и в коммунальном секторе. Так что проблемы будут не так велики, но для небольшой словацкой экономики вполне заметны. Кроме того, страна потеряет те доходы, что получала от перепродажи российского газа (и в виде газа, и в виде произведенной из него электроэнергии) тем странам, которые не были готовы покупать у «Газпрома» напрямую.
Потери России
Европейский рынок газа был для России и «Газпрома» основным еще три года назад, но главные потери случились в 2022 году. Выпавшие сейчас объемы — лишь малая оставшаяся часть когда-то огромного портфеля.
В 2025 году «Газпром» будет экспортировать 38 млрд м3 в Китай, около 25 млрд м3 — в Турцию и 15 млрд м3 — в Европу по «Турецкому потоку» через Черное море. То есть 15 млрд м3, которых «Газпром» лишился из-за остановки украинского транзита, составили бы около 16% этого экспортного портфеля. Объем заметный, но не принципиальный.
Вопрос утерянной выручки сложнее. Если бы российский газ продолжил течь в Европу, то цены сейчас были бы, скорее всего, ниже. Причем это снижение касалось бы и тех 15 млрд м3, которые «Газпром» теряет, и тех 40 млрд м3, которые он продолжает поставлять в Европу и в Турцию.
Если предположить, что при сохранении украинского транзита цены на газ в Европе оставались бы на уровне $300 за 1000 м3, то Россия потеряла бы около $4,5 млрд в год. Если предположить, что прекращение транзита подняло цену примерно на $100 за 1000 м3 на остающиеся 40 млрд м3 в год, то потерь у России практически нет. Впрочем, такие выгоды и расчеты — очень условные, потому что скорое появление новых объемов СПГ на рынке сведет на нет эффект временного дефицита. Кроме того, эти условные расчеты нужно скорректировать на объем потенциальной выручки от поставок в Молдову — реально этот газ шел в Приднестровье с непрозрачными условиями оплаты.
Если судить по
отчетности «Газпрома» по МСФО за 9 месяцев 2024 года, это означает потерю примерно 10% выручки и чуть менее половины прибыли газового сегмента бизнеса. Для 2025 года доля была бы несколько ниже за счет роста выручки и прибыли от увеличения продаж в Китай. Скорее всего, производственные расходы «Газпрома» от уменьшения добычи и прокачки этого газа практически не сократятся, но заметно сократятся расходы на выплату экспортной пошлины, составляющие 30% от продажной цены. Следует еще учитывать, что более 40% общей выручки и больше половины прибыли группе «Газпром» сейчас приносит нефтяной сегмент.
Потери Украины
Украина тоже потеряла большую часть своих доходов от транзита гораздо раньше, а сейчас речь идет о выпадении лишь нескольких сотен миллионов долларов в год. Ставка тарифа
составляла $31,72 за тысячу кубометров. За первые 6 месяцев 2024 года «Нафтогаз Украины»
записал себе в выручку 19 млрд гривен за услуги транзита газа, но при этом долг по этим операциям вырос на 10,6 млрд гривен. То есть живыми деньгами Украина получила лишь 8,4 млрд гривен, или около $210 млн за полгода.
«Газпром» должен был платить за прокачку 40 млрд м3 в год по условию «качай или плати» — то есть более $1,2 млрд в год. Но российский концерн обходил это требование, регулярно заказывая транспортировку через пару станций Сохрановка (РФ) — Писаревка (Украина). Писаревка находится на территории Луганской области, захваченной Россией еще в феврале 2022 года, поэтому оператор газотранспортной системы Украины (ОГТСУ) заявлял, что не может принимать газ, ссылаясь на форс-мажор. «Газпром» отвечал, что таким образом его обязательства по условию «качай или плати» снижаются на соответствующий объем, и не платил за соответствующую часть.
«Нафтогаз» считает эту разницу неоплаченным долгом и подал иск в арбитраж, но даже в случае положительного решения взыскать эти деньги вряд ли получится до конца войны. Хотя эта выручка была значимой для «Нафтогаза» — полная выручка компании, включая начисляемый долг «Газпрома» за транзит, составила 143 млрд гривен за первые 6 месяцев 2024 года.
Кроме того, Украина, скорее всего, потеряет выручку от услуг по хранению газа в своих газохранилищах, крупнейших в Европе. Без транзита из России закачивать газ в них придется из австрийского Баумгартена, что добавляет к стоимости хранения около 50 евро на каждую 1000 м3 за транспортировку, что делает всю операцию малооправданной.
Сама Украина сейчас импортирует минимальные объемы газа, потому что украинская промышленность и газовая электрогенерация во многом разрушены в ходе войны. Потребление может быть покрыто в основном собственной добычей, так что стоимость импорта газа из Европы — сейчас не самый актуальный вопрос для Киева. Тем не менее без транзита, позволяющего использовать виртуальный реверс, импорт газа для Украины становится дороже на две стоимости транспортировки до европейских хабов.
Потери Молдовы
Больше всех от остановки транзита пострадала Молдова. Правобережная часть страны перестала закупать российский газ еще в 2022 году, но Приднестровье потребляло около 2 млрд м3 газа в год, доставлявшегося через Украину. Дальше его сжигали на крупнейшей в регионе ГРЭС, поставляя в правобережную Молдову электричество, что обеспечивало три четверти ее электропотребления.
Сейчас Молдова может покупать газ в Румынии через небольшой трубопровод Яссы — Кишинев и снабжать им две свои небольшие ТЭЦ. Также можно организовать поставки газа для большой ГРЭС по трубопроводу, идущему по западному берегу Черного моря из Турции через Болгарию и Румынию, но это будет стоить гораздо дороже.
До 2025 года для «Газпрома» стоимость поставок в Приднестровье фактически равнялась стоимости украинского транзита, так как концерну почти ничего не стоило добыть дополнительные 2 млрд м3 в год и прокачать их по своей системе. А Украина была готова принимать для транспортировки куда больше газа, чем «Газпром» мог продать в Европе.
Сейчас «Газпром» теоретически может организовать поставки газа в Молдову по новому маршруту — через «Турецкий поток», Болгарию и Румынию. Но для этого все равно потребуется пройти несколько километров по территории Украины, а президент Зеленский
заявил, что для него недопустим транзит любого газа, за который Россия получает плату во время войны. Кроме того, для таких поставок «Газпрому» придется перенаправить Приднестровью бесплатно тот газ из «Турецкого потока», который можно продать в Европе.
В итоге Приднестровье и российское влияние в Молдове оказались для Москвы далеко не первым приоритетом в условии сокращающихся ресурсов. Россия и «Газпром» явно готовы пожертвовать этими поставками, тем более что энергетический кризис в Молдове добавит проблем проевропейскому правительству Майи Санду накануне парламентских выборов.
Ирония в том, что даже до остановки украинского транзита в большой ГРЭС в Приднестровье использовалось всего 500 из 2500 МВт мощности, которые приходятся на газовые энергоблоки. Еще 1600 МВт — это угольная генерация, которую можно было бы запустить сейчас. Но организовать закупки угля и поставки их в Приднестровье — не самая простая задача для напряженных отношений между Кишиневом и Тирасполем.
Перспективы вернуть
Украинский транзит прекратился, несмотря на то что его сохранение было в экономических интересах всех сторон — Европы, Украины и России. Неслучайно весь 2024 год стороны искали приемлемые формы, в которых его можно было бы продолжать и дальше.
Тем не менее ЕС и Брюссель фактически с удовлетворением восприняли уменьшение закупок газа из России, предоставив Словакии пытаться решить газовые проблемы в одиночку.
Представители украинской стороны, включая премьера Шмыгаля, вплоть до осени 2024 года
допускали, что транзит может продолжиться, если грузоотправителем будет выступать не Россия. Лишь в самом конце 2024 года президент Зеленский заявил, что транзит молекул газа российского происхождения возможен, только если оплачены они будут уже после войны.
Россия и «Газпром» изображали полное безразличие к происходящему, ограничиваясь стандартными обвинениями в том, что Украина и Европа готовы вредить сами себе из русофобии, при том что Россия открыта к сотрудничеству.
Каждая из сторон могла надеяться, что кто-то еще окажется заинтересован в сохранении транзита настолько, что согласится пойти на потерю лица и уступки. Но эти расчеты оказались ложными. Все показали, что готовы потерять сами, но не дать приобрести противнику. Все давно готовились к остановке и закладывали соответствующие потери в свои стратегии. А газовое сотрудничество уподобилось Вороньей слободке из «Золотого теленка», которая не могла не сгореть.
Тем не менее транзит еще можно восстановить. Теоретически «Газпром» и Украина могут подписать чисто технические соглашения, а Киев может предложить свои транспортные мощности для использования по общеевропейским правилам, не допуская к ним «Газпром». Тогда европейские компании будут закупать газ на российско-украинской границе и сдавать его Украине для транспортировки.
Пока такого не намечается. Возможно, потому что Киев считает возобновление транзита важным козырем для будущих переговоров с Москвой. Но ценность европейского газового рынка для России снижается — план Евросоюза Re-Power EU предполагает полный отказ от всех видов российского топлива уже к 2027 году. Даже если его реализация пойдет с большими задержками, европейский спрос все равно обречен на снижение из-за уже совершенных вложений в низкоуглеродную энергетику, закрытия и переноса энергоемких производств в результате энергокризиса 2021–2023 годов, а также строительства новых терминалов СПГ.
В долгосрочной перспективе восстановить транзит будет еще сложнее. Поддержка масштабной газотранспортной системы требует средств, а их у «Нафтогаза» будет немного, в том числе из-за остановки транзита. Кроме того, трубопроводы Украины сейчас заполнены технологическим газом — его там более миллиарда кубометров. Некоторые нитки трубопроводов, скорее всего, не будут использоваться без транзита, и газ из них можно монетизировать без ущерба для работы газотранспортной системы для нужд Украины. А значит, если когда-нибудь дело все-таки дойдет до возобновления транзита, то на пути у него появится еще одно экономическое препятствие — необходимость снова заполнить трубопроводы техническим газом.
Китайский цикл
Названия трубопроводов, идущих через Украину, — «Союз», «Прогресс», «Братство» — звучат как эхо из эпохи 60–70-х годов с ее верой в светлое будущее. Они были символом достижений народного хозяйства СССР — настолько большим, что не поместились бы ни на какую выставку.
Их история отражала послевоенную историю СССР. Газ сначала шел из Западной Украины в Киев, потом дотянулся до Москвы. Еще через несколько лет поток развернулся в Украину, а затем и в Европу пошел газ из Центральной Азии и Сибири. Нитки трубопроводов сшивали сначала СССР, потом — социалистический лагерь, а потом служили символом разрядки, мирного сосуществования СССР и капиталистических стран Западной Европы, немецкой Ostpolitik с ее надеждами на Wandel durch Handel, изменения через торговлю.
В начале 2000-х тренд развернулся, и эти трубопроводы стали превращаться в инструменты давления стран друг на друга, в предмет газовых войн, в объекты weaponized interdependency (взаимозависимости, превращенной в оружие). И так до тех пор, пока они не завершили свою работу, став еще одной жертвой настоящей, а не торговой войны, которую еще несколько лет назад невозможно было даже вообразить.
К сожалению, в сегодняшнем мире слово «Прогресс» звучит как сарказм, а слова «Братство» и «Союз» выглядят неуместно при описании российско-украинских отношений, даже прошлых. В китайском летоисчислении 60 лет — это полный цикл календаря. Теперь в газовой летописи России, Украины и Европы начинается новый
www.vedomosti.ru
www.kommersant.ru
carnegieendowment.org