Знали. Очень многие образованные церковники изучали иврит. Очень многие осознавали интеллектуальную зависимость. Многие понимали неразрывность. Потому читали. Процесс цензурирования Талмуда , действительно, начался уже в высокое средневековье.
Извините, но как из того факта, что многие церковники знали иврит, вытекает, что они при этом читали Талмуд, (который, к слову, написан по арамейски, но это, конечно, несущественно)? А существенно то, что евреи вовсе не собирались предоставлять Талмуд для ознакомления своим идеологическим противникам и те, соответственно, с содержанием его знакомы не были. Подозревали, что там написаны некие нелицеприятные для них вещи, но проверить не могли. И лишь после того, как в XIII появился еврейский отступник Николя Конин, который до этого далеко продвинулся в изучении Талмуда, и сделал для Папы Григория IX перевод отдельных мест из него на латынь, (выходит, что даже сам понтифик не был глубоким знатоком еврейского языка!), Церковь смогла четко сформулировать свои претензии к этим книгам, которые и легли в основу упомянутого Парижского диспута. Т.ч. с чем конкретно Вы здесь спорите –я не понимаю.
Вы сослались на места в Талмуде, которые "дышат ненавистью к христианству". Я так и не узнал ,что имелось ввиду.
Ну, те самые места, которые и ставились в вину евреям на упомянутом Парижском диспуте. Прежде всего – рассказа об Иешуа бен Пантире, а также законы и оскорбления в адрес христиан. И, несмотря на все попытки раввинов, защищавших Талмуд, доказать, что первом случае имеется ввиду не Иисус, а вовсе другой человек, а под иноверцами подразумеваются вовсе не христиане, но, на их беду, Николя Конин очень хорошо владел материалом и сумел доказать, что они лукавят.
Поляков это , конечно , голова…
И спорить с авторитетом непринято… Но Вы можете привести примеры , когда и где иудаизм «активно занимались религиозной экспансией, увеличивая свои ряды" в обозначенный период ?
Но сам Поляков подчеркивает, что источников на сей счет практически нет и поэтому он основывает свою т.зрения лишь на косвенных данных. В частности – на широком распространении в это время еврейских общин по территории Европы, чего не могло случиться без массового обращения в иудаизм местных жителей; а также на том, что Церковь далеко не сразу обрела своё влияние и распространение. Соответственно, в деревне, где, например, христианского прихода не было вовсе, кто мог помешать еврейскому прозелитизму?
А я говорил о том, что нельзя сказать ,что именно материальное благополучие препятствовало отступничеству. Неверно, на мой взгляд, что именно материальная "комфортность" еврейского образа жизни, подогревала желание оставаться евреями. С моей точки зрения, для большинства, причины были не в благополучии. Мир вокруг их узкого мирка, был слишком явно враждебен, что толкало большинство к социальному консерватизму.
С последней цитируемой фразой я согласен. Но она вовсе не противоречит тому, что именно материальное положение евреев, то, что оно не уступало христианскому, могло препятствовать крещению людей образованных, амбициозных и жаждущих личного успеха. В принципе, ту дилемму, о которой идет речь, прекрасно сформулировал самый, пожалуй, известный еврейский вероотступник XIX в – профессор Петербургского университета Дании Хвольсон. Как известно, на вопрос, из каких убеждений он решился на такой шаг, вызывающий однозначное осуждение в среде его народа, он ответил: «Из убеждения, что лучше быть профессором в Санкт-Петербурге, чем меламедом в Эйшишках». Понятно, что и в предшествующие эпохи люди, схожие по характеру с Хвольсоном, тоже не могли не задумываться о подобном выборе. И удерживало их от него понимание, что ничего ощутимого для себя они не выгадают и что, оставаясь членами еврейского сообщества, они вполне смогут удовлетворить свои амбиции, как в части честолюбия, так и сугубо материальные.
