Дезертиров
- Автор темы magidd
- Дата начала
Clarence
Инопланетный резидент
Я верила в них в детстве.
В юности моей они были разоблачены, с тех пор я не верю в лозунги.
В иных случаях да, в иных -- нет.
С Чечней вполне следовало бы спросить граждан, нужна ли им она. Но никто не спросит.
Для кого, например?
Опять-таки от ситуации зависит.
Ну лучше конечно, но это нехорошо... нехорошо...
Но все это именно, в точности и говорили нацисты. Ну хорошо, уберите расовый вопрос и евреев, но все остальное то останется
Все остальное -- это имперские настроения?
Clarence
Инопланетный резидент
Вы чего?
Кто за топор хватается?
Чего я такого сказала?
Вы сказали, что у кого есть совесть - должны воевать с фашистами. А сейчас выясняется, что Вы против них ничего такого и не имеете...
Ну Вал, это был юмористический референдум, так для примера, как в случае с "да-да-нет-да"
А против фашистов я имею, как же не иметь.
Но имею -- без топора. Я вообще пребываю в веселом и мирном расположении духа.
И потом, здесь нет фашистов! На кого с топором-то?
Clarence
Инопланетный резидент
Так может как раз, пока спрашивать будут, никто взрывать не будет? Или я чего не понимаю? Они вроде хотя вывода войск? Или нет?
И потом, здесь нет фашистов! На кого с топором-то?
Действительно...
Была здесь, правда, парочка сионистов, но это - в другой теме...
Clarence
Инопланетный резидент
И потом, здесь нет фашистов! На кого с топором-то?
Действительно...
Была здесь, правда, парочка сионистов, но это - в другой теме...
Я туда не хожу.
И в тему, "в чем польза нацизма" тоже не хожу
И в тему, "в чем польза нацизма" тоже не хожу
Я понял. Вы эту пользу здесь излагаете...
Clarence
Инопланетный резидент
И в тему, "в чем польза нацизма" тоже не хожу
Я понял. Вы эту пользу здесь излагаете...
Не надо!
Никакую пользу я не излагаю!
Вы чего?
Кто за топор хватается?
Чего я такого сказала?
Вы сказали, что у кого есть совесть - должны воевать с фашистами. А сейчас выясняется, что Вы против них ничего такого и не имеете...
Ну Вал, это был юмористический референдум, так для примера, как в случае с "да-да-нет-да"
А против фашистов я имею, как же не иметь.
Но имею -- без топора.
Комментарий
Так зачем с ними было воевать в 1941?
Вы считаете, что государство не должно спрашивать мнение своих согражданг, хотят они воевать или нет, а просто должно отправлять их на войну, так как само лучше всех знает истину.
В иных случаях да, в иных -- нет.
С Чечней вполне следовало бы спросить граждан, нужна ли им она. Но никто не спросит.
Комментарий
А почему в Чечне следовало спрашивать, а в 1941 не следовало?
Но кстати, не принципиально в данном случае. Важно, что с вашей точки зрения в определенных ситуациях государствол может посылать их на войну, не спрашивая их мнение.
Для кого, например?
Комментарий
Вам уже писали- для украинцев, прибалтов, жителей западной Белоруссии.
Ну лучше конечно, но это нехорошо... нехорошо...
Все остальное -- это имперские настроения?
[/quote]
Комментарий
Не просто имперские настроения. Приоритет интересов государства над личностью и обществом, допущение и даже признание желательности в каких-то случаях оккупации чужой территории, расширение границ "национальных интересов" на различные регионы без их согласия.
В иных случаях да, в иных -- нет.
С Чечней вполне следовало бы спросить граждан, нужна ли им она. Но никто не спросит.
Комментарий
А почему в Чечне следовало спрашивать, а в 1941 не следовало?
Но кстати, не принципиально в данном случае. Важно, что с вашей точки зрения в определенных ситуациях государствол может посылать их на войну, не спрашивая их мнение.
Для кого, например?
Комментарий
Вам уже писали- для украинцев, прибалтов, жителей западной Белоруссии.
Ну лучше конечно, но это нехорошо... нехорошо...
Но все это именно, в точности и говорили нацисты. Ну хорошо, уберите расовый вопрос и евреев, но все остальное то останется
Все остальное -- это имперские настроения?
[/quote]
Комментарий
Не просто имперские настроения. Приоритет интересов государства над личностью и обществом, допущение и даже признание желательности в каких-то случаях оккупации чужой территории, расширение границ "национальных интересов" на различные регионы без их согласия.
Clarence
Инопланетный резидент
Не только может, но и обязано.
Государство должно организовать сопротивление агрессору ради самосохранения.
Мой дедушка украинец и моя бабушка белорусска не считали себя оккупированными. Сестры и братья, моих бабушки и дедушки, их дети и внуки так же не считали себя оккупированными. Никто из них, по крайней мере, никогда не жаловался. Моя тетка из Витебска регулярно отдыхала в Гаграх, по дороге заезжая к нам в гости. И была счастлива. А теперь у нее нет денег на то, чтобы приехать к нам в гости. И с Гаграми -- кирдык.
Камил, вы считали себя оккупированной? Просто интересно.
Вот Ланс, знаю, считал себя оккупированным. Ну ладно... Я наверное чего-то не понимаю.
Я не знаю, что на это сказать.
По-моему, мы были все равны. Мы были оккупированы друг другом, были просто одной страной. Мы родственники!
Ну прибалтика ладно, они не родственники.
Они страдали.
Это плохо.
Но они сами ведут себя совсем не хорошо, совсем... Они ведут себя еще хуже...
Это сложно, Магид. Я не знаю. Интересы государства должны быть важнее интереснов личности -- с точки зрения государства. А с точки зрения меня, как отдельной личности... все совсем наоборот. Хочу демократию! Хочу права человека! Хочу сильное и стабильное государство! И пусть всем будет хорошо!
Политкорректная статья о Деревне Дезертиров- вероятно, единственном по-настоящему свободном месте в России.
Память
Каждое утро Ефросинья Давыдовна Евтешина, затопив печь, выходит на крыльцо своего дома, чтобы по дыму из труб домов соседок убедиться, что с ними всё в порядке. Их с мужем изба в п. Круглый крайняя. Пограничная, как говорят они сами. Вот и несут негласную службу, присматривая за старухами. Из 15 жителей только в трёх семьях есть мужики, остальные вдовствуют.
По берегу Вада тянется всего одна улица, что для обзора удобно - как на ладони домики, плотно прижавшиеся друг к другу. Когда-то здесь насчитывалось около 100 дворов, сегодня на один обитаемый приходятся пять заколоченных.
Их не продают и не восстанавливают по одной простой причине - некому. Хозяева, дожив до глубокой старости, ушли в мир иной, детям до рухляди нет дела.
Ефросинья Давыдовна самая «молодая» в поселке, ей 66 лет, остальным по 75-78 годков. Поневоле приходится в «командирах» ходить. При муже живёт, да и лошадка в хозяйстве водится. Дети сотовый телефон оставили, только через него связь и держат. Что ни случись с жителями - к Евтешиным идут. В больницу доставят, читалку для покойника привезут...
Умирают здесь редко, но метко. Если один уходит на тот свет, то тянет за собой многих.
Года три назад сразу семерых похоронили. Прямо необъяснимый «семейный» подряд. Хотя живут долго, последнего деда аж в 98 отнесли на погост. Благодатные места здесь для продления лет : воздух лесной, разнотравье летом... Красоту и не описать.
Зимой по самые окна заносит снегом, всякое движение в тягость. Силы уже не те, чтобы часто дорожки чистить, однако санный путь наезжен. Другой транспорт может одолеть дорогу до Круглого только в сухую погоду, как и до Журавкина - центральной усадьбы. И в другую сторону до Умета тоже не близко - 12 км. Хоть и асфальтированная дорога, но с началом холодов заезжие охотники и рыболовы - редкие гости.
Даров леса и реки тут не счесть. Места полудикие, не зря в народе знают этот поселок больше как Дикий. Основание есть. В пору раскулачивания сюда бежали зажиточные крестьяне из Журавкина и Свеженькой, скрываясь от лютовавшей Советской власти. С той поры и обосновались здесь люди, не бедствовали даже, когда и сюда солдаты нагрянули, забрав последнее. Кормились дичью, рыбой, земля плодила...
Её на сегодня много, незанятой, брошеной, заросшей. Обрабатывают столько, сколько кому по силам. Нанять тоже некого. Один ветер гуляет по усадьбам да по развалившимся избам.
Одна из старушек вспоминает:
- Хорошо раньше было у нас. Свадьбы игрались, дети рождались, песни пелись... Ноне ни петь, ни рожать некому. Дети в город подались, слава Богу, наезжают, не забывают. Одно ладно: живем дружно.
Другая добавляет:
- Друг другу помогаем : где подсобим картошку собрать, где молочком угостим, у кого коровка есть, а где просто посидим, по-стариковски поговорим. Душа и обмякнет.
Зачем, спрашиваю, вам огороды да скотина. Лишние хлопоты, да и пенсию получаете.
Удивление отразилось на их пергаментных лицах, изборождённых глубокими морщинами. Одна совсем старенькая бабушка показала свои натруженные руки с узловатыми пальцами и как отчеканила:
- Да без работы мы быстрее умрем. Сколько переделали этими руками в лесничестве, в своём дворе... Разве усидим у окна дни напролет. Потихоньку шевелимся, и слава Богу.
Бог здесь, кстати, у каждой свой. Нет и никогда не было места, где можно помолиться всем. Однако поминают его часто, но не всуе. Только на него и надеются, на его милосердие к старым и немощным. Иконостас в углу дома - обязательный атрибут, в праздники тоже воздают дань Богу каждая по отдельности. Но вместе живут по божьим заповедям, что и ценится Всевышним. Богатства земные не скудеют, и посёлок, которому гибель предрекали еще несколько десятилетий назад, стоит себе.
Я успела заметить, что о неудобствах старушки говорят без гнева. Уклад жизни, казалось, устраивает их. Оторванные от внешнего мира, от страшных событий, наблюдающие за происходящим, сидя у телевизоров - благо, электричество всегда есть, - и не получающие другой информации из газет, ибо их никто не доставляет сюда, они не огрубели душой, по-детски наивны и также по-детски легко уязвимы.
Тишина и покой здешних мест отразились на психике жителей. Не нужны никакие успокоительные средства, да в домашних аптечках у старушек их и нет просто. От других недугов - сколько хочешь. На лекарства уходит треть пенсий : медработника нет и не было в поселке - надежда только на свои запасы.
Валентина Фокина, женщина, располагающая к разговору и живущая здесь давно, не мыслит себя вне этого мирка. Муж зовет переехать, она даже и подумать боится об этом. Родные места. Крепко держат и узы родства - тут почти все друг другу сватья, братья, сестры, тети, дяди... Переплелись поколения крепко. Привязанность к родственникам, к земле, приобретённая старшими, не утратилась, передалась, словно по эстафете, детям.
Летом Круглый оглашается звонкими ребячьими голосами. У многих внуки предпочитают город посёлку в глуши. Ночи напролёт на берегу Вада молодежь жжёт костры, слушает музыку, занимается спортом. Сделали сами нехитрые приспособления и пробуют силушку. В 1984 году их отцы, также собравшись, решили вытащить из реки дерево, мешающее нырять. За раз не получилось, пришлось технику на помощь призвать.
Нашли и применение морёному дубу. Василий Фокин предложил из него сделать памятник землякам, пострадавшим от репрессий. Придумывать ничего не стали, подошли к реализации идеи по-житейски просто. Перевернули комлем кверху, закопав остальную часть в землю, позже прибили табличку. Так местные церетели отдали дать памяти предкам.
Стоит по сей день памятник на берегу Вада, среди покоя и красоты зимой, летом – в центре веселья беззаботной молодёжи.
Что же тянет сюда избалованных городских внуков? Валентина Фокина говорит : мол, мы детям, а они своим детям сумели привить любовь к малой родине. К этим истокам стремятся и млад, и стар. Здесь их корни. Здесь их деды и прадеды. Это единение душ до сих пор не утрачено, тянет, словно магнитом, в благословенные места. Привязанность и зиждется, похоже, как раз на атмосфере, царящей вокруг. Атмосфере благости, человеколюбия, почитания старости, уважения прошлого, преклонения перед ним. И зовётся это верностью, а не прозябанием в глухом краю.
Память
Каждое утро Ефросинья Давыдовна Евтешина, затопив печь, выходит на крыльцо своего дома, чтобы по дыму из труб домов соседок убедиться, что с ними всё в порядке. Их с мужем изба в п. Круглый крайняя. Пограничная, как говорят они сами. Вот и несут негласную службу, присматривая за старухами. Из 15 жителей только в трёх семьях есть мужики, остальные вдовствуют.
По берегу Вада тянется всего одна улица, что для обзора удобно - как на ладони домики, плотно прижавшиеся друг к другу. Когда-то здесь насчитывалось около 100 дворов, сегодня на один обитаемый приходятся пять заколоченных.
Их не продают и не восстанавливают по одной простой причине - некому. Хозяева, дожив до глубокой старости, ушли в мир иной, детям до рухляди нет дела.
Ефросинья Давыдовна самая «молодая» в поселке, ей 66 лет, остальным по 75-78 годков. Поневоле приходится в «командирах» ходить. При муже живёт, да и лошадка в хозяйстве водится. Дети сотовый телефон оставили, только через него связь и держат. Что ни случись с жителями - к Евтешиным идут. В больницу доставят, читалку для покойника привезут...
Умирают здесь редко, но метко. Если один уходит на тот свет, то тянет за собой многих.
Года три назад сразу семерых похоронили. Прямо необъяснимый «семейный» подряд. Хотя живут долго, последнего деда аж в 98 отнесли на погост. Благодатные места здесь для продления лет : воздух лесной, разнотравье летом... Красоту и не описать.
Зимой по самые окна заносит снегом, всякое движение в тягость. Силы уже не те, чтобы часто дорожки чистить, однако санный путь наезжен. Другой транспорт может одолеть дорогу до Круглого только в сухую погоду, как и до Журавкина - центральной усадьбы. И в другую сторону до Умета тоже не близко - 12 км. Хоть и асфальтированная дорога, но с началом холодов заезжие охотники и рыболовы - редкие гости.
Даров леса и реки тут не счесть. Места полудикие, не зря в народе знают этот поселок больше как Дикий. Основание есть. В пору раскулачивания сюда бежали зажиточные крестьяне из Журавкина и Свеженькой, скрываясь от лютовавшей Советской власти. С той поры и обосновались здесь люди, не бедствовали даже, когда и сюда солдаты нагрянули, забрав последнее. Кормились дичью, рыбой, земля плодила...
Её на сегодня много, незанятой, брошеной, заросшей. Обрабатывают столько, сколько кому по силам. Нанять тоже некого. Один ветер гуляет по усадьбам да по развалившимся избам.
Одна из старушек вспоминает:
- Хорошо раньше было у нас. Свадьбы игрались, дети рождались, песни пелись... Ноне ни петь, ни рожать некому. Дети в город подались, слава Богу, наезжают, не забывают. Одно ладно: живем дружно.
Другая добавляет:
- Друг другу помогаем : где подсобим картошку собрать, где молочком угостим, у кого коровка есть, а где просто посидим, по-стариковски поговорим. Душа и обмякнет.
Зачем, спрашиваю, вам огороды да скотина. Лишние хлопоты, да и пенсию получаете.
Удивление отразилось на их пергаментных лицах, изборождённых глубокими морщинами. Одна совсем старенькая бабушка показала свои натруженные руки с узловатыми пальцами и как отчеканила:
- Да без работы мы быстрее умрем. Сколько переделали этими руками в лесничестве, в своём дворе... Разве усидим у окна дни напролет. Потихоньку шевелимся, и слава Богу.
Бог здесь, кстати, у каждой свой. Нет и никогда не было места, где можно помолиться всем. Однако поминают его часто, но не всуе. Только на него и надеются, на его милосердие к старым и немощным. Иконостас в углу дома - обязательный атрибут, в праздники тоже воздают дань Богу каждая по отдельности. Но вместе живут по божьим заповедям, что и ценится Всевышним. Богатства земные не скудеют, и посёлок, которому гибель предрекали еще несколько десятилетий назад, стоит себе.
Я успела заметить, что о неудобствах старушки говорят без гнева. Уклад жизни, казалось, устраивает их. Оторванные от внешнего мира, от страшных событий, наблюдающие за происходящим, сидя у телевизоров - благо, электричество всегда есть, - и не получающие другой информации из газет, ибо их никто не доставляет сюда, они не огрубели душой, по-детски наивны и также по-детски легко уязвимы.
Тишина и покой здешних мест отразились на психике жителей. Не нужны никакие успокоительные средства, да в домашних аптечках у старушек их и нет просто. От других недугов - сколько хочешь. На лекарства уходит треть пенсий : медработника нет и не было в поселке - надежда только на свои запасы.
Валентина Фокина, женщина, располагающая к разговору и живущая здесь давно, не мыслит себя вне этого мирка. Муж зовет переехать, она даже и подумать боится об этом. Родные места. Крепко держат и узы родства - тут почти все друг другу сватья, братья, сестры, тети, дяди... Переплелись поколения крепко. Привязанность к родственникам, к земле, приобретённая старшими, не утратилась, передалась, словно по эстафете, детям.
Летом Круглый оглашается звонкими ребячьими голосами. У многих внуки предпочитают город посёлку в глуши. Ночи напролёт на берегу Вада молодежь жжёт костры, слушает музыку, занимается спортом. Сделали сами нехитрые приспособления и пробуют силушку. В 1984 году их отцы, также собравшись, решили вытащить из реки дерево, мешающее нырять. За раз не получилось, пришлось технику на помощь призвать.
Нашли и применение морёному дубу. Василий Фокин предложил из него сделать памятник землякам, пострадавшим от репрессий. Придумывать ничего не стали, подошли к реализации идеи по-житейски просто. Перевернули комлем кверху, закопав остальную часть в землю, позже прибили табличку. Так местные церетели отдали дать памяти предкам.
Стоит по сей день памятник на берегу Вада, среди покоя и красоты зимой, летом – в центре веселья беззаботной молодёжи.
Что же тянет сюда избалованных городских внуков? Валентина Фокина говорит : мол, мы детям, а они своим детям сумели привить любовь к малой родине. К этим истокам стремятся и млад, и стар. Здесь их корни. Здесь их деды и прадеды. Это единение душ до сих пор не утрачено, тянет, словно магнитом, в благословенные места. Привязанность и зиждется, похоже, как раз на атмосфере, царящей вокруг. Атмосфере благости, человеколюбия, почитания старости, уважения прошлого, преклонения перед ним. И зовётся это верностью, а не прозябанием в глухом краю.
Что меня всегда прикалывало в имперских патриотах, что они, на самом деле ненавидят свой собственный народ. Они выдумали какой-то мифический народ, который страсть как мечтает убивать и умирать за их империю. А реальные люди это или мусор под ногами, или досадная помеха "великим планам". Их надобно одеть или в солдатские шенели, или в зэковские бушлаты, в лучшем случае приставить к станкам. Вся история русской империи XX века- история унижений и издевательств над ее исконным населением, над его образом жизни и мысли, над личностями, из которых состоит абстрактная нация. И история российских войн- имперских войн тому свидетельство.
Патриоты ненавидят народ и приносят его в жертву утопическому идеалу империи. А мне вот кажется, что утопия будет работать только тогда, когда она будет вырастать из органической народной жизни. Проблема в том, что крайне сложно восстановить то, что патриоты России разрушали- собственно русскую социальную культуру, с ее общинными традициями и взаимопомощью, бунтарством.
Патриоты люят хвалить то, что они всегда уничтожали- менталитет российского общинного крестьянина с его традициями хлебосольности, с его своеобразными религиозными поисками, бунтарством, странным сочетанием практицизма и созерцательности. Трудно прелставить себе большее лицемерие. Ведь все это давно стерто в порошок, страна была превращена в военно-промышленную казарму, а так как казарма не способствует культурному развитию, она впала в ничтожество и со временем превратилась в нечто среднее между нужником и бандитским притоном.
Патриоты ненавидят народ и приносят его в жертву утопическому идеалу империи. А мне вот кажется, что утопия будет работать только тогда, когда она будет вырастать из органической народной жизни. Проблема в том, что крайне сложно восстановить то, что патриоты России разрушали- собственно русскую социальную культуру, с ее общинными традициями и взаимопомощью, бунтарством.
Патриоты люят хвалить то, что они всегда уничтожали- менталитет российского общинного крестьянина с его традициями хлебосольности, с его своеобразными религиозными поисками, бунтарством, странным сочетанием практицизма и созерцательности. Трудно прелставить себе большее лицемерие. Ведь все это давно стерто в порошок, страна была превращена в военно-промышленную казарму, а так как казарма не способствует культурному развитию, она впала в ничтожество и со временем превратилась в нечто среднее между нужником и бандитским притоном.
Вчера мне так и не удалось ответить на Ваш вопрос, Кларенс. Но зато к сегодня он вырос в два раза
Не хочется, конечно Вас огорчать, Кларенс. Но можно сказать и так, что считала себя оккупированной
. А СССР я никогда не воспринимала как Родину. Не то что бы считала, что это НЕ родина. Я его просто вопринимала как некую данность и никаких особых иррациональных чувтсв к этой необъятной территории не испытывала. А вот к Беларуси действительно испытывала и испытываю. Степи же Украины, уральские горы или сибирская тайга были мне интересны не более, чем американские прерии или далекая река Амазонка. Амазонка пожалуй мне была намного интереснее, чем все советские просторы, вместе взятые. А вот Волга у меня никаких эмоций не вызывала.
Это не значит, что я пребывала в каком-то перманентном состоянии ненависти к русским. И друзья очень хорошие у меня в России есть. Был бы человек хороший, какая разница какой национальности. И необязательно, чтобы он родственником был при этом. Болеее того, недаром же родственники не стремяться жить в одной квартире, дети съезжают от родителей, братья и сестры расселяются по собственным домам. Это их родственные чувтсва нисколько не подрывает, скорее сохраняет. А то в общем пространстве могут возникать всяческие недоразумения. :diablo:
В БССР, например, белорусской историей детей в школе особо не обременяли. Была история России такого-то века, такого-то..., потом СССР. И как-то раз не помню в каком классе (может шестом)- бац, приносит учитель на урок посреди года учебник. Все учебники в начале года на руки раздавали. А тут на тебе, только на пару уроков принесли. Оказалось, учебник истории БССР!
И рассказывал нам учитель историю Беларуси - выглядела она так: белорусов в 18 в. братская Россия освободила от польского гнета (про период польского гнета ничего не рассказали, кроме того, что угнетали). А потом сразу после этого - в 1917 братская Россия освободила белорусов от царского гнета (про этот период гнета тоже не распространялись особо). Таково было мое первое знакомство с историей родного края. Честно вам скажу, меня оно тогда огорчило. Как это, думала я, на такой не самой хилой территории как Беларусь за столько столетий не совершилось ничего достопримечательного? Вон у России такая интересная и богатая на всякие разности история (правда за русскую мне тоже было немного обидно, так как она из-за своей излишней революционности проигрывала французской, например). А со своей собственной вышел вообще полный облом. Огорчительно,знаете ли.
Тогда же я из школьной истории почерпнула, например, что первым книгопечатником на восточнославянских землях был Федоров, который принес и белорусам печатную книгу. И только через пару лет, как раз в период перестройки (если бы не это может и не рассказали бы, я подозреваю), нам рассказали, что таковым в Беларуси оказывается был Ф. Скорина! И он напечатал книги раньше, чем Федоров.
Ну и так далее и тому подобное. И Вы знаете, когда начали в магазинах продаваться книги по истории Беларуси, в которых рассказывалось и про Скорину, и про Всеслава Чародея, Софью Гальшанскую и пр., и пр. меня ТАК увлекла история. Я была просто поражена, какая оказывается это интересная и стоящая наука! У меня даже появилось искушение поступать на истфак, в таком упоении я была от истории. В конечном итоге, я все же предпочла ту науку, которой увлекалась с раннего детства. Но соблазн стать историком был тогда страшно велик.
Clarence
Инопланетный резидент
Понятно, Камилл...
Не могу сказать, что не огорчаюсь, но я понимаю.
История родной страны подминалась под историю великой и могучей России, которая сделала так много хорошего, спасла, научила и т.д.
И сами мы без Росиии -- ничто.
Грусно...
Ну ладно! Хорошо, что теперь все самостоятельные, радует, что вам хорошо быть самостоятельными.
Мне из России, дожно быть, многое было не видно.
Мне бы тоже было обидно за свою республику, которую не считали ничем выдающимся.
Будем считать мое отношение к Белорусии и Украине моими личными заморочками. В конце концов у меня корни оттуда, имею прваво любить эти страны и считать их своими!
Особенно Белоруссию... Я там в детстве каникулы проводила...
Не могу сказать, что не огорчаюсь, но я понимаю.
История родной страны подминалась под историю великой и могучей России, которая сделала так много хорошего, спасла, научила и т.д.
И сами мы без Росиии -- ничто.
Грусно...
Ну ладно! Хорошо, что теперь все самостоятельные, радует, что вам хорошо быть самостоятельными.
Мне из России, дожно быть, многое было не видно.
Мне бы тоже было обидно за свою республику, которую не считали ничем выдающимся.
Будем считать мое отношение к Белорусии и Украине моими личными заморочками. В конце концов у меня корни оттуда, имею прваво любить эти страны и считать их своими!
Особенно Белоруссию... Я там в детстве каникулы проводила...