Иван Ростиславич до своих скитаний был звенигородским князем (Звенигород в Галичине, отцом Ивана был Ростислав Володаревич из Перемышля). Тут еще этнический момент. Галицкие выгонцы это славяне из Галицкой земли, а берладники как впрочем и бродники это полиэтническое население.
Бродники
- Автор темы Кныш
- Дата начала
Адриан Юсупович - Галицкие «выгнаньцы» или «выгонци»?
http://history.spbu.ru/userfiles/RA_2012_2_Usupovich.pdf
http://history.spbu.ru/userfiles/RA_2012_2_Usupovich.pdf
LMs
Консул
ну собственно, изучение подобного рода деталей заставляет предполагать весьма широкую степень проникновения славянского населения в степную среду.
Но составляли ли эти группы - те же бродники - нечто целостное, взаимосвязанное, имеющее, т. с. генетическое родство между собой?
Например, между бродниками и донцами?
Настолько ли этих бродников было много, чтобы удержаться среди враждебных элементов на протяжении нескольких столетий?
Я, к примеру (кто о чем, а вшивый всё про баню), могу привести в пример родное Поуралье.
Никаких источников о наличии славян в этом медвежьем углу.
Но факт - археологические артефакты свидетельствуют, что между местным населением были вкрапления славян.
Но составляли ли эти группы - те же бродники - нечто целостное, взаимосвязанное, имеющее, т. с. генетическое родство между собой?
Например, между бродниками и донцами?
Настолько ли этих бродников было много, чтобы удержаться среди враждебных элементов на протяжении нескольких столетий?
Я, к примеру (кто о чем, а вшивый всё про баню), могу привести в пример родное Поуралье.
Никаких источников о наличии славян в этом медвежьем углу.
Но факт - археологические артефакты свидетельствуют, что между местным населением были вкрапления славян.
Славяне точно были в 11-13 вв. между Прутом и Дунаем. Они и были бродниками, галицкими выгонцами и берладниками. Возможны немногочисленные вкрапления тюрков. Славянсчкие поселения скорее всего были и на Днепре. По крайней мере это подтверждаеться сведениями исследований А. Козловскрго. С бродниками Подонья посложнее. Тут они скорее представляли собой смесь славян и донских аланов. Для более позднего времени это конечно тюрки и славяне. Например в турецких документах запорожцы назывались Сарыкамыш (то есть неверные Желтой трости), а донцы Сары-Азман (по имени одного из первых отаманов донцев). В реконструкции лица отамана Сирко проглядываються тюркские примеси. Относительно уральцев предполагают что Ермак был хотя бы на часть тюрком. В частности кажется у Ремезова сказано о его не вполне славянском облике. Что же вполне возможно что Ермак Тимофеевич был сыном русского и татарки или ногайки. На Тереке кроме тюркских были и горские примеси. К терекским казакам бежали крестьяне из Кабарды и отдельные личности из вайнахов. У терекцев даже была казачья лезгинка и некоторая примесь кавказской лексики. Следует заметить, что казаки это явление Большойй границы, в то время как бродники, галицкие выгонцы и берладники были оседлым (относительно оседлым) Половецкой Степени. Бродники это не совсем казачество.
Это вполне возможно. Не на пустом же месте оно возникло.
Тем более, что о казаках впервые упомянуто кажется в Сугдейском синаксаре. Правда там упомянуты казаки в смысле налетчики и грабители. Кажется у Рубрука или у Плано Карпини сказано о событиях 13 в., что русины, аланы и венгры сбираются в ватаги и нападают на монгольских табунщиков. Похоже, что Бату порешал это дело. Думается наиболее активных отаманов он поубивал, а те кто решили покориться приняли власть Золотой Орды. Рубрук урпоминал о русских на Дону. И не просто так Берке учредил Сарайскую епископию. На месте более плозднего Войска Запорожского находились также поселенцы с Кавказа аланы и черкесы вместе с местными кыпчаками. Ну и славяне с Подолье, Полтавщины и Поднепровья никуда не девались. Более того О. Супруненко по материалам могильников на Полтавщине выявил заимствование славянами кочевнической одежды в частности шаровар. Это должно было произойти в 13-14 вв. Интересно еще и то, что Войско Донское относительно быстро возникло на месте части кочевьев Большой Орды. Думаю, что славянское или скорее смешенное тюрко-славянское население присутствовало там не только в 16 в., а в 13-15 вв. Когда Золотая Орда окончательно ослабла и погибла Сары-Азман сотоварищи могли предпринять ряд авантюр. Прежние степи Большой Орды были предметом соперничества крымцев и ногайцев. Ситуация способствовала.
САРЫ-АЗМАН Донские казачьи атаманы.
Вот, что писали ногайцы русским - Холопи твои, нехто Сарыазман словет, на Дону в трех и в четырех местах городы поделали, да наших послов и людей наших, которые ходят к тебе и назад, стерегут, да забирают, иных до смерти бьют... Этого же году люди наши, исторговав в Руси, назад шли, и на Воронеже твои люди - Сары азманом зовут - разбойник твой пришел и взял их.
Владимир Чернов. Казачья легенда о Сары Азмане, Батьке нашем.
Однажды в разъезде казаки увидели огромное количество татарских всадников пестрой лентой тянувшейся по степи. Видно было что они охраняют богато украшенные повозки.
Не раздумывая атаман принял решение устроить засаду у переправы, и взять не числом, но хитростью.
Так и произошло – татары не ожидая нападения, пришли в панику, от внезапно появившихся казаков и спасая свои жизни разбежались. Добыча оказалась богатой: шелка, меха, много золота и серебра, но среди всего этого богатства атаман случайно увидел совсем юную девушку.
Как оказалась это была дочь самого Хана. Девушка рассказала что её отец, без её воли решил выдать замуж за престарелого Пашу Анапского Пашалыка; и это был свадебный кортеж. Пока она все это рассказывала атаман не мог оторвать от неё глаз. И так она ему понравилась, что он по казачьему обычаю попросил выйти за него замуж.
Девушка пошла на хитрость и согласилась – но при одном условии:
«Так и быть буду я тебе женой, но только тогда, когда ты атаман поймаешь и привезешь мне Святого Еленя»
«Так тому и быть» произнес атаман, и отправился с лучшими казаками в путь, ну а свою невесту он оставил в казачьем стане.
Где он только не странствовал и в пустынных степях киргиз-кайсаков и в седых горах Кавказа – нигде не мог он отыскать Еленя. Атаман почти отчаялся, но вот однажды возле самого моря он все-таки его увидел. Сары Азман сразу всё понял – там где ступал Елень появлялся источник с чистейшей хрустальной водой. Атаман натянул тетиву и выстрелил.
Но не убил, а только ранил в ногу так, чтоб Елень не смог убежать. И так с великой радостью он возвращался домой в родной стан.
Но вот как-то ночью на привали, когда все казаки спали – внезапно на них напали турки.
Оказывается разъяренный Паша приказал выследить и убить казаков которые у него украли невесту, да ещё и с таким приданным. В этом неравном бою, отчаянно сражаясь пали все казаки. Но а самого Сары Азмана всего изрубленного и окровавленного вытащил из боя его верный конь, и такого полуживого довез до родного стана.
И вот когда невеста увидела что произошло с ним она расплакалась. Ей стало его настолько жалко, что она попросила Святого Еленя, в обмен на свободу спасти атамана.
Тогда Святой Елень ударил копытом первый раз, и тут же забил источник с мертвой водой. И девушка обмыла раны казака и затянулись раны. Тогда Святой Елень ударил копытом второй раз, и забил источник с живой водой. И девушка напоила из него атамана, и в тот же миг он ожил.
Жили они долго и счастливо, нарожали кучу ребятишек и от этих деток казаки ведут свой род. А гербом Всевеликого Войска Донского стал Елень пронзенный стрелой.
http://vk.com/topic-40373975_26847460
Тем более, что о казаках впервые упомянуто кажется в Сугдейском синаксаре. Правда там упомянуты казаки в смысле налетчики и грабители. Кажется у Рубрука или у Плано Карпини сказано о событиях 13 в., что русины, аланы и венгры сбираются в ватаги и нападают на монгольских табунщиков. Похоже, что Бату порешал это дело. Думается наиболее активных отаманов он поубивал, а те кто решили покориться приняли власть Золотой Орды. Рубрук урпоминал о русских на Дону. И не просто так Берке учредил Сарайскую епископию. На месте более плозднего Войска Запорожского находились также поселенцы с Кавказа аланы и черкесы вместе с местными кыпчаками. Ну и славяне с Подолье, Полтавщины и Поднепровья никуда не девались. Более того О. Супруненко по материалам могильников на Полтавщине выявил заимствование славянами кочевнической одежды в частности шаровар. Это должно было произойти в 13-14 вв. Интересно еще и то, что Войско Донское относительно быстро возникло на месте части кочевьев Большой Орды. Думаю, что славянское или скорее смешенное тюрко-славянское население присутствовало там не только в 16 в., а в 13-15 вв. Когда Золотая Орда окончательно ослабла и погибла Сары-Азман сотоварищи могли предпринять ряд авантюр. Прежние степи Большой Орды были предметом соперничества крымцев и ногайцев. Ситуация способствовала.
САРЫ-АЗМАН Донские казачьи атаманы.
Вот, что писали ногайцы русским - Холопи твои, нехто Сарыазман словет, на Дону в трех и в четырех местах городы поделали, да наших послов и людей наших, которые ходят к тебе и назад, стерегут, да забирают, иных до смерти бьют... Этого же году люди наши, исторговав в Руси, назад шли, и на Воронеже твои люди - Сары азманом зовут - разбойник твой пришел и взял их.
Владимир Чернов. Казачья легенда о Сары Азмане, Батьке нашем.
Однажды в разъезде казаки увидели огромное количество татарских всадников пестрой лентой тянувшейся по степи. Видно было что они охраняют богато украшенные повозки.
Не раздумывая атаман принял решение устроить засаду у переправы, и взять не числом, но хитростью.
Так и произошло – татары не ожидая нападения, пришли в панику, от внезапно появившихся казаков и спасая свои жизни разбежались. Добыча оказалась богатой: шелка, меха, много золота и серебра, но среди всего этого богатства атаман случайно увидел совсем юную девушку.
Как оказалась это была дочь самого Хана. Девушка рассказала что её отец, без её воли решил выдать замуж за престарелого Пашу Анапского Пашалыка; и это был свадебный кортеж. Пока она все это рассказывала атаман не мог оторвать от неё глаз. И так она ему понравилась, что он по казачьему обычаю попросил выйти за него замуж.
Девушка пошла на хитрость и согласилась – но при одном условии:
«Так и быть буду я тебе женой, но только тогда, когда ты атаман поймаешь и привезешь мне Святого Еленя»
«Так тому и быть» произнес атаман, и отправился с лучшими казаками в путь, ну а свою невесту он оставил в казачьем стане.
Где он только не странствовал и в пустынных степях киргиз-кайсаков и в седых горах Кавказа – нигде не мог он отыскать Еленя. Атаман почти отчаялся, но вот однажды возле самого моря он все-таки его увидел. Сары Азман сразу всё понял – там где ступал Елень появлялся источник с чистейшей хрустальной водой. Атаман натянул тетиву и выстрелил.
Но не убил, а только ранил в ногу так, чтоб Елень не смог убежать. И так с великой радостью он возвращался домой в родной стан.
Но вот как-то ночью на привали, когда все казаки спали – внезапно на них напали турки.
Оказывается разъяренный Паша приказал выследить и убить казаков которые у него украли невесту, да ещё и с таким приданным. В этом неравном бою, отчаянно сражаясь пали все казаки. Но а самого Сары Азмана всего изрубленного и окровавленного вытащил из боя его верный конь, и такого полуживого довез до родного стана.
И вот когда невеста увидела что произошло с ним она расплакалась. Ей стало его настолько жалко, что она попросила Святого Еленя, в обмен на свободу спасти атамана.
Тогда Святой Елень ударил копытом первый раз, и тут же забил источник с мертвой водой. И девушка обмыла раны казака и затянулись раны. Тогда Святой Елень ударил копытом второй раз, и забил источник с живой водой. И девушка напоила из него атамана, и в тот же миг он ожил.
Жили они долго и счастливо, нарожали кучу ребятишек и от этих деток казаки ведут свой род. А гербом Всевеликого Войска Донского стал Елень пронзенный стрелой.
http://vk.com/topic-40373975_26847460
Из книги Шенникова
http://gumilevica.kulichki.net/SAA/saa03.htm
Червленый Яр и казаки Сары-Азмана
В 1549 г. заволжский ногайский мурза Юсуф в письме Ивану IV жаловался: «Холопи твои нехто Сары Азман словет на Дону в трех и в четырех местех городы поделали...» и грабят ногайских купцов и послов на пути в Москву и из Москвы. В частности, ограбили возвращавшихся из Москвы купцов где-то «на Ворониже». На то же жаловались и два других мурзы (193, ч. 7, с. 174 – 175, 177, 178, 187; опубликованы русские переводы этих и других подобных документов, сделанные немедленно по получении их в Москве).
Хотя эти тексты были изданы еще в XVIII в., но затем историки донского казачества нередко цитировали их без упоминания о «Ворониже» и представляли их как первое известие о казаках в Нижнем Подонье – то ли о первых донских низовых казаках, то ли об азовских служилых казаках на турецкой службе. В действительности сары-азмановых казаков можно локализовать лишь в левобережной части Среднего Подонья, вероятнее всего, на хоперско-донском междуречье не только благодаря упоминанию о Воронеже, но и потому, что путь ограбленных Сары-Азманом ногайских купцов мог проходить не иначе, как через этот район. Хотя существовали и более восточные маршруты, но упоминания о Доне показывают, что имеется в виду ближайшая к Дону дорога. В самом деле, Ордобазарная дорога севернее переправы через Хопер имела ответвление к району устья Воронежа (251, с. 191). Но ездить из кочевий заволжских ногайцев в Москву далеким обходным путем через Нижнее Подонье и западнее среднего течения Дона было бы бессмысленно.
Данные обстоятельства были замечены некоторыми историками лишь в нынешнем столетии, вследствие чего пришлось признать, что речь идет не о Нижнем, а о Среднем Подонье. Но все эти историки, зная версию С. М. Соловьева о рязанских, мещерских и городецких казаках и не зная ничего или почти ничего о Червленом Яре, приняли людей Сары-Азмана за касимовских татар (104, с. 61; 219, с. 66; 238, с. 10). Да и от версии о местонахождении сары-азмановых казаков в Нижнем Подонье отказались не все. Так, в 1960 г. в Ростове-на-Дону была опубликована якобы записанная в 1951 г. от какого-то старого казака легенда о Сары-Азмане – потомке «бродников» и «тмутороканских русов» (222, с. 36 – 40).
В свете всего, что нам теперь известно о Червленом Яре, вряд ли можно сомневаться, что Юсуф писал о червленоярцах, которых в середине XVI в., вероятно, начали называть казаками, точно так же как запорожцев и других подобных свободных общинников за пределами московских и польско-литовских границ. Сары-Азман, – видимо, атаман данной группы казаков был, судя по имени, конечно татарин, но не касимовский, а битюгский, т. е. свой, червленоярский.
Неизвестно, где находились «города» (казачьи крепости – городки) Сары-Азмана. Слова «на Дону» не обязательно следует понимать буквально, они могли относиться и к низовьям левых притоков Дона от Воронежа до Хопра. Не следует также думать, что эти городки появились только в 1549 г., а не раньше. Юсуф даже не знал точно, три или четыре городка там появилось, и нет уверенности, что не было и других, о которых ногайцы еще не успели ничего узнать. Вероятно, заволжские ногайцы к этому времени лишь закончили начатое в конце предыдущего столетия освоение кочевий между Волгой и Хопром, дошли до Хопра и наткнулись на червленоярские крепости, существовавшие еще в XIV в. Возможно также, что ногайские купцы и раньше ездили через Червленый Яр и знали о нем, но их там не грабили, и они не жаловались до тех пор, пока в 1549 г. не возник конфликт, вызванный скорее всего выдвижением ногайских кочевий к левому берегу Хопра.
Что касается собственно донских (не хоперских) казаков, в том числе и низовых, с которыми необоснованно смешивают казаков Сары-Азмана, то первые сведения о них относятся примерно к этим же годам, но содержатся они не в тех документах, где упоминается Сары-Азман. О низовых казаках первое определенное сообщение содержится в донесении П. Тургенева, московского посла при ставке заволжского ногайского мурзы Измаила в 1551 г., где излагается содержание письма турецкого султана Измаилу. Султан сообщает, что казаки русского царя блокировали Азов, обложили его «оброком», не пропускают турок в Подонье, а также совершили набег на Перекоп. По контексту можно понять, что речь идет о казаках, хотя и служащих московскому царю, но не присланных им откуда-то временно, а обосновавшихся под Азовом постоянно. Видимо, они появились там по крайней мере несколькими годами ранее 1551 г., если уже успели настолько усилиться, что вступили в открытую конфронтацию с Турцией и в какие-то, видимо, официальные договорные отношения с Москвой (193, ч. 8, с. 165 – 168).
Но мы все же не рискуем относить оформление низовых казаков ко времени, намного более раннему, чем конец 1540-х гг. Конечно в Нижнем Подонье близ Азова могли существовать более старые, в том числе даже очень древние группы населения, вошедшие затем в состав низовых казаков, например, не без оснований предполагается сохранение там даже потомков хазар (58; 189, с. 47 – 50, 64 – 65). Но нас интересует не выяснение всех близких и далеких предков низовых казаков, а выяснение времени их превращения в казаков именно в том смысле слова, в каком этот термин стал употребляться с середины XVI в., – времени образования у них объединения общин с военной организацией, способной обеспечить их относительную самостоятельность. В отличие от Червленого Яра, вообще не очень известного, а после падения Сарая вовсе забытого, район Азова был всегда на виду как один из узловых пунктов восточноевропейских торговых и политических отношений. Поэтому образование там автономной группы населения казачьего типа должно было бы немедленно отразиться не только в русских, но и во многих других исторических источниках. Этого не произошло до середины XVI в., и поэтому можно думать, что письмо турецкого султана – одна из первых международных реакций на появление низовых донских казаков, последовавшая очень скоро, может быть немедленно после этого события.
Еще несколько документов этих же лет относятся, по-видимому, тоже к донским (не хоперским) казакам, но скорее к верховым, чем к низовым. Тот же Юсуф и в том же 1549 г., только немного раньше, чем по поводу Сары-Азмана, жаловался Ивану IV на ограбления купцов, совершенные какими-то «казаками», находившимися где-то вообще «на Дону». Для характеристики грабителей и их местонахождения употреблены следующие выражения: 1) «ваши казаки и севрюки, которые на Дону стоять. . .»; 2) «которые разбойники Русь живут на Дону. . .»; 3) «которые на Дону стоят Русь.. .»; 4) «тех разбойников Руси, которые на Дону.. .» (193, ч. 8, с. 141 – 149). Иван IV в ответном письме подтвердил, что «те разбойники живут на Дону.. .», но отрицал их связь с Москвой и отрекся от них, как это обычно делалось и впоследствии при всех подобных конфликтах из-за казаков (193, ч. 8, с. 153 – 154).
Из сопоставления формулировок видно, что «стоят на Дону» и «живут на Дону» – в данном случае одно и то же, т. е. имеется в виду какое-то постоянное население. Севрюки, упомянутые вместе с казаками, – это известная в XIV – XVII вв. довольно большая группа населения в бассейнах Десны, Ворсклы и Сулы, в состав которой вошли в числе прочих потомки докиевских славян-северян (отсюда название) и которая имела в XIV – XV, а отчасти еще и в XVI в. такой же территориально-общинный строй казачьего типа, как и у червленоярцев, а затем у запорожских и донских казаков. В дальнейшем они постепенно попали в зависимость от феодалов и превратились в обычных украинских крестьян (14, с. 57 – 68). В середине XVI в. севрюки нанимались на пограничную военную службу к польским и московским властям, к последним – главным образом в районе Путивля. Очевидно, в данном случае их отряд почему-то оказался на Дону вместе с местными казаками.
Где все это происходило? Ногайских купцов казаки (не севрюки) могли грабить только на том же хоперско-донском междуречье или, может быть, немного южнее его за Хопром – западнее этих мест ногайские купцы, как сказано выше, ездить не могли. Но наличие вместе с казаками севрюков позволяет думать, что вся эта группа базировалась скорее на правом, чем на левом берегу Дона, а на Левобережье переправлялась только для грабежей. Не ясно, какой именно район правого берега среднего течения Дона имеется в виду, но логично предположить, что речь идет скорее всего о той части, где впоследствии имелись казачьи станицы, – от района станицы Казанской и далее вниз.
http://gumilevica.kulichki.net/SAA/saa03.htm
Червленый Яр и казаки Сары-Азмана
В 1549 г. заволжский ногайский мурза Юсуф в письме Ивану IV жаловался: «Холопи твои нехто Сары Азман словет на Дону в трех и в четырех местех городы поделали...» и грабят ногайских купцов и послов на пути в Москву и из Москвы. В частности, ограбили возвращавшихся из Москвы купцов где-то «на Ворониже». На то же жаловались и два других мурзы (193, ч. 7, с. 174 – 175, 177, 178, 187; опубликованы русские переводы этих и других подобных документов, сделанные немедленно по получении их в Москве).
Хотя эти тексты были изданы еще в XVIII в., но затем историки донского казачества нередко цитировали их без упоминания о «Ворониже» и представляли их как первое известие о казаках в Нижнем Подонье – то ли о первых донских низовых казаках, то ли об азовских служилых казаках на турецкой службе. В действительности сары-азмановых казаков можно локализовать лишь в левобережной части Среднего Подонья, вероятнее всего, на хоперско-донском междуречье не только благодаря упоминанию о Воронеже, но и потому, что путь ограбленных Сары-Азманом ногайских купцов мог проходить не иначе, как через этот район. Хотя существовали и более восточные маршруты, но упоминания о Доне показывают, что имеется в виду ближайшая к Дону дорога. В самом деле, Ордобазарная дорога севернее переправы через Хопер имела ответвление к району устья Воронежа (251, с. 191). Но ездить из кочевий заволжских ногайцев в Москву далеким обходным путем через Нижнее Подонье и западнее среднего течения Дона было бы бессмысленно.
Данные обстоятельства были замечены некоторыми историками лишь в нынешнем столетии, вследствие чего пришлось признать, что речь идет не о Нижнем, а о Среднем Подонье. Но все эти историки, зная версию С. М. Соловьева о рязанских, мещерских и городецких казаках и не зная ничего или почти ничего о Червленом Яре, приняли людей Сары-Азмана за касимовских татар (104, с. 61; 219, с. 66; 238, с. 10). Да и от версии о местонахождении сары-азмановых казаков в Нижнем Подонье отказались не все. Так, в 1960 г. в Ростове-на-Дону была опубликована якобы записанная в 1951 г. от какого-то старого казака легенда о Сары-Азмане – потомке «бродников» и «тмутороканских русов» (222, с. 36 – 40).
В свете всего, что нам теперь известно о Червленом Яре, вряд ли можно сомневаться, что Юсуф писал о червленоярцах, которых в середине XVI в., вероятно, начали называть казаками, точно так же как запорожцев и других подобных свободных общинников за пределами московских и польско-литовских границ. Сары-Азман, – видимо, атаман данной группы казаков был, судя по имени, конечно татарин, но не касимовский, а битюгский, т. е. свой, червленоярский.
Неизвестно, где находились «города» (казачьи крепости – городки) Сары-Азмана. Слова «на Дону» не обязательно следует понимать буквально, они могли относиться и к низовьям левых притоков Дона от Воронежа до Хопра. Не следует также думать, что эти городки появились только в 1549 г., а не раньше. Юсуф даже не знал точно, три или четыре городка там появилось, и нет уверенности, что не было и других, о которых ногайцы еще не успели ничего узнать. Вероятно, заволжские ногайцы к этому времени лишь закончили начатое в конце предыдущего столетия освоение кочевий между Волгой и Хопром, дошли до Хопра и наткнулись на червленоярские крепости, существовавшие еще в XIV в. Возможно также, что ногайские купцы и раньше ездили через Червленый Яр и знали о нем, но их там не грабили, и они не жаловались до тех пор, пока в 1549 г. не возник конфликт, вызванный скорее всего выдвижением ногайских кочевий к левому берегу Хопра.
Что касается собственно донских (не хоперских) казаков, в том числе и низовых, с которыми необоснованно смешивают казаков Сары-Азмана, то первые сведения о них относятся примерно к этим же годам, но содержатся они не в тех документах, где упоминается Сары-Азман. О низовых казаках первое определенное сообщение содержится в донесении П. Тургенева, московского посла при ставке заволжского ногайского мурзы Измаила в 1551 г., где излагается содержание письма турецкого султана Измаилу. Султан сообщает, что казаки русского царя блокировали Азов, обложили его «оброком», не пропускают турок в Подонье, а также совершили набег на Перекоп. По контексту можно понять, что речь идет о казаках, хотя и служащих московскому царю, но не присланных им откуда-то временно, а обосновавшихся под Азовом постоянно. Видимо, они появились там по крайней мере несколькими годами ранее 1551 г., если уже успели настолько усилиться, что вступили в открытую конфронтацию с Турцией и в какие-то, видимо, официальные договорные отношения с Москвой (193, ч. 8, с. 165 – 168).
Но мы все же не рискуем относить оформление низовых казаков ко времени, намного более раннему, чем конец 1540-х гг. Конечно в Нижнем Подонье близ Азова могли существовать более старые, в том числе даже очень древние группы населения, вошедшие затем в состав низовых казаков, например, не без оснований предполагается сохранение там даже потомков хазар (58; 189, с. 47 – 50, 64 – 65). Но нас интересует не выяснение всех близких и далеких предков низовых казаков, а выяснение времени их превращения в казаков именно в том смысле слова, в каком этот термин стал употребляться с середины XVI в., – времени образования у них объединения общин с военной организацией, способной обеспечить их относительную самостоятельность. В отличие от Червленого Яра, вообще не очень известного, а после падения Сарая вовсе забытого, район Азова был всегда на виду как один из узловых пунктов восточноевропейских торговых и политических отношений. Поэтому образование там автономной группы населения казачьего типа должно было бы немедленно отразиться не только в русских, но и во многих других исторических источниках. Этого не произошло до середины XVI в., и поэтому можно думать, что письмо турецкого султана – одна из первых международных реакций на появление низовых донских казаков, последовавшая очень скоро, может быть немедленно после этого события.
Еще несколько документов этих же лет относятся, по-видимому, тоже к донским (не хоперским) казакам, но скорее к верховым, чем к низовым. Тот же Юсуф и в том же 1549 г., только немного раньше, чем по поводу Сары-Азмана, жаловался Ивану IV на ограбления купцов, совершенные какими-то «казаками», находившимися где-то вообще «на Дону». Для характеристики грабителей и их местонахождения употреблены следующие выражения: 1) «ваши казаки и севрюки, которые на Дону стоять. . .»; 2) «которые разбойники Русь живут на Дону. . .»; 3) «которые на Дону стоят Русь.. .»; 4) «тех разбойников Руси, которые на Дону.. .» (193, ч. 8, с. 141 – 149). Иван IV в ответном письме подтвердил, что «те разбойники живут на Дону.. .», но отрицал их связь с Москвой и отрекся от них, как это обычно делалось и впоследствии при всех подобных конфликтах из-за казаков (193, ч. 8, с. 153 – 154).
Из сопоставления формулировок видно, что «стоят на Дону» и «живут на Дону» – в данном случае одно и то же, т. е. имеется в виду какое-то постоянное население. Севрюки, упомянутые вместе с казаками, – это известная в XIV – XVII вв. довольно большая группа населения в бассейнах Десны, Ворсклы и Сулы, в состав которой вошли в числе прочих потомки докиевских славян-северян (отсюда название) и которая имела в XIV – XV, а отчасти еще и в XVI в. такой же территориально-общинный строй казачьего типа, как и у червленоярцев, а затем у запорожских и донских казаков. В дальнейшем они постепенно попали в зависимость от феодалов и превратились в обычных украинских крестьян (14, с. 57 – 68). В середине XVI в. севрюки нанимались на пограничную военную службу к польским и московским властям, к последним – главным образом в районе Путивля. Очевидно, в данном случае их отряд почему-то оказался на Дону вместе с местными казаками.
Где все это происходило? Ногайских купцов казаки (не севрюки) могли грабить только на том же хоперско-донском междуречье или, может быть, немного южнее его за Хопром – западнее этих мест ногайские купцы, как сказано выше, ездить не могли. Но наличие вместе с казаками севрюков позволяет думать, что вся эта группа базировалась скорее на правом, чем на левом берегу Дона, а на Левобережье переправлялась только для грабежей. Не ясно, какой именно район правого берега среднего течения Дона имеется в виду, но логично предположить, что речь идет скорее всего о той части, где впоследствии имелись казачьи станицы, – от района станицы Казанской и далее вниз.