Янус
Джедай
http://sherwood.mybb.ru/viewtopic.php?pid=7940#p7940
1.
Жили в Древнем Риме два брата: Гай Юлий и Цезарь. Гай Юлий сначала галлов веником гонял, а потом ходил из-за этого в сенат ругаться. А Цезарь был умный, все больше дома сидел и календарь сочинял пополам с законами. В общем, было у них разделение обязанностей – Цезарь за обоих думает, а Гай воюет и везде физиономией светит. А народ думал, что два брата – это один и тот же Гай Юлий Цезарь. Отсюда разные байки про Цезареву многозадачность ходили.
В общем, жили братья, не тужили, бюстик Помпея, что в сенате стоял, проковыряли и туда свои заначки на пенсионный день тырили.
Но вот однажды прибегает в сенат Марк Красс, который в финансовых гениях числился, да как прямо с порога и закричит: «Граждане сенаторы! Давайте пирамиду, в смысле, МММу строить! Перед выборами и дыру в бюджете заткнем, и водопровод отремонтируем, и гладиаторам зарплату повысим! А может, еще сами чего заработаем!» Сенаторы обрадовались и давай пирамиду строить.
Один Гай Юлий ничего строить не стал, только ходил вокруг и все эту идею выхихикивал: «Какая, к Плутону, пирамида, Хеопсы вы древнеримские!» И дохихикался. Однажды собрались сенаторы, посчитали дебет с кредитом и призадумались. Вышло у них, что со дня на день пирамида рухнет, и хорошо, если их не придавит. Решили сенаторы, что народ нужно от падения пирамиды чем-нибудь сильно отвлечь.
Вот они и решили: давайте Цезаря укокошим! Он пакостный скептик, в нашу МММу ничего не складывал, всяко гадости говорил, и вообще, можно будет евойно-помпейский бюстик расколошматить и всю цезарскую заначку притырить.
А Цезарь, не тот который вояка, а тот, который умный, он умел гримироваться под Холмса и ходил подслушивать, чего там сенатская компания опять напридумывает. Они сначала удивлялись - чего это Холмс на наши заседания зачастил - а потом привыкли и стали на него внимания не обращать. Как на почтовый ящик, к примеру.
Вот приходит Цезарь домой, и говорит: "Ватсон.... а, прости, Гай Юлий! Сенатские хотят нас укокошить, а нашу заначку из бюстика притырить!"
А Гай Юлий ему отвечает: "А мы вот чего сделаем: ночью придем, и бюстик с заначкой-то и поменяем! А в Сенат днем не явимся, скажем, что споткнулись о коврик и вазу себе на ногу уронили. Скажем, нам какой-нибудь бог римский не велит". На том и согласились.
Цезарь профессором Мориарти переоделся и пошел в антикварный блохастый рынок замену помпейскому бюстику искать. А Гай Юлий дома остался. И стал спотыкание репетировать, чтобы убедительно было. Римляне это ведь не Станиславский какой, люди культурные, в цирке воспитаны, им нельзя как попало.
Идет, значит, Цезарь по рынку, то к одному бюстику приценится, то к другому - а они то с отбитым носом, то без крыльев. В общем, нет такого, чтобы один в один.
И тут Цезарь уже думает купить бюстик без крыльев, а дома отломать от Пегаса из гостиной и гипсом приклеить, как вдруг смотрит - мать честная, прародительница Венера! навстречу еще один Мориарти идет!
Вот значит, наш Цезарь спрятался за ростральную колонну и думает: "Что же мне теперь делать? Два Мориарти на одном антикварном блохиарии - этого Рим никак не вынесет! Пора спасать Республику - то есть, меня!"
И побрел вокруг колонны, чтобы того Мориарти выследить...
2.
Пока Цезарь там с Мориарти развлекался, Гай Юлий все вазы перерепетировал и решил культурно отдохнуть. В цирк сходить.
А по дороге - новую вазочку прихватить, чтобы было чего ронять. Неудобно ведь может получиться - придут люди, а у главы государства даже расколотить нечего!
Пришел Гай Юлий в цирк, купил программку, как белый человек, сидит, листает, египетский банкен-бир пьет, пиццей закусывает - именины сердца!
Вдруг смотрит - в дипломатической ложе шевеление образовалось. Заморские гости приехали. И высмотрел своим зорким глазом наш Гай Юлий, что там какая-то вся из себя афроегиптянка, вся в шелках и платиновых серьгах. А у Гая был пунктик на египтянках. Цезарь ему сколько раз пенял - отлепи ты со стен эти веселые картинки! Наклей что-нибудь приличное - спамные доносы, как у меня например! И бесплатно, и добро не пропадает! А Гай говорил, что Цезарь жмотина и продолжал на стенки Холю Берри лепить.
Значит, увидел Гай Юлий эту самую афроледи и полетел знакомиться. Пиво пролил, программку бросил, пиццу на арену выронил и бежит!
А в тот день в цирке Спартак выступал. Видит он, что Гай Юлий пиццей с гладиаторами поделился, и говорит своим: "Товарищи! Цезарь с нами! Он вошел в положение угнетенного класса, то есть вас и меня лично!"
"Значит, товарищи, - Спартак говорит, - раз верхи уже не могут свою пиццу удержать, а низы ее прям с арены есть тоже не хотят, пора нам, товарищи, революцию замутить или что-нить такое этакое!"
Крикс ему и отвечает: "Не шуми, Спартак! Какая тебе революция! У нас же броневика нет! Ты где видел, чтобы революцию без броневика делали?" Сильно на него Спартак обиделся: "Я, говорит, гениальный стратег или где? Видел, вчера в казармы тираннозавра из Монголии привезли? Вот мы его и угоним, революцию делать. А то завтра нам придется с ним на арене драться! Вот и выбирайте, товарищи, типа с ним или на нем!"
А Гай Юлий как разлетится в дипломатную ложу, а ему два амбала вход загораживают...
3.
Пока наш римский Гайка ходил цирк смотреть и себя показать, Цезарь из-за столба Мориарти выслеживал. И видит: ходит этот дубль-профессор по рынку и к статуэткам мексиканского тушкана приценивается. Причем не ко всем, а только к гипсовым и в масштабе 2 к 1. Ходит, берет статуэтки, трясет их под ухом и ругается: "Что за фигня? Опять не то!" Продавцы уже нервничать начали. Типа, мол, э, дорогой, бери что дают и вали отсюда!
Толпа уже начала собираться, а этот как бестолковый, ничего не понимает, все тушканов трясет. Продавцы уже кулаками машут. Видит профессор, не миновать ему драки. Отступил к столбу, за которым Цезарь прятался, меч выхватил и говорит страшным голосом:
Я, мол, вас! Вы, мол, тут! - в общем, литературно, но без знаков препинания. Народец-то слегка и подзамялся.
А Цезарь, он вусмерть любил разные загадки разгадывать. Стало ему не жить не быть интересно, кто ж это за охотник на гипсовую дичь по родному блохиарию таскается? Взял и вылез из-за столба.
Народ как увидит разом двух Мориарть, так его чуть бог Кондратиус Майорус не хватил. Завопили, побежали, всех тушканов побросали. Этот Мориарти к Цезарю оборачивается, и благодарит. Типа, сенкс, вам, мистер. Цезарь ему и говорит: пойдемте-ка фалернского булькнем, за знакомство. Я тут хорошую забегаловку знаю, туда еще симпатичные весталки ходят.
Этот согласился, брошенных тушканов в мешок аккуратно собрал и пошел с Цезарем в поильное заведение.
А эта пролетариепойка для всадников умственного труда была знаменита тем, что в ней когда-то Катулл вино пьянствовал и стих сочинил: "Пьяной горечью Фалерна чашу мне наполни, мальчик!" И этот мальчик до сих пор в этой забегаловке работал. Было ему уже сорок, был он толстый и неповоротливый, когда блинчики жарил - половину гостям отнесет, половину сам съест, в общем, наказание. А когда его грозились выгнать, он катуллов стих предъявлял и говорил: меня нельзя уволить, я культурное наследие!
И вот по случаю этого мальчика народ забегаловку не любил. Туда только очень богемные товарищи ходили и то очень с нетрезва. Катулла сильно любили, не иначе. А Цезарь туда ходил со всякими неофициальными контактами встречаться. Привел он туда Мориарти, тот на вино и блинчики не смотрит, давай своих хомяков на столе расставлять. Цезарь смотрит на него - и думает: где ж я его видел?
У них в Сенате база данных была, на каждого значительного товарища - делали бюстик. Специальный художник-бюстист был для этого. Цезарь на благое дело специально денежку выбивал. Говорил сенаторам - хотите дазу банных? Тогда или художника содержите, или фотографию почешитесь изобрести! А поскольку сенаторы были глупые, пришлось им на художника разориться...
Вот Цезарь и думает: кто бы это мог быть? Ведь знакомая физия! А пока он думал, в кабачок Красс пришел. Он часто туда ходил, втихую весталок клеить. Бороду нацепит и делает вид, что его никто не узнает. А все узнавали, только виду не подавали - зачем же человека зря расстраивать?
Вот, пришел Красс, сел за столик и видит - Цезарь! А он Цезаря в лицо знал. Обычно по сенатам Гай Юлий ходил, но однажды он холодного банкен-бира выпил и горло застудил. А нужно было в Сенате квартальный отчет проталкивать, по внедрению календаря. Самому-то Гай Юлию календарь был по барабану, и он сказал, что с больным горлом речь толкать не будет. Тогда Цезарь переоделся Гаем, и сам в Сенат пошел. А было жарко, сенаторам было все пофиг, они сидели и в морской бой играли. Только Красс не играл, потому что у него живот болел от переедания. Он Цезаря разглядывал. И с того времени заподозрил, что чего-то с Цезарем не так.
Увидел Красс, что Цезарь в дурной забегаловке сидит, да еще и с Мориарти, и подумал что все, МММный заговор отдал дубу душу.
1.
Жили в Древнем Риме два брата: Гай Юлий и Цезарь. Гай Юлий сначала галлов веником гонял, а потом ходил из-за этого в сенат ругаться. А Цезарь был умный, все больше дома сидел и календарь сочинял пополам с законами. В общем, было у них разделение обязанностей – Цезарь за обоих думает, а Гай воюет и везде физиономией светит. А народ думал, что два брата – это один и тот же Гай Юлий Цезарь. Отсюда разные байки про Цезареву многозадачность ходили.
В общем, жили братья, не тужили, бюстик Помпея, что в сенате стоял, проковыряли и туда свои заначки на пенсионный день тырили.
Но вот однажды прибегает в сенат Марк Красс, который в финансовых гениях числился, да как прямо с порога и закричит: «Граждане сенаторы! Давайте пирамиду, в смысле, МММу строить! Перед выборами и дыру в бюджете заткнем, и водопровод отремонтируем, и гладиаторам зарплату повысим! А может, еще сами чего заработаем!» Сенаторы обрадовались и давай пирамиду строить.
Один Гай Юлий ничего строить не стал, только ходил вокруг и все эту идею выхихикивал: «Какая, к Плутону, пирамида, Хеопсы вы древнеримские!» И дохихикался. Однажды собрались сенаторы, посчитали дебет с кредитом и призадумались. Вышло у них, что со дня на день пирамида рухнет, и хорошо, если их не придавит. Решили сенаторы, что народ нужно от падения пирамиды чем-нибудь сильно отвлечь.
Вот они и решили: давайте Цезаря укокошим! Он пакостный скептик, в нашу МММу ничего не складывал, всяко гадости говорил, и вообще, можно будет евойно-помпейский бюстик расколошматить и всю цезарскую заначку притырить.
А Цезарь, не тот который вояка, а тот, который умный, он умел гримироваться под Холмса и ходил подслушивать, чего там сенатская компания опять напридумывает. Они сначала удивлялись - чего это Холмс на наши заседания зачастил - а потом привыкли и стали на него внимания не обращать. Как на почтовый ящик, к примеру.
Вот приходит Цезарь домой, и говорит: "Ватсон.... а, прости, Гай Юлий! Сенатские хотят нас укокошить, а нашу заначку из бюстика притырить!"
А Гай Юлий ему отвечает: "А мы вот чего сделаем: ночью придем, и бюстик с заначкой-то и поменяем! А в Сенат днем не явимся, скажем, что споткнулись о коврик и вазу себе на ногу уронили. Скажем, нам какой-нибудь бог римский не велит". На том и согласились.
Цезарь профессором Мориарти переоделся и пошел в антикварный блохастый рынок замену помпейскому бюстику искать. А Гай Юлий дома остался. И стал спотыкание репетировать, чтобы убедительно было. Римляне это ведь не Станиславский какой, люди культурные, в цирке воспитаны, им нельзя как попало.
Идет, значит, Цезарь по рынку, то к одному бюстику приценится, то к другому - а они то с отбитым носом, то без крыльев. В общем, нет такого, чтобы один в один.
И тут Цезарь уже думает купить бюстик без крыльев, а дома отломать от Пегаса из гостиной и гипсом приклеить, как вдруг смотрит - мать честная, прародительница Венера! навстречу еще один Мориарти идет!
Вот значит, наш Цезарь спрятался за ростральную колонну и думает: "Что же мне теперь делать? Два Мориарти на одном антикварном блохиарии - этого Рим никак не вынесет! Пора спасать Республику - то есть, меня!"
И побрел вокруг колонны, чтобы того Мориарти выследить...
2.
Пока Цезарь там с Мориарти развлекался, Гай Юлий все вазы перерепетировал и решил культурно отдохнуть. В цирк сходить.
А по дороге - новую вазочку прихватить, чтобы было чего ронять. Неудобно ведь может получиться - придут люди, а у главы государства даже расколотить нечего!
Пришел Гай Юлий в цирк, купил программку, как белый человек, сидит, листает, египетский банкен-бир пьет, пиццей закусывает - именины сердца!
Вдруг смотрит - в дипломатической ложе шевеление образовалось. Заморские гости приехали. И высмотрел своим зорким глазом наш Гай Юлий, что там какая-то вся из себя афроегиптянка, вся в шелках и платиновых серьгах. А у Гая был пунктик на египтянках. Цезарь ему сколько раз пенял - отлепи ты со стен эти веселые картинки! Наклей что-нибудь приличное - спамные доносы, как у меня например! И бесплатно, и добро не пропадает! А Гай говорил, что Цезарь жмотина и продолжал на стенки Холю Берри лепить.
Значит, увидел Гай Юлий эту самую афроледи и полетел знакомиться. Пиво пролил, программку бросил, пиццу на арену выронил и бежит!
А в тот день в цирке Спартак выступал. Видит он, что Гай Юлий пиццей с гладиаторами поделился, и говорит своим: "Товарищи! Цезарь с нами! Он вошел в положение угнетенного класса, то есть вас и меня лично!"
"Значит, товарищи, - Спартак говорит, - раз верхи уже не могут свою пиццу удержать, а низы ее прям с арены есть тоже не хотят, пора нам, товарищи, революцию замутить или что-нить такое этакое!"
Крикс ему и отвечает: "Не шуми, Спартак! Какая тебе революция! У нас же броневика нет! Ты где видел, чтобы революцию без броневика делали?" Сильно на него Спартак обиделся: "Я, говорит, гениальный стратег или где? Видел, вчера в казармы тираннозавра из Монголии привезли? Вот мы его и угоним, революцию делать. А то завтра нам придется с ним на арене драться! Вот и выбирайте, товарищи, типа с ним или на нем!"
А Гай Юлий как разлетится в дипломатную ложу, а ему два амбала вход загораживают...
3.
Пока наш римский Гайка ходил цирк смотреть и себя показать, Цезарь из-за столба Мориарти выслеживал. И видит: ходит этот дубль-профессор по рынку и к статуэткам мексиканского тушкана приценивается. Причем не ко всем, а только к гипсовым и в масштабе 2 к 1. Ходит, берет статуэтки, трясет их под ухом и ругается: "Что за фигня? Опять не то!" Продавцы уже нервничать начали. Типа, мол, э, дорогой, бери что дают и вали отсюда!
Толпа уже начала собираться, а этот как бестолковый, ничего не понимает, все тушканов трясет. Продавцы уже кулаками машут. Видит профессор, не миновать ему драки. Отступил к столбу, за которым Цезарь прятался, меч выхватил и говорит страшным голосом:
Я, мол, вас! Вы, мол, тут! - в общем, литературно, но без знаков препинания. Народец-то слегка и подзамялся.
А Цезарь, он вусмерть любил разные загадки разгадывать. Стало ему не жить не быть интересно, кто ж это за охотник на гипсовую дичь по родному блохиарию таскается? Взял и вылез из-за столба.
Народ как увидит разом двух Мориарть, так его чуть бог Кондратиус Майорус не хватил. Завопили, побежали, всех тушканов побросали. Этот Мориарти к Цезарю оборачивается, и благодарит. Типа, сенкс, вам, мистер. Цезарь ему и говорит: пойдемте-ка фалернского булькнем, за знакомство. Я тут хорошую забегаловку знаю, туда еще симпатичные весталки ходят.
Этот согласился, брошенных тушканов в мешок аккуратно собрал и пошел с Цезарем в поильное заведение.
А эта пролетариепойка для всадников умственного труда была знаменита тем, что в ней когда-то Катулл вино пьянствовал и стих сочинил: "Пьяной горечью Фалерна чашу мне наполни, мальчик!" И этот мальчик до сих пор в этой забегаловке работал. Было ему уже сорок, был он толстый и неповоротливый, когда блинчики жарил - половину гостям отнесет, половину сам съест, в общем, наказание. А когда его грозились выгнать, он катуллов стих предъявлял и говорил: меня нельзя уволить, я культурное наследие!
И вот по случаю этого мальчика народ забегаловку не любил. Туда только очень богемные товарищи ходили и то очень с нетрезва. Катулла сильно любили, не иначе. А Цезарь туда ходил со всякими неофициальными контактами встречаться. Привел он туда Мориарти, тот на вино и блинчики не смотрит, давай своих хомяков на столе расставлять. Цезарь смотрит на него - и думает: где ж я его видел?
У них в Сенате база данных была, на каждого значительного товарища - делали бюстик. Специальный художник-бюстист был для этого. Цезарь на благое дело специально денежку выбивал. Говорил сенаторам - хотите дазу банных? Тогда или художника содержите, или фотографию почешитесь изобрести! А поскольку сенаторы были глупые, пришлось им на художника разориться...
Вот Цезарь и думает: кто бы это мог быть? Ведь знакомая физия! А пока он думал, в кабачок Красс пришел. Он часто туда ходил, втихую весталок клеить. Бороду нацепит и делает вид, что его никто не узнает. А все узнавали, только виду не подавали - зачем же человека зря расстраивать?
Вот, пришел Красс, сел за столик и видит - Цезарь! А он Цезаря в лицо знал. Обычно по сенатам Гай Юлий ходил, но однажды он холодного банкен-бира выпил и горло застудил. А нужно было в Сенате квартальный отчет проталкивать, по внедрению календаря. Самому-то Гай Юлию календарь был по барабану, и он сказал, что с больным горлом речь толкать не будет. Тогда Цезарь переоделся Гаем, и сам в Сенат пошел. А было жарко, сенаторам было все пофиг, они сидели и в морской бой играли. Только Красс не играл, потому что у него живот болел от переедания. Он Цезаря разглядывал. И с того времени заподозрил, что чего-то с Цезарем не так.
Увидел Красс, что Цезарь в дурной забегаловке сидит, да еще и с Мориарти, и подумал что все, МММный заговор отдал дубу душу.
