Из статьи Е.Торчинова
В стихии народных движений даосские идеалы естественности, равенства, опрощения, возвращения к природе часто соединялись с идеями мессианизма (приход божественного посланца-Спасителя) и культом доброго царя, который установит на Земле мир и благоденствие. Один из даосских религиозных текстов V в. гласит: «В час, когда я (обожествлённый Лао-цзы как воплощение Дао. — Прим. ред.) явлю себя, преобразятся Небо и Земля. Старые доктрины всех книг и канонов исчезнут. Истинное учение даосов возродится вновь. Я призову всех предназначенных к долговечности и вознагражу их духовным снадобьем. Они вознесутся, как бессмертные, и станут моей свитой. Грешники станут праведниками, и у любого, встретившего меня, продлятся годы жизни. И если тогда царь или Сын Неба будут достойными правителями, я повелю местным божествам служить им, как это было прежде. Но если правитель отступает от учения, просветлённый мудрец заменит его для умиротворения народа. Когда мир восстановится вновь, я вернусь наверх и скроюсь на горе Куньлунь».
В другом сочинении того же времени описывается «установление Неба и Земли» и процветание под скипетром Истинного государя всех, кто об этом прочёл и обрёл бессмертие. Говорится об увеличении срока жизни до трёх тысяч лет после прихода к власти посланца Ли Хуна. Обещается также, что исчезнут нищета и бедность. Фениксы, единороги и львы станут домашними животными. Правление будет исходить из принципа недеяния, а должности министров займут даосские священнослужители. Совершенный государь будет самым прекрасным из людей, необычайно высокого роста, с гладкой кожей и сияющими глазами.
В даосской философской утопии возобладали другие настроения. Коренясь в анархистских идеях мудрецов древности — Лао-цзы и Чжуан-цзы, они обрели законченность и радикализм в III—IV вв. Делался вывод, что золотой век окажется восстановлен не совершенным правителем, пусть даже сошедшим с небес, а напротив, через отказ от правителя и от сословного неравенства вообще. Ярчайшим представителем первого в истории человечества анархистского учения был Бао Цзиньян (конец III — начало IV в. ?). Он выступал против любой власти как основы произвола и неравноправия: "Конфуцианцы говорят: «Небо породило народ, а затем насадило государей». Но каким образом державное Небо столь многословно возвестило это? Не люди ли, заинтересованные в подобном положении вещей, произносят подобного рода речи? Ведь сильные подчиняют себе слабых — и слабые подчиняются им; ведь мудрые обманывают глупых — глупые служат им. Поэтому и возник путь государей и подданных, и из-за этой-то службы лишённый мощи народ оказался управляемым. Таким образом, господство и подчинение возникают из борьбы между могущественными и слабыми и из противостояния мудрых и глупых. И к этому не имеет никакого отношения синее Небо.
В первозданном хаотическом просторе Безымянное считалось наиблагороднейшим, а живые существа почитали за счастье удовлетворение своих желаний. Если ободрать коричное дерево и срезать кору с лакового дерева, это не будет отвечать желанию деревьев… Если взвалить на буйвола ярмо, это отнюдь не доставит ему радости…
Искусная ложь проявляется из силы, направленной против истины… Простой народ своей работой и повинностями кормит чиновников, но аристократия счастлива и сыта, а народ нищ. Если умереть, а потом вновь ожить, радость будет безмерной, но это не сравнится с отсутствием смерти вообще. Если отбросить титулы и отказаться от карьеры, это может принести пустую славу, но не сравнится с полным отсутствием того, что отбрасывают… Тираны Цзе и Чжоу и их приспешники жарили людей на огне, казнили порицавших их… Но если бы эти тираны были простолюдинами, то разве могли бы они совершать подобное, несмотря даже на порочность природы своей?! Всё это своеволие, тиранство, помыслы разврата, расчленение Поднебесной произошло из-за того, что они были государями и могли совершать любые бесчинства. С тех пор, как установилось разделение на государей и подданных, народ всё больше страдает от зла и своеволия властей, день ото дня растут они, а народ хотят сломить колодками и наручниками, хотя он томится и мучается в грязи и угольной пыли…
Прежде, в древние времена, не было ни государей, ни подданных. Люди рыли колодцы и пили из них, возделывали поля и тем питались; солнце вставало — и они шли работать, солнце садилось — и они отдыхали. Ничто их не сковывало, всё доставали они сами, не приходилось им терпеть и не знали они оружия. Не ведали ни славы, ни позора. В горах не было троп, в реках не было лодок. Потоки и долины были не изведаны, люди не объединялись, войска не собирались и военных походов не было…
Гнёзда на деревьях не разорялись, глубокие водоёмы не иссякали. Фениксы гнездились прямо во дворах людских жилищ… Когда люди переходили вброд реки, то чайки даже не взлетали, а когда они входили в леса, то лисы и зайцы даже не пугались… Сила и выгода не зарождались, беды и смуты были неведомы, копья и секиры не применялись, а городские рвы не строились. Всё сущее покоилось в сокровенном единении, и всё пребывало в Дао-Пути.
Моры и поветрия не распространялись, народ добывал всё необходимое, и люди доживали до преклонных лет. Они были чисты, и хитрость не рождалась в их сердцах. Они находили себе пропитание и жили в мире, насыщались и путешествовали. Их речи не были цветисты, их поступки не были порочны. Разве мог кто-нибудь тогда отнять у народа его богатства? Разве можно было тогда бесчинствовать, расставляя капканы и ловушки?
Когда эта эпоха пришла в упадок, появились знания и мудрость, использующие искусные уловки. Дао-Путь и Дэ-Благодать оказались отброшены прочь. Почтение и презрение утвердились в правах. Живущие в изобилии и роскоши возвышаются ещё более, а неимущие теряют и последнюю выгоду свою — таков смысл «ритуала». Появились чиновничьи пояса и шапки, императорские ритуальные шёлковые одежды для почитания тёмного — Неба и жёлтого — Земли. Сооружаются дворцы, подобные горам земли… Богачи самозабвенно копят драгоценности, собирают жемчуг, извлекающийся из бездн морской пучины. Они копят яшму, которой у них так же много, как деревьев в лесу, но и этого мало, чтобы положить предел их алчности. Они собирают золото и громоздят горы его, но и этого количества не хватает, чтобы покрыть их мотовство. Они предаются разврату и беззакониям в опустошённых ими землях и восстают против основы-корня — Великого Начала. Всё дальше уходят они от дней предков и отворачиваются от первозданной красоты, умножая излишества.
Так как они возвышают «мудрецов», то народ восстаёт против «славы». Так как у знати огромные богатства, то появляются воры и разбойники. От одного взгляда на желанные вещи доблестное сердце приходит в смятение, а когда силы направлены на получение выгоды, человек вступает на стезю бесчинства и насилия.
Создание сверхострого оружия приносит беду войн и сражений. Все обеспокоены, что самострелы в битве будут бессильны, броня не крепка, копья не принесут пользы, а щиты окажутся недостаточно прочными. Но всё это оружие можно было бы отбросить, если бы не было бесчинств и насилий".
В стихии народных движений даосские идеалы естественности, равенства, опрощения, возвращения к природе часто соединялись с идеями мессианизма (приход божественного посланца-Спасителя) и культом доброго царя, который установит на Земле мир и благоденствие. Один из даосских религиозных текстов V в. гласит: «В час, когда я (обожествлённый Лао-цзы как воплощение Дао. — Прим. ред.) явлю себя, преобразятся Небо и Земля. Старые доктрины всех книг и канонов исчезнут. Истинное учение даосов возродится вновь. Я призову всех предназначенных к долговечности и вознагражу их духовным снадобьем. Они вознесутся, как бессмертные, и станут моей свитой. Грешники станут праведниками, и у любого, встретившего меня, продлятся годы жизни. И если тогда царь или Сын Неба будут достойными правителями, я повелю местным божествам служить им, как это было прежде. Но если правитель отступает от учения, просветлённый мудрец заменит его для умиротворения народа. Когда мир восстановится вновь, я вернусь наверх и скроюсь на горе Куньлунь».
В другом сочинении того же времени описывается «установление Неба и Земли» и процветание под скипетром Истинного государя всех, кто об этом прочёл и обрёл бессмертие. Говорится об увеличении срока жизни до трёх тысяч лет после прихода к власти посланца Ли Хуна. Обещается также, что исчезнут нищета и бедность. Фениксы, единороги и львы станут домашними животными. Правление будет исходить из принципа недеяния, а должности министров займут даосские священнослужители. Совершенный государь будет самым прекрасным из людей, необычайно высокого роста, с гладкой кожей и сияющими глазами.
В даосской философской утопии возобладали другие настроения. Коренясь в анархистских идеях мудрецов древности — Лао-цзы и Чжуан-цзы, они обрели законченность и радикализм в III—IV вв. Делался вывод, что золотой век окажется восстановлен не совершенным правителем, пусть даже сошедшим с небес, а напротив, через отказ от правителя и от сословного неравенства вообще. Ярчайшим представителем первого в истории человечества анархистского учения был Бао Цзиньян (конец III — начало IV в. ?). Он выступал против любой власти как основы произвола и неравноправия: "Конфуцианцы говорят: «Небо породило народ, а затем насадило государей». Но каким образом державное Небо столь многословно возвестило это? Не люди ли, заинтересованные в подобном положении вещей, произносят подобного рода речи? Ведь сильные подчиняют себе слабых — и слабые подчиняются им; ведь мудрые обманывают глупых — глупые служат им. Поэтому и возник путь государей и подданных, и из-за этой-то службы лишённый мощи народ оказался управляемым. Таким образом, господство и подчинение возникают из борьбы между могущественными и слабыми и из противостояния мудрых и глупых. И к этому не имеет никакого отношения синее Небо.
В первозданном хаотическом просторе Безымянное считалось наиблагороднейшим, а живые существа почитали за счастье удовлетворение своих желаний. Если ободрать коричное дерево и срезать кору с лакового дерева, это не будет отвечать желанию деревьев… Если взвалить на буйвола ярмо, это отнюдь не доставит ему радости…
Искусная ложь проявляется из силы, направленной против истины… Простой народ своей работой и повинностями кормит чиновников, но аристократия счастлива и сыта, а народ нищ. Если умереть, а потом вновь ожить, радость будет безмерной, но это не сравнится с отсутствием смерти вообще. Если отбросить титулы и отказаться от карьеры, это может принести пустую славу, но не сравнится с полным отсутствием того, что отбрасывают… Тираны Цзе и Чжоу и их приспешники жарили людей на огне, казнили порицавших их… Но если бы эти тираны были простолюдинами, то разве могли бы они совершать подобное, несмотря даже на порочность природы своей?! Всё это своеволие, тиранство, помыслы разврата, расчленение Поднебесной произошло из-за того, что они были государями и могли совершать любые бесчинства. С тех пор, как установилось разделение на государей и подданных, народ всё больше страдает от зла и своеволия властей, день ото дня растут они, а народ хотят сломить колодками и наручниками, хотя он томится и мучается в грязи и угольной пыли…
Прежде, в древние времена, не было ни государей, ни подданных. Люди рыли колодцы и пили из них, возделывали поля и тем питались; солнце вставало — и они шли работать, солнце садилось — и они отдыхали. Ничто их не сковывало, всё доставали они сами, не приходилось им терпеть и не знали они оружия. Не ведали ни славы, ни позора. В горах не было троп, в реках не было лодок. Потоки и долины были не изведаны, люди не объединялись, войска не собирались и военных походов не было…
Гнёзда на деревьях не разорялись, глубокие водоёмы не иссякали. Фениксы гнездились прямо во дворах людских жилищ… Когда люди переходили вброд реки, то чайки даже не взлетали, а когда они входили в леса, то лисы и зайцы даже не пугались… Сила и выгода не зарождались, беды и смуты были неведомы, копья и секиры не применялись, а городские рвы не строились. Всё сущее покоилось в сокровенном единении, и всё пребывало в Дао-Пути.
Моры и поветрия не распространялись, народ добывал всё необходимое, и люди доживали до преклонных лет. Они были чисты, и хитрость не рождалась в их сердцах. Они находили себе пропитание и жили в мире, насыщались и путешествовали. Их речи не были цветисты, их поступки не были порочны. Разве мог кто-нибудь тогда отнять у народа его богатства? Разве можно было тогда бесчинствовать, расставляя капканы и ловушки?
Когда эта эпоха пришла в упадок, появились знания и мудрость, использующие искусные уловки. Дао-Путь и Дэ-Благодать оказались отброшены прочь. Почтение и презрение утвердились в правах. Живущие в изобилии и роскоши возвышаются ещё более, а неимущие теряют и последнюю выгоду свою — таков смысл «ритуала». Появились чиновничьи пояса и шапки, императорские ритуальные шёлковые одежды для почитания тёмного — Неба и жёлтого — Земли. Сооружаются дворцы, подобные горам земли… Богачи самозабвенно копят драгоценности, собирают жемчуг, извлекающийся из бездн морской пучины. Они копят яшму, которой у них так же много, как деревьев в лесу, но и этого мало, чтобы положить предел их алчности. Они собирают золото и громоздят горы его, но и этого количества не хватает, чтобы покрыть их мотовство. Они предаются разврату и беззакониям в опустошённых ими землях и восстают против основы-корня — Великого Начала. Всё дальше уходят они от дней предков и отворачиваются от первозданной красоты, умножая излишества.
Так как они возвышают «мудрецов», то народ восстаёт против «славы». Так как у знати огромные богатства, то появляются воры и разбойники. От одного взгляда на желанные вещи доблестное сердце приходит в смятение, а когда силы направлены на получение выгоды, человек вступает на стезю бесчинства и насилия.
Создание сверхострого оружия приносит беду войн и сражений. Все обеспокоены, что самострелы в битве будут бессильны, броня не крепка, копья не принесут пользы, а щиты окажутся недостаточно прочными. Но всё это оружие можно было бы отбросить, если бы не было бесчинств и насилий".
