Герцог Альба-отец Голандии?
- Автор темы тохта
- Дата начала
http://antoin.livejournal.com/
Здесь много интересного и об Испании, и о Нижних землях, и о герцоге.
Здесь много интересного и об Испании, и о Нижних землях, и о герцоге.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Мои познания по истории Нидерландов крайне скудны и в сущности не выходят за пределы институтского учебника по истории, поэтому данную тему собираюсь просматривать с большим интересом. Однако на основании имеющихся знаний у меня сложилось именно такое впечатление - что герцог Альба своей жестокостью привел жителей Нидерландов, в общем-то довольно законопослушных и полностью признающих власть короля Испании как своего наследственного правителя, к открытому неповиновению как вынужденной мере по собственному спасению.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Но разве до начала репрессий не сохранялась возможность достижения договоренностей между жителями и наместниками короля?
Самым суровым испытанием, которое встало перед великой Испанской империей, стало восстание на родине Карла V, в Нидерландах. До 1555 года, когда Карл включил Нидерланды в число земель, которые он передал Филиппу II, они не делали никаких отчислений Испании. Семнадцать провинций признавали Филиппа своим правителем, но не являлись частью Испанской империи и не имели конституционных или налоговых обязательств перед Испанией. Одной из первых просьб, с которой они обратились к Филиппу, признав его своим сувереном, была просьба вывести с их земель размещённые там испанские войска. Это требование не повлияло на тесные и сердечные связи, которые всегда существовали между двумя народами. Филипп очень любил народ и культуру Нидерландов, но за долгие годы, проведённые в этой стране (1555-1559), успел понять независимый дух, царивший в провинциях, и амбиции местной знати.
Разногласия в брюссельском правительстве, возглавляемом сводной сестрой Филиппа Маргаритой Пармской, привели к тому, что знать выступила против местных властей и кардинала Гранвилля. В 1564 году король неохотно согласился на отставку Гранвилля, но оппозиция, не удовлетворившись этим, тут же выступила с предложением церковной реформы в Нидерландах, увеличения количества епископов и укрепления местных ,еретических с точки зрения католиков, законов. Граф Эгмонт специально нанёс визит в Мадрид ,в ходе котрого у него создалось впечатление, что король Филипп согласен на смягчение мер в отношении еретиков. Однако король написал Маргарите Пармской, что подтверждает необходимость казни за ересь. Письмо его пришло в Брюссель, где вся знать как раз собралась на свадьбу сына Маргариты, Алессандро, и вызвало взрыв возмущения. Покидая заседание Государственного совета, принц Оранский прошептал своему другу: «Скоро мы станем свидетелями великолепной трагедии!» В начале 1566 года аристократы «забастовали» - стали отказываться от своих постов, а группа менее знатных дворян потребовала дать стране бОльшую религиозную свободу и приструнить инквизицию в Нидерландах (она была введена папой в 1522 году по просьбе Карла V). В августе 1566 года толпы кальвинистов в крупнейших городах Нидерландов принялись осквернять церкви и крушить изображения святых.
Чтобы совладать с этим хаосом, необходимо было военное вмешательство, особенно когда королю стало известно, что дворяне-кальвинисты в сговоре с немецкими лютеранами. Филипп велел герцогу Альбе направить в Нидерланды крупные силы и урегулировать ситуацию. Альба выехал из Испании в апреле 1567 года, чтобы принять командование войсками в Италии. Десять тысяч человек отправились из Милана, альпийскими тропами спустились в долину Рейна, а затем прошли коридором, известным как Испанская дорога, и прибыли в Брюссель 22 августа. Брантом сообщает: «Я видел, как они проходили через Лоррен». Он поздоровался с несколькими офицерами, которых знал со времён взятия Пеньон де Велеса. Большинство солдат были кастильцами, из терсио Неаполя, Сицилии, Сардинии и Ломбардии; « и с ними – четыреста куртизанок верхом, прекрасные и изящные, словно принцессы. А ещё – восемьсот пеших». Начиная с похода на Вену в 1532 году, и дальше, по крайней мере ещё полвека, бойцы терсио брали с собой женщин.
Гладя ретроспективно, возможно, легче понять, почему король поступил так, а не иначе, но тогда это было совершенно беспрецедентное решение – послать войска в дружественную страну, да ещё в мирное время. Нидерланды всегда гордились тем, что являлись своеобразными подданными короля, не такими, как, например, неаполитанцы, чьи земли (как им самим казалось) были захвачены силой. Реакция не замедлила последовать. Император Максимилиан II, шурин Филиппа, напомнил ему, что «всякий, кто думает, что можно управлять Фландрией, как Италией, обманывается». Теперь жители Нидерландов не понимали, зачем присланы войска. Страна и так принадлежит королю, так зачем ещё посылать туда армию? «Что могут войска? – ворчливо спрашивает Эгмонт Маргариту. – Убить двести тысяч жителей Нидерландов?» Намерения испанцев очень скоро прояснились. Герцог Альба прибыл в страну, чтобы восстановить порядок, арестовать непокорных и оценить, насколько распространилась ересь. Впервые ересь в другом государстве так взволновала испанскую корону. Но Филипп II подошёл к этому вопросу с умом. «По возможности, - заявил он, - я постараюсь уладить вопросы религии в этой стране, не прибегая к оружию, так как знаю, что в противном случае речь пойдёт о полном уничтожении инакомыслящих. Но если дело нельзя будет уладить мирным путём, тогда я намерен пустить в ход оружие».
Альба выполнил свою задачу. Он ясно дал понять, что «в случае Фландрии речь не идёт о мерах против той или иной религии, а лишь о шагах против бунтовщиков». 9 сентября он начал репрессии, первым делом арестовав Эгмонта, Горна и ещё нескольких представителей фламандской знати. «При той энергии, с какой Вы взялись за порученное дело, - писал герцогу король, - я чувствую, что скоро всё разрешится». «Король не намерен,- уверял Альба в письме одного из своих корреспондентов, - проливать кровь. Если найдётся способ уладить дело по-другому, он выберет его». В тот же день герцог докладывал королю, что «мира в этой стране не достичь, рубя головы». Эти письма – важные свидетельства того, что ни у Филиппа, ни у Альбы не было намерений проводить систематическую политику подавления в Нидерландах. Но ситуация быстро вышла из-под контроля, и начался бесконечный виток репрессий, оставивших глубокий след в истории Нидерландов и Западной Европы.
Генри Каймен. Испания: дорога к империи
Разногласия в брюссельском правительстве, возглавляемом сводной сестрой Филиппа Маргаритой Пармской, привели к тому, что знать выступила против местных властей и кардинала Гранвилля. В 1564 году король неохотно согласился на отставку Гранвилля, но оппозиция, не удовлетворившись этим, тут же выступила с предложением церковной реформы в Нидерландах, увеличения количества епископов и укрепления местных ,еретических с точки зрения католиков, законов. Граф Эгмонт специально нанёс визит в Мадрид ,в ходе котрого у него создалось впечатление, что король Филипп согласен на смягчение мер в отношении еретиков. Однако король написал Маргарите Пармской, что подтверждает необходимость казни за ересь. Письмо его пришло в Брюссель, где вся знать как раз собралась на свадьбу сына Маргариты, Алессандро, и вызвало взрыв возмущения. Покидая заседание Государственного совета, принц Оранский прошептал своему другу: «Скоро мы станем свидетелями великолепной трагедии!» В начале 1566 года аристократы «забастовали» - стали отказываться от своих постов, а группа менее знатных дворян потребовала дать стране бОльшую религиозную свободу и приструнить инквизицию в Нидерландах (она была введена папой в 1522 году по просьбе Карла V). В августе 1566 года толпы кальвинистов в крупнейших городах Нидерландов принялись осквернять церкви и крушить изображения святых.
Чтобы совладать с этим хаосом, необходимо было военное вмешательство, особенно когда королю стало известно, что дворяне-кальвинисты в сговоре с немецкими лютеранами. Филипп велел герцогу Альбе направить в Нидерланды крупные силы и урегулировать ситуацию. Альба выехал из Испании в апреле 1567 года, чтобы принять командование войсками в Италии. Десять тысяч человек отправились из Милана, альпийскими тропами спустились в долину Рейна, а затем прошли коридором, известным как Испанская дорога, и прибыли в Брюссель 22 августа. Брантом сообщает: «Я видел, как они проходили через Лоррен». Он поздоровался с несколькими офицерами, которых знал со времён взятия Пеньон де Велеса. Большинство солдат были кастильцами, из терсио Неаполя, Сицилии, Сардинии и Ломбардии; « и с ними – четыреста куртизанок верхом, прекрасные и изящные, словно принцессы. А ещё – восемьсот пеших». Начиная с похода на Вену в 1532 году, и дальше, по крайней мере ещё полвека, бойцы терсио брали с собой женщин.
Гладя ретроспективно, возможно, легче понять, почему король поступил так, а не иначе, но тогда это было совершенно беспрецедентное решение – послать войска в дружественную страну, да ещё в мирное время. Нидерланды всегда гордились тем, что являлись своеобразными подданными короля, не такими, как, например, неаполитанцы, чьи земли (как им самим казалось) были захвачены силой. Реакция не замедлила последовать. Император Максимилиан II, шурин Филиппа, напомнил ему, что «всякий, кто думает, что можно управлять Фландрией, как Италией, обманывается». Теперь жители Нидерландов не понимали, зачем присланы войска. Страна и так принадлежит королю, так зачем ещё посылать туда армию? «Что могут войска? – ворчливо спрашивает Эгмонт Маргариту. – Убить двести тысяч жителей Нидерландов?» Намерения испанцев очень скоро прояснились. Герцог Альба прибыл в страну, чтобы восстановить порядок, арестовать непокорных и оценить, насколько распространилась ересь. Впервые ересь в другом государстве так взволновала испанскую корону. Но Филипп II подошёл к этому вопросу с умом. «По возможности, - заявил он, - я постараюсь уладить вопросы религии в этой стране, не прибегая к оружию, так как знаю, что в противном случае речь пойдёт о полном уничтожении инакомыслящих. Но если дело нельзя будет уладить мирным путём, тогда я намерен пустить в ход оружие».
Альба выполнил свою задачу. Он ясно дал понять, что «в случае Фландрии речь не идёт о мерах против той или иной религии, а лишь о шагах против бунтовщиков». 9 сентября он начал репрессии, первым делом арестовав Эгмонта, Горна и ещё нескольких представителей фламандской знати. «При той энергии, с какой Вы взялись за порученное дело, - писал герцогу король, - я чувствую, что скоро всё разрешится». «Король не намерен,- уверял Альба в письме одного из своих корреспондентов, - проливать кровь. Если найдётся способ уладить дело по-другому, он выберет его». В тот же день герцог докладывал королю, что «мира в этой стране не достичь, рубя головы». Эти письма – важные свидетельства того, что ни у Филиппа, ни у Альбы не было намерений проводить систематическую политику подавления в Нидерландах. Но ситуация быстро вышла из-под контроля, и начался бесконечный виток репрессий, оставивших глубокий след в истории Нидерландов и Западной Европы.
Генри Каймен. Испания: дорога к империи
Небольшое замечание - до Карла V Нидерланды действительно не относились
к Испании, а были частью бургундского герцогства.
Т.е. налоги они видимо платили Карлу (в Германию).
Волнения конечно были, но если бы Филипп пошел на уступки,
к примеру заняв Альбу и его терсио войной с турками.
Это остановило бы революцию.
Еще вопрос- а сколько нидерланды платили Испании.
Где в учебнике видел цифру 40 процентов всех доходов,
но это шло как то неубедительно.
Вообще, мне непонятно, как традиционно управлялись Нидерланды
к Испании, а были частью бургундского герцогства.
Т.е. налоги они видимо платили Карлу (в Германию).
Волнения конечно были, но если бы Филипп пошел на уступки,
к примеру заняв Альбу и его терсио войной с турками.
Это остановило бы революцию.
Еще вопрос- а сколько нидерланды платили Испании.
Где в учебнике видел цифру 40 процентов всех доходов,
но это шло как то неубедительно.
Вообще, мне непонятно, как традиционно управлялись Нидерланды
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Меня так впечатлила приведенная Вами цитата из этой книги, что сегодня купил ее, хотя ранее не намечал покупать ее.
Как говорят люди в теме - зря, зря...
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Ну, теперь мне поздно жалеть о совершенной вчера покупке.
По существу.
Если бы герцог Альба не приказал арестовать и казнить знатнейших аристократов Нидерландов, а счастливо избежавших казни объявить врагами - если правильно понимаю, революция не получила бы лидеров. Народное волнение, вызванное преследование кальвинистов и введением налогоа, могло бы быть подавлено.
Дополню.
Хотя в целом мой довод неверен: если правильно понимаю, казнь гр. Эгмонта и гр. Горна отрезвила нидерландскую знать, и в основе своей она (включая сыновей гр. Эгмонта) осталась верной Испании.
Если правильно понимаю, пр. оранские были одними из немногих аристократов, присоединившихся к революции. Поправьте меня, если данное мое представление неверно.
По существу.
Если бы герцог Альба не приказал арестовать и казнить знатнейших аристократов Нидерландов, а счастливо избежавших казни объявить врагами - если правильно понимаю, революция не получила бы лидеров. Народное волнение, вызванное преследование кальвинистов и введением налогоа, могло бы быть подавлено.
Дополню.
Хотя в целом мой довод неверен: если правильно понимаю, казнь гр. Эгмонта и гр. Горна отрезвила нидерландскую знать, и в основе своей она (включая сыновей гр. Эгмонта) осталась верной Испании.
Если правильно понимаю, пр. оранские были одними из немногих аристократов, присоединившихся к революции. Поправьте меня, если данное мое представление неверно.
Прочитал. Конечно, я не являюсь специалистом по истории Испании и сделать осознанный выбор между Кейменом и его критиками не могу. Но некоторые претензии к Кеймену, изложенные автором блога, кажутся мне несправедливыми.
Во-первых, во введении к книге "Испания: дорога к империи" я не увидел особого уничижения конкурентов. Автор ссылается на другие работы, посвящённые истории Испании, и ссылается с подчёркнутым уважением. Во-вторых, в тезисе, что испанская нация является молодой, я не вижу ничего крамольного. Нации вообще - это явлением Нового времени, старых наций очень мало (может быть, англичане, китайцы, ещё кто-то). А что касается конкретно Испании, то упоминание о её этническом, культурном многообразим - это просто общее место в самой широкой литературе о данной стране.
Посмотрел Броделя (мир Филиппа 2) и Альтемир-и-Креве (История Испании).
пока вырисовывается следущая картина.
Оппозиция состояла из аристократии, которая хотела усилить свое влияние
в стране (тем более что монарха в стране не было) и городской оппозиции, требовавшей меньше налогов, меньше контроля и т.д.
Знаменем был кальвинизм. Имеется ввиду не то, что оппозиционеры выдвигали
присоеденялись к кальвинистам, а то что те, кого не устраивавли старые порядки находили в кальвинизме ответы на свои запросы.
Та же Маргарита Пармская успешно стравливала обо эти течения.
Проблема была в том, что испанский абсолютизм в значительной степени опирался на церковь со времен реконкисты, и (кстати говоря, как и французская корона) поддерживал традиционные отношения, в том числе цеха и т.д.
Кстати говоря, Филипп и Альба, судя по всему основной считали именно оппозицию аристократов, а кальвинистам готовы были пойти на определенные уступки (отмена инквизиции)
В результате (и при дворе это понимали) была два варианта действий
-жесткое подавление движение (идея Альбы) и политика компромисса (идея князя Эболи и Маргариты).
Т.е. предоставив больше свободы аристократам с их помощью подавить
кальвинистам, при этом предоставив им значительные свободы (как бы не замечая их).
Но похоже проблема была в том, что рано или поздно Филипп все равно начал бы наводить здесь свои порядки, т.е. создавать абсолютисткую
монархию с опорой на чиновников и церковь.
Р.С. На альтренативном форуме я даже предложил вариант, при котором Нидерланды уходят младшим Габсбургам, т.е. Максимилиану.
Тогда да, тогда может и мятежа бы не было.
пока вырисовывается следущая картина.
Оппозиция состояла из аристократии, которая хотела усилить свое влияние
в стране (тем более что монарха в стране не было) и городской оппозиции, требовавшей меньше налогов, меньше контроля и т.д.
Знаменем был кальвинизм. Имеется ввиду не то, что оппозиционеры выдвигали
присоеденялись к кальвинистам, а то что те, кого не устраивавли старые порядки находили в кальвинизме ответы на свои запросы.
Та же Маргарита Пармская успешно стравливала обо эти течения.
Проблема была в том, что испанский абсолютизм в значительной степени опирался на церковь со времен реконкисты, и (кстати говоря, как и французская корона) поддерживал традиционные отношения, в том числе цеха и т.д.
Кстати говоря, Филипп и Альба, судя по всему основной считали именно оппозицию аристократов, а кальвинистам готовы были пойти на определенные уступки (отмена инквизиции)
В результате (и при дворе это понимали) была два варианта действий
-жесткое подавление движение (идея Альбы) и политика компромисса (идея князя Эболи и Маргариты).
Т.е. предоставив больше свободы аристократам с их помощью подавить
кальвинистам, при этом предоставив им значительные свободы (как бы не замечая их).
Но похоже проблема была в том, что рано или поздно Филипп все равно начал бы наводить здесь свои порядки, т.е. создавать абсолютисткую
монархию с опорой на чиновников и церковь.
Р.С. На альтренативном форуме я даже предложил вариант, при котором Нидерланды уходят младшим Габсбургам, т.е. Максимилиану.
Тогда да, тогда может и мятежа бы не было.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
А на каком основании?
О Кеймане.
Честно говоря книга мне не слишком понравилась, поскольку на мой взгляд
автор слишком уж четко разделили ее на части, плохо связанные между собой. Т.е. если у вас нет определенного представления об истории Испании 16-17 вв. читать ее весьма трудно.
В плюсе достаточно много интересных фактов.
Правда, я конечно не могу судить об уровне новизны, поскольку не владею могучим и великим языком Шекспира,
Честно говоря книга мне не слишком понравилась, поскольку на мой взгляд
автор слишком уж четко разделили ее на части, плохо связанные между собой. Т.е. если у вас нет определенного представления об истории Испании 16-17 вв. читать ее весьма трудно.
В плюсе достаточно много интересных фактов.
Правда, я конечно не могу судить об уровне новизны, поскольку не владею могучим и великим языком Шекспира,