а вот еще статейка:
ФАШИЗМ vs НАЦИЗМ
Михайло ДУБИНЯНСЬКИЙ
Украинцам хорошо знакома ситуация, когда исторические события 70—50-годовой давности становяться поводом для грандиозных баталий в обществе и политикуме. При этом в ход идуть слова «фашист» и «фашистский». Мало кто догадывается, что вообще-то их некоректно приводить даже к самому Адольфу Гитлеру.
Только изредка отдельные историки и политологи отмечают,что фашизм и нацизм — никак не тождественные понятия. Но докладно останавливатся на этой скользкой теме у нас не любят. Кому хочеться выяснять разницу между двумя видами негодяев?
К сожалению, опыт показывает, что терминологическая путаница неизменно порождает уродливое воспринимание истории. Даже когда идеться о таких одиозных явлениях, как фашизм или нацизм.
В мемуарах одного ветерана войны описан интересный епизод, который произошёл в Германии зимой 1945-го. Советский офицер обозвал летнего немца «старым фашистом», хорошенько его удивив:
«Немец спросил:
— Warum Faschisten? Faschisten — Italien. Mussolini.
— Фашисти — в Италии?! А тут кто?!
— Hitler. NSDAP. Nazis.
— Вот как, — сказал гвардии капитан. —Значит, разница есть. Ничего. Повесили Муссолини, повесили и Гитлера».
Действительно, функционеры НСДАП и есесовские головорезы даже не подозревали, что в СССР их считают фашистами. При этом советские люди не догадывались, что фашизм и нацизм — разные, хоть и много в чем похожие движения.
Одинаковые черты двух идеологий назвать нетяжело: тотальное непринятие демократических ценностей, стремление к жесткой однопартийной диктатуре, культ вождя, ненависть к марксистам и либералам и, наконец, примат национальных интересов над индивидуальными и классовыми. Есть, впрочем, и существенные отличия.
Емблемой фашизма, который зародился в Италии после Первой мировой войны, не случайно стала древнеримская фасция — вязка лозин, символ единения и крепкости. Фашисты выдвинули привлекательную тезу про «единение нации» — на противовес классовой борьбе и партийным разбратам, порождённых «гнилой» демократичной системой. Идеологи фашизма считали, что парламентскую демократию должна сменить т.зв. корпоративная держава на основе профгруп (корпораций), которые исполняют некоторые функции. Вместе корпорации становят единый национальный организм, и виходит полная идиллия...
Отдельным классам и партиям фашизм протиставлял, говоря современным языком, политическую нацию. И нас не должен удивлять тот факт, что в 1920-тых годах среди соратников Бенито Муссолини были етнические евреи — например сенаторы Лурия, Анкона і Меер, глава Госбанка Теплиц или Гвидо Юнг, член Великого фашистского совета, министр финансов и активнйй розработчик «корпоративных» идей. Тоже самое можно сказать и про фашистские режимы в Испании и Португалии, кстати, они благополучно пережили войну, окончание которой якобы ознаменовалось победой над фашизмом.
А вот в случае с нацистами ситуация принципиально другая. Тут на передний план выходит забота о «чистоте нации», нетерпимость к инородцам, пещерный биологизм из замериванием черепов, вычислениями процентов арийской крови и т.д. Именно нацизму присуща идея о «неполноценных расах» и «расах властелинов», якобы призванных править Землёй. Фашисти были меньше амбитными, нежели нацисты, которые строили грандиозные планы с радикальной перестройкой всего мира.
Отсюда выходит еще одно знаковое отличие между фашизмом и нацизмом —отношение к религии. Если у фашистских державах церковные институции набрали большой авторитет и влияние, то нацисты открыто церкви не уважали. Для них религия была конкурентом в борьбе за души сограждан.
Американский историк Алан Кассельс еще в 70-х годах ХХ столетяя висунул оригинальную теорию относительно распространения фашистской и нацистской идеологий у странах Европы. По его мнению, фашизм был властивый больше для сравнительно отсталых стран, которые расчитывали с помощью жесткой диктатуры и централизованой економики добиться ускореных темпов развития. Нацизм же, наоборот, надо рассматривать как негативную реакцию на промысловый переворот и урбанизацию, которые породили «смешение племён» и размывания национальных особенностей. Поэтому нацистские идеи имели наибольшую поддержку в передовых индустриальных странах по типу Германии.
Ложным было бы считать, что фашисты и нацисты, которые выступали единым фронтом у период Второй мировой, были извечными союзниками. Очень показателен пример Австрии. В нчале 1930-х при власти тут был канцлер Енгельберт Дольфус, фашист, который мечтал про корпоративнюу державу, роспустил парламент, ликвидировал основные гражданские свободы и уклал союз с Муссолини. При этом злостными врагами Дольфуса были местные нацисты, поддерживавшие присоединение Австрии к Третьему рейху. Летом 1934-го австрийские наци совершили попытку путча, захватив резиденцию канцлера-фашиста и смертельно ранив его самого. Кстати, эти события чуть не спровоцировали военный конфликт между Германией и Италией.
Одним из самых больших преступлений ХХ века, без сомнений, являеться устроеный гитлеровским режимом геноцид. И одиозность понятия «фашизм» для нас связана в первую очередь из трагедией Холокоста. Но, хоть как ни парадоксально, фашисты были к ней причастны очень отдаленно.
На протяжении15 лет после прихода Муссолини к власти в итальянской фашистской державе не было национальной дискриминации. Антисемитские законы дуче принял только 1938-го, под влиянием нового союзника-фюрера. Однако брать участие в «окончательном разрешении еврейского вопроса» Муссолини категорически отказывался и не выдавал Гитлеру итальянских евреев. Они остались в безопасности аж до осени 1943 года, когда Италия капитулировала и немцы, которые заняли север страны, открыли счёт итальянским жертвам Холокоста.
Еще несколько промовистых фактов. Занятой итальянской оккупацией Албании Холокост не затронул вовсе. В Хорватии 1941-го несколько тысяч евреев сбежали с районов, подконтрольных немцам и усташам, в итальянскую оккупационную зону. Через год немецкое руководство захотело от Италии выдать сбежавших. Фашисты отказались...
Наконец, были классические фашистские режимы Франко в Испании и Салазара в Португалии. Они не только не преследовали «своих» евреев, а и дали притулок тысячам еврейських беженцев из других стран.
Конечно, никакой нормальный человек не может чувствовать симпатии к фашизму з его культом дуче или каудильо, загонами чернорубашенников и касторкой для инакомыслящих. Но одновременно оглашать Холокост порождением «зверской фашистской идеологии» вряд ли справедливо.
Тождественность фашизма и нацизма досталась нам у приданное от советской пропаганды. И, наверное, связано с желанием большевиков подогнать всех недругов под общий ранжир. Фанатики, которые видели действительность у кривом зеркале марксистских догматов, уверенно заявляли: классовая суть всех буржуазных партий одинакова! Сталинская пропаганда в 1930-ые легко ставила знак равности между Гитлером и британскими консерваторами. Мол, у Германии — «открытая диктатура великого капитала», а в Англии — «замаскирована». Где уж тут фашистов і нацистов отличить?
Итальянский фашизм вышел на историческую арену раньше от иных одиозных движений, поэтому слово «фашист» и превратилось в универсальный ярлык для политиков, враждёбных коммунизму. С начала 1920-х так начали называть всех деятелей правой ориентации — от Гитлера до Пилсудского, от Муссолини до Ульманиса. Мало того, европейських социал-демократов, которые никак не подпадали под определение «фашисты», но Сталину тоже не нравились, окрестили «социал-фашистами». Этот абсурдный эпитет активно использовался аж до середины 1930-х годов.
Кстати, противоположный лагерь в 1920—30-тые года тоже грешил склонностью к искуственным обобществлениям. Ультраправая пресса клеймила зловестных красных, изображая русских большевиков, немецких есдеков и английских лейбористов как одно целое. Однако сегодня никакой исследователь не оперирует этим пропагандистским ярлыком. А вот многоликие «фашисты» успешно перекочевали с агиток советской эпохи к современным монографиям, статьям и школьным учебникам. Заодно мы унаследовали и несколько исходных штампов.
Например наши СМИ употребляют термин «фашист» для обозначения военного вермахта. Представлять каждого немца, мобилизированного в армию Гитлера, носителем идеологии, причем даже не гитлеровской, абсолютно некорректно. С таким же успехом можна окрестить всех бойцов Красной армии «троцкистами».
Следует вспомнить и словечко «немецко-фашистский». Этот термин не только ложный в историческом плане, а и достаточно сомнительный точки зрения лингвистики. Советские пропагандисты наплодили много схожих словесных уродов, однако часть из них быстро потеряла актуальность. Еще при Сталине канули в Лету пёстрые перлы: «социал-фашист», «украинско-немецкий националист» (так одно время пробовали называть бойцов УПА), «право-левацкий блок Сырцова—Ломинадзе» (про разгром этой антипартийной группы рапортовали советские газеты вначале 1930-х). Судьба «немецко-фашистских агрессоров» сложилась удачнее — они еще с нами.
Следует ли отказываться от употребления термина «фашизм» у ложном контексте? Вопрос не из легких. Если на одной чаше весов — историческая объєктивность, то на иной — сложившиеся стереотипы, кипы книг и статей, опубликованых за последние 70 лет, наконец, политконьюнктура...
