Высокопоставленный советский перебежчик Генрих Люшков:
http://www.vestnik.com/issues/1999/0817/koi/kuksin.htm
Был такой. О том, что он получил орден Красного Знамени за участие в боях, узнаю впервые. Дело в том, что у Люшкова был всего один орден - орден Ленина (Указ от 3.07.1937) за выдающиеся достижения в борьбе с "врагами народа". Б.В. Соколов в своей книге о покушениях на Сталина и Гитлера опубликовал протокол личного обыска Люшкова на маньчжурской границе, из которого следует, что у него были изъяты среди прочего "орден Ленина и еще две награды". Что это за награды - догадаться несложно: это были знаки "Почетный работник ВЧК-ГПУ (V)" и "Почетный работник ВЧК-ГПУ (XV)" (Источник: Н.В. Петров, К.В. Скоркин. Кто руководил НКВД 1934-1941. Справочник. М.: Звенья, 1999. – С. 281). А выдающиеся достижения начальника УНКВД по Азово-Черноморскому краю состояли в следующем: он собрал на совещание подчиненный ему руководящий состав управления, обвинил присутствующих в том, что они низкими темпами ведут "разоблачение врагов", после чего объявил: "«Враги народа в этой комнате – здесь, здесь и здесь». И тут же приказал арестовать несколько человек из числа присутствовавших." Об этом стало известно из книги "Империя страха", написанной советскими невозвращенцами полковником госбезопасности Владимиром Петровым и его женою, шифровальщицей советского посольства в Австралии капитаном госбезопасности Евдокией Петровой.
Когда арестовали Ягоду, все руководство СПО было ликвидировано. Повторим, Люшкова эти репрессии не только не затронули, - наоборот, он получает назначение на ответственный пост начальника управления НКВД Азово-Черноморского края, что не могло произойти без согласия вождя.
Не совсем так. Замначальника СПО центра Г. Люшкова переводит в Азово-Черноморский край как раз Ягода (приказ от 29 августа 1936 г.), видимо, по этой причине Люшков не был включен в число "ягодовцев", подлежащих репрессиям, и некоторое время пользовался доверием Ежова. Однако нельзя сказать, что он остался совсем уж в стороне: так нельзя было. Во время чистки "ягодинского охвостья", чтобы оправдаться самому, посылал в Москву доносы на своих коллег (Тумшис М.А. Еще раз о кадрах чекистов 30-х годов// Вопросы истории. 1993.№6).
Но вопросы задавали, что называется, в лоб. Так, например, его спрашивали, не испытывал ли Люшков угрызений совести, когда арестовывал своего предшественника, бывшего наркома НКВД Украины Балицкого, которого понизили в должности и послали на Дальний Восток после ареста маршала Тухачевского и других советских военных. Люшков понял, что японцам известно: Балицкий был его другом. Они вместе начинали работать в ЧК Украины в 20-х годах. Тогда он прямо ответил, что выполнял личный приказ Сталина. Рассказал, что из Ростова был вызван на заседание, как он сказал, малого Политбюро. Присутствовали Сталин, Молотов, Ворошилов и Ежов. Люшкову задали ряд вопросов, затем Сталин сказал, что его назначают на Дальний Восток. Потом Сталин пригласил Люшкова на личную беседу, во время которой дал три задания: арестовать и направить в Москву Балицкого, следить за маршалом Блюхером и ликвидировать начальника военно-воздушных сил Дальневосточной армии А.Лапина. Люшков заявил, что если бы при получении этих заданий он проявил какие-нибудь эмоции или колебания, то не вышел бы из Кремля, а если бы не выполнил задания, то был бы арестован и расстрелян.
Это уж Люшков сочинил для драматизма. Он вообще отличался склонностью к сочинительству, любил для красного словца допускать фантастические преувеличения. Не знаю, каким другом ему был Балицкий, но не начинали они вместе работать в ЧК Украины в 20-х годах. Балицкий в ВЧК не с 20-х годов (как Люшков), а с декабря 1918, служил в Гомеле, Москве, Волынской губернии, Киеве. Люшков служил в Тирасполе, Одессе, Каменец-Подольске, несколько лет был пограничником (возможно, это обстоятельство позволило ему лучше подготовиться к переходу госграницы, чем это сделали чуть позже Успенский на Украине и Литвин в Ленинграде). В аппарате ГПУ Украины Люшков появился в октябре 1925 г., когда Балицкий уже возглавлял эту организацию, так что особо фамильярные отношения между ними вряд ли могли возникнуть. Насчет "задания: арестовать и направить в Москву Балицкого" опять что-то не слава богу: Балицкий отстранен от должности начальника управления НКВД по Дальневосточному краю (включавшему в себя в то время 9 областей) 19 июня 1937 г. и отозван в Москву, где состоялся его арест 07 июля 1937 г. Люшков в это время еще возглавлял УНКВД по Азово-Черноморскому краю, а начальником УНКВД по Дальнему Востоку являлся Терентий Дерибас. И лишь 31 июля 1937 г. Люшков сменил Дерибаса в этой должности.
По долгу службы на посту начальника отделения НКВД по Азово-Черноморскому краю Люшков нес персональную ответственность за охрану вождя в Сочи.
Снова хлестаковщина. За все время, пока Люшков возглавлял "отделение" (на самом деле - управление) НКВД по АЧК, Сталин отдыхал там всего один раз: с середины августа по начало октября 1936 г. Причем И.В. прибыл туда раньше Люшкова, назначенного на должность, напомню, приказом от 29 августа. Там вождя сопровождал начальник Оперативного отдела (Оперода) ГУГБ НКВД К.В. Паукер, который, соответственно, и возглавлял охрану Сталина и сопровождающих его лиц. Так называемую "ближнюю охрану" возглавлял подчиненный Паукера, помощник начальника одного из отделений Оперода, знаменитый впоследствии Н.С. Власик (подробнее о руководстве охраною Сталина на отдыхе в 1936 г. и взаимоотношениях Паукера и Власика см.: Петров Н., Янсен М. «Сталинский питомец» - Николай Ежов. М.: РОССПЭН. - С. 307). Недавно назначенного начальника местного управления НКВД, естественно, никто и на порог бы не пустил.
А может быть, он осматривал спецобъект - место отдыха И.В. после того, как тот уехал в Москву? Думаю, в обстановке царившей в то время шпиономании за одно это его бы в порошок стерли как готовящего теракт. Да если даже и осматривал под каким-либо предлогом, откуда ему было знать систему охраны, когда И.В. там находится? Ведь ее полностью сменили после того, как Паукер, его заместитель Волович и три помощника - Колчин, Корнеев и Черток - были репрессированы в марте-апреле 1937 г. Новый начальник охраны Дагин приступил к своим обязанностям в июне (сменив на этом посту недолговечного Курского), а уже в июле Люшков переведен на Дальний Восток. Так откуда ему знать, как была организована охрана И.В. в Мацесте новым руководством отдела правительственной охраны?
Люшкова назначают консультантом в Квантунскую армию. Некоторые высшие офицеры японской армии скептически относились к его советам.
Правильно делали. Все же Люшков демобилизовался из Красной армии за 18 лет до событий на Хасане и хорошо мог знать систему армейской контрразведки (т.е. работу Особых отделов), но ему ли консультировать японцев по боевой части притом, что за две недели до него совершил побег из Монголии в Манчжурию старший офицер-артиллерист Ф. Францевич, разбиравшийся в этих вопросах гораздо лучше...
Первым долгом Люшков постарался спасти свою семью. После перевода Люшкова на Дальний Восток его 11-летняя дочь долго болела. Используя свои связи в Москве, он получает разрешение отправить жену и дочь на лечение за границу. Люшков условился с женой: как только они сядут в поезд, жена пришлет ему телеграмму с заранее обговоренным текстом. Получив такую телеграмму и будучи уверенным, что семья спасена, Люшков через несколько дней сбежал к японцам. Начав работать в японской разведке, он несколько раз просил разыскать свою семью. Довольно тщательные поиски ничего не дали. Люшковы бесследно исчезли.
На самом деле ничего удивительного. Единственным способом для Люшкова спасти семью был развод с женою и разрыв всяческих отношений. Тогда ее могли оставить в покое.
Люшков по ряду признаков знал, что его ждет арест. У него был многолетний помощник и заместитель Моисей Каган. 16 апреля 1938 г. Люшков и Каган получают ШТ №781 из Москвы от Фриновского: "... связи назначением Кагана другой край срочно откомандировать его наше распоряжение". Люшков условился с Каганом, что тот даст ему знать из Москвы о сложившейся обстановке. Сразу по прибытии в Москву Кагана арестовали. С этого момента Люшков уже ждал ареста (не без оснований) и начал готовиться к побегу.
Еще зимою во время визита в Москву Фриновский по поручению Ежова сообщил ему о том, что арестованный Ягода и бывший начальник КРО НКВД Миронов дали показания о причастности Люшкова к заговору в руководстве НКВД. Ежов приказал передопросить Ягоду и Миронова, их заставили отказаться от показаний на Люшкова, но естественно, от Люшкова потребовали не только выполнять впредь безоговорочно приказы Ежова и Фриновского (что он и так делал), но и покончить с собой, если прикажут. Сигналом должна была стать телеграмма о вызове в Москву (обо всем этом дал показания Фриновский после ареста; место архивного хранения документов: ЦА ФСБ. Архивно-следственное дело Фриновского. Н-15301. Т.2. Л.д. 173-178. Опубликовано: Петров Н., Янсен М. «Сталинский питомец» - Николай Ежов. М.: РОССПЭН. - С.160).
История с арестом Кагана насторожила Люшкова, но не побудила его обезопасить семью: причина ареста Кагана состояла в том, что он принял у себя на квартире своего родного брата, сбежавшего из тюрьмы, не выдав его Люшкову. Однако 26 мая 1938 г. Ежов, опасавшийся, что всплывает история с передопросами Ягоды и Миронова, все же выслал Люшкову телеграмму: "Учтите, что в ближайшее время, в связи с реорганизацией ГУГБ НКВД, предполагаем вас использовать центральном аппарате. Подбираем вам замену. Сообщите ваше отношение к этому делу".
Но Люшков, вместо того, чтобы покончить с собой, как ему было рекомендовано, отвечает: "Считаю за честь работать Вашим непосредственным большевистским руководством. Благодарю за оказанное доверие. Жду приказаний. 28 мая 1938 г. Люшков" (Обе телеграммы приведены в Архивной справке ЦА ФСБ РФ №10/А-42 от 10.01.1999; опубликовано: А. Павлюков. Ежов. Биография. М.: "Захаров". - С. 425). А сам организует выезд своей дочери в Германию на лечение в сопровождении жены. Получив разрешение на выезд, жена должна была дать телеграмму, содержащую слова: "Шлю свои поцелуи". Этим Люшков ее погубил, ведь он не мог не знать, что при таких обстоятельствах, когда он явно игнорирует приказ Ежова, его жену ждет застенок, причем не просто как жену изменника Родины, но ее ждет полноценное пыточное следствие за попытку измены в форме бегства из СССР. Да и вышеприведенный текст телеграммы указывал на ее близкие отношения с Люшковым. Он по сути дела обрек ее на все круги следственного ада, неудивительно, что по воспоминаниям сокамерницы, ее "страшно пытали и приносили с допросов без сознания".
Дальнейшее, в общем, известно.
За всю историю многочисленных побегов и измен сотрудников советских органов безопасности Генрих Люшков нанес самый большой вред СССР...
Сильное преувеличение. Тоже ради сенсации. Люшков не знал и, соответственно, не выдал ни агентуру Разведуправления Красной армии (в т.ч. группу Зорге), ни агентов, работавших по линии Коминтерна, ни даже тех агентов ИНО НКВД, кто работал в подчинении центра, минуя Управление по Дальнему Востоку. Кого он мог выдать японским властям - это приграничная мелкая агентура в Маньчжурии и Северном Китае, причем о возглавлявших эту сеть резидентах он знал только клички: Као и Лео.
Не сравнить ни с Георгием Агабековым, который, проработав не только за кордоном (где Люшков вплоть до побега и не бывал), но и в центральном аппарате советской разведки, сумел после побега обвалить практически всю советскую резидентуру и на Востоке, и на Западе. Или с Вальтером Кривицким, который помимо подробных сведений о резидентуре ИНО НКВД в Европе, располагал сведениями и о террористической деятельности НКВД за рубежом...