Прошу не воспринимать фразу о поповским лицемерии, как желание оскорбить некоторых участников форума. Это цитата из записки, которую я цитирую.
АНДРЕЙ РУБЛЕВ и АВТОРСКОЕ СОЗНАНИЕ
...Золото стимулировало у иудеев жажду богатства; и в час отчаяния собственническая структура их существования возобладала. Аарон делает из их золота тельца, и народ говорит: "Вот Бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!"
Эрих Фромм
С точки зрения некоторых современных искусствоведов Андрей Рублев, равно как и прочие авторы икон и участники артелей иконописцев, или строители храма Покрова на Нерли и других великолепных русских средневековых храмов не обладали авторским сознанием, то есть не воспринимали себя в качестве авторов тех или иных своих творений. Они не могли сказать - "это моя икона" или "это мой храм". Если бы кто-нибудь сказал им такое, они были бы глубоко оскорблены. Они посвящали ту работу, которую делали, богу, а через бога (в их понимании) в мир приходила любовь.
Более того. Средневековые мастера отличались от современных авторов тем, что не знали, или во всяком случае, не учитывали в своем творчестве, такую категорию, как "красота", а руководствовались иными категориями (чистота, канон и др.).
Может и так, но вслед за этим я слышу то, что меня поражает. Оказывается, говорят искусствоведы, мы воспринимаем эти творения как прекрасные, глубокие и т.д. исключительно в силу внушенных нам окружающим обществом культурных категорий. Если бы у нас были иные категории, мы бы не видели красоты этих творений, как не видел ее и сам Рублев и его коллеги.
Рублев и его коллеги не знали, что такое красота, или во всяком случае, не имели в виду ничего подобного, когда писали иконы!
Я не отрицаю того факта, что культурные категории во многом формируют наше восприятие реальности. Но невозможно помыслить, чтобы чувство прекрасного, влечение к красоте, радость, сострадание и любовь не присутствовали в том процессе, кототорый позволил Рублеву и его коллегам создавать то, что они создавали. Возможно, это влечение было выражено в каких-то иных понятиях, или даже никак конкретно не вербализовано, не сформулировано. Но его не могло не быть и оно не могло не участвовать в творческом процессе.
Иначе как же объяснить, что мы испытываем при виде этих икон такую радость, такой восторг, такой трепет? Испытываем без всяких усилий, как нечто естественное, почти физиологическое. Все это просто потому, что кто-то (школа, семья, СМИ, воспитание, все они вместе) внушил в свою очередь нам некий "канон красоты"? Как говорил Станиславский: "не верю".
...Много лет назад я прочитал записку одного подростка, панка, вывешенную в интернете. Написанная на корявом, каком-то полудиком языке она повествовала о походе этого панка вместе с другими школьниками в Третьяковску. Там, под иконами Рублева им стал рассказывать о сути христианства некий поп. А панка, о котором идет речь, поразило то, что он увидело на стенах. И контраст между этим - тем, что он увидел на стенах и наглым поповским лицемерием, был столь велик, что панк прилюдно матерно выругался на попа.
...Пусть Рублев, его коллеги и современники воспринимали эти иконы во многом иначе, чем мы. Но трепет и восторг, который они испытавали был теми же самыми, что и у нас.
...Я не знаю имен современных художников не потому, что кто-то внушил мне, что все они плохи. Ни одно из творений современных художников не вызвало во мне то спонтанное, естественное чувство радости, глубины, узнавания, которое вызвали иконы Рублева или некоторые иконы из Новгорода и Византии, или некоторые иные творения других эпох. А потому и не возникло желание узнавать имена авторов картин.
...Я вижу картину, и могу сказать, что она по своему красива. Но она могла бы быть, а могла бы и не быть. А каков Рублев? Чтобы выразить невыразимое, нужно говорить на поэтическом языке, а я этого не умею. Эти творения такие, какими должны быть. В них нет ничего надуманного, вымученного, неестественного, лишнего. Словно бы эти вещи - плотные, целостные, тогда как многие другие - пустышки.
...Даниил Хармс говорит о силе художественного образа: это такая сила, что можно ею бросить в стекло и стекло разобьется. И в самом деле ведь так. И даже больше - художественное творение способно перевернуть жизнь человека и заставить его, не окна бить, но и мир переустраивать.
...Господам современным живописцам, с их "авторским сознанием", стоило бы научиться писать так, как это делали их гениальные, творческие, но не делившие мир на "мое" и "твое" предшественники. А может быть кризис европейского искусства, о котором писал еще Шпенглер, связан как раз с этим? Может сначала надо избавится от "авторского сознания", от привычки делить мир на "мое" и "твое"?
АНДРЕЙ РУБЛЕВ и АВТОРСКОЕ СОЗНАНИЕ
...Золото стимулировало у иудеев жажду богатства; и в час отчаяния собственническая структура их существования возобладала. Аарон делает из их золота тельца, и народ говорит: "Вот Бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!"
Эрих Фромм
С точки зрения некоторых современных искусствоведов Андрей Рублев, равно как и прочие авторы икон и участники артелей иконописцев, или строители храма Покрова на Нерли и других великолепных русских средневековых храмов не обладали авторским сознанием, то есть не воспринимали себя в качестве авторов тех или иных своих творений. Они не могли сказать - "это моя икона" или "это мой храм". Если бы кто-нибудь сказал им такое, они были бы глубоко оскорблены. Они посвящали ту работу, которую делали, богу, а через бога (в их понимании) в мир приходила любовь.
Более того. Средневековые мастера отличались от современных авторов тем, что не знали, или во всяком случае, не учитывали в своем творчестве, такую категорию, как "красота", а руководствовались иными категориями (чистота, канон и др.).
Может и так, но вслед за этим я слышу то, что меня поражает. Оказывается, говорят искусствоведы, мы воспринимаем эти творения как прекрасные, глубокие и т.д. исключительно в силу внушенных нам окружающим обществом культурных категорий. Если бы у нас были иные категории, мы бы не видели красоты этих творений, как не видел ее и сам Рублев и его коллеги.
Рублев и его коллеги не знали, что такое красота, или во всяком случае, не имели в виду ничего подобного, когда писали иконы!
Я не отрицаю того факта, что культурные категории во многом формируют наше восприятие реальности. Но невозможно помыслить, чтобы чувство прекрасного, влечение к красоте, радость, сострадание и любовь не присутствовали в том процессе, кототорый позволил Рублеву и его коллегам создавать то, что они создавали. Возможно, это влечение было выражено в каких-то иных понятиях, или даже никак конкретно не вербализовано, не сформулировано. Но его не могло не быть и оно не могло не участвовать в творческом процессе.
Иначе как же объяснить, что мы испытываем при виде этих икон такую радость, такой восторг, такой трепет? Испытываем без всяких усилий, как нечто естественное, почти физиологическое. Все это просто потому, что кто-то (школа, семья, СМИ, воспитание, все они вместе) внушил в свою очередь нам некий "канон красоты"? Как говорил Станиславский: "не верю".
...Много лет назад я прочитал записку одного подростка, панка, вывешенную в интернете. Написанная на корявом, каком-то полудиком языке она повествовала о походе этого панка вместе с другими школьниками в Третьяковску. Там, под иконами Рублева им стал рассказывать о сути христианства некий поп. А панка, о котором идет речь, поразило то, что он увидело на стенах. И контраст между этим - тем, что он увидел на стенах и наглым поповским лицемерием, был столь велик, что панк прилюдно матерно выругался на попа.
...Пусть Рублев, его коллеги и современники воспринимали эти иконы во многом иначе, чем мы. Но трепет и восторг, который они испытавали был теми же самыми, что и у нас.
...Я не знаю имен современных художников не потому, что кто-то внушил мне, что все они плохи. Ни одно из творений современных художников не вызвало во мне то спонтанное, естественное чувство радости, глубины, узнавания, которое вызвали иконы Рублева или некоторые иконы из Новгорода и Византии, или некоторые иные творения других эпох. А потому и не возникло желание узнавать имена авторов картин.
...Я вижу картину, и могу сказать, что она по своему красива. Но она могла бы быть, а могла бы и не быть. А каков Рублев? Чтобы выразить невыразимое, нужно говорить на поэтическом языке, а я этого не умею. Эти творения такие, какими должны быть. В них нет ничего надуманного, вымученного, неестественного, лишнего. Словно бы эти вещи - плотные, целостные, тогда как многие другие - пустышки.
...Даниил Хармс говорит о силе художественного образа: это такая сила, что можно ею бросить в стекло и стекло разобьется. И в самом деле ведь так. И даже больше - художественное творение способно перевернуть жизнь человека и заставить его, не окна бить, но и мир переустраивать.
...Господам современным живописцам, с их "авторским сознанием", стоило бы научиться писать так, как это делали их гениальные, творческие, но не делившие мир на "мое" и "твое" предшественники. А может быть кризис европейского искусства, о котором писал еще Шпенглер, связан как раз с этим? Может сначала надо избавится от "авторского сознания", от привычки делить мир на "мое" и "твое"?