Иран одержал победу в войне. Теперь Трампу и Нетаньяху предстоит расплата
Баланс сил изменился, и страны Ближнего Востока больше не будут мириться с региональным порядком, диктуемым США и Израилем.
Каждый день приносит новый поворот в запутанных переговорах между президентом
США Дональдом Трампом и Исламской Республикой
Иран .
Каждый раз, когда соглашение по какому-либо пункту приближается к завершению, Трамп берет трубку, чтобы позвонить своему сообщнику, премьер-министру
Израиля Биньямину Нетаньяху, — а затем снова отказывается от звонка.
Вот что произошло с двумя пунктами, по которым иранские переговорщики, как им казалось, достигли соглашения. По словам
Хасана Ахмадиана , аналитика по иранским делам,
двумя ключевыми элементами предлагаемого 30-60-дневного прекращения огня были то, что перемирие распространится
на Ливан и что часть иранских активов будет разморожена.
Но каким бы тернистым ни был этот путь, и даже если эта сделка провалится и Трамп решит атаковать Иран в третий раз, совершенно очевидно, что США только что проиграли еще одну войну на Ближнем Востоке — шестую за 25 лет.
У Ирана есть
все козыри , прежде всего Ормузский пролив, а также сдерживающий эффект, которого он добился с помощью беспилотников и ракет в отношении своих соседей по Персидскому заливу, — и другие козыри, которые ему еще предстоит разыграть, например, закрытие Баб-эль-Мандебского пролива в устье Красного моря. У Трампа же ничего нет.
Эти многочисленные неудачи США в первой четверти этого столетия, когда их военная мощь была неоспорима, и они обладали монополией на её использование, являются настоящим достижением и должны войти в анналы войн.
Нападая на Иран, Трамп не просто повторил ошибки своих предшественников в Афганистане,
Ираке ,
Йемене ,
Ливии и
Сирии . Он добавил к ним еще несколько своих собственных, для пущей убедительности.
Если бывший президент США Джордж Буш-младший вторгся в Ирак, основываясь на ложных разведывательных данных о наличии у Саддама Хусейна оружия массового уничтожения, то Трамп аналогичным образом атаковал Иран, также основываясь на ложных разведывательных данных.
Ложные разведывательные данные Трампа были сфабрикованы Моссадом и полностью приняты главнокомандующим США вопреки советам собственных разведывательных служб.
Нетаньяху и директор Моссада Давид Барнеа
убедили Трампа в том, что режим в Тегеране после январского восстания настолько ослаб, что после убийства своего верховного лидера продержится максимум несколько дней.
Никто не доказывал так убедительно, как Нетаньяху, чья заветная мечта вот-вот должна была осуществиться, что для этого нужен лишь последний толчок. Никто не оказался в более невыгодном положении сейчас, когда война близится к концу; поэтому он изо всех сил пытается помешать Трампу подписать меморандум о взаимопонимании с Ираном.
Но окончательная расплата для обоих мужчин непременно наступит, когда эта война наконец закончится.
Баланс сил
Они не просто не умеют проигрывать. Угроза, которую Исламская Республика представляет для региональных планов США и Израиля, весьма существенна.
Политика трех американских администраций — первого срока Трампа, Джо Байдена и нынешнего второго срока Трампа — заключалась в том, чтобы добиться
нормализации отношений с Израилем между суннитскими арабскими странами .
Предлагаемый новый порядок называли по-разному: суннитско-израильский альянс, арабское
НАТО , Авраамские соглашения — но его форма ясна. Это будет что угодно, но только не партнерство равных. Израиль станет новым региональным гегемоном, центром, через который будут перемещаться оружие, высокие технологии, данные и торговля с востока на запад.
В этом альянсе всегда был только один преданный партнер: президент
ОАЭ Мухаммед бин Заид. Только он видел выгоду от объединения двух «
маленьких Спарт » для создания взаимовыгодной империи аэродромов и портов, стратегически расположенных вокруг Персидского залива,
Оманского залива и Красного моря.
Полная капитуляция Ирана привела бы либо к назначению слабого политика вроде
Резы Пахлави , сына шаха, либо к гражданской войне, либо к распаду Ирана. Израиль же не волновал этот вопрос. Распад и окончательное ослабление Ирака, а теперь и Сирии, являются устоявшейся израильской политикой.
В стремлении восстановить предполагаемую библейскую землю Израиля на нынешней карте Ближнего Востока присутствует общая религиозная цель, но прагматическое выражение этой цели со стороны всей еврейской элиты в Тель-Авиве заключается в том, что она решила, что может сосуществовать только с соседями, которых либо оккупирует, либо навсегда ослабит.
Поражение Ирана стало бы коронацией Трампа как короля этого нового порядка на Ближнем Востоке и помазанием его регионального сатрапа Нетаньяху.
Только он один мог бы убить зверя, который на протяжении 47 лет упорно сопротивлялся воле Вашингтона сломить его.
К счастью, теперь это лишь фантазия, существующая только в голове Трампа. Выживание Исламской Республики коренным образом изменило баланс сил в регионе.
От периферии к центру
Достаточно взглянуть на то, кто возглавляет переговоры:
Пакистан и
Катар . С самого начала израильско-
палестинского конфликта Пакистан всегда находился на периферии региона. Он проявлял сочувствие, как и другие страны с мусульманским большинством населения, такие как Индонезия или Малайзия, но на этом всё и заканчивалось.
Ключевой поворот произошел в разгар войны с Ираном, когда крупнейшие арабские державы — Саудовская Аравия, Катар,
Кувейт — обнаружили, что американский военный зонтик, за который они так дорого заплатили, не может их защитить. Вследствие этого они обратились к внешним игрокам с большими армиями и развитой военно-воздушной мощью:
Турции и Пакистану.
Совершенно неожиданно командующий пакистанской армией фельдмаршал Сайед Асим Мунир
стал важной фигурой — как в военной форме, так и без неё.
Пакистан, еще одна страна, которой предыдущий президент США
угрожал разбомбить «до каменного века», если она не подчинится войне Вашингтона против талибов, в прошлом слишком легко списывали со счетов как обремененную долгами, подверженную стихийным бедствиям и являющуюся объектом террористических атак страну, находящуюся в плачевном состоянии.
Это ядерная держава со сложной ракетной программой. Она поддерживает тесные торговые и военные связи с
Китаем . Вследствие этого, она располагает китайскими
ракетами PL-15, способными сбивать передовые индийские
истребители Rafale
французского производства.
Примечательно, что первой реакцией Мохаммеда бин Зайеда на неожиданное появление Пакистана в качестве участника переговоров в войне в Персидском заливе стало требование вернуть деньги.
В 2018 году ОАЭ предоставили Пакистану
2 миллиарда долларов , и этот долг продлевался каждый последующий год. Этот капризный шаг с требованием погашения лишь укрепил решимость соседа закрепить новый контр-альянс Трампу и Израилю; Саудовская Аравия предоставила Пакистану средства для погашения долга перед Абу-Даби.
Участие Катара в качестве ведущего переговорщика не стало неожиданностью. Израиль и его лобби в Вашингтоне тщетно пытались подставить государство Персидского залива, как это практически сделал Трамп в свой первый президентский срок, когда Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты осадили его, но
интересы собственной семьи президента США остановили его.
В одном из сообщений, объявляющих о скором заключении соглашения с Ираном, Трамп упомянул не менее
трех катарцев .
Формирующиеся альянсы
Однако сейчас сформировались два отдельных альянса. Один из них, созданный в пылу борьбы, включает Саудовскую Аравию, Пакистан, Турцию, Катар и Оман. Считается, что Кувейт склоняется к сближению с Пакистаном, в то время как
Египет слишком опасается
планов Израиля в Газе .
Большинство этих штатов являются членами « Советника мира » Трампа , но это мало что значит после победы Ирана. Все они выступают против попыток Израиля навсегда оккупировать половину сектора Газа, юг Ливана и две трети Западного берега.
Еще одним признаком зарождающегося альянса стало
заявление министров иностранных дел обеих стран, осуждающее открытие в Израиле посольства отколовшегося региона Сомалиленд. Угадайте, чья подпись отсутствовала? Подпись ОАЭ.
Формирование прочного военного и дипломатического альянса суннитских мусульманских стран — это именно то, чего Израиль и ОАЭ не хотели.
Их собственный альянс по-прежнему силен и становится все более открытым. За ними стоят Индия и США. Но эти страны находятся далеко. Если мир восторжествует, Абу-Даби окажется под прицелом, по крайней мере в переносном смысле, двух своих самых могущественных соседей: Ирана и Саудовской Аравии.
Тактика ОАЭ по попытке втянуть Саудовскую Аравию в военный конфликт с Ираном провалилась. Эр-Рияд более или менее остался верен своим принципам и сохранил отношения с Ираном и перемирие с хуситами в Йемене, несмотря на появление значительных свидетельств того, что некоторые из ракет, перехваченных над саудовскими нефтяными месторождениями, были запущены с юга, из Йемена, а не из Ирака на севере или Ирана на востоке.
Одно можно сказать наверняка: хотя формирующийся альянс суннитских стран и не будет позиционировать себя как антиизраильский, его существование определенно не идет на пользу Израилю.
Трамп может попытаться оказать давление на Эр-Рияд, чтобы тот
подписал Авраамские соглашения в качестве условия прекращения огня с Ираном, но в результате он получит оглушительное молчание. В своем последнем
посте в социальных сетях он снова пытается вырвать победу из лап поражения.
«Возможно, у одного или двух есть причины этого не делать, и это будет принято, но большинство должны быть готовы, желать и быть в состоянии сделать это соглашение с Ираном гораздо более историческим событием, чем оно было бы в противном случае», — отметил Трамп в программе Truth Social.
Заблуждающийся и потерпевший поражение президент даже предложил Ирану членство: «В разговорах со многими из упомянутых выше великих лидеров я узнал, что они были бы польщены, как только наш документ будет подписан, включением Исламской Республики Иран в Авраамские соглашения. Вот это было бы нечто особенное!»
Усиление сопротивления
Здесь, на планете Земля, Иран позиционирует себя как еще один крупный игрок в Персидском заливе. Он в очередной раз подтвердил свое сдерживающее влияние на всех других производителей нефти и газа в регионе и, работая вместе с Оманом, никогда больше не откажется от своего фактического контроля над Ормузским проливом.
Это для неё ценнее, чем её запасы высокообогащённого урана, которые она начала производить только после того, как Трамп
вышел из ядерного соглашения, заключенного с бывшим президентом Бараком Обамой.
Иран по-прежнему имеет свои козыри, даже если Израиль или Трамп сорвут действующее рамочное соглашение о прекращении огня. Да, Трамп и Нетаньяху уничтожили военно-воздушные и военно-морские силы Ирана, как Израиль уничтожил сирийские. Но они не уничтожили военно-воздушные и военно-морские силы Ирана, обеспечиваемые беспилотниками, ракетами, малыми судами и морскими минами.
В последние дни неслучайно танкеры проходят через Ормузский пролив, направляясь в
Пакистан и Китай . Иран доказал, что может открывать и закрывать Ормузский пролив, как водопроводный кран.
Победа Ирана также придала силы движениям сопротивления по всему региону. Хезболлу списали со счетов как боеспособную силу после того, как ее руководство несколько раз было уничтожено с помощью
заминированных пейджеров и последовательных ударов.
Но благодаря новому поколению бойцов, усвоивших основные уроки контрразведки (после того, как «Хезболла» поняла, что ее внутренняя связь была фатально скомпрометирована, никто не отвечает на телефонные звонки), и новому оружию —
беспилотнику FPV — она защищает Ливан гораздо эффективнее, чем ливанское правительство, которое ведет переговоры с Израилем.
Иран также изменил глобальный баланс сил. Было больно наблюдать, как Трамп съеживался перед крайне расслабленным президентом Си Цзиньпином, в то время как китайский лидер чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы открыто угрожать
не трогать Тайвань , пока Трамп стоял рядом с ним.
Политолог Фрэнсис Фукуяма справедливо
заметил , что настала очередь США считаться государством-изгоем, а Китай — голосом стабильности и центром, если не центром, будущих международных соглашений. Китай — единственная крупная держава, не участвовавшая в войнах за последние 25 лет.
Сопротивление Ирана порабощению несет в себе мощный сигнал для арабского мира. Он заключается в следующем: при достаточной решимости и достаточно высоком болевом пороге средние державы Ближнего Востока могут противостоять колониальному господству США и Израиля и одержать победу.
Историческое поражение
Что происходит после подписания рамочного соглашения?
Я ожидаю, что Израиль возобновит бомбардировки Ливана и Газы с новой интенсивностью. Нетаньяху захочет продолжать сносить каждый дом, деревню и город к югу от реки Литани, чтобы как можно дольше скрывать свое поражение в Иране. Он может даже рассмотреть возможность оккупации всей Газы с целью демилитаризации ХАМАС.
Но он будет рыть себе политическую могилу, поскольку нет никаких шансов, что Израиль выйдет из своих непрекращающихся войн с достижением каких-либо из поставленных целей.
Трамп поступит так же со своей
блокадой бедной Кубы . Просто посмотрите, как быстро эти двое сменят тему после заключения сделки с Ираном, — потому что они не смогут ответить критикам внутри страны, которые попытаются привлечь их к ответственности за последние три месяца крайне непопулярной войны.
Если геноцидная кампания Израиля в Газе лишила поддержки целого поколения американских евреев, то война Израиля против Ирана оказала аналогичное воздействие на старшее поколение сторонников Трампа из числа республиканцев. В христианских республиканских кругах быстро распространяется идея о том, что Израиль «оккупирует» США.
Ни Трамп, ни Нетаньяху не могут смотреть своим странам в глаза и утверждать, что потерпели поражение от Исламской Республики. В очередной раз.
И если бы я был правителем Абу-Даби, я бы не задавался вопросом о смене режима в Тегеране. Я бы спрашивал себя: как долго я смогу оставаться у власти? Дэвид Херст — соучредитель и главный редактор Middle East Eye. Он является комментатором и спикером по региону, а также аналитиком по Саудовской Аравии. Он был автором передовых статей по зарубежным вопросам в газете The Guardian, а также корреспондентом в России, Европе и Белфасте. До прихода в Guardian он работал в газете The Scotsman, где был корреспондентом по вопросам образования.