Евангельский Христос, бесспорно, очень уважал Ветхий Завет (Пятикнижие и книги пророков), и не отказывался от этого. В святоотеческой традиции евангельские описания этого нашли отражение в комментариях.
Евангелие от Матфея 5.17-19:
17 Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. 18 Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все. 19 Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.
Комментарии Отцов Церкви имеют следующим образом:
1. Хроматий Аквилейский, Трактат на Евангелие от Матфея 20.1.1-4 считает, что Христос явился на землю чтобы исполнить пророчества ветхозаветных пророков (подразумеваются пророчества о пришествии Мессии). Поэтому он и рёк умирая на кресте "Свершилось!" (Евангелие от Иоанна 19.30), что хотел сказать, что всё что было предсказано о нём в Законе и у пророков - сбылось. Вплоть до питья уксуса. Нельзя нарушать и малейшего установления - тем более великих. Тот кто учит нужному, тот будет в Царствии Божием почитаем. Но надо не только учить других, но и самому соблюдать. Не только на словах быть праведным, но и в делах. Он исполнил закон тем, что явился в мир и принёс себя в жертву, как предписано законом, подтверждая предписания закона евангельской милостью. Раз ни одна буква или черта закона не может прейти, значит предписания закона истинно и божественно.
2. Анонимный Комментарий на Еваншелие от Матфея (Opus Imperfectum In Matthaeum) 10 сообщает, что Христос сказал эти слова по двум причинам. Во-первых, этим он учил своих учеников, чтобы наполнить их всеми добродетелями, и чтобы они следуя его примеру исполняли весь Закон, даже в самом малом. Во-вторых, Христос заранее защищался от обвинений иудеев, что он будет творить дела в субботу и что будет касаться прокажённого, сообщая, что он никак Закон этим не нарушает, но исполняет. Закон и пророки важны в двух смыслах: они содержат пророчества о Христе и устанавливают закон жизни, что Христос и исполнил. Христос через пророков предвещал своё явление. Как же он мог не исполнить того что было обещано? Потому явившись в мир он исполнил все до одного пророчества о себе.
3. Ориген, Фрагменты 99: у иудеев тоже есть буква йод, как у греков - йота. Она имеет вид чёрточки. С этой буквы как в греческом, так и в еврейском языке начинается имя Иисуса. Поэтому Христос и говорит, что ни одна чёрточка не убудет из закона, что означает что оттуда, пока не исполнится всё, не выпадет содержащееся там Слово Божие. Как не прейдёт и сам Христос, который только для того и падает в землю (=приносится в жертву), чтобы принести много плода (Ин 12.24).
4. Иероним Стридонский, Комментарии на Евангелие от Матфея 1.5.18 говорит, что этими словами Христос возвещает, что ни одна черта или буква из закона не будет утеряна, но всё что там есть будет в сжатой форме сохранено в Евангелии. Эти слова сказаны после предвосхищения о новом небе и новой земле, которые создаст Господь - то есть после описания, что будет создан новый мир, а значит небо и земля нашего - прекратят существование.
5. Иларий Пиктавийский, Комментарии на Евангелие от Матфея 4.16 говорит, что Христос после своего пришествия в мир приступил к упразднению дела закона, но не для того чтобы разрушить его, а для того, чтобы исполнив - превзойти. Явив всё что предписано в законе, Христос оставил его позади - но не отменяя и уничтожая, а исполняя.
6. Кирилл Александрийский, Комментарии на Евангелие от Матфея 48 говорит, что отвергающий любую из заповедей закона отвергается Христом как богоборец и противник закона божьего. Но древний закон не определял наказаний за многие нарушения, и Евангелие теперь его определило - потому Христос и сказал эти слова, что восполнил то, чего недоставало в законе. Например сказано - "пред лицом седого вставай" (Левит 19.32) и "Если увидишь осла врага твоего под ношею своею, подними его вместе с ним" (Исх 23.5). Христос, восполняя закон, говорит, что всякий кто нарушит его - в Царствии Божием будет уничтожен.
7. Саммый длинный комментарий - у Иоанна Златоуста, "Гомилии на Еваншелие от Матфея" 16.1-7:
https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Zlatoust/tolk_51/16
Евангелие от Матфея 5.17-19:
17 Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. 18 Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все. 19 Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.
Комментарии Отцов Церкви имеют следующим образом:
1. Хроматий Аквилейский, Трактат на Евангелие от Матфея 20.1.1-4 считает, что Христос явился на землю чтобы исполнить пророчества ветхозаветных пророков (подразумеваются пророчества о пришествии Мессии). Поэтому он и рёк умирая на кресте "Свершилось!" (Евангелие от Иоанна 19.30), что хотел сказать, что всё что было предсказано о нём в Законе и у пророков - сбылось. Вплоть до питья уксуса. Нельзя нарушать и малейшего установления - тем более великих. Тот кто учит нужному, тот будет в Царствии Божием почитаем. Но надо не только учить других, но и самому соблюдать. Не только на словах быть праведным, но и в делах. Он исполнил закон тем, что явился в мир и принёс себя в жертву, как предписано законом, подтверждая предписания закона евангельской милостью. Раз ни одна буква или черта закона не может прейти, значит предписания закона истинно и божественно.
2. Анонимный Комментарий на Еваншелие от Матфея (Opus Imperfectum In Matthaeum) 10 сообщает, что Христос сказал эти слова по двум причинам. Во-первых, этим он учил своих учеников, чтобы наполнить их всеми добродетелями, и чтобы они следуя его примеру исполняли весь Закон, даже в самом малом. Во-вторых, Христос заранее защищался от обвинений иудеев, что он будет творить дела в субботу и что будет касаться прокажённого, сообщая, что он никак Закон этим не нарушает, но исполняет. Закон и пророки важны в двух смыслах: они содержат пророчества о Христе и устанавливают закон жизни, что Христос и исполнил. Христос через пророков предвещал своё явление. Как же он мог не исполнить того что было обещано? Потому явившись в мир он исполнил все до одного пророчества о себе.
3. Ориген, Фрагменты 99: у иудеев тоже есть буква йод, как у греков - йота. Она имеет вид чёрточки. С этой буквы как в греческом, так и в еврейском языке начинается имя Иисуса. Поэтому Христос и говорит, что ни одна чёрточка не убудет из закона, что означает что оттуда, пока не исполнится всё, не выпадет содержащееся там Слово Божие. Как не прейдёт и сам Христос, который только для того и падает в землю (=приносится в жертву), чтобы принести много плода (Ин 12.24).
4. Иероним Стридонский, Комментарии на Евангелие от Матфея 1.5.18 говорит, что этими словами Христос возвещает, что ни одна черта или буква из закона не будет утеряна, но всё что там есть будет в сжатой форме сохранено в Евангелии. Эти слова сказаны после предвосхищения о новом небе и новой земле, которые создаст Господь - то есть после описания, что будет создан новый мир, а значит небо и земля нашего - прекратят существование.
5. Иларий Пиктавийский, Комментарии на Евангелие от Матфея 4.16 говорит, что Христос после своего пришествия в мир приступил к упразднению дела закона, но не для того чтобы разрушить его, а для того, чтобы исполнив - превзойти. Явив всё что предписано в законе, Христос оставил его позади - но не отменяя и уничтожая, а исполняя.
6. Кирилл Александрийский, Комментарии на Евангелие от Матфея 48 говорит, что отвергающий любую из заповедей закона отвергается Христом как богоборец и противник закона божьего. Но древний закон не определял наказаний за многие нарушения, и Евангелие теперь его определило - потому Христос и сказал эти слова, что восполнил то, чего недоставало в законе. Например сказано - "пред лицом седого вставай" (Левит 19.32) и "Если увидишь осла врага твоего под ношею своею, подними его вместе с ним" (Исх 23.5). Христос, восполняя закон, говорит, что всякий кто нарушит его - в Царствии Божием будет уничтожен.
7. Саммый длинный комментарий - у Иоанна Златоуста, "Гомилии на Еваншелие от Матфея" 16.1-7:
Беседа 16
«Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков». (Мф. 5:17)
1. Но кто и думал об этом? Или кто обвинял Его в этом и вызывал на такой ответ? Сказанные Им слова совсем не возбуждали такой мысли, Его заповеди – быть кроткими, тихими, милосердыми, чистыми сердцем и подвизаться за правду – ничего подобного не показывали, но даже совершенно противное. Итак, для чего же Он сказал это? Без сомнения, не без причины, не без цели. Так как Он намеревался дать заповеди выше древних (как видно из слов Его: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай. Я говорю вам не гневайтесь» (Мф.5:21–22)) и проложить путь к некоему божественному небесному образу жизни, то, чтобы новость учения не смутила сердец слушателей и не заставила их сомневаться в Его наставлениях, Он и предупреждает их словами: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков». Иудеи, хотя и не исполняли закона, имели, однако же, к нему великое уважение, и хотя каждодневно нарушали его своими делами, тем не менее желали, чтобы Писание оставалось неприкосновенным, и чтобы никто ничего не прибавлял к нему. Впрочем, они строго держались и некоторых прибавлений, сделанных их начальниками, хотя последние клонились не к лучшему, а к худшему. Так, например, этими прибавлениями нарушалось должное почтение к родителям; да и многие другие обязанности подрывались этими неуместными дополнениями. Итак, поелику Христос происходил не из священнического колена, а то, что он вознамерился ввести, было прибавлением, – которое, впрочем, не уменьшало добродетели, но возвышало ее, – то Он предвидел, что и то и другое могло бы смутить их, и потому прежде, чем начертать свои чудные законы, опровергает те сомнения, которые могли скрываться в уме их. В чем же могли заключаться их сомнения и возражения? Они думали, что Христос говорит это для уничтожения древних постановлений закона. Это-то подозрение Он и удаляет. Так Он делает не только здесь, но и в других случаях. Так, когда иудеи почитали Его противником Богу за нарушение субботы, то, чтобы опровергнуть такое их мнение и защитить Себя, в одном случае Он употребляет слова, приличные Ему как Сыну Божию, говоря: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю» (Ин. 5:17), – а в другом – исполненные смирения, как, например, когда показывает, что для спасения овцы, погибшей в субботу, может быть нарушение закона, также, когда замечает, что и обрезание совершается в субботу (Мф. 12:11–12). Для того Он часто и говорит так смиренно, чтобы истребить их мнение, будто Он поступает противно Богу. Для того-то, когда и Лазаря воззывал из гроба, обратился с молитвою к Богу, несмотря на то, что прежде единым словом воскрешал многих мертвых (Ин. 11:41). А чтобы отсюда не заключили, что Он менее Отца Своего, – предупреждая такое мнение, присовокупляет: «Сказал [сие] для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня» (Ин. 11:42). Таким образом, Он не все (чудеса) производит, как полновластный Владыка, для того, чтобы исправить ошибочное о Нем мнение иудеев, но и не перед каждым обращается с молитвою к Богу, чтобы в последствии времени не подать случая к превратному мнению, будто Он был слаб и бессилен; но в иных случаях поступает так, а в других – иначе, и делает так не без разбора, но с свойственною Ему мудростью. Важнейшие чудеса Он совершает как полномочный Владыка, а в менее важных возводит очи к небу. Так, когда он отпускал грехи, открывал тайны, отверзал рай, изгонял бесов, очищал прокаженных, попирал смерть, воскрешал многих мертвых, – все это Он совершал одним велением, а умножая хлебы, что было менее важно, обращается к небу. Очевидно, что Он делает это не по слабости. В самом деле, если Он мог полновластно совершить большее, то какую имел надобность в молитве для совершения меньшего? Без сомнения, Он делал это, как я и прежде сказал, для обуздания бесстыдства иудеев. То же самое должен ты думать и в тех случаях, когда слышишь, что Он говорит со смирением. Много Он имел причин так говорить и действовать, как то: чтобы не подумали, что Он действует не по воле Божией, чтобы подавать наставления и врачевание всем, чтобы научать смирению, чтобы показать, что Он облечен плотью, и что иудеи не могут принять всего вдруг, также, чтобы научить их не много о себе думать. По этим-то причинам часто и говорил сам о Себе со смирением, предоставляя говорить о Нем великое другим.
2. Так сам Он, беседуя с иудеями, говорил: «Прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин. 8:58); а ученик Его сказал об этом так: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1). Опять, сам Он нигде прямо не говорит, что Он сотворил небо, и землю, и море, и все видимое и невидимое; а ученик Его смело и не обинуясь, не один, или два раза, но многократно говорит об этом: «Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть»; также: «В мире был, и мир чрез Него начал быть» (Ин 1:3, 10). Да и чему удивляться, если другие о Нем сказали более, нежели Он сам, когда Он, многое, не выражая ясно словами, показывал делами? Что Он сотворил человека, то ясно доказал исцелениями слепого; между тем, говоря о сотворении человека в начале, не сказал: Я сотворил, но – «Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их» (Мф. 19:4). Равным образом, что Он создал мир, и все находящееся в нем, то доказал ловитвою рыб, претворением воды в вино, умножением хлебов, укрощением бури на море, лучезарным светом, которым воссиял Он на кресте, и многими другими чудесами; хотя на словах никогда ясно не выражал этого, но ученики Его: Иоанн, Павел и Петр говорят о том весьма часто. Если и эти ученики, которые и днем и ночью слышали Его беседы, видели чудотворения, которыми Он многое разрешал наедине, даровал силу даже воскрешать мертвых, и которых, наконец, соделал столь совершенными, что они для Него оставили все, – если и они, восшедши на такую степень добродетели и любомудрия, не могли еще сносить всего, прежде чем приняли дары Святого Духа; то каким образом иудейский народ, который не имел ни такого познания, ни такой добродетели, и только иногда был свидетелем того, что делал, или говорил Христос, уверился бы, что Он поступает согласно с волею Бога всяческих, если бы сам Иисус не оказывал во всем Своего снисхождения? Вот почему, и нарушая, например, субботу, Он не вдруг ввел такое законоположение, но наперед представил многие и различные причины. Если же, намереваясь отменить и одну заповедь, Он употребляет такую осторожность в словах, чтобы не устрашить слушающих, то, когда присоединял к целому прежнему закону целый новый, тем более имел нужду предуготовлять слушателей Своих и применяться к их состоянию, чтобы не возмутить их.
По той же причине Он и о Своем божестве не везде ясно говорит. В самом деле, если прибавление к закону так возмущало их, то не гораздо ли более возмутило бы их то, когда бы Он объявил Себя Богом? Потому Он и говорит много такого, что ниже Его божественного достоинства. Так точно и здесь, намереваясь восполнить закон, приступает к этому с великою осторожностью. Не довольствуясь тем, что сказал уже раз: Я не разоряю закона, Он повторяет то же и в другой раз, и притом еще с большею выразительностью. Сказав: «Не думайте, что Я пришел нарушить», – присовокупляет: «Не нарушить пришел Я, но исполнить». Этими словами обуздывается не только бесстыдство иудеев, но и заграждаются уста еретиков, утверждающих, что древний закон произошел от дьявола. В самом деле, если Христос пришел разрушить власть дьявола, то как же Он не только не разрушает ее, но еще и исполняет? Он не только сказал: не разоряю, – хотя и того было бы довольно, – но еще прибавил: исполняю, а это показывает, что Он не только не противился закону, но еще и одобрял его. Но каким образом, спросишь ты, Он не нарушил закона? И как исполнил закон, или пророков? Пророков – тем, что подтвердил делами Своими все, что они говорили о Нем, почему и евангелист постоянно говорит: «Да сбудется реченное через пророков» (Мф. 2:23); например, когда Он родился, когда отроки воспели Ему чудную песнь, когда воссел на жребя. Да и во многих других случаях Он исполнял пророчества, которые все остались бы без исполнения, если бы Он не пришел в мир. А закон исполнил не в одном отношении, но в трояком. Во-первых, Он ни в чем не преступил его. Чтобы увериться, что Он исполнил весь закон, послушай, что Он говорит Иоанну: «Ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» (Мф. 3:15). Равным образом и иудеям Он говорил: «Кто из вас обличит Меня в неправде?» (Ин. 8:46); также ученикам Своим: «Идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Ин. 14:30). Издревле и пророк предсказал о Нем, что Он «не сделал греха» (Ис. 53:9). Итак, вот первый способ, которым Он исполнил закон. Во-вторых, Он исполнил закон за нас. Поистине достойно удивления, что Он не только сам исполнил закон, но и нам даровал его исполнение, как то изъясняет Павел, говоря, что «конец закона – Христос, к праведности всякого верующего» (Рим. 10:4), и что Он «осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти» (Рим. 8:3–4), и в другом месте: «Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем» (Рим. 3:31). Так как цель закона состояла в том, чтобы сделать человека праведным, чего, однако же, он не мог сделать, то этому назначению закона удовлетворил сам Господь, нисшед на землю и установив образ оправдания чрез веру. И чего закон не мог сделать посредством букв, то сам Христос совершил через веру, – почему и говорит: «Не нарушить пришел Я закон».
3. Если же кто тщательно будет исследовать, то найдет еще и третий образ исполнения закона. В чем же состоял он? В учреждении того закона, который Христос имел дать. В самом деле, Его учение не уничтожало прежнего закона, но возвышало и восполняло его. Так, например, заповедь: «не убивай» не уничтожается заповедью: «не гневайся»; напротив, последняя служит дополнением и утверждением первой. То же самое должно сказать и о всех прочих. Бросая первые семена Своего нового учения, Христос не навлек на Себя никакого подозрения; но теперь, когда Он начал сравнивать ветхий закон с новым, тем более мог быть подозреваем в противоречии первому, почему предварительно и сказал: «Не нарушить пришел Я, но исполнить». Действительно, заповеди, предлагаемые теперь, уже основывались на прежде сказанном. Так, например, слова: «Блаженны нищие духом» означают то же, что и повеление не гневаться; «Блаженны чистые сердцем» – то же, что и запрещение взирать на жену с вожделением; заповедь – не скрывать себе сокровищ на земле соответствует словам: «Блаженны милостивые». Плакать, претерпевать гонения и поношения значит то же самое, что и входить узкими вратами; алкать и жаждать правды означает не что иное, как требование, выраженное в словах: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф. 7:12). Когда Христос ублажает миротворца, то высказывает почти то же самое, что выражено в повелении оставить дар, и поспешить помириться с оскорбленным братом и согласиться с соперником. Различие лишь в том, что там Христос исполняющим заповеди обещает награды, а здесь преступающим их угрожает наказанием. Там говорит, что кроткие наследят землю; а здесь – что тот, кто назовет брата своего безумным, будет повинен геенне огненной. Там говорит, что чистые сердцем узрят Бога; а здесь – что воззревший на жену нечистым оком является уже настоящим прелюбодеем. Там миротворцев называет сынами Божиими; а здесь – немиролюбивых устрашает словами: «Чтобы соперник не отдал тебя судье» (Мф. 5:25). Там плачущих и претерпевающих гонения называет блаженными; а здесь, подтверждая то же самое, угрожает гибелью тем, кто не идет этим путем, – так как, говорит, идущие широким путем погибают. Также и слова: «Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24), кажется мне, сходны с изречением: «Блаженны милостивые» и: «жаждущие правды». Но здесь, как я и выше заметил, Господь намеревается прежде сказанное изложить яснее, и не только яснее, но еще с дополнениями. Так, например, Он не только повелевает быть милостивым, но еще отдавать с себя и срачицу (сорочку); не только быть кротким, но хотящему ударить в ланиту подставить и другую. Потому-то, чтобы предотвратить мнимое противоречие, Он и говорит, что пришел не разрушить закон, и повторяет это, как и прежде я сказал, не однажды, но два раза, сказавши: «Не думайте, что Я пришел нарушить», – присовокупляет: «Не нарушить пришел Я, но исполнить». Далее говорит: «Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5:18). Слова эти имеют такой смысл: невозможно, чтобы закон остался без исполнения, но и малейшая черта его должна быть выполнена, что и доказал Господь Своим примером, во всей точности исполнивши закон. Здесь также Он дает нам разуметь, что и весь мир должен принять иной вид. Не без причины Он сказал так, но с тою целью, чтобы возвысить дух слушателя и показать, что Он праведно поступает, учреждая новые правила жизни; если вся тварь должна принять новый вид, то и род человеческий должен быть призван к другому отечеству – к образу жизни высшей. «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном» (Мф.5:19). Устранив от Себя всякое подозрение и заградив уста тех, кто вздумал бы противоречить, Господь начинает уже возбуждать страх и предлагать сильные угрозы для ограждения вводимого Им закона. А что приведенные слова Его относятся не к древним заповедям, но к тем, которые Он сам намеревался дать, это видно из дальнейшего. «Ибо, говорю вам, – говорит Он, – если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф.5:20). Если бы Его угрозы относились к нарушителям ветхого закона, то для чего бы говорить Ему: «если не превзойдет»? Те, кто делал то же, что и фарисеи, без сомнения, не могли перед ними иметь никакого преимущества в праведной жизни. В чем же состояло это преимущество? В том, чтобы не гневаться, не смотреть на жену любострастным оком.
4. Почему же Он называет эти новые заповеди малыми, когда они так важны и высоки? Потому, что Он сам хотел дать этот закон. Как Он смирит Себя самого, и во многих местах говорит о Себе скромно, – так говорит и о законе Своем, научая этим и нас всегда быть скромными. Притом же, так как Его могли подозревать в нововведении, то Он до времени и употребляет смиренный образ выражения. А когда ты слышишь слова: «малейшим в Царстве Небесном», то разумей не иное что, как геенну, или мучение. Царствием Он называет не только наслаждение будущими благами, но и время воскресения, и страшное второе пришествие. В самом деле, возможно ли, чтобы тот, кто назовет брата своего глупым, и нарушит одну заповедь, был ввержен в геенну, а кто нарушит весь закон и других доведет до того же, будет находиться в царствии? Не это, следовательно, разумеется здесь, но то, что нарушитель закона в то время будет меньшим, т. е. отверженным, последним; а последний, без сомнения, ввержен будет тогда в геенну. Будучи Богом, Христос предвидел беспечность многих, предвидел, что некоторые примут слова Его за преувеличение, и будут умствовать о законе так: «неужели тот будет наказан, кто назовет брата своего глупым? Неужели тот прелюбодей, кто только посмотрит на жену?» Предотвращая такое небрежение к закону, Он и произносит страшную угрозу против тех и других, т. е. и против нарушителей закона, и против тех, которые других доводят до этого. Зная такие угрозы, потщимся и сами не нарушать закона, и не будем ослаблять ревности других, желающих блюсти его. «А кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф.5:19). Мы должны быть полезны не только для самих себя, но и для других; не одинаковую награду получает тот, кто только сам добродетелен, и тот, кто ведет с собою к тому же и другого. Как учение, не оправдываемое делами, осуждает учащего («уча другого, – говорит апостол, – не учишь себя самого?» (Рим. 2:21)), так и добрые дела, если мы не будем в то же время руководить и других, получают меньшую награду. Итак, в том и другом надобно быть совершенным; исправив прежде самого себя, должно приложить старание и о других. Потому-то и сам Христос поставил прежде дела, а потом учение, показывая, что только таким образом можно учить с успехом; в противоположном же случае скажут: «Врач! исцели Самого Себя» (Лк. 4:23). В самом деле, если кто, будучи не в состоянии научить себя самого, вздумает исправлять других, тот сделается для многих предметом посмеяния; вернее же – он совсем не в состоянии будет учить, так как дела его будут противоречить его учению. А если он будет совершен в том и другом, то «тот великим наречется в Царстве Небесном. Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5:19,20). Здесь под словом: «праведность» разумеет Он вообще добродетель, как и в повествовании об Иове сказано: «И был человек этот непорочен, праведен» (Иов.1:1). В таком же смысле и апостол Павел праведником называет того, для которого, по словам его, и закон не положен: «Закон положен не для праведника» (1 Тим. 1:9). Да и во многих других местах можно видеть, что слово это употребляется для означения вообще добродетели. Из слов Христа ты можешь, между прочим, видеть, как приумножилась благодать, если Христос желает, чтобы ученики Его, едва вступившие на путь правды, были лучше учителей ветхозаветных. Говоря о книжниках и фарисеях, Он не разумеет преступающих закон, но исполняющих его. Если бы это были люди, не исполняющие закона, то Он не сказал бы об их правде, и правду, которой нет, не стал бы сравнивать с правдою существующею. Заметь еще здесь и то, как Он подтверждает существование древней правды, сравнивая ее с новою; а это показывает, что та и другая – сродны между собою, так как больше ли, меньше ли правда, но все-таки правда. Итак, Христос не хулит древней правды, а хочет возвысить ее. В самом деле, если бы она была худа, то Он не стал бы требовать высшей, не стал бы усовершать ее, но просто отверг бы. Но, скажешь ты, если она в самом деле такова, отчего же ныне не вводит в царствие? Она не вводит тех, которые живут после пришествия Христова, так как они, получивши большую силу, должны оказать и более подвигов; питомцев же своих вводит всех. «Многие придут с востока и запада, – говорит Господь,– и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом» (Мф. 8:11). Так известно, что Лазарь, удостоившийся великих наград, находится в недрах Авраама. И вообще все, особенно просиявшие в Ветхом завете, просияли этою правдою. И сам Христос, пришедши в мир, не исполнил бы этой правды всецело, если бы она была худа и не сродна с новою. Если бы Он делал это только для того, чтобы привлечь иудеев, а не для того, чтобы показать ее сродство и согласие с новою, то почему не исполнил Он законов и обычаев эллинских, чтобы привлечь к Себе эллинов?
5. Все это показывает, что ветхозаветная правда не потому не вводит в царство, что она худа, но потому, что настало время заповедей высших. Если она и не совершеннее новой, то и отсюда не следует, чтобы она была худа; иначе на том же основании можно было бы сказать то же самое и о новой правде. Ведь и ее знание – в сравнении с будущим – есть знание отчасти, несовершенное, и когда наступит совершенное, упразднится: «Когда же настанет, -:говорит Писание,– совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1 Кор. 13:10). Это-то и случилось с древнею правдою по введении новой. Однако, из-за этого мы не будем осуждать настоящей правды. Хотя она и уступит место новой, когда мы достигнем царствия, – так как тогда, по Писанию, «то, что отчасти, прекратится», – но все же мы называем ее великою. Итак, когда Господь обещает нам и высшие награды, и большую силу от Духа (Святого), то по справедливости требует и больших подвигов. Здесь обещается уже не земля, текущая млеком и медом, не маститая старость, не многочадие, не хлеб и вино, не стада овец и волов; но – небо и блага небесные, усыновление и братство с Единородным, соучастие в наследии, в славе и царствовании, и другие бесчисленные награды. А что мы удостоились и большей помощи, это видно из следующих слов ап. Павла: «Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу, потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти» (Рим. 8:1–2). Таким образом, изрекши угрозы против преступающих закон, и обещав великие награды исполняющим его, показав затем, что по праву требует от нас более прежнего, Христос начинает наконец предлагать новый закон, – притом не просто, но сравнивая его с постановлениями древнего закона. Таким сравнением Он хотел показать, во-первых, что Его законоположение не противоречит прежнему, но весьма согласно с ним; во-вторых, что Он справедливо и весьма благовременно к древнему закону присоединяет новый. Чтобы это было для нас очевиднее, выслушаем сами слова Законодателя. Что же Он говорит? «Вы слышали, что сказано древним: не убивай» (Мф. 5:21). Хотя Он сам дал эту заповедь, но пока говорит об этом безлично. В самом деле, если бы Он сказал: вы слышали, что Я говорил древним, – то слушатели не приняли бы таких слов и оскорбились бы ими. Если бы сказал также: вы слышали, что сказано древним от Отца Моего, а потом присовокупил бы: «А Я говорю», то слова Его показались бы им великою самонадеянностью. Поэтому Он просто говорит: «сказано», имея Своею целью показать только то, что Он в надлежащее время говорит об этом. Из слов: «сказано древним» видно было, что уже много времени протекло с тех пор, как иудеи получили эту заповедь. А это Он делает для того, чтобы пристыдить слушателя, отказывающегося от исполнения высших заповедей; подобно, как бы учитель говорил ленивому ребенку: и ты не знаешь, сколько потерял времени учась складам? То же давал разуметь и Христос, когда упоминал о древних. Желая призвать слушателей уже к высшему учению, Он как бы так говорит: уже довольно времени вы занимались этим; пора, наконец, перейти и к высшему! Достойно замечания и то, что Господь не смешивает порядка заповедей, но начинает с первой, которою начинается и закон; и это показывает согласие Его учения с законом. «А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мф. 5:22). Видишь ли власть совершенную? Видишь ли образ действия, приличествующий Законодателю? Кто так говорил когда-нибудь из пророков? Кто из праведников? Кто из патриархов? Никто. «Сие говорит Господь», говорили они. Но не так говорит Сын. Те возвещали слова Владыки, а Он слова Отца Своего; слова же Отца суть вместе слова и Сына: «И все Мое Твое, и Твое Мое» (Ин. 17:10), говорит Христос. Те давали закон подобным себе рабам, а Он – рабам Своим. Теперь спросим тех, которые отвергают закон: заповедь – «не гневайся» противоречит ли заповеди – «не убивай»? Или, напротив, она есть усовершенствование и подтверждение последней? Очевидно, что первая служит дополнением второй, а потому и важнее ее. Кто не предается гневу, тот, без сомнения, не решится на убийство; кто обуздывает гнев свой, тот, конечно, не даст воли рукам своим. Корень убийства есть гнев. Поэтому, кто исторгает корень, тот, без сомнения, будет отсекать и ветви, или – лучше – он не даст им и возникнуть.
6. Итак, не для нарушения древнего закона, но для большего сохранения его Христос дал закон новый. В самом деле, с какою целью древний закон предписывал эту заповедь? Не с тою ли, чтобы никто не убивал ближнего своего? Итак, восстававшему против закона надлежало бы позволить убийство, потому что заповеди – «не убивай» противоположно позволение убивать. Когда же Христос запрещает даже и гневаться, то тем еще более утверждает то, чего требовал закон, потому что не так удобно воздержаться от убийства человеку, имеющему в мыслях только то, чтобы не убивать, как тому, кто истребил и самый гнев. Этот последний гораздо более удален от такого поступка. Но чтобы и другим образом опровергнуть наших противников, рассмотрим все их возражения. Что же они говорят? Они говорят, что Бог, сотворивший мир, повелевающий солнцу сиять на злых и добрых, посылающий дождь на праведных и неправедных, есть какое-то существо злое. А умереннейшие из них, хотя этого не утверждают, но, называя Бога правосудным, не признают Его благим. Дают Христу другого какого-то отца, которого и нет, и который ничего не сотворил. Бог, которого они называют не благим, пребывает в своей области, и сохраняет принадлежащее ему; а Бог благий входит в чужую область, и без всякого основания хочет сделаться спасителем того, чего не был творцом. Видишь ли, как чада дьявола говорят по научению отца своего, признавая творение чуждым Богу, вопреки словам Иоанна: «Пришел к своим», и: «И мир чрез Него начал быть» (Ин. 1:10–11). Далее, рассматривая древний закон, который повелевает исторгать око за око и зуб за зуб, тотчас возражают: как может быть благим Тот, Который говорит это? Что же мы ответим им? То, что это, напротив, есть величайший знак человеколюбия Божия. Не для того Он постановил такой закон, чтобы мы исторгали глаза друг у друга, но чтобы не причиняли зла другим, опасаясь потерпеть то же самое и от них. Подобно тому, как, угрожая погибелью ниневитянам, Он не хотел их погубить (ведь если б Он хотел этого, то Ему надлежало бы умолчать), но хотел только, внушив страх, сделать их лучшими, дабы оставить гнев Свой, – так точно и тем, которые так дерзки, что готовы выколоть у других глаза, определил наказание с тою целью, чтобы по крайней мере страх препятствовал им отнимать зрение у ближних, если они по доброй воле не захотят удержаться от этой жестокости. Если бы это была жестокость, то жестокостью было бы и то, что запрещается убийство, возбраняется прелюбодеяние. Но так говорить могут только сумасшедшие, дошедшие до последней степени безумия. А я столько страшусь назвать эти постановления жестокими, что противное им почел бы делом беззаконным, судя по здравому человеческому смыслу. Ты говоришь, что Бог жесток потому, что повелел исторгать око за око; а я скажу, что когда бы Он не дал такого повеления, тогда бы справедливее многие могли почесть Его таким, каким ты Его называешь. Положим, что всякий закон утратил свое значение, и никто не страшится определенного им наказания, – что всем злодеям, и прелюбодеям, и убийцам, и ворам, и клятвопреступникам, и отцеубийцам – предоставлена свобода жить без всякого страха по своим склонностям: не низвратится ли тогда все, не наполнятся ли бесчисленными злодеяниями и убийствами города, торжища, дома, земля, море и вся вселенная? Это всякому очевидно. Если и при существовании законов, при страхе и угрозах, злые намерения едва удерживаются, то, когда бы отнята была и эта преграда, что тогда препятствовало бы людям решаться на зло? Какие бедствия не вторглись бы тогда в жизнь человеческую? Не то только жестокость, когда злым позволяют делать, что хотят, но и то, когда человека, не учинившего никакой несправедливости, и страдающего невинно, оставляют без всякой защиты. Скажи мне, если бы кто-нибудь, собрав отовсюду злых людей и вооруживши их мечами, приказал им ходить по всему городу и убивать всех встречных, – могло ли бы что-нибудь быть бесчеловечнее этого? Напротив, если бы кто-нибудь другой связал этих вооруженных людей и силою заключил их в темницу, а тех, которым угрожала смерть, исхитил бы из рук беззаконников, – может ли быть что-нибудь человеколюбивее этого? Теперь примени эти примеры и к закону. Повелевающий исторгать око за око налагает этот страх, как некие крепкие узы, на души порочных, и уподобляется человеку, связавшему вооруженных злодеев; а кто не определил бы никакого наказания преступникам, тот вооружил бы их бесстрашием, и был бы подобен человеку, который роздал злодеям мечи и разослал их по всему городу.
7. Видишь ли, что заповеди Божии не только не жестоки, но еще исполнены и великого человеколюбия? Если же ты за это называешь Законодателя жестоким и тяжким, то скажи мне, что труднее и тягостнее – не убивать, или даже и не гневаться? Кто более строг, тот ли, кто определяет наказание за человекоубийство, или тот, кто налагает его даже и за гнев? Тот ли, кто карает прелюбодея по совершении греха, или тот, кто за само вожделение подвергает наказанию, и наказанию вечному? Видите, как мы дошли до заключения, совершенно противного лжеумствованиям еретиков! Бог древнего закона, называемый ими жестоким, оказывается кротким и милостивым; Бог же нового закона, признаваемый ими за благого, представляется, по их безумию, строгим и жестоким. Но мы исповедуем единого Законодателя в Ветхом и Новом завете, Который все устроил, как нужно было, и по различию самых времен постановил и два различные закона. Итак, ни ветхозаветные заповеди не были жестоки, ни новозаветные не обременительны и не тягостны; но и те и другие показывают одинаковую попечительность и любовь. А что и ветхий закон дал сам Бог, послушай, как говорит об этом пророк, или лучше сказать – что говорит сам Он в лице пророка: «Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их» (Иер. 31:31–32). Если же кто, зараженный нечестием Манихейским, не принимает этих слов, тот пусть послушает Павла, который говорит то же самое: «Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной... Это два завета»(Гал. 4:22, 24). Как там две различные жены, но муж их один, так и здесь – два завета, но Законодатель один. А чтобы ты знал, что в том и другом открывается одно и то же человеколюбие, для этого там Он сказал: «Око за око», а здесь: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39). Как там Он отклоняет человека от обиды страхом наказания, так равно и здесь. Каким же это образом, скажешь ты, когда Он повелевает обратить и другую ланиту? Ну так что ж из этого? Давая такую заповедь, Он не освобождает от страха, а повелевает только дать ему свободу вполне удовлетворить свой гнев. Господь не говорит, что оскорбляющий останется без наказания, но только не велит тебе самому его наказывать, и таким образом, как на того, кто ударил, наводит больший страх, если он пребудет во гневе, так утешает и того, кто получил удар. Но все это я говорил, рассуждая, так сказать мимоходом, о всех вообще заповедях. Теперь надобно обратиться к нашему предмету, и изъяснить все вышесказанное по порядку.
https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Zlatoust/tolk_51/16