Как известно, современный профессиональный праздник - День работника органов Безопасности - ведёт начало от даты создания Всероссийской чрезвычайной комиссии 20.12.1917 г.: "Комиссия ведет только предварительные расследования, поскольку это нужно для пресечения". 31.01.1918 г. были разграничены полномочия ВЧК и Наркомюста: "В Чрезвычайной комиссии концентрируется вся работа розыска, пресечения и предупреждения преступлений, все же дальнейшее ведение дeл, ведение следствий и постановка дела на суд представляется Следственной комиссии при трибунале". "Начавшееся в середине февраля 1918 г. германское наступление на Петроград создало чрезвычайную ситуацию. В связи с этим 21 февраля 1918г. Совнарком принял Декрет «Социалистическое отечество в опасности!». На его основании Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) впервые получила право внесудебной расправы над «неприятельскими агентами, спекулянтами, громилами, хулиганами, контрреволюционными агитаторами, германскими шпионами». Через день к ним добавили «саботажников и прочих паразитов», предупредив, что ВЧК не видит других мер, кроме беспощадного уничтожения таковых «на месте преступления»".
Вскоре последовал первый расстрел ВЧК.
М. И. Лацис:
https://biography.wikireading.ru/241535
«И вот когда в руки ВЧК попал шантажист и бандит, известный под именем князя Эболи, действовавший при вымогательстве под видом сотрудника ВЧК, Феликс Эдмундович подписывает решение о расстреле. Эболи был расстрелян 24 февраля 1918 года. Завершился первый период работы ВЧК: жизнь заставила присвоить революционным путем право непосредственной расправы. Это право – право расстрела – ВЧК применяла до июля 1918 года только по отношению к бандитам и спекулянтам. Политические противники этой каре не подвергались».
Я. Х. Петерс:
https://www.booksite.ru/localtxt/sch/iti/mech/34.htm
«Чрезвычайная комиссия занялась борьбой с хулиганством и бандитизмом, который принял тогда в Петрограде ужасающие размеры. Нам удалось арестовать князя Эболи с любовницей, и над ними - это было в феврале - были совершены нами первые смертные казни.
Вопрос о смертной казни с самого начала нашей деятельности поднимался в нашей среде, и в течение нескольких месяцев после долгого обсуждения этого вопроса смертную казнь мы отклоняли как средство борьбы с врагами.
Но бандитизм развивался с ужасающей быстротой и принимал слишком угрожающие размеры. К тому же, как мы убедились, около 70 % наиболее серьезных нападений и грабежей совершалось интеллигентными лицами, в большинстве бывшими офицерами. Эти обстоятельства заставили нас в конце концов решить, что применение смертной казни неизбежно, и расстрел князя Эболи был произведен по единогласному решению.»
Протокол заседания коллегии ВЧК, 24.02.1918:
«Допросить Эболи и потом расстрелять его, о чем широко опубликовать. Привести в исполнение постановления ВЧК, поручить Евсееву и Полукарову».
Дмитрий Гаврилович Евсеев (8.11.1892-13.02.1942) - исполнитель первого смертного приговора ВЧК.Биография.
Несмотря на то, что в приговоре речь идёт только о самом Эболи, вместе с ним была расстреляна его гражданская жена и сообщница Франциска Антоновна Бритти.
В той же «Правде» от 27 февраля поместили краткое, с несколькими опечатками, сообщение: «От Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе сконтр-революцией, саботажем и спекуляцией. По постановлению комиссии, известные грабители кн. Эболи(Триколи) и Франциска Антоновна Брикки расстреляны комиссией за организацию целого ряда грабежей и участия в вооруженном сопротивлении отряду комиссии". Обстоятельства проведения этого расстрела неизвестны, однако можно предположить, что произведен он был в помещениях ВЧК на Гороховой улице, 2.
Через месяц Исаак Бабель видел тела расстрелянных в морге и описал впечатления.
И. Бабель. Битые (Новая жизнь, 1918, 29 марта, рубрика: Дневник)
http://litresp.ru/chitat/ru/%D0%91/babelj-.../publicistika/4
В сопровождении сторожа я иду в мертвецкую. Он приподнимает покрывала и показывает мне лица людей, умерших три недели тому назад, залитые черной кровью. Все они молоды, крепкого сложения. Торчат ноги в сапогах, портянках, босые восковые ноги. Видны желтые животы, склеенные кровью волосы. На одном из тел лежит записка:
— Князь Константин Эболи де Триколи.
Сторож отдергивает простыню. Я вижу стройное сухощавое тело, маленькое, оскаленное, дерзкое, ужасное лицо. На князе английский костюм, лаковые ботинки с верхом из черной замши. Он единственный аристократ в молчаливых стенах.
На другом столе я нахожу его подругу-дворянку, Франциску Бритти. Она после расстрела прожила еще в больнице два часа. Стройное багровое ее тело забинтовано. Она также тонка и высока, как князь. Рот ее раскрыт. Голова приподнята — в яростном быстром стремлении. Длинные белые зубы хищно сверкают. Мертвая — она хранит печать красоты и дерзости. Она рыдает, она презрительно хохочет над убийцами.
Я узнаю самое главное: трупы не хоронят, потому что не на что их хоронить. Больница не хочет тратиться на похороны. Родных нет. Комиссариат не внемлет просьбам, отговаривается и отписывается.
