Казнить нельзя помиловать.

[Chigrishonok]

Ситуация из времён Гражданской войны в России.
Некий лидер (пусть будет Полковник).
Его отряды - и один отряд в 50 человек. Все - опытные солдаты, прошли огонь и воды, и ледяные походы и т д и тп.
Нужно напасть на одно местечко, и экспроприировать там всё, фураж, деньги и так далее.
В местечко посылали, старосты сказали - фигвам.
Ситуация: после совещания остаётся один офицер, который говорит, вы, братцы, ёбу дали, на своих нападать, нам Ленин враг, а не они, и т д и т п, короче говоря - не пойдём своих братьев бить.

Как думаете, как поступит Полковник? Расстреляет этого офицера? А куда отряд девать? Скажет, а вы, мол, сидите, и слушайте, как ваших будут убивать?
Или как?

 

[Rzay]

Ситуация: после совещания остаётся один офицер, который говорит, вы, братцы, ёбу дали, на своих нападать, нам Ленин враг, а не они, и т д и т п, короче говоря - не пойдём своих братьев бить.

Он бы скорее всего так не сказал, потому что голод не тётка.

...Левинсон пошел отыскивать хозяина. Трясущийся седоватый кореец, в
продавленной проволочной шляпе, с первых же слов взмолился, чтобы не трогали
его свинью. Левинсон, чувствуя за собой полтораста голодных ртов и жалея
корейца, пытался доказать ему, что иначе поступить не может. Кореец, не
понимая, продолжал умоляюще складывать руки и повторял:
-- Не надо куши-куши... Не надо...
-- Стреляйте, все равно, -- махнул Левинсон и сморщился, словно
стрелять должны были в него.
Кореец тоже сморщился и заплакал.
Вдруг он упал на колени и, ерзая в траве бородой, стал целовать
Левинсону ноги, но тот даже не поднял его -- он боялся, что, сделав это, не
выдержит и отменит свое приказание.
Мечик видел все это, и сердце его сжималось. Он убежал за фанзу и
уткнулся лицом в солому, но даже здесь стояло перед ним заплаканное
старческое лицо, маленькая фигурка в белом, скорчившаяся у ног Левинсона.
"Неужели без этого нельзя?" -- лихорадочно думал Мечик, и перед ним длинной
вереницей проплывали покорные и словно падающие лица мужиков, у которых тоже
отбирали последнее. "Нет, нет, это жестоко, это слишком жестоко", -- снова
думал он и глубже зарывался в солому.
Мечик знал, что сам никогда не поступил бы так с корейцем, но свинью он
ел вместе со всеми, потому что был голоден...

(с) А. Фадеев. Разгром.