Среди защитников власти Временного правительства в Петрограде и Москве в 1917 г. был довольно высокий процент евреев. Многочисленные представители еврейской интеллигентной молодежи, проходившие в это время военное обучение в юнкерских училищах и школах прапорщиков, приняли участие в борьбе с большевиками. Так, среди защищавших Зимний дворец юнкеров Школы прапорщиков инженерных войск встречаются фамилии Гольдман, Шапиро, Я. Шварцман, братья Эпштейн и др. После октябрьской революции лидер фракции эсеров в Петроградском совете А. Гоц вошел в состав антибольшевистского Комитета спасения родины и революции и стал одним из руководителей вооруженного восстания юнкеров 29–30 октября 1917 г. (по новому стилю — 11–12 ноября). Петроградские газеты писали, что во время боев с большевиками погибло около 50 юнкеров-евреев. Только на еврейском Преображенском кладбище похоронено 35 участников восстания. Евреи принимали активное участие и в вооруженном сопротивлении установлению советской власти в различных районах страны осенью 1917 г. – начале 1918 г. Они сражались с большевиками в составе первых казачьих партизанских отрядов: в отряде есаула В. Чернецова были студент Б. Ширман и четыре брата Гершановичи; А. Альперин возглавлял отдел пропаганды в крупном казачьем партизанском отряде генерала Семилетова. В декабре 1917 г. еврейская буржуазия Ростова-на-Дону собрала 800 тыс. рублей для организации казачьих отрядов, борющихся с советской властью. Эта сумма была передана атаману А. Каледину общественным деятелем А. Альпериным, заявившим вскоре после октябрьского переворота: «Лучше спасти Россию с казаками, чем погубить ее с большевиками». Евреи вступали в формировавшуюся в это время в Ростове Добровольческую армию генерала Л. Корнилова, особенно много их было в студенческом батальоне Добровольческой армии. В армию иногда записывались семьями (например, два брата Городисские). Все они приняли участие в 1-м Кубанском походе Добровольческой армии.
В конце 1917 г. – первой половине 1918 г. антисемитские тенденции Белого движения не проявлялись в открытой форме. В многочисленных декларациях и заявлениях руководителей Добровольческой армии провозглашалась цель движения: «восстановление единой неделимой России», в то же время признавались идеи самой широкой автономии составных частей Российского государства. Неопределенность заявлений, оставлявших широкие возможности для толкования, вызывали тревогу у различных народов, тем более, что среди белых офицеров уже в 1918 г. были популярны реакционные антисемитские идеи. В ноябре 1918 г. по просьбе М. Винавера командующий Добровольческой армией А. Деникин в телеграмме на имя командиров армии в Крыму писал: «Добровольческая армия относится с величайшим негодованием к попыткам восстановить одну национальность против другой». М. Винавер в воспоминаниях об этом периоде писал, что «за исключением красовавшихся несколько дней в витрине книжного склада Добровольческой армии еврейских карикатурных фигур, изображавших Троцкого и его сателлитов», он ничего «агрессивного по отношению к евреям в Добровольческой армии не заметил».
Евреи принимали участие в различных подпольных организациях, которые вели борьбу с большевистским правительством в 1917–20 гг. Так, в руководимый Б. Савинковым Союз защиты родины и свободы входил А. Виленкин (1883–1918), георгиевский кавалер, начальник кавалерийских частей и казначей организации; он был также председателем Московского союза евреев-воинов и председателем Всероссийского съезда союзов евреев-воинов.
В поднятом Союзом защиты родины и свободы восстании в Муроме 8–10 июля 1918 г. активную роль сыграли Гирш Перкус (расстрелян чекистами после подавления восстания) и А. Эпельбаум. Члены муромского Союза сионистской молодежи получили в штабе повстанцев оружие для своей организации и присоединились к повстанцам. Арестованные после подавления восстания, они на допросах объясняли, что сделали это «для защиты еврейских кварталов».
В крупнейшую подпольную организацию центристского направления Национальный центр входили проф. М. Фельдштейн и связной организации с командованием белой Северо-западной армии Лившиц. В Союз возрождения России, созданный социалистическими партиями меньшевиков, социалистов-революционеров и народных социалистов, входили: И. Фундаминский (1879–1942) — один из учредителей Союза; В. Цедербаум (см. статью Л. Мартов), М. Вишняк; А. Гоц, который стал одним из руководителей военного штаба Союза, занимался формированием вооруженных групп и переброской их за Волгу для последующей борьбы с советской властью; Л. Каннегисер, один из создателей и руководителей военной организации Союза, осуществлявший связь с офицерскими группами; Л. Брамсон, один из руководителей Петроградского центра Союза. 30 августа 1918 г. Л. Каннегисер в Петрограде застрелил председателя петроградской Чрезвычайной комиссии М. Урицкого, а Ф. Каплан (1887–1918) в Москве ранила В. Ленина.
В Крыму в действовавшем в ноябре 1918 г. – апреле 1919 г. так называемом «краевом» правительстве, тесно связанном с Добровольческой армией, премьер-министром был караим Соломон Крым, а министром внешних сношений — М. Винавер.
В конце 1918 г. усилились реакционные тенденции в руководстве антибольшевистских сил. На смену демократическим правительствам Поволжья, Сибири, Северной области пришли военные диктатуры А. Колчака и генерала Е. Миллера. Изменилось отношение к евреям командования Добровольческой армии и широких слоев ее бойцов. Еврейских офицеров-добровольцев стали устранять из боевых частей и переводить в так называемые кашевары. Постепенно запись в армию евреев-добровольцев прекратили. Так, после занятия добровольцами 21 июня 1919 г. Харькова был собран добровольческий офицерский отряд, наполовину состоявший из евреев. Отряд был направлен на фронт и в бою успешно выполнил поставленную перед ним боевую задачу. Но в тот же день евреи-офицеры были отправлены в тыл и отпущены по домам. Все офицеры-евреи в Харькове были поставлены на особый учет, но не призывались в армию. В Екатеринославе (см. Днепропетровск) после занятия города Добровольческой армией началась запись офицеров в армию, однако по свидетельству М. Брука, председателя екатеринославской еврейской общины, «евреев-офицеров не принимали, с них срывали погоны». Представители еврейских общин и общественных организаций неоднократно обращались к руководителям Добровольческой армии с предложением оставить евреев-офицеров в боевых частях. На возражение А. Деникина, что из-за настроений в офицерской среде их жизнь в армии будет «нетерпима», они отвечали: «Если на первых порах офицеры-евреи и пострадают от неприязни своих товарищей, то это нам не страшно. Пусть они подвергнутся моральным мукам, даже смерти, мы идем на это, мы жертвуем своими детьми». Но генерал А. Деникин, опасаясь волнений среди офицеров, перевел евреев-офицеров в резерв. Лишь незначительное число офицеров-евреев оставалось в боевых частях Добровольческой армии весь период гражданской войны. Известны отдельные случаи, когда офицеры-евреи записывались в армию, скрывая свою национальность (например, в Дроздовской дивизии еврейская национальность офицера была установлена после его смерти).
Евреев продолжали призывать в армию в качестве рядовых. О враждебном отношении к ним свидетельствуют многие русские мемуаристы, в том числе генерал А. Деникин: «... евреи подвергались постоянному глумлению, с ними не хотели жить в одном помещении». По распоряжению А. Деникина при призыве в армию евреев к ним стали предъявлять повышенные медицинские и прочие требования, в результате чего резко сократилось число новобранцев.
