Цицерон - 2

[Marcus Brutus]

Затрудняюсь с выбором темы, может быть, сюда. Нашёл интересное совпадение, может, конечно, изобрёл велосипед, но всё равно спешу поделиться.
23 сентября 63 года - предсказание Фигула.

Светоний:

В день его рождения (день рождения Августа, 23 сентября - MB), когда в сенате шли речи о заговоре Катилины, Октавий из-за родов жены явился с опозданием; и тогда, как всем известно и ведомо, Публий Нигидий, узнав о причине задержки и спросив о часе рождения, объявил, что родился повелитель всего земного круга.

Сцена довольно странная: на заседании по делу о заговоре против Республики из-за опоздания какого-то квестория (ну или эдилиция) такой же квесторий вдруг объявляет, что у оного квестория родился сын - не меньше как повелитель мира! Какая-то дурная и неуместная театральщина и цыганщина (позолоти ручку, погадаю!). Как только консул это вообще разрешил?

Однако же смотрим пристальней - консул Цицерон, созвавший заседание и Нигидий Фигул, огласивший на нём пророчество, были друзьями. И именно в эти дни...

Плутарх:

Меж тем как Цицерон не знал, на что решиться, женщинам, приносившим жертву богине, явилось удивительное знамение. Когда огонь на алтаре, казалось, уже совсем погас, из пепла и истлевших углей вдруг вырвался столб яркого пламени, увидевши которое все прочие в страхе разбежались, а девственные жрицы велели супруге Цицерона Теренции, не теряя времени, идти к мужу и сказать, чтобы он смелее выполнял задуманное ради спасения отечества, ибо великим этим светом богиня возвещает Цицерону благополучие и славу. А Теренция, женщина от природы не тихая и не робкая, — но честолюбивая и, как говорит Цицерон, скорее участвовавшая в государственных заботах своего супруга, чем делившаяся с ним заботами по дому, не только передала консулу слова весталок, но и сама всемерно его ожесточала против Лентула и его сообщников. Подобным же образом действовали его брат Квинт и Публий Нигидий, с которым Цицерона связывали совместные занятия философией и чьи советы он выслушивал почти по всем самым важным вопросам.

Итак, Нигидий ожесточал Цицерона против Лентула и его сообщников в ноябре. Казалось бы, ему ну не было никакого резона в сентябре прерывать всякой ерундой заседание, созванное Цицероном именно с обвинениями против Катилины и Лентула!
Ну а кто у нас Лентул? А Лентул у нас...

Плутарх:
Тех совращенных Катилиною граждан, которые оставались в Риме, собирал и убеждал их не падать духом Корнелий Лентул, по прозвищу Сура, человек высокого происхождения, но дурной жизни, изгнанный из сената за беспутство и теперь вторично исполнявший должность претора, как принято у римлян, когда они хотят вернуть себе утраченное сенаторское достоинство. ... Этого человека, отчаянного от природы и распаленного подстрекательствами Катилины, окончательно ослепили пустыми надеждами лжегадатели и шарлатаны, твердя ему вымышленные прорицания и оракулы, будто бы почерпнутые из Сивиллиных книг и гласящие, что трем Корнелиям назначено судьбою безраздельно властвовать в Риме и над двумя — Цинною и Суллой — предреченное уже сбылось, третий же и последний — он сам: божество готово облечь его единовластием, и нужно, не раздумывая, принять дар богов, а не губить счастливого случая промедлением по примеру Катилины.
...назначенный богами властелин Рима!

И вот тут всё встаёт на места: Фигул (при молчаливой поддержке ведущего заседание Цицерона), проведя экспресс-сеанс астрологии, высмеял не позволяющего себе опоздать в сенат выскочку - Октавия, а заговорщика и божественного избранника - Суру - мол, гражданин, глядите, у вас тут конкурент за власть над миром образовался! Очень серьёзный, аж из самих Октавиев Велитрских! Вы это, опасайтесь теперь за престол!

 

[aeg]

И вот тут всё встаёт на места: Фигул (при молчаливой поддержке ведущего заседание Цицерона), проведя экспресс-сеанс астрологии, высмеял не позволяющего себе опоздать в сенат выскочку - Октавия, а заговорщика и божественного избранника - Суру - мол, гражданин, глядите, у вас тут конкурент за власть над миром образовался! Очень серьёзный, аж из самих Октавиев Велитрских! Вы это, опасайтесь теперь за престол!

Над Октавием Нигидий Фигул тоже вполне мог посмеяться: он поддерживал оптиматов и был в сложных отношениях с Цезарем (из-за чего и попал в ссылку), жена Октавия был племянницей Цезаря, а сам Октавий стал патрицием благодаря Цезарю.

 

[Sextus Pompey]

Это когда это Октавий стал патрицием?

 

[Marcus Brutus]

Над Октавием Нигидий Фигул тоже вполне мог посмеяться: он поддерживал оптиматов и был в сложных отношениях с Цезарем (из-за чего и попал в ссылку), жена Октавия был племянницей Цезаря, а сам Октавий стал патрицием благодаря Цезарю.

Это да, даже если предположить, что Фигул был совершенно серьёзен и не намекал на Суру, то сказать в сенате римскому сенатору, что у него родился сын - будущий dominus terrarum orbi именно тогда, когда расследуется заговор против Республики - это, ну, точно не комплимент. Куда больше похоже на не очень завуалированное обвинение в желании захватить царскую власть или на немного необычный донос. Из соверменников там и тогда dominus было обвинением, которое в 61 политические противники адресовали Помпею.

 

[Sextus Pompey]

Это да, даже если предположить, что Фигул был совершенно серьёзен и не намекал на Суру, то сказать в сенате римскому сенатору, что у него родился сын - будущий dominus terrarum orbi именно тогда, когда расследуется заговор против Республики - это, ну, точно не комплимент. Куда больше похоже на не очень завуалированное обвинение в желании захватить царскую власть или на немного необычный донос. Из соверменников там и тогда dominus было обвинением, которое в 61 политические противники адресовали Помпею.

Я не думаю, что Нигидий говорил именно этими словами. Скорее всего было что-то вроде "великий полководец, консул, первый человек в Риме". Так, ни к чему не обязывающая похвала молодому отцу...

 

[Marcus Brutus]

Я не думаю, что Нигидий говорил именно этими словами. Скорее всего было что-то вроде "великий полководец, консул, первый человек в Риме". Так, ни к чему не обязывающая похвала молодому отцу...

Может быть. Римляне же серьёзно относились к такого рода событиям, прерывающих нормальный ход дел, и часто искали в них предзнаменования, так что Цицерон и Фигул могли быть заинтересованы в том, чтобы причиной перерыва в заседании, исход которого был для них важен, стало событие, которое можно истолковать именно как положительное для Рима знамение.

Однако же мне всё-таки сомнительно, именно по просопографическим мотивам , что предсказатель из друзей Цицерона и активный противник заговорщиков в сентябре 63 года публично предсказал что-то хорошее в адрес родственника Цезаря без фиги в кармане. Ну и с чего вдруг ничем особо не выдающемуся Октавию предсказывать такого славного сына, практически на ровном месте... Мне кажется, именно полупохвала-полуобвинение dominus гораздо больше соответствует всей ситуации, с учётом амбиций Лентула.

 

[Marcus Brutus]

Ой! Я поторопился и не посмотрел сразу Диона Кассия. А Дион Кассий в 45 книге описывает тот же эпизод 23 сентября немного подробнее:

Or donc, Octavius étant, ce jour-là, à cause de la naissance de son fils, arrivé tard au sénat, qui par hasard tenait séance en ce moment, Figulus, qu'il rencontra, lui demanda la cause de son retard, et, quand il en eut appris le motif, il s'écria : « Tu nous as donné un maître; » puis, comme Octavius, troublé de cette parole, voulait tuer l'enfant, il l'en empêcha disant : « Il est impossible que cet enfant subisse un pareil sort. »

Итак, (1) похоже, диалог Фигула и Октавия произошёл не прямо на заседании, а позднее, после него, (2) Дион прибавляет совершенно чудесное продолжение, как Октавий немедленно решает убить сына, а Фигул ему не разрешает, говоря, мол, невозможно, чтобы это дитя ждала такая судьба. Предположим, что это это продолжение не придумано (хотя похоже, конечно ) и всё-таки попробуем его тоже поставить в контекст времени.
Бросается в глаза это уже какая-то пародия и совершенная швейковщина со стороны Октавия - он ОЧЕНЬ серьёзно реагирует на предупреждение Фигула и в очень староримском стиле, прямо как Брут какой-то.
Но всё-таки если Октавий был серьёзен, то могли ли у него быть не религиозные, а политические основания для этого (как до этого я выше предполагаю политические основания у Фигула пророчить)?
Мне кажется, были. Была в то же время похожая ситуация, в октябре 63 года.

Немного спустя, когда приверженцы Катилины в Этрурии уже собирались в отряды и день, назначенный для выступления, близился, к дому Цицерона среди ночи пришли трое первых и самых влиятельных в Риме людей — Марк Красс, Марк Марцелл и Метелл Сципион. Постучавшись у дверей, они велели привратнику разбудить хозяина и доложить ему о них. Дело было вот в чем. После обеда привратник Красса подал ему письма, доставленные каким-то неизвестным. Все они предназначались разным лицам, и лишь одно, никем не подписанное, самому Крассу. Его только одно Красс и прочел и, так как письмо извещало, что Катилина готовит страшную резню, и советовало тайно покинуть город, не стал вскрывать остальных, но тут же бросился к Цицерону — в ужасе перед грядущим бедствием и, вместе с тем, желая очистить себя от обвинений, которые падали на него из-за дружбы с Катилиной. Посоветовавшись с ночными посетителями, Цицерон на рассвете созвал сенат и, раздав принесенные с собою письма тем, кому они были направлены, велел прочесть вслух.

По-моему предполагаемые мотивы Октавия похожи на мотивы Красса - он боится обвинения в посягательстве на царство и хочет сразу себя очистить от подозрений. Причём оба боятся обвинений со стороны Цицерона, который или получил, или вот-вот получит чрезвычайные полномочия. То есть и этот диалог, наверное, можно уложить в сентябрьскую атмосферу всеобщей подозрительности и громких обвинений в неопределённый адрес со стороны Цицерона и оптиматов - проскрипционный список, как известно, полностью был утверждён только в декабре, так что до этого опасаться имели основание многие из тех, кто в него не попал в итоге.

Хотя, наверное, правильнее будет посмотреть повнимательнее на все три знамения, которые описывают Светоний и Дион - предсказание Фигула, сон Цицерона и сны Катула вместе.

 

[Marcus Brutus]

Хотя, пожалуй, сначала обратим внимание на четвёртое знамение, которое было самому Октавию в 60 году в Македонии.

Светоний:
А потом Октавий, проводя свое войско по дебрям Фракии, совершил в священной роще Вакха варварские гадания о судьбе своего сына, и жрецы ему дали такой же ответ: (6) в самом деле, когда он плеснул на алтарь вином, пламя так полыхнуло, что взметнулось выше кровли, до самого неба — а такое знаменье у этого алтаря было дано одному лишь Александру Великому, когда он приносил здесь жертвы. И в ту же ночь во сне Октавий увидел сына в сверхчеловеческом величии, с молнией, скипетром и в одеянии Юпитера Благого и Величайшего, в сверкающем венце, на увенчанной лаврами колеснице, влекомой двенадцатью конями сияющей белизны.

Позвольте, но только что мы что-то подобное встречали!

Еще раз, уже процитированный Плутарх:
Уже смерклось, перед храмом, где заседал сенат, ждала толпа. Появившись перед нею, Цицерон рассказал гражданам25 о событиях этого дня, а затем народ проводил его в дом кого-то из друзей, жившего по соседству, ибо собственный его дом находился в распоряжении женщин, справлявших тайные священнодействия в честь богини, которую римляне зовут Доброю, а греки Женскою. Торжественные жертвы ей приносятся ежегодно в доме консула его супругою или матерью при участии дев-весталок. ...
20. Меж тем как Цицерон не знал, на что решиться, женщинам, приносившим жертву богине, явилось удивительное знамение. Когда огонь на алтаре, казалось, уже совсем погас, из пепла и истлевших углей вдруг вырвался столб яркого пламени, увидевши которое все прочие в страхе разбежались, а девственные жрицы велели супруге Цицерона Теренции, не теряя времени, идти к мужу и сказать, чтобы он смелее выполнял задуманное ради спасения отечества, ибо великим этим светом богиня возвещает Цицерону благополучие и славу.

А кто у нас муж? А муж у нас - друг волшебника!

А Теренция, женщина от природы не тихая и не робкая, — но честолюбивая и, как говорит Цицерон, скорее участвовавшая в государственных заботах своего супруга, чем делившаяся с ним заботами по дому, не только передала консулу слова весталок, но и сама всемерно его ожесточала против Лентула и его сообщников. Подобным же образом действовали его брат Квинт и Публий Нигидий, с которым Цицерона связывали совместные занятия философией и чьи советы он выслушивал почти по всем самым важным вопросам.

Нигидий Фигул был известен не только как астролог, но и как маг, который один раз с помощью введённого в транс мальчика нашёл пропавшие деньги (по Апулею). Ну то есть вот прямо veneficus-ом, то бишь специалистом по разной интересной запретной химии его никто не называл, кажется, но по-моему ПОЧЕРК, одна и та же твёрдая рука ХИМИКА и специалиста по дивинации вполне себе видны.

Википедия о Фигуле (сорри, но там же всё правильно написано )
His works on theology and other religious topics such as divination included De Diis ("About the Gods"),[2] an examination of various cults and ceremonials, and treatises on divination (De augurio privato and De extis, the latter covering haruspicy) and the interpretation of dreams (De somniis).

Так вот, возвращаясь к вещим снам...

 

[Marcus Brutus]

Знамения Катулу.

Светоний:
Квинт Катул, освятив Капитолий, две ночи подряд видел сон: в первую ночь — будто Юпитер Благой и Величайший выбрал одного из подростков, резвившихся вокруг его алтаря, и положил ему на грудь изображенье богини Ромы, которое держал в руке; во вторую ночь — будто он увидел того же мальчика на коленях у Юпитера и приказал его оттащить, но бог удержал его, провещав, что в этом мальчике возрастает хранитель римского государства. А на следующий день Катул встретил Августа, которого никогда не видел, и всмотревшись в него, с восторгом сказал, как похож он на мальчика, который ему снился. Впрочем, некоторые рассказывают первый сон Катула иначе: будто Юпитер в ответ на крики мальчиков, требовавших себе заступника, указал им на одного из них, в котором сбудутся все их желания, и коснувшись перстами его губ, поцеловал персты.

Предположим (предполагать придётся много, потому что информации мало), что история не выдумана. Тогда по времени нужно отнести эту историю не к 68-67, когда, по Ливию, Катул освятил Капитолий, а к 63-началу 60, когда Октавий-jr. уже родился, а Катул был жив или даже точнее к 62-60, когда будущий Август умел ходить.

Знамение Цицерону.
А Марк Цицерон, сопровождая Гая Цезаря на Капитолий, также рассказывал друзьям свой сон минувшей ночи: будто отрок с благородным лицом спустился с неба на золотой цепи, встал на пороге Капитолийского храма и из рук Юпитера принял бич; когда же он вдруг увидел Августа, никому еще не знакомого, который сопровождал своего дядю Цезаря к жертвоприношению, он воскликнул, что это тот самый, чей образ являлся ему во сне.
Опять же, исходим из того, что история произошла на самом деле. Тогда она могла случиться в 63-62 или в 60-59, пока в Риме были и Цезарь, и Цицерон.

Теперь что я вообще об этом всём думаю: я думаю, что выдумать такое античным авторам было бы сложно. Сны про великую будущность маленького Октавия приснились людям, как на подбор, не особенно замеченным в пророческом раже, и очень несуеверным и практичным. Далее, совпадений СЛИШКОМ много, чтобы они были случайными - все три (включая Фигулову, а если с Октавиевой, то и четыре) истории происходят примерно в одно время - между 63 и 59 - и случаются они с лидером оптиматов Катулом, главным оратором оптиматов Цицероном и ярым же оптиматом Фигулом, связанными политическим союзом, а также дружбой или как минимум (Фигул-Катул) близким знакомством.
Интересно, что сценарии знамений у Катула и Цицерона несколько отличаются (чтоб никто не подумал, что один повторяет за другим ), но по сути одинаковы - вещий сон, посланный Юпитером - рассказ о нём утром - подтверждение-узнавание. Соответственно, предполагаем, что автор сценариев один - уже известный нам крупный специалист по дивинации и по толкованию снов. Если же добавить, что папа-Октавий тоже увидел именно Юпитера, а не, скажем, Вакха, в роще которого он вообще-то гадал, то как-то очень хочется спросить: вы что, квириты, СГОВОРИЛИСЬ?! Ещё довод против позднейшего происхождения/выдумки рассказов о знамениях - заметьте, сам Октавиан, когда вырос, как-то больше претендовал на покровительство Аполлона, а здесь им и не пахнет! и Цезаревыми предками Марсом с Венерой тоже...

Нуивот, у меня выходит, что Фигул, Катул, Цицерон и Октавий по сценариям Фигула, заранее сговорившись и распределив роли, разыгрывают, скорее всего между 63 и 60 (в 59 не было уже ни Катула, ни Октавия, а Цицерону было не до того), представления со спецэффектами, суть которых сводится к тому, что Юпитер знаменует великое будущее малютке О. Да кто он такой, Диспатер побери, этот малютка О., что первые люди Республики устраивают вокруг него такие пляски с фейерверками?!

 

[aeg]

Еще раз, уже процитированный Плутарх:
Уже смерклось, перед храмом, где заседал сенат, ждала толпа. Появившись перед нею, Цицерон рассказал гражданам25 о событиях этого дня, а затем народ проводил его в дом кого-то из друзей, жившего по соседству, ибо собственный его дом находился в распоряжении женщин, справлявших тайные священнодействия в честь богини, которую римляне зовут Доброю, а греки Женскою. Торжественные жертвы ей приносятся ежегодно в доме консула его супругою или матерью при участии дев-весталок. ...

Вот это как раз имеет прямое отношение к Октавию. У Bona Dea, помимо описанного Плутархом праздника, были ещё мистерии, один из обрядов которых описан уже Светонием (Aug., 94):

(3) Юлий Марат сообщает, что за несколько месяцев до его рождения в Риме на глазах у всех совершилось чудо, возвестившее, что природа рождает римскому народу царя. Устрашенный сенат запретил выкармливать детей, которые родятся в этом году; но те, у кого жены были беременны, позаботились, чтобы постановление сената не попало в казначейство: каждый надеялся, что знамение относится к нему. (4) У Асклепиада Мендетского в "Рассуждениях о богах" я прочитал, что Атия однажды в полночь пришла для торжественного богослужения в храм Аполлона и осталась там спать в своих носилках, между тем как остальные матроны разошлись по домам; и тут к ней внезапно скользнул змей, побыл с нею и скоро уполз, а она, проснувшись, совершила очищение, как после соития с мужем. С этих пор на теле у нее появилось пятно в виде змеи, от которого она никак не могла избавиться, и поэтому больше никогда не ходила в общие бани; а девять месяцев спустя родился Август и был по этой причине признан сыном Аполлона. Эта же Атия незадолго до его рождения видела сон, будто ее внутренности возносятся ввысь, застилая и землю и небо; а ее мужу Октавию приснилось, будто из чрева Атии исходит сияние солнца.

Змеи в культе Bona Dea участвовали именно таким образом в мистериях, которые совершались 1 мая. Они заменяли мужчин, которым на этих мистериях присутствовать запрещалось.

 

[Marcus Brutus]

Нет, я не думаю, что Октавий был каким-то необыкновенным младенцем, или что Вольдеморт Нигидий своей злодейской магией сделал его Избранным. Я думаю, что взрослые дяди, изображая пророков и колдунов, играли в свои взрослые политические игры, а дитё в них использовали.

Так что прежде всего нужно посмотреть на самого близкого Октавию человека - его отца, Гая Октавия, который оказался в самом центре этой истории.

Сын Гая Октавия из Велитр, происходил из богатой всаднической семьи и первым в своем роду стал сенатором. Дважды был военным трибуном; около 73 г. занимал должность квестора. Первым браком был женат на Анхарии, от которой имел дочь. Вторым браком, вероятно, около 69 г., женился на Атии, племяннице Г. Цезаря, будущего диктатора, имел от нее дочь Октавию и сына, будущего императора Августа. В 64 г., вероятно, был плебейским эдилом, в 63 г. — председателем судебной комиссии. Избран претором на 61 г., заняв первое место среди всех кандидатов; исполнял свои особенности очень добросовестно и удачно сочетал мягкость со строгостью; заставил сулланцев возвратить незаконно присвоенное имущество. После претуры направился в Македонию в должности проконсула; по дороге в провинцию уничтожил остатки отрядов Спартака и Катилины возле Фурий; в Македонии одержал победу над бессами. Проявил себя как способный и добросовестный администратор; был провозглашен императором. В 59 году намеревался добиваться консульства, однако умер в Ноле, возвращаясь из провинции.

Новый человек, явно с большими амбициями, но без больших талантов, необходимых для самостоятельного продвижения в Риме. Цицерон в "Бруте" о нём даже не упоминает как об ораторе. Начало карьеры трудное, а после квестуры она и вовсе забуксовала. И вдруг - удачная женитьба, дружба со знатным и успешным человеком, с которой уже начинается взлёт - эдил в 64 это замечательная позиция для дальнейших успехов (где Октавий, интересно, взял деньги на игры? уж не у того же, что Цезарь, Красса ли?).

Однако в 63 году Красс, чьим союзником был Цезарь, терпит полное политическое поражение, его кандидаты (напр. Аррий - в консулы) не имеют шансов на победу, в 62 у власти оптиматы (оба консула), с 61 начинается двоевластие (один консул оптиматский, другой - Помпея). Сам Цезарь остаётся в политике, но переживает трудные времена и едва ли способен оказать весомую поддержку своим протеже. Казалось бы, Октавий должен уйти в тень, как тот же Аррий.

Но именно на это время приходится новые успехи в cursus honorum Октавия. Особенно интересно сочетание: на выборах преторов в 62 (при двух оптиматских консулах) занимает первое место, а в начале 61 получает по жребию лучшую из провинций - проконсульскую Македонию. Это и богатая провинция, и дающая проконсульский ранг, да ещё в ней можно вести войну - это, похоже, для не слишком речистого Октавия главный шанс выдвинуться. Надо ли говорить, что и то, и другое невозможно без прямой и сильной поддержки одной из правящих групп, контролирующих через консулов выборы и жребий соответственно - оптиматов или Помпея? Надо? Вот письмо Цицерона Метеллу, в котором без обиняков сказано, что жребий преторских провинций распределяется (в 63 году) не по случаю, а по воле консулов: Если бы я сказал, что я ради тебя отказался от провинции, то сам показался бы тебе легкомысленным; ведь к этому меня привели мои расчеты, и от этого решения я с каждым днем получаю все больше выгоды и удовольствия. Скажу одно: едва отказавшись на народной сходке от провинции, я начал думать, каким бы образом передать ее тебе. О жеребьевке между вами я не говорю ничего; хочу только, чтобы ты догадывался, что в этом деле ничего не было сделано моим коллегой без моего ведома.
Так вот, получается, что Октавия в 62 и 61 СИЛЬНО толкают вверх уже совсем другие люди. И это не Помпей - с ним Октавия ничего не связывает, да у Помпея и своих людей хватает. Остаются оптиматы.
Между прочим, за ту же Македонию именно Катул и Цицерон в 63 купили лояльность консула Антония, обеспечив его отказ защищать Катилину и Красса. Теперь эти переходящие 30 серебренников достались Октавию.

То, что в 61, будучи претором, Октавий принимает меры против сулланцев, тоже говорит за то, что он действует в русле тогдашней политики оптиматов (я тогдашних оптиматов считаю группой или, если угодно, партией Катула) - продвигаемый ими Катон в 64 уже обвинял сулланцев, а в 62 и вовсе перешёл к популярской агитации и провёл хлебный закон, расширяющий раздачи.

Ну и наконец в 60 году, когда Помпей продвинул в консулы Афрания и хотел провести земельный закон, Октавий с войском был в начале года придержан сенатом в Италии - я это расцениваю как создание в Италии военной силы для того, чтобы парировать возможные неконституционные действия со стороны Афрания. И руководство этой военной силой доверили именно Октавию.

Итак, суммируем - где-то около 63-62 годов Октавий получает мощную поддержку от оптиматов и прямой дорогой идёт к консульству. Я тут совершенно ясно вижу руку Катула. Катул строил свою партию не на родственных связях с другими аристократами (даже со своим главным протеже Катоном он не скрепил союз каким-нибудь марьяжем, брак Гортензии и Цепиона состоялся уже после смерти Катула), а как группу единомышленников. Катул не боялся привлекать на первые роли новых людей, я имею в виду Цицерона. Катул не останавливался перед прямым переманиванием к себе в команду сильных игроков из других партий, предоставляя им поддержку на выборах - так он перетянул к себе помпеянцев Цицерона и Метелла Целера. И Катул отчаянно нуждался в сильных и способных людях. Причём ему были нужны такие товарищи, которые не затеют за его спиной собственную игру, как Цицерон в 63. Думаю, что Октавий по всем этим критериям Катулу отлично подошёл. Кроме того, оптиматам явно не хватало сильного кандидата в консулы на 58 год, так что после претуры ценность Октавия для них только увеличивалась.

В таком контексте все величественные пророчества Катула и Цицерона сыну Октавия в 62-60 отлично вписываются и в кампанию Катула за избрание нового протеже претором, и в дальнейший промоушен Октавия с прицелом на консульство.

Хотя так ли отлично вписываются? Почему тогда славное будущее предрекают имено крошке О., а не непосредственно его отцу? Зачем так сложно?

 

[Marcus Brutus]

Все эти рассуждения меня приводят к необходимости объяснить, какие именно особые отношения установились между Катулом и Октавием-старшим и при чём тут Октавий-младший. Наверное, уже и так понятно, что я предполагаю, но всё ж я эту историю начал, я её должен и закончить сам.

Итак, положение Катула и его группы ("оптиматов") было в 62 году такое, что они в 63 победили, отстранили от власти и даже отчасти подчинили группу Красса. Теперь Катул и оптиматы выступали против вернувшегося с востока Помпея и его претензий на особую роль в Республике. Кажется, Катул в 63-62 готовился разгромить Помпея в гражданской войне, но Помпей отказался от войны, распустил армию, вернулся в Рим и стал добиваться своих целей мирным путём. Помпей получил примерно половину власти - одно консульство в 61 и 60 - и сохранял контроль над восточной половиной владений Республики. и пытался легитимизировать через земельный закон и законы о восточных провинциях своё особое положение. Компромисса достичь не удалось, и Катул явно был намерен твёрдо стоять до конца. В таком положении было совершенно неизбежно, что Помпей рано или поздно прибегнет к силе. Катул, похоже, был к этому готов и даже подталкивал к этому Помпея - он, похоже, хотел уничтожить Помпея так же, как Красса, обострив противостояние до предела, спровоцировав оппонентов на насильственные действия и жестоко подавив их.

В 63 году, я так понимаю, Катулу не удалось полностью реализовать подобный план из-за того, что Цицерон, его креатура, отказался взять на себя ответственность за провоцирование беспорядков и широкомасштабные репресии против Красса и его людей и добился от сената ограничения репрессий 9 проскрибированными (из них 5 казнёнными) и, наверное, 10-20 осуждёнными.
Теперь, в новом решающем столкновении с Помпеем Катулу был необходим во время конфликта, когда бы тот ни начался (это зависело от Помпея, а Помпей умел и выжидать, и наносить быстрые внезапные удары), на консульском посту человек сильный, решительный, и такой, чья верность была бы вне сомнений. На 60 год консулом был Метелл Целер, бывший сторонник, а теперь противник Помпея, на 59 год у Катула был суровый друг Катоши Бибул, а вот на 58 он, кажется, предназначал Октавия.
Но после выхода Цицерона из подчинения Катул не мог быть уверен в ещё одном новом человеке, которого, к тому же, родство связывало с личным врагом Катула - Цезарем. Так что Катулу нужно было Октавия к себе каким-то образом привязать, сделать так, чтобы для Октавия отход от Катула и дела оптиматов (то, что сделал Цицерон) стал невозможным.

И вот я думаю, что Катул предложил Октавию, что он усыновит крошку О. Уф. Тадааам! Наконец-то, вот она, моя версия в четырёх словах:

КВИНТ ЛУТАЦИЙ КАТУЛ ОКТАВИАН.

Само усыновление могло быть запланировано на лето 59 года, то есть на предвыборную кампанию в консулы 58 года. Октавий получал родственные связи с ведущим политиком Республики, равным по славе и власти Помпею, и консульство, конечно. А Катул получал верность Октавия-старшего. А ещё сына и наследника.
Так можно объяснить и усилия оптиматов во главе с Катулом по пропаганде славного будущего для малыша - конечно, у наследника Лутациев Катулов другого будущего и быть не могло! А Юпитер Капитолийский, чей храм Катул восстановил, конечно, и предназначал будущего заступника Рима к принятию в род Катулов. То есть Катул, прославляя (и запрягая Цицерона прославлять же) неизвестную никому малышню, работал не столько на дядю Октавия (что непонятно и загадочно), сколько на себя и на свой род (что уже как раз объяснимо).

Ещё один момент - Катул не оставил наследника. Однако же, как истый римлянин и нобиль, он просто не мог такого сделать и дать роду пресечься! Он должен был, обязан был как Цезарь, например, назначить наследника в завещании - но, кажется, и этого он не сделал. Вот если предположить, что Катул не забил на это дело, а просто не успел из-за внезапной смерти устроить свои дела с наследником, которого уже нашёл и собирался усыновить не по завещанию, а при жизни - и эта странность объясняется.


Теперь остаётся ещё раз кратко предложить хронологию:

23 сентября 63 - Фигул с ведома Цицерона делает двусмысленное предсказение Октавию, чтобы задеть Лентула Суру. Октавий реагирует неожиданно достойно, демонстрируя уважение силы оптиматов, и по-республикански. Катул задумывается.
62 Катул предлагает оставшемуся без поддержки Октавию поддержку на выборах и после неё в обмен на переход к оптиматам. Октавий соглашается и получает первое место на выборах преторов.
61 Октавий хорошо показывает себя на посту претора. Получает от консулов при жеребьёвке провинций Македонию. Скорее всего, где-то в это время Катул и сговаривается с ним об усыновлении. И именно на 61 и начало 60 я бы предположил начало исполнения договора со стороны оптиматов - вещие сны Цицерона и Катула. Это был со стороны Катула некий аванс и залог дальнейшего союза для Октавия.
60, начало. Октавий исполняет ответственное поручение сената и доказывает, что Катул может ему доверять.

(Кстати, тут можно вспомнить, что Октавий за исполнение поручения сената в 60 получает когномен "Турийский" (которым Антоний его попрекал) за уничтожение остатков катилинариев. То есть это уничтожение - это своего рода проба Катула, сможет ли Октавий убивать мятежных сограждан по поручению сената. Ничего, справился. И конечно пасынок казнённого катилинария Суры Антоний мог попрекать в 30-х сына Октавия этим прозвищем (для Антония оно звучало как "палач"), а Цезарь Октавиан - им гордиться (для него оно звучало "установитель порядка"). )

60, Фракия. Октавиан, получивший от Фигула в дорожку узелок с некими реактивами, выполняет свою часть сделки (возможно, он не знает о смерти Катула) и организует знамение во Фракии, которое прославляет не его, а его сына.

А потом, в начале 60, Катул внезапно умирает и начинается совсем другая история, а история Квинта Лутация Катула Октавиана на этом заканчивается, так и не начавшись.
Хотя, пожалуй, маленькое послесловие я всё-таки ещё как-нибудь напишу.

 

[Rzay]

2085 лет назад издан "Senatus consultum ultimum" предоставлявший консулам (в том числе Цицерону) чрезвычайные полномочия для борьбы со сторонниками Катилины:

• 22 октября 63 до н. э.[11] консулы получили чрезвычайные полномочия для расследования заговора Катилины и наказания виновных [12]. На основании этого декрета консул Марк Туллий Цицерон своей властью казнил пятерых катилинариев. Уже в следующем году противники сената заявили о незаконности этих действий, а в 58 до н. э. народный трибун Публий Клодий провел в комициях закон, приговоривший Цицерона к изгнанию за то, что в период своего консульства тот незаконно казнил римских граждан. Таким образом правомерность сенатусконсультов была поставлена под сомнение.

Senatus consultum ultimum — Википедия

ru.wikipedia.org

 

[Rzay]

А 2085 лет назад впервые прозвучал вопрос "Доколе ты будешь испытывать наше терпение?" - Цицерон на заседании сената, проходившем в храме Юпитера Статора 8 ноября 63 года до н. э., задал его в своей первой катилинарии:

Первая речь против Катилины — Википедия

ru.wikipedia.org

 

[aeg]

А 2085 лет назад впервые прозвучал вопрос "Доколе ты будешь испытывать наше терпение?" - Цицерон на заседании сената, проходившем в храме Юпитера Статора 8 ноября 63 года до н. э., задал его в своей первой катилинарии:

По этому поводу Козьма Прутков написал стихотворение:

«При звезде, большого чина,
Я отнюдь еще не стар…
Катерина! Катерина!»
«Вот несу вам самовар».
«Настоящая картина!»
«На стене, что ль? это где?»
«Ты картина, Катерина!»
«Да, в пропорцию везде».
«Ты девица; я мужчина…»
«Ну, так что же впереди?»
«Точно уголь, Катерина,
Что-то жжет меня в груди!»
«Чай горяч, вот и причина».
«А зачем так горек чай,
Объясни мне, Катерина?»
«Мало сахару, я, чай?»
«Словно нет о нем помина!»
«А хороший рафинад».
«Горько, горько, Катерина,
Жить тому, кто не женат!»
«Как монахи все едино,
Холостой ли, иль вдовец!»
«Из терпенья, Катерина,
Ты выводишь, наконец!.»

 

[b-graf]

А 2085 лет назад впервые прозвучал вопрос "Доколе ты будешь испытывать наше терпение?" -

Значит, 2000-летний юбилей вопроса "Доколе?" были в 1938 г.

 

[aeg]

А 2085 лет назад впервые прозвучал вопрос "Доколе ты будешь испытывать наше терпение?" - Цицерон на заседании сената, проходившем в храме Юпитера Статора 8 ноября 63 года до н. э., задал его в своей первой катилинарии:

По этому поводу Козьма Прутков написал стихотворение:

«При звезде, большого чина,
Я отнюдь еще не стар…
Катерина! Катерина!»
«Вот несу вам самовар».
«Настоящая картина!»
«На стене, что ль? это где?»
«Ты картина, Катерина!»
«Да, в пропорцию везде».
«Ты девица; я мужчина…»
«Ну, так что же впереди?»
«Точно уголь, Катерина,
Что-то жжет меня в груди!»
«Чай горяч, вот и причина».
«А зачем так горек чай,
Объясни мне, Катерина?»
«Мало сахару, я, чай?»
«Словно нет о нем помина!»
«А хороший рафинад».
«Горько, горько, Катерина,
Жить тому, кто не женат!»
«Как монахи все едино,
Холостой ли, иль вдовец!»
«Из терпенья, Катерина,
Ты выводишь, наконец!.»

 

[Rzay]

2085 лет назад, произнеся накануне свою последнюю катилинарию, Цицерон перешел от слов к делу: 5 декабря 63 г. до н. э. были казнены первые сторонники Катилины, в частности, Габиний Капитон:

В 63 году до н. э. он примкнул к заговору, организованному Луцием Сергием Катилиной[5][6]. В ночь на 3 декабря 63 года он был арестован вместе с другими заговорщиками, находившимися в Риме[7]. На заседании сената 5 декабря развернулась бурная дискуссия о том, что делать с арестованными. Гай Юлий Цезарь настаивал на пожизненном заключении в разных городах Италии, но победила крайняя точка зрения, предполагавшая смертную казнь. Публия Габиния в числе прочих доставили в Мамертинскую тюрьму и там удавили петлёй[8].

Публий Габиний Капитон — Википедия

ru.wikipedia.org

Не повезло Капитону...

 

[aeg]

Не повезло Капитону...

Капитошка:

 

[Rzay]

Капитошка

Дух павшего катилинанца резвится?