Я имел честь представить Вам статью Остроумова: Что такое Коран. Остроумов сначала посылал ее в Православное Обозрение, там затруднились напечатать ее. Он и был вынужден поместить ее в Туркестанских (русских) ведомостях, где она растянулась на 10 №№. Это уже ослабляет впечатление статьи; но впрочем, кто из русских, в России, читает и видит Туркестанские ведомости? Но татары, те передовые интеллигентные татары, которые рационалистически прикрашивают и идеализируют Алкоран и магометанство, и против которых направлена статья Остроумова, следили шаг за шагом за его статьей и написали в виде писем Остроумову возражения, который он прислал мне в копии. Это суть два довольно обширных письма Мурзы Алима, который в Петербургских Ведомостях напечатал свою статью:
Ислам и Магометанство, и отношение редактора газеты Переводчик, т. е. Гаспринского. Подобное рассуждение, направление и изложение весьма характерно для татар и зловеще знаменательно для магометанства в России.
Остановлюсь на этом факте. Масса татарского населения фанатично и враждебно смотрит на православие, но, вместе с тем, грубо и непривлекательно; возникающая татарская интеллигенция преподносит свой яд ехидный в виде позолоченных пилюль, литературно и галантерейно и приводит в восторг нашу близорукую и бессердечную интеллигенцию. Это гораздо опаснее фанатизма, а в соединении с ним есть сила великая, тем более, что у нашего-то заправляющего класса нет ни усердия к православию, ни основательных религиозных и государственных понятий. Обращу Ваше внимание еще на то, что Гаспринский, издатель Тарджумана (Переводчика) в Бахчисарае, преследует цели: во-первых, распространить между магометанскими подданными Русской Империи европейское просвещение на магометанской основе, магометанские идеалы подкрасить европейским образованием; во-вторых, все многомиллионное и разномастное и частью разноязычное население магометан в России – объединить и сплотить (пример – немецкое объединение); в-третьих, уложить посредством своего органа, для всех в России магометан Тюркскаго корня, язык османский. И что же оказывается теперь? Я слышал, что в Казани с года на год умножаются турецкие газеты и учебники, по приему и содержанию европейские, а по языку османские. Значит, Гаспринский и К˚ хотят провести к татарам европейское образование, но только отнюдь не через Россию. Не правда, ли? – План составлен искусно и основательно. И то не без хитрости,– газета Переводчик издается на 2 языках: русском и турецко-татарском; листок этой газеты, если Вы его развернете, с одной стороны представляет сплошь русское писание, а с другой стороны все сплошь татарского писания, одного содержания с русским. Я не сличал татарского текста с русским переводом, не думаю, чтобы они друг от друга явно отступали, – затем следит цензура; но никакая цензура не изменит ума и сердца газетчиков, пропитанного чужими идеалами, а в глазах русского общества русский перевод татарской газеты внушает доверие и даже интерес.– Итак, татарская интеллигенция, замазывая русские глаза мнимым рационализмом, или либерализмом, усиливается создать мусульманско-культурный центр в России. Невольно приходит на мысль Уфимское (Оренбургское) магометанское собрание с муфтием во главе, которое есть религиозно-административный центр всех в России магометан, кроме Крыма и Кавказа: если изъяты из его ведения киргизские муллы, то сердце их тянет к нему по старой привычке. И так не может ли этот центр уфимский соединиться с тем татарско-культурным центром? – Полагаю, что очень может; дело будет зависеть от личного состава Духовного Собрания. Теперешний муфтий Тевкелев, хотя отчасти и фанатик, но старого времени степной, русско-татарский помещик, внешне отшлифованный, а образования, и русского и татарского, недалекого, – он не может усвоить и полюбить новейшие прогрессивные идеи, да и стар он и дряхл. До него муфтии были просто татары, даже без русской отшлифовки и без магометанской науки: какой-нибудь петербургский разносчик втирался в военные муллы, а потом, при покровительстве департаментских чиновников, попадал и в муфтии. Но в собрании находятся трое кадиев, выбираемые из мулл Казанской губернии – собственно муллами из своей среды. Жалованье кадиям казенное, малое (250 руб.?) Они и пробавляются подачками от ставленников своих (они должны дать ставленникам экзамен и аттестат, за что и платится по нескольку рублей). Солидные муллы гнушались этого места. Теперь же (слышал я) выбран в кадии под влиянием казанских купцов-татар мулла по-своему ученый и фанатик; для безбедного содержания ему в Уфе казанские купцы от себя назначили 600 руб. в год в прибавку к казенному жалованию. В. В. Радлов (т. е. инспектор татарских школ Казанского учебного округа) печалуется, что таким образом к религиозно-административному центру выдвигается мулла Салихов (фамилия избранная), ученый и фанатик и жестокий враг русско-татарских школ Министерства народного просвещения. Это может быть, но в придачу к тому выскажу свои соображения. И прежде были в Казани богатые и усердные к магометанству купцы, но никогда не вступались в дела своего духовного управления, хотя щедро жертвовали на мечети и медрессы. Откуда же теперь вдруг явилось такое усердие в казанских купцах-татарах? Я полагаю, что в этом новом явлении кроется влияние панмусульманских идей татарской интеллигенции, частнее, Гаспринскаго и К˚. Говорят, что выбор муллы Салихова можно кассировать, на основании протеста или отдельного мнения советника губернского управления, представленного в Министерство. Воспользоваться этим поводом было бы, кажется, небесполезно, чтобы несколько ограничить придумчивость татар, способных обольстить своей мнимой цивилизацией даже бдительное око власти, подобно тому, как при кончине мира ложные пророки великими знамениями будут прельщать и избранных. Но отстранением одного дело не прекращается, будет избран другой, и если уже не возникла, то в будущем возникнет мысль у татар – воспользоваться уфимским центром. Что же это за центр – этот кошмар, который не дает нам покоя ни днем ни ночью? Кто его выдумал? Ни в Алкоране, ни в Шариате нет ему основания; русское муфтийство с магометанским собранием выдумала императрица Екатерина II по соображениям политическим и в свое время, без сомнения, основательным и полезным, по образцу православных архиереев с консисториями. Но власть архиерея ограничивается епархией, а уфимский муфтий является чем-то вроде патриарха. Притом теперь уже времена изменились, – враждебные и чуждые элементы стремятся создать себе центр или прицепиться к готовому центру.
