В середине апреля 1929 года двухтысячный отряд красноармейцев занял город на севере Афганистана Мазари-Шариф. Все бойцы РККА были переодеты в афганскую форму, командир отряда Виталий Примаков “переименовался” в Рагиб-бея. Но вообще, формально командовать был поставлен афганский генерал Наби-хан.
Советский отряд и сторонники Амануллы-хана отбили атаки сторонников Бачаи-и Сакао. Конечно, форма афганских солдат на красноармейцах никого не могла обмануть. К тому же, отряду оказывала весомую поддержку советская авиация. Но официально РККА в Афганистане не было.
В середине мая отряд Примакова продвинулся на юг, взяв города Балх и Таш-Курган. Затем Примакова отозвали в Москву. Командование отрядом принял Александр Черепанов - под псевдонимом Али Авзаль-хан. Он получил предписание продвигаться к Кабулу.
Состоявший из преамбулы и 15 статей договор подтверждал верность целям и принципам подписанного ещё во времена В. И. Ленина первого советско-афганского договора от 28 февраля 1921 года и Договора 1931 года, выражал решимость «укреплять и углублять нерушимую дружбу» между странами (ст.1). Он закреплял расширение сотрудничества во всех сферах, от военно-политических вопросов до спорта и туризма. Особое значение имела статья 4 договора, предусматривавшая возможность принять «соответствующие меры в целях обеспечения безопасности, независимости и территориальной целостности обеих стран», что должно было дать юридическое обоснование советской военной помощи ДРА и облегчить её осуществление. Договор был подписан сроком на 20 лет и истекал в 1999 году, однако ст.13 предполагала его пролонгацию ещё на 5 лет (до 2004 года) в случае, если ни одна из сторон не заявит о намерении прекратить его действие...
...Однако надежды обоих договаривающихся сторон на исключительно позитивные последствия нового советско-афганского договора не оправдались. Предполагавшееся идеологами КПСС превращение Афганистана во «вторую Монголию» [6] и в стабилизирующий фактор для Центральной Азии, как и надежды афганского руководства решить все проблемы страны в кратчайший срок с помощью СССР, оказались несбыточными. В Афганистане разгоралась гражданская война и уже 18 марта 1979 года Нур Мухаммед Тараки связался по телефону с Председателем Совета министров СССР А. Н. Косыгиным и попросил ввести в ДРА Советскую армию[7]. В этой просьбе было отказано, однако в конце 1979 года СССР всё же ввёл свои войска в Афганистан юридически обосновывая это статьёй 4 Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве и статьёй 51 Устава Организации Объединённых Наций.
Между подписанием договора и вводом советских войск (25 декабря 1979 года) прошёл всего год и 20 дней. Постепенно СССР втянулся в Афганскую войну, которая во многом повлияла на ход истории.
В мае 1979 года официальные лица США начали тайно встречаться с лидерами повстанцев через контакты в правительстве Пакистана. Бывший пакистанский военный чиновник утверждал, что он лично представил сотрудника ЦРУ Гульбеддину Хекматияру в том месяце. (Запросы Закона о свободе информации на предоставление записей, описывающих эти встречи, были отклонены.) [17] Дополнительные встречи состоялись 6 апреля и 3 июля, и в тот же день, что и вторая встреча, Картер подписал два президентских решения, разрешающих ЦРУ потратить 695 000 долларов на невоенную помощь (например, «наличные деньги, медицинское оборудование и радиопередатчики») и на пропагандистскую кампанию, направленную против поддерживаемого Советским Союзом руководства ДРА, что (по словам Стива Колла ) «в то время казалось небольшим началом».
1 сентября 1979 года Нур Мохаммад Тараки отправился в Гавану для участия в VI Конференции глав государств и правительств неприсоединившихся стран[2]. По пути домой Тараки сделал короткую остановку в Москве. 14 сентября при недостаточно выясненных обстоятельствах в госрезиденции Тараки произошла перестрелка его телохранителей с охраной премьер-министра Хафизуллы Амина. Генерал Ляховский даёт следующее описание этих событий:
"Версий несколько. Однако если опустить нюансы, суть их сводится к тому, что X. Амин, стремясь «взять всю полноту власти в свои руки», знал о том, что Н. М. Тараки предупреждён в Москве Л. И. Брежневым о готовящемся заговоре. Вероятнее всего (сейчас это проверить уже невозможно), такую информацию ему мог передать личный адъютант-телохранитель Н. М. Тараки подполковник С. Тарун, с которым Генсек ЦК НДПА по неосторожности, видимо, поделился своей озабоченностью в самолёте во время возвращения из СССР. Ведь он не мог даже предположить, что его личный телохранитель уже давно «работает» на X. Амина, более того, является одним из его активнейших осведомителей и пособников. Возможно, что исчерпывающую информацию X. Амин получил от начальника Генерального штаба Якуба, которому Н. М. Тараки поставил задачу по усилению бдительности. Подполковник С. Д. Тарун не предполагал, конечно, что через каких-то несколько дней X. Амин в благодарность за бесценную информацию и редкую преданность благосклонно пожертвует им, позволит ему погибнуть в ходе, как считают, хорошо разыгранного фарса — инсценированного X. Амином покушения на самого себя.
Утром 14 сентября Н. Тараки позвонил X. Амину и пригласил его к себе, сказав, что это предложение исходит и от советских товарищей. Кстати, 13-14 сентября советский посол в Кабуле A. M. Пузанов действительно настаивал на такой встрече для примирения обоих лидеров НДПА. Советские представители рассчитывали, что полученное накануне личное послание Л. И. Брежнева, призывающее Н. Тараки и X. Амина не допустить раскола в партийном и государственном руководстве страны, сыграет свою роль (в это время в Афганистане находился главнокомандующий Сухопутными войсками генерал армии И. Г. Павловский, его отозвали в Москву 3 ноября). Неожиданно, после многих отказов, на этот раз Амин согласился на встречу. Приехав в середине дня с усиленной охраной в резиденцию «соперника», он стал подниматься по тыльной лестнице, ведущей к квартире Н. М. Тараки, в сопровождении встретившего его подполковника С. Таруна. В это время раздались автоматные очереди. Возникла неразбериха и паника. Кто-то убит, кто-то ранен. X. Амин успел добежать до машины и уехал, а Тарун, встречавший его и шедший впереди, был изрешечён пулями. Кроме того, был тяжело ранен В. Зирак. Получил ранение в плечо и врач Азим, который нёс чай и случайно попал под огонь.
Как рассказывал потом И. Г. Павловский: "В комнату вбежала перепуганная жена Тараки и сообщила, что убит адъютант-телохранитель — Тарун. Побледневший Тараки, глядя в окно и видя, как уезжает Амин, сокрушенно произнёс: «Это всё, это конец…» <…> Впрочем, это сейчас выяснить вряд ли возможно. Свидетели и участники перестрелки на следующий день после инцидента были арестованы и бесследно исчезли. В беседе со мной весьма авторитетные сотрудники КГБ СССР утверждали, подобные действия X. Амина явились ответной мерой для срыва замыслов Н. М. Тараки: «Генсек НДПА тогда приказал убить X. Амина». По мнению генерал-майора В. Заплатина, это была попытка со стороны Н. М. Тараки устранить X. Амина, так как огонь из автоматов открыли его адъютанты, наиболее доверенные люди Н. М. Тараки. Далее события развивались стремительно. По сигналу начальника Генерального штаба генерала Якуба войска Кабульского гарнизона вошли в город, взяли под охрану правительственные объекты, блокировали резиденцию Н. М. Тараки и фактически изолировали его[31]".
45 лет назад начался конфликт Тараки и Амина, закончившийся гибелью первого:
![]()
Нур Мохаммад Тараки — Википедия
ru.wikipedia.org
Утром 10 октября афганское информационное агентство Бахтар объявило по кабульскому радио и телевидению, что Нур Мохаммад Тараки скончался «9 октября в результате серьёзного заболевания, которое длилось уже в течение некоторого времени» и что «тело покойного захоронено в фамильном склепе»[2]. В действительности по приказу Амина офицеры задушили Тараки подушками[19]. Общее руководство этой акцией осуществлял начальник президентской гвардии майор Джандад, а непосредственными исполнителями этого преступления стали начальник КАМ (службы безопасности) капитан Абдул Хадуд, командир одного из подразделений, охранявших дворец Амина старший лейтенант Мохаммад Экбаль и заместитель начальника президентской гвардии по политической части старший лейтенант Рузи[33]. В ходе следствия по делу об убийстве Тараки был допрошен бывший начальник отдела контрразведки Гвардии Дома народов старший лейтенант Мохаммад Экбаль, который рассказал:
"У входа во дворец мы встретили Вудуда. Рузи спросил его: «Где он?». «Здесь в комнате», — ответил Вудуд. Когда мы вошли в комнату, то увидели Тараки, который стоял посреди комнаты. На его плечи был накинут халат. Рузи, обращаясь к Тараки, сказал: «Нам приказано доставить Вас в другое место». Тараки попросил взять его багаж. Рузи успокоил Тараки, попросив его идти вниз, и сказал, что он сам позаботится о багаже. Тараки подошёл к своим вещам, открыл маленький чемодан и сказал, что в чемодане находится 45000 афгани и некоторые ювелирные изделия и попросил передать их детям в случае, если они ещё живы. Рузи опять заявил: «Оставьте всё здесь. Мы непременно передадим это». Тараки спустился вниз, а за ним последовал Рузи. Когда мы все спустились, Рузи попросил Тараки войти в одну из нижних комнат. В это время мы ещё не знали, каким образом Рузи должен был убить Тараки. В это время мы слепо следовали приказам Рузи.
Когда мы вошли в комнату, Тараки снял свои часы и попросил Рузи, чтобы он передал их Амину. Затем вытащил из кармана свой партийный билет и протянул его Рузи. Рузи, я и Вудуд связали руки Тараки. В это время Тараки попросил у Вудуда стакан воды, а он в свою очередь обратился с этой просьбой ко мне. Я вышел за водой, однако Рузи запретил мне приносить воду и закрыл дверь. На следующий день, когда я спросил у Рузи, почему он запретил мне принести воду Тараки, он ответил, что в противном случае это доставило бы неудобство Тараки. Рузи принёс матрац Тараки и сказал, чтобы он лёг на него. Тараки послушался и лёг. В это время я весь дрожал. Я не был в состоянии двигаться. Рузи закрыл Тараки рот. У Тараки начали дёргаться ноги и Рузи пришлось приказать Вудуду связать ему ноги. А мне приказал стать на его колени. Через несколько минут Рузи отпустил Тараки, а затем снова прикрыл его лицо подушкой. Когда Рузи вторично отпустил Тараки, тот уже был мёртв.
Рузи приказал мне пойти к командующему гвардией и забрать у него белую ткань. По возвращении я заметил, что Рузи и Вудуд завернули труп Тараки в одеяло. Труп мы положили в машину. Когда мы проезжали мимо ворот гвардии, нас остановил командующий и передал Рузи аппарат связи с тем, чтобы в случае опасности мы своевременно могли доложить ему. По пути на кладбище мы заметили, что милицейская машина следует за нами. На кладбище мы сменили одежду Тараки и затем опустили его тело в могилу. После похорон мы связались с Джандадом и доложили ему о том, что задание выполнено. По нашему возвращению командующий поднял трубку и позвонил кому-то. При этом мы все плакали. Джандад, увидев наши слёзы, рассердился и сказал: «Вы не должны плакать. Это решение партии и её Центрального комитета. А мы с вами обязаны подчиняться приказам руководства»[34].
По распоряжению начальника Генерального штаба Якуба Нур Мохаммада Тараки похоронили на кладбище Колас Абчикан («Холме мучеников»), а его семью препроводили в тюрьму Пули-Чархи[33].
К переброске в Афганистан также была подготовлена 103-я гвардейская воздушно-десантная дивизия из Белоруссии. 14 декабря часть войсковой группировки этой дивизии вместе со штабом дивизии переместилась на аэродромы Туркестанского, Среднеазиатского и Приволжского военных округов, с 22 по 24 декабря — на территорию Узбекистана, советско — афганская граница была преодолена 25 декабря. На основании дешифровки сообщения советского военного командования британская разведка (GCHQ) получила информацию о начале операции за неделю до начала вторжения. К вечеру 23 декабря 1979 года было доложено о готовности войск к вводу в Афганистан. 24 декабря Д. Ф. Устинов подписал директиву № 312/12/001, в которой говорилось:
"Принято решение о вводе некоторых контингентов советских войск, дислоцированных в южных районах нашей страны, на территорию ДРА в целях оказания помощи дружественному афганскому народу, а также создания благоприятных условий для воспрещения возможных антиафганских акций со стороны сопредельных государств".
Предполагалось, что советские войска станут гарнизонами и возьмут под охрану важные промышленные и другие объекты, высвободив тем самым части афганской армии для активных действий против отрядов оппозиции, а также против возможного внешнего вмешательства. Границу с Афганистаном было приказано перейти в 15:00 мск (17:00 кабульского времени) 25 декабря 1979 года.
Утром 25 декабря 1979 года первым на территорию ДРА был переправлен 781-й отдельный разведывательный батальон 108 мсд. Следом за ним переправился 4-й десантно-штурмовой батальон (4-й дшб) 56одшбр, которому была поставлена задача по охране перевала Саланг. В тот же день началась переброска частей 103-й ВДД на аэродромы Кабула и Баграма. На Кабульский аэродром первыми высадились десантники 350 гвардейского парашютно-десантного полка под командованием подполковника Г. И. Шпака. При посадке один из самолётов Ил-76 с десантниками разбился, погибло 10 членов экипажа и 37 десантников.
Штурм дворца Амина, или Операция «Шторм-333» — спецоперация по захвату дворца «Тадж-бек» в районе Кабула «Дар-Уль-Аман» и убийству председателя Революционного совета Афганистана Хафизуллы Амина, проведённая силами спецподразделений КГБ СССР и Советской Армии 27 декабря 1979 года[1]. Являлась частью спецоперации «Байкал-79» по свержению Амина и замене его на Бабрака Кармаля, которая предшествовала началу участия советских войск в афганской войне 1979—1989 гг.[2]
Насколько я понимаю, основная цель - не допустить прихода к власти в Афганистане исламистов, которые потом могли бы двинуться дальше, в среднезаиатские республики СССР (благо, что к северу, что к югу от реки Пяндж таджики одинаковые живут). В целом, исламистские боевики ещё ничей уровень жизни не улучшили, а скорее наоборот. Так что тут не столько "чтобы мы жили лучше", сколько "чтобы мы не жили хуже" (хотя у Политбюро, конечно, при вводе войск были другие соображения, и качество жизни их не очень волновало).Но все-таки интересно: а была ли какая-то связь между целями этой войны и тем, чтобы "мы жили лучше"?
К концу 1924 года на спорном острове Урта-Тагай (Урта-Тугай) на пограничной реке Пяндж обосновались несколько тысяч басмачей, постоянно совершавших вылазки на советскую территорию...
27 ноября 1925 года в Фархоре началась подготовка к новой операции по захвату Урта-Тугай. Просоветски настроенным жителям этого острова было роздано 15 винтовок с патронами, чтобы они начали восстание. Но они отказались это сделать без поддержки вооруженного отряда с советской территории. Поэтому был сформирован отряд из советских граждан, в основном жителей Фархора, в составе около 50 (по другим данным — 340[3]) человек. Всей этой подготовкой занималась 6-я пограничная комендатура, командование РККА о ней ничего не знало.
В ночь на 28 ноября 1925 года отряд под командованием уполномоченного 47-го пограничного отряда Брандусовского, переодетого в национальную одежду, вторгся на Урта-Тугай. Ему удалось без единого выстрела разоружить афганский пограничный пост. Однако афганцы другого поста открыли огонь по отряду, завязался бой, в результате которого отряд потерял пять человек убитыми и захватил пятерых афганцев. Афганцы потеряли убитыми семь человек[3]. В результате утром 28 ноября Брандусовский вместе со своим отрядом вернулся на советскую территорию.
После этого 6-я пограничная комендатура послала командованию частей Туркестанского фронта ложное сообщение о том, что на Урта-Тугай началось восстание и необходима срочная войсковая поддержка с нашей стороны, чтобы не дать возможности прибыть афганским войскам для подавления восстания и удержания хлынувшего потока реэмигрантов на нашу территорию. Получив это сообщение, начальник особого отдела 6-й кавалерийской бригады Добровольский направил на помощь комендатуре отряд численностью 70 сабель, и 1 декабря остров Урта-Тугай был занят[2].
После этого афганское правительство в своей ноте выразило решительный протест, и 28 февраля 1926 года части Красной армии были выведены с острова[3]. Командование 6-й комендатуры и начальник 47-го пограничного отряда Дорофеев лишились своих должностей. Летом 1926 года была создана советско-афганская комиссия, по решению которой Урта-Тугай был признан афганской территорией, был подписан советско-афганский Договор о нейтралитете и взаимном ненападении[2].