...большевики перебросили железнодорожным путем превосходящие силы в Приморье и 4 октября начали наступление. 9 октября 1922 года они взяли Спасск, открыв себе путь в южное Приморье. Решающие бои шли 10–15 октября. Красные подошли к Никольск-Уссурийскому, где располагался штаб Земской Рати.
Понимая невозможность дальнейшего сопротивления, генерал Дитерихс издал знаменитый пророческий указ, духовные слова которого вошли в историю и обнадеживают многих по сию пору, в нём говорилось: «Силы Земской Приамурской Рати сломлены. Двенадцать тяжелых дней борьбы героев Сибири и Ледяного похода – без пополнения, без патронов – решили участь Земского Приамурского Края. Скоро его уже не станет. Он как тело – умрёт. Но только как тело. В духовном отношении, в значении ярко вспыхнувшей в пределах его русской нравственно-религиозной идеологии – он никогда не умрёт в истории возрождения великой Святой Руси. Семя брошено...».
Дитерихс давал приказание военным эвакуироваться. Согласно указаниям штаба Земской Рати, часть военных должна была уходить в Китай ближайшим путём через Пограничное (80 км от Никольска), большая часть – через Ново-Киевское на Хуньчунь, часть военных – за рубеж с Сибирской флотилией адмирала Г.К.Старка.
...
...
26 октября 1922 года город Владивосток был оставлен японцами и в тот же день занят красными частями под командой Уборевича. Красные сделали торжественное вступление в город, спустившись к бухте Золотой Рог по Китайской улице. Прибытие их приветствовали низшие слои города. Тогда же ими начался безуспешный розыск тиража книги М.К. Дитерихса «Убийство Царской семьи на Урале», о чём можно почитать в
статье писателя А.Ю. Хвалина («Генерал Дитерихс и его книга»).
Б.Б. Филимонов так описывает дальнейшие события: «Погода между тем ухудшилась. Пошли дожди... Со дня на день нужно было ждать прихода холодов. <…> На руках у Воеводы в Ново-Киевске оказалось до 700 женщин, 500 детей и до 4.000 больных и раненых... За несколько дней до оставления Ново-Киевска женщины и дети были отправлены на Хуньчунь, но переезд или переход их туда оказался весьма тяжелым. Дождливая погода превратила скверные дороги в непроходимые топи. Путь был короток – всего два перехода, но колонна семей и больных потратила на переход более трех суток. Людям приходилось при этом ночевать под дождем, под открытым небом, так как жилья, кроме редких китайских и корейских фанз, не имелось. Было много несчастных случаев с детьми, оказалось много простуженных и заболевших…
В последних числах октября китайские власти г. Хуньчуна, наконец, дали своё согласие на прием русских беженцев и войск. 31-го октября артиллерия и обозы тронулись из Ново-Киевска по тракту на Хуньчунь. Размытая дождями и разбитая ранее шедшими по ней обозами дорога была отвратительна, к тому же накрапывал мелкий дождик.
<…>Рано утром 2-го ноября, в холодную и сухую погоду (дожди прекратились и за ночь все лужи покрылись ледяным покровом) русские белые части подошли к границе. Первым перешёл Штаб Земской Рати и положил оружие у китайских казарм, что в 4 верстах от границы. За штабом Земрати шла артиллерия… Последние белые части, перешли границу 3-го ноября 1922 г., ведя редкую перестрелку с головными частями красной конницы…
В Хуньчуне китайские власти и население отнеслись к нежданным гостям весьма тепло и радушно, но впереди белые бойцы никакого просвета не видели…». Так описывал события тех дней очевидец Б.Б. Филимонов в книге «Конец Белого Приморья».
В тот день, когда главные силы Земрати переходили русско-китайскую границу у Хуньчуна, 2 ноября 1922 года, флотилия Адмирала Г.К.Старка вошла в порт Гензан. Переход от Посьета в Гензан на кораблях для женщин и детей был очень тяжёлым, из-за недостатка места многим приходилось спать на открытых палубах при холодном проливном дожде, испытывать недостаток пресной воды, получая лишь по полкружки воды в день. В Гензан прибыло 5 с половиной тысяч человек, из них 2,5 тысячи – военные (части Дальневосточной казачьей группы и Урало-Егерского отряда).
Подпоручик Серафим Рождественский, эвакуировавшийся в Хуньчунь так вспоминал о пережитом: «Серое осеннее утро 2 ноября 1922 года. Наш дивизион бронепоездов Земской рати в пешем порядке вытянулся на дорогу из русского Хуньчуна, вернее, из здания русской таможни и пограничного поста, направляясь в сторону китайской границы и города Хуньчуана. Кругом голые сопки, а позади синели в дымке горы. Там – наш Посьет, Ново-Киевское, а еще дальше, через залив, – Владивосток. Там оставленная нами Родина…». В ту первую ночь в изгнании Рождественский не мог уснуть: «Я вышел на улицу. У дороги на Хуньчун были слышны крики и скрип арб и телег. Это увозили в крепость наше оружие. Всё небо было в звёздах. Стало холодно, но уходить не хотелось. Смотрел туда, где Россия. Но там было темно…».
В китайских казармах располагался штаб генерала Дитерихса. Когда через несколько дней после оставления России подпоручик Рождественский зашёл в штаб навестить своего друга, прикомандированного к штабу Дитерихса, он заметил в комнате у постели генерала две большие иконы. «Генерал узнал меня и пригласил на чай. Перед чаем Михаил Константинович Дитерихс вдруг обратился: «Господа, давайте вместе помолимся». И генерал, встав на колени, отчётливо прочитал молитву. «Все мы великие грешники», – говорил за чаем генерал. – Да, да, грешники. Вот и наступила расплата за все наши грехи. И теперь всё наше спасение в молитве…». Генерал выглядел измученным и состарившимся…».
Всего в этот период перешло китайскую границу около 20 тысяч человек. Все, перешедшие сухопутную границу, в середине декабря были переведены в Гирин, где в феврале 1923 года размещены в лагерях...
ruskline.ru
