Человек между мирами

[sergeyr]

Поздравляю, Sergivs.

 

[Rzay]

А кто у него был вышестоящий?

 

[Sergivs]

Боня?

 

[Sergivs]

Поздравляю, Sergivs.

Спасибо

 

[Rzay]

Боня?

И как он его называл? Сардом каким-нибудь?

 

[sergeyr]

Чтобы не отвечать по-отдельности - распишу все вопросы загадки сразу.

Этот человек ярчайше воплощал в себе именно те черты, котоорыми знаменит и его народ.

Карл фон Клаузевиц был натуральный "немец среди немцев" - блестящий офицер, военный теоретик первой величины, отличившийся даже на фоне других немецких теоретиков безукоризненной основательностью, чёткостью мысли и ясностью изложения, характерной "дисциплиной ума", которой немцы гордятся как национальной особенностью.

Так и не законченным делом своей жизни он оказал большую услугу нескольким знаменитейшим финансово-промышленным гигантам современного мира. Ему довелось, однако, и ходить в атаку, обороняя город, ещё не так давно воплощавший всё враждебное этим самым гигантам - и ведь эта атака была наименьшим из того, что этот человек мог и хотел предложить в этой войне.

Главное дело своей жизни - фундаментальный труд "О войне" - он закончить не успел, но столетие спустя на основе этого труда появится маркетинговая теория позиционирования, на ура принятая знаменитейшими корпорациями. Сам же Клаузевиц, конечно, такими вещами не занимался, а после разгрома Пруссии перешёл на службу России, но, поскольку не знал русского (так что не мог командовать) и не имел ещё никакой особой репутации (так что и к рекомендациям его никто особо не прислушивался), то самое большое что он смог сделать в решающий момент обороны России - это лично поучаствовать в атаке в Бородинском сражении, защищая Москву, которая столетие спустя стала главным противником капитализма вообще, и крупного капитала в особенности.

Он называл своего главного вышестоящего так, будто тот был представителем другого народа - народа, который известен был какое-то время как презираемый и попираемый родным народом этого человека. Но говорил он об этом господине так, будто тот не имел никаких чужих корней и вообще был совсем другой персоной. А ведь перепутать этих господ было попросту невозможно!

Одной из интереснейших черт личности Клаузевица было его отношение к Всевышнему. Разумеется, он называл его так же, как и все порядочные немцы, просто Богом (а значит - богом тех самых евреев, коих столетие спустя немцы решили унизить и изничтожить). Однако когда Клаузевицу доводилось говорить о Боге - высказывания его становились довольно... странными для христианина: так, он говорил что Бог, конечно же, приблизит к себе храбрых воинов, павших в бою (а это, уж извините, свойство никак не милосердного Христа, приближающего страдальцев-блаженных, а совсем иного персонажа - Одина, забирающего павших храбрецов в Вальгаллу).

Он был учителем, но преуспел в этом довольно своеобразно. Он никогда не был на первых ролях, однако был старательным помошником многим влиятельным людям. В итоге же он прославился побольше чем те, в чьей тени находился, хотя почти все главные дела, как-то связываемые с его именем, свершились и вовсе без его участия.

Клаузевиц был учителем прусского принца, но в итоге главным результатом этого обучения оказалось оттачивание собственных взглядов Клаузевица. Самостоятельного командования войсками на его долю так и не выпало - он служил в штабах при различных начальниках и в разных странах, воевал под командованием самых разных людей, но кто теперь их помнит?..

Тот, кто знаком только с его репутацией и именем - был бы, вероятно, обескуражен или даже разочарован, взглянув этому человеку в глаза, но в данном случае это было бы, вероятно, не обычное ничего не значащее несовпадение ожиданий (как бывает со знаменитостями), а напротив - дело вполне закономерное, хотя и не все поняли бы почему это так.

Внешне Клазевиц вовсе не производил впечатления неуклонной стенобитной основательности, коей был знаменит. С его портретов смотрит приветливый моложавый офицер с кривоватой неуверенной усмешкой. Однако именно эта свойственная ему вечная неуверенность, постоянно толкающая проверять и перепроверять свои выводы, и была, по-видимому, одной из главных причин успеха Клаузевица как теоретика и штабного офицера.

Главное дело жизни нашего героя имело целью отвратить окружающих от неких вершин и неких идеалов, и обратить их к неким низменным, суетным обстоятельствам. А много лет спустя те, чьим девизом было низвержение возвысившегося и вознесение низкого - почтили это дело как величайшую вершину, хотя и, по объективным причинам, никак не могли назвать это дело идеальным.

Клаузевиц безжалостно разгромил два основных предшествовавших течения военно-теоретической мысли: "геометро-географическое" (с его страстью к идеальным геометрическим построениям и оторванной от реальности рекомендацией занимать прежде всего возвышенности) и "психологический идеализм" (особенно присущий французским теоретикам посленаполеоновской эпохи). А на рубеже веков на работу Клаузевица обратили внимание марксисты (с их собственным переворотом "кто был никем, тот станет всем") - и назвали её "вершиной буржуазной военной мысли".

1. Спуская окружающих с горних высей в низменную обыденность, наш герой не забыл указать, что они попадут в некий особый туман, и туман этот стал к нашему времени известен и привычен даже детям (хотя, с счастью или к сожалению, и не всем).
2. Спуская с одних горних высей, он тех же окружающих поднял на выси другие, хотя и другого вида, и навсегда сделал эти выси неотделимыми от низменности - и именно этим наш герой известен, пожалуй, шире всего.

Клаузевиц - автор понятия "туман войны", известного сейчас кому ни попадя, в т.ч. (по играм) и детям. А отказываясь от географического и психологического идеализмов в анализе войны - Клаузевиц надёжно пристыковал войну к высшему роду человеческой деятельности - высокой политике. Это его определение - "Война есть продолжение (государственной) политики иными средствами" - стало широко известно, и (в отличие от "тумана войны") авторство его не забыто теми, кто это определение обычно использует.

Про нашего героя ходила патриотическая байка, будто величайший противник его родной страны (да и не только её) однажды случайно обнаружил некий результат его (нашего героя) трудов - и, ужаснувшись, подлагодарил судьбу за то, что этот человек не имел достаточно власти. Рассказ этот, правда, почти наверняка выдуман, но всё же не безоснователен.

Уже после объединения Германии распространилась байка, будто бы однажды Наполеону попал в руки план сражения, сделанный Клаузевицем в бытность его штабным офицером - и Наполеон, якобы, выразил благодарность судьбе за то, что ему не довелось сражаться с автором этого плана. И хотя Наполеон вряд ли такое говорил, но предложения Клаузевица действительно обычно были весьма здравыми, и не исключено что если бы к нему больше прислушивались - даже Наполеону пришлось бы туго.

 

[Sergivs]

Вообще загадка была весьма приятна и интересна. И разъяснения очень к месту - прочёл и понял, что часть понял не так (про бога).
ИМХО, этой разгадке не хватает до идеала только перечня использованной литературы

 

[sergeyr]

Всегда рад услужить. Однако никакой особой литературы не использовал - просто многие детали в памяти отложились. Потому как нравится он мне.

 

[Бенни]

Спасибо за загадку, sergeyr! Интересно было подумать.

Только в наименовании Herr Gott (как и в русском Господе Боге, и в других европейских аналогах) я не вижу ничего еврейского. Думаю, что когда-то предки Клаузевица действительно могли называть примерно так же (с поправкой на изменение языка) и Вотана.

 

[sergeyr]

Предки - да, но ведь Клаузевиц - не предок, и языковая ситуация в его время была другая: обращаясь к широкому кругу читателей со словами Herr Gott, он не мог расчитывать ни на какое иное прочтение, кроме христианского.