... в тот момент ситуация выглядела очень серьезной. Это потом уже я узнал, что связь Горбачеву никто не отключал. Он попивал чай на террасе, наблюдая за спектаклем, который сам же и организовал. И ГКЧП не спускал на места секретные антиконституционные приказы «арестовать», «задержать». Потому никто нас и не интернировал в Архангельском. Лишь одна шифротелеграмма № 215/ш ушла из Москвы в 10 часов 50 минут 19 августа. Не чекистам, военным, а первым секретарям ЦК Компартий союзных республик, рескомов, крайкомов, обкомов партии. Отправитель - Секретариат ЦК КПСС. «В связи с введением чрезвычайного положения примите меры по участию коммунистов в содействии ГКЧП. В практической деятельности руководствоваться Конституцией СССР». Глупая на первый взгляд депеша. После отмены 6-й статьи о руководящей роли КПСС содействовать ГКЧП в рамках Конституции - не совать нос в государственные дела, а лишь трепаться на собраниях. Шифровка была чистой провокацией - подтвердить документально связь коммунистов с ГКЧП. Но наивная партия по привычке ждала дальнейших указаний. Их не было. И пошли с мест в центр шифровки: «Обком не получил никакой информации о действиях ГКЧП для координации своей работы. У коммунистов вызывает много вопросов бездействие центральных органов КПСС. Секретарь Челябинского обкома КПСС А. Литовченко. 20 августа, 18 часов 20 минут». Коммунисты не понимали, что их вожди, оставленные хитрым Горбачевым на хозяйстве в Москве, сознательно затягивали петлю на шее партии. «Ах, вы решили провести внеочередной съезд, вымести нас поганой метлой - так получайте!» Сами вожди надеялись перебраться в беспартийную администрацию Президента СССР, под крыло Горбачева. Та телеграмма - лишнее доказательство, что ГКЧП планировался как верхушечная акция, чтобы нагнать на общество страх, разогнать КПСС.
- Но ведь были баррикады, Ельцин на танке!
- Думаю, одна из целей Горбачева в спецоперации «ГКЧП» - тормознуть Ельцина. Тот все больше власти прибирал . Ельцин понял замысел, решил одеяло на себя перетянуть. Призвал народ защитить «Белый дом». Так появились баррикады. Попозировав на танке, он спустился с помощью Коржакова и отправился пить кофе. К нему побежали искатели больших должностей. Одним, мол, ГКЧП дал приказ сбить самолет с возвращавшимся из Алма-Аты Ельциным, другим - арестовать его в Архангельском, третьим - расстрелять из кустов. Но все молодцы отказались. Правда, документальных свидетельств «герои» не показывали. По «Белому дому» гуляли длинные «расстрельные списки демократов». В них не было разве что банщиков из Сандунов. Пугали, что на крышу высадится десант, начнется химическая атака. Завезли противогазы. Я сунул в портфель один, четвертого размера. Зашел к Ельцину. Нам принесли кофе, по рюмке коньяка. Вытаскиваю противогаз: «Возьмите, Борис Николаевич, нас скоро будут газами травить!». Он брезгливо отбросил подарок: «И вы туда же!»
Впрочем, один серьезный момент был. Надежные информаторы донесли 20 августа из штаба ГКЧП: некоторые путчисты решили по-настоящему разобраться с дерьмократами, замочить всех разом. Требуют от Янаева приказа штурмовать «Белый дом». Трусливый Янаев кивает на Крючкова. Тот в раздумьях. Ельцин поручил Бурбулису связаться с Крючковым. Генка-философ включил аппарат на громкую связь и стал крыть матом шефа КГБ. Мол, если он пойдет на штурм, Бурбулис лично натянет его уши на поганую жопу. Я подумал: случись штурм, искать придется наши с Геной уши. Крючков устало отбрехивался: это провокационные слухи, штурма не будет. Но вечером у нас поднялась паника. На баррикадах под проливным дождем мужчины, женщины, подростки готовились отбивать атаки ГКЧП. Премьер Силаев потихоньку покинул здание. Остальные вожди сопротивления спрятались в подвалах «Белого дома». Туда же охрана утащила и Ельцина. Вожди ели бутерброды, запивая водкой с коньяком. Ждали сверху вестей о победе. Гавриила Попова, вспоминал Коржаков, пришлось выносить под белы ручки здоровенным охранникам. Про других участников застолья он промолчал. Это метода всех интендантов от политики. Взбудоражить народ, заставить лезть под пули, на баррикады. А сами - в теплое укрытие. Выстоял народ - они лезут из убежищ, отталкивая локтями победителей, начинают распоряжаться их собственностью и жизнями.
Членов ГКЧП арестовали. Горбачева привезли в Москву. Ельцин организовал политическую казнь КПСС, скомпрометированную связью с разгромленными путчистами. Казнь была публичной. 23 августа Михаил Сергеевич приехал в «Белый дом» на заседание Верховного Совета РСФСР. Я сидел в первом ряду напротив трибуны. Борис Николаевич зачитал указ о приостановке деятельности партии (окончательно он запретит ее в ноябре). Поднял над трибуной ручку, чтоб подписать указ. Надолго картинно задержал ее в воздухе, поглядывая лукаво на Горбачева. Тот поднялся, изображая порыв протеста, притворно попросил: «Не надо, Борис Николаевич».
«Надо!» - воскликнул Ельцин и подписал приговор. Горбачев отказался от поста Генсека, призвал ЦК объявить о самороспуске, а рядовым коммунистам посоветовал разбежаться.
