древнейшие культуры сибири

[artemii]

http://lib.rus.ec/b/207121/read
1

Среди специалистов, исследующих историю постоянных поселений и первогородов Западной Сибири, получил известность екатеринбуржец В.А. Борзунов. Опираясь на работы Е.М. Берс 50-60-х годов, ему удалось установить "новый, самый северный на земном шаре ареал распространения укрепленных жилищ, который охватывал лесные районы Зауралья и Западной Сибири между 56° и 64° с.ш. и 60° и 76° в.д. Вероятно, этот ареал был шире и включал Томско-Нарымское Приобье с прилегающими к нему таежными территориями. Составляющие его памятники (более 70) датируются в пределах последних пяти с половиной тысяч лет и представлены двумя вариантами. Первый – одиночное жилище (землянка, полуземлянка наземный дом), окруженное бревенчатыми стенами или частоколом Второй – мощное бревенчатое одно- или двухэтажное жилое сооружение, площадью от 60 до 600 (в среднем около 270) кв. м, окруженное рвом. От больших неукрепленных одиночных домов, распространенных в тайге с неолита и энеолита, их отличает наличие рва и привязка к естественно укрепленным местам – мысам и краям коренных террас

 

[artemii]

Среди памятников этого типа В.А. Борзунов выделил городище Амня I (обнаруженное на левом притоке р. Казым, впадающей в свою очередь в р. Обь справа). Городище Амня I, – пишет он, – образец "древнейшего памятника первого варианта, являющегося самым северным неолитическим городищем мира". Кроме того, автор утверждает, что такой специфический тип поселения в урало-сибирском районе и вообще в Сибири зародился совершенно независимо от внешнего мира (? – Л.К.) и что "впервые в мировой практике создателями оборонительных сооружений стали общества с присваивающими отраслями экономики". В другой своей работе В.А. Борзунов верно характеризует обитателей особо укрепленных жилищ как "оседлых лесных охотников"[8]. Следовательно, можно сделать вывод, что аборигенное население даже таежной Сибири еще в неолитическую эпоху прогрессировало несравненно быстрее, чем население Восточной Европы.
Как известно, главным богатством населения Сибири и уникальным всеобщим эквивалентом при любом товарообмене уже с неолитического периода стала здесь драгоценная пушнина.
Много драматических и трагических событий вызвала в истории ничем не утолимая жажда чужеземцев овладеть "мягким золотом". Сибиряки первыми еще в неолите осознали, что в тайге уже началась охота не столько на зверя, сколько на самих охотников, на недавних хозяев прекрасного зеленого царства – их Родины.
Потому-то и стали строить в тайге крепости и замки.
Очень рано в дополнение к мысовским городищам-крепостцам внутренняя площадь тайги застраивается своеобразными укрепленными домами-фортами. Как указывает В.А. Борзунов, "укрепленные жилища являлись местами обитания и жизнедеятельности небольшой (от 15 до 60 человек) общины, состоящей из одной или нескольких больших семей, стационарным базовым поселком, а также укрепленным социальным и производственным центром общинной территории"[9].

 

[artemii]

В настоящее время благодаря открытиям екатеринбургского археолога В.Т. Ковалевой (Юровской) установлено, что древние аборигены Западной Сибири на рубеже III-II тысячелетий до н.э. применяли при сооружении своих первокрепостей и другой, более рациональный вид архитектурно-строительного и планировочного решения. Оказалось, что ранние первогорода Сибири представляли собой округлые укрепления, огороженные наземными деревянными "жилыми стенами".
Это обнаружено раскопками В.Т. Ковалевой на поселении Ташково II на р. Исети, левом притоке Тобола в 1984-1986 гг. Памятник относится к самому началу бронзового века. Дата его существования, полученная методом радиоуглеродного анализа, – 1830 г. до н.э. Вскоре выявилось, что в долине Тобола располагалась целая ташковская культура с аналогичными деревянными крепостями, имевшими концентрическую планировку[10]. Три из них расположены на левом берегу и одна на правобережье Тобола

 

[artemii]

Очевидно, что ранние сибирские первогорода с планировкой, подобной классическому поселку Ташково II, имели собственные храмы Огня, олицетворявшего Солнечное и Лунное божества. Остается присоединиться к предположению В.Т. Ковалевой, что "поселение Ташково II было построено по заранее сделанному проекту", что в числе жителей поселения имелись жрецы, что обитатели центрального дома "были хранителями священного огня (?)" и что "ташковские комплексы значительно древнее синташтинских"[14].
Следует также принять во внимание, что в предшествующее энеолитическое время в долине Тобола уже существовали святилища округлой формы, замкнутые кольцевыми рвами, по дну и борт; которых располагались деревянные столбы-колонны и кострища. Исследователи считают, что это святилища, связанные с астральными культами
Анализируя эти факты, полученные при раскопках древних памятников, археологи сознают, что сами вещественные источники не говорят, поэтому некорректно заключать, что бревенчатые поселки ташковской культуры, существовавшие четыре тысячи лет том; назад, оставлены "пришлым степным (ираноязычным) населением"[16]. Между тем полученные данные не оставляют сомнений в нормальном прогрессивном развитии коренного населения Сибири в древности, в наличии периодического идеологического и материального воздействия развитых южных центров на северные земли. Есть основания думать, что и сибирские племена и народности в свою очередь пускались в далекие переселения в южные страны.

 

[artemii]

Еще в 1970 г. В.Ф. Генингом было установлено, что укрепленные поселения-городища со рвами и валами (Черноозерье 1, Инберень IV и Инберень VI) на Среднем Иртыше появились "в эпоху бронзы, не позднее середины II тыс. до н.э."[40]. Сюда входят и первые из известных укреплений андроновской (федоровской) культуры[41]. К этапу поздней бронзы относятся также ранние городища, обнаруженные в районе Сургута на Средней Оби[42] и хорошо укрепленные городища ирменской культуры на Верхней Оби[43]. Существует гипотеза, требующая проверки, что на Енисее в период окуневской культуры (XXI-XVII вв. до н.э.) появились первые небольшие крепости со стенами, сложенными из каменных плит[44].
В неотделимой от Сибири северной полосе степей Казахстана археологи также обнаружили большие поселения эпохи бронзы, названные ими, не вполне удачно, "протогорода", или "поселения, претендующие на статус городов". Это неогороженные поселения, занимающие необычно большие площади, – от пяти до десяти-пятнадцати и тридцати гектаров. Кент – 30 га, Бугулы I-11 га, Мыржик – 3 га. Вокруг поселения Кент в радиусе пяти километров, на площади 5 тыс. кв. м, располагались "деревни": Байшура, Аким-бек, Домалактас, Найза, Нарбас, Кзылтас и др.
Кент, очевидно, не только хранил, перерабатывал и распределял сельскохозяйственную продукцию, но был и религиозным центром. Обнаружено каменное святилище 84x46 м – "Большая ограда"
Поселение Кент являлось, видимо, политико-экономическим центром, вокруг которого возникли более мелкие поселки. Подобная система расположения находит прямые аналогии в культуре серой расписной керамики Индостана, где формирующиеся предгорода окружались небольшими поселками. Кентское поселение имело особое значение как центр межкультурных связей"[45].
В то же время в Центральном Казахстане существовали другие крупные поселения: Атасу I, Мыржик, Шортанды-Булак. Эти "протогорода" являлись крупными специализированными центрами металлургического и гончарного производства. Например, в центре поселения Атасу I, окруженном овалом близко поставленных жилищ, обнаружено шесть медеплавильных комплексов и гончарные печи. Крупные прямоугольные жилища столбовой конструкции имели сложные и многоцелевые по своему хозяйственному назначению системы типа огневой камеры с длинными подпольными дымоходами.