AlexeyP
Принцепс сената
С детства я рисовал фашистов. В садике - картинки про войнушку и свастики с концами, раз десять загнутыми. Лет в одиннадцать я при просмотре фильма "Семнадцать мнгновений весны" срисовывал с экрана внешний вид обмундирования (фэйк, как мы теперь знаем), мы с друзьями рисовали бесконечных гитлеров, гиммлеров и др., и я даже пытался послать эти картинки в письме своей бабушке (мама не дала). Студентом я рисовал в тетрадях замечательные свастики: я нашел пропорции, толщину линий, при которых свастика выглядит наиболее гармонично. Теперь любимейшие мои игрушки - это, сначала, "Вольфенштейн" и "Спир", а позже - "Назад в замок Вольфенштейн", действие которых разварачивается среди утрированного нацистского антуража.
И вот, в последнее время вижу, что мой восьмилетний сын всё листает картинки в многотомнике Пленкова "III рейх", просит меня доставать ему и рассматривает иллюстрированную биографию Гитлера (при том, что дома масса книг), и теперь рисует всяких гитлеров, рисует свастики и вырезает их. Я ему предложил рисовать Сталина, он сказал, что не хочет.
Я это к тому, что фашистская эстетика и история обладает какой-то исключительной притягательностью для мальчиков, маленьких и больших, я даже не могу понять, отчего. Причем, похоже, эта сила не уменьшается со временем. Об этом говорит хотя бы количество книг о Гитлере и нацизме в магазинах, кажется, превышающее количество книг о любом другом периоди истории. Я неприемлю какие-либо мистические объяснения, при этом считаю эту притягательную силу исключительной, и труднообъяснимой.
И вот, в последнее время вижу, что мой восьмилетний сын всё листает картинки в многотомнике Пленкова "III рейх", просит меня доставать ему и рассматривает иллюстрированную биографию Гитлера (при том, что дома масса книг), и теперь рисует всяких гитлеров, рисует свастики и вырезает их. Я ему предложил рисовать Сталина, он сказал, что не хочет.
Я это к тому, что фашистская эстетика и история обладает какой-то исключительной притягательностью для мальчиков, маленьких и больших, я даже не могу понять, отчего. Причем, похоже, эта сила не уменьшается со временем. Об этом говорит хотя бы количество книг о Гитлере и нацизме в магазинах, кажется, превышающее количество книг о любом другом периоди истории. Я неприемлю какие-либо мистические объяснения, при этом считаю эту притягательную силу исключительной, и труднообъяснимой.