Притом, что расчеты на «славянское братство» себя не оправдали, «моральное русофильство» в болгарском обществе все же оставалось важным фактором, и этот фактор пытались использовать постоянно. Скажем, генерал Сарайль, командующий Салоникским фронтом, выпросил у Петербурга вспомогательный корпус, - не столько для военных нужды (сил хватало), сколько потому, что, как говорили ему штабные аналитики, появление русских солдат окажет сильное моральное воздействие на противника.
Ибо Македония все-таки не Добруджа, и такой ненависти, как к румынам, ни к грекам, ни к французам, ни к англичанам болгары не испытывали, а уж к «братушкам» тем более. И когда корпус прибыл, русские части были тотчас перемешаны с сербскими. Правда, болгары, - война есть война, - стреляли туда, откуда стреляли по ним, без разбора, но все же частично задумка удалась: на участках фронта, где звучала русская речь, их ожесточение было гораздо ниже, - и кстати, несколько позже, когда фронт стабилизировался, первые братания Великой Войны начались именно под Салониками, как раз там, где русским противостояли болгары.
