Направление, откуда вторгались во владения цзилими племена гувэй и илиюй (Илиюй — этноним юаньского времени, в источниках зафиксирован лишь однажды. Аналогичная транскрипция у Вады Сэй: I — li — уь. Накамура К. произносит это название без йотирования), указывает на о. Сахалин. В японской литературе высказывались догадки о возможной связи племени илиюй с потомками древних илоу (III-IV вв.), живших когда-то на материке, а также с уйльта, т. е. ороками северо-восточной части Сахалина (Wada Sei. The Natives of the Lower reaches... — P. 81-82). Обе версии на сегодняшний день не имеют под собой серьезных оснований, кроме условной фонетической близости названий племен. Более вероятно, по нашему мнению, соотнесение племени илиюй с легендарными тоннами, истребленными в результате войн с айнами и нивхами.
“Пошли войной на гувэй. До этого цзилими приняли вассальную зависимость и сообщили, что на восток от их владения есть два племени — гувэй и илиюй, они ежегодно вторгаются в их пределы, поэтому направили | войско] в поход против них”. Данная фраза “Юань ши” имеет важную историческую, этнографическую и историографическую ценность ввиду следующих обстоятельств. Во-первых, в этом сообщении айны (племя гувэй) впервые документально фиксируются в качестве соседей племен цзилими (первые достоверные, но малоинформативные сведения о протоайнах Японских о-вов появляются в Китае в раннее средневековье). Во-вторых, здесь указывается дата первого, судя по имеющимся в нашем распоряжении источникам, похода монгольских войск против айнов. Вероятно, но необязательно, что поход 1264 г. достиг о. Сахалин. В-третьих, в “Юань ши” констатируется факт принятия цзилими вассалитета по отношению к чингизидам до 1264 г. В какой степени цзилими подчинились монголам — источники не детализируют, однако обращение первых к юаньской администрации за военной поддержкой подразумевает наличие реальных отношений вассалитета. В-четвертых, в первый и единственный раз в качестве враждебного цзилими племени упоминаются илиюй. Исчезновение термина “илиюй” из этнонимии Амура и Сахалина может означать исчезновение самого этноса или его ассимиляцию другими народами.
В исторических преданиях айнов, нивхов, уйльта, орочей и удэгейцев сохранились воспоминания о племени тончей, жившем когда-то на Сахалине. Название “тончи” и другие сходные прозвища (“тонци “, “тойзи “ и т. д.) происходят от айнского эпонима “тойцисе — гуру” (“люди, живущие в землянках”). Героический эпос народов Дальнего Востока, посвященный тончам, всегда увязывает последних с периодом кровопролитных войн. Причины этих войн различаются в версиях, однако исход противостояния тончей с соседями очень сходный. Приведем наиболее содержательные из числа опубликованных фольклорных материалов, собранных исследователями в сер. XIX — нач. XX в.
Одним из ранних изложений предания о тончах является текст И.С. Полякова: “...в окрестностях Поронайского устья, при заливе Терпения, сравнительно ничтожном пространстве [древнее], население было настолько велико и густо, что, несомненно, превосходило по численности все нынешнее население южного Сахалина. То были многочисленные деревеньки, отдельные хижинки и даже городища, с сотнями землянок, располагавшимися целыми рядами ... У современных обитателей здешней местности существует предание, что многочисленные, исчезнувшие отсюда, их предшественники вели междоусобицы, ссоры и распри. Этим-то и воспользовались предки теперешних здешних жителей, которые начали нападать на них, жгли их жилье и таким образом или истребили их, или заставили их выселиться, удалиться на север...” (Поляков И.С. На Сахалине // Живописная Россия.— Т. 12.— Ч. 2. — СПб. — М., 1895. — С. 263).
В собраниях Б.О. Пилсудского имеется более ценный в этнографическом плане сюжет, записанный у айнов: “Когда айны пришли на Сахалин, то застали там племя, жившее в землянках и делавшее горшки из земли. Называло оно себя “тонцями”. Они были невысокого роста, но не совсем малы, волосы и глаза имели черные и не сильно отличались внешним видом от айнов. Женщины не татуировались. Платье носили короткое из звериных шкур или из маньчжурских материй; обувь была из нерпы. (Ни собак, ни оленя не держали - вариант). Рыбу ловили крючками, а не неводом. На соболя петель не ставили, а настораживали на зверя самострелы и ловушки. Тонци ездили в лодках, похожих на теперешние, гилякские, в Маньчжурию и привозили оттуда маньчжурские товары... От них айны узнали дорогу в Маньчжурию. Тончи были вороваты и особенное пристрастие имели к айнским женщинам, которых увлекали к себе, но еще чаще (впрочем, только на севере) насиловали и убивали. Это прощать айны уже не могли и время от времени с тонцями воевали... Вражда и войны с айнами заставили тонцей удалиться, и они уехали на своих лодках с острова” (Цит. по: Высокое М.С. История Сахалина и Курил в самом кратком изложении. — Южно-Сахалинск, 1994. — С. 10).
Б.Е. Еллинский, рассуждая о древней истории о. Сахалин, писал: “Первоначальным обитателем Сахалина было племя неизвестной, м. б. монгольской, а м. б. и родственной полинезийцам, расы “тончи”. Когда на соседнем (к югу) острове Матсамае (Хоккайдо) японцы стали теснить коренных его жителей, аинцев, то последние частью выселились на Сахалин, и, встретив там тончей, в свою очередь постепенно прогнали их к северу. В айнских преданиях ... имеется целый эпос об этих кровопролитных войнах из-за земельных и рыбных угодий. [...] Бродя по гиляцким юртам северного Сахалина в поисках материалов для этнографической коллекции я записал из нескольких источников предание о том, как прадеды стариков гиляцких пришли на Сахалин от устьев реки Амура по узкому перешейку и в свою очередь стали вести бесконечные войны с тоннами. С гордостью старики показывали мне тяжелые луки и щиты из моржовой [?] кожи, твердые как кость, — свидетели боевой доблести их предков. Тончи были культурнее гиляк и аинцев. Они знакомы были, например, с горшечным производством... Они храбро защищались, но, теснимые одновременно с юга и с севера, постепенно вымерли...” (Еллинский Б.Е. Сахалин. Черная жемчужина Дальнего Востока. — М. — Л., 1928. — С. 24).
Несколько иная трактовка событий, напоминающих описанные выше, излагается японским инженером- строителем Нагано Сукехаци, собиравшим айнский фольклор на Хоккайдо и Южном Сахалине в 1921 -1929 гг.:”... большая часть народа [айнов] подпала под влияние Ямато [японцев], другая же продолжала вести борьбу, но народ на юге быстро шел к упадку. Такое же положение было и на севере, где между айнами и орочонами с материка начались столкновения (по преданиям полем боевых действий была местность Сики-Ко, в результате чего были оттеснены к югу, причем северной границей у них была линия, идущая по побережью восточного моря И — Тан — Магун — Тан [урочище Усть-Пугачево (аборигенное селение Мангун-котан) в Макаровском р-не]... Затем, преследуемые тунгусами и теснимые народом Ямато, часть айнов двинулась к северу от южной оконечности Сахалина по восточному и западному берегам, а другая постепенно достигла Де — Ла — Ка [район оз. Тарайка — совр. оз. Невское, Поронайский р-н.] от мыса Хоку-Ци-Сю на тюленьих о-вах, двигаясь к Най-Ро, вероятно, в направлении Сооя, где и обосновалась или среди других народностей, или собственными отдельными поселениями...” (Нагано Сукехаци. Быт туземцев Карафуто: айну, орочон и гиляков / Пер. с яп. яз. Е. Нельгина // Исторические чтения. Труды ГАСО. № 1. — Южно-Сахалинск, 1995. — С. 96).
