Я знаю: будет день, а, может, вечер,
Когда паду в бою я, умирая,
И вкруг меня сойдутся хищной стаей:
Пустыня, смерть и зной последней встречи.
Но ужас смерти будет мне неведом,
А зной пустыни оживет прохладой,
Когда глаза мои над смертной бездной ада
Увидят факельные отсветы победы.
Абрахам Штерн (Яир) 1934.
История, которая рассказана ниже - вымышленная. Но вряд ли этот текст может быть отнесен к жанру альтернативной истории. Например потому, что некоторые цитаты, которые приведены ниже, подлинные.
Какие именно - это, надеюсь, читатель определит сам. Не вымышленным представляется автору и финал. Мы просто постарались показать логику событий, поиграть с линейкой времени, ускорив его бег. В центре нашей повести - трагическая и жутковатая личность Яира, Абрахама Штерна - еврейского террориста, идеолога и поэта. Штерн взял себе новое имя - Абрахам Бен Яир. Оно должно было напоминать об имени последнего командира группы евреев, укрепившихся на вершине Масады во время антиримского восстания — Элиэзера Бен Яира. Миф о Массаде является основополагающим мифом Израиля.
Эммануэль Кац сообщает, что Д-р Й-Г. Евин "в простых и глубоко волнующих словах" описывает образ Яира: "Было в его облике что-то оставляющее неизгладимое впечатление на каждого, кто встречался с ним. В его голосе всегда отражалась его глубина и сосредоточенность — казалось, будто он выступает перед большой аудиторией. Но главное, была в нем необычайная, совершенно исключительная серьезность. Каждый, кому довелось слушать его, убеждался в том, что человек этот относится к тому, что он говорит, с большой серьезностью. И если он произносил: "Мы готовы пожертвовать собой," — ясно было, что это не пустая фраза. По крайней мере, по отношению к самому себе... В тексте даются ссылки на реальные события израильской истории.
А здесь можно послушать гимн еврейских террористов, написанный Яиром (там же и перевод).
http://shraibman.livejournal.com/340017.html
Фразу из этого гимна и использовали в качестве названия для нашей истории. Йомим Адумим - дословно Красные Дни, но в контексте песни Яира "красные" означает, скорее всего, "кровавые".
В какой мере влияет на историю человеческая личность? Точный ответ на этот вопрос способен дать только Б-г. Однако, можно с уверенностью утверждать, что история Палестины могла быть иной, если бы судьбе было угодно иначе распорядиться жизнями двух выдающихся политиков, которым мы, израильтяне, обязаны решительно всем. Это Давид Бен-Гурион - основатель нашего государства, и вождь и судья нашего народа, равного которому Эрец Исраэль не знала со времен Маккавеев - Яир .
Менахем Бегин. Йомим Адумим (Кровавые Дни).
Малхут Исраэль, 1970 г, Иерушалаим.
Я обращаюсь не к суду, так как не признаю его прав. На моей земле только евреи имеют право судить евреев. Я обращаюсь ко всему нашему разделенному народу.
Сегодня во всем мире льется кровь. Каждый, кто проливает ее, утверждает, что борется за истинные ценности цивилизации. Англичане, немцы, русские - все они претендуют на то, что являются культурными народами. Они считают, что их культура даем им право диктовать другим народам свою волю.
Но кто подарил им Библию, кто впервые осознал присутствие в мире единого Бога, силу пророчеств и заповедей, без которых не было бы никакой цивилизации? Это сделали наши предки, заложившие в Палестине Первый Храм.
Враг изгнал их, они снова вернулись и заложили Второй Храм. Все повторилось, но вот мы снова на этой земле. Где теперь наши враги, владевшие, как они думали, этой землей? Где ассирийцы, где римляне? Их давно нет, для истории остались только их имена и руины их поселений. А наш народ - народ израильский, жив. Ам Исраель хай!
Стойкость наша повергнет в прах англичан. Сила империй - ничто перед силой нашего духа. Нужно лишь осознать ее. Когда мы осознаем ее, мы построим Третий Храм, создадим новое израильское царство (Малхут Исраэль).
Я видел, как по ступеням Второго Храма струилась кровь зелотов. Я вижу нашу кровь на ступенях Третьего Храма. Наша связь с этой землей неразрывна. Наша кровь смешана с ней. Только здесь мы обретаем силу, тогда как в чужих землях обращаемся в рабов.
Отныне наш лозунг: Земля и Кровь! Только так!
Речь Яира на суде. Палестина, 1942 г.
...Яир уединился на несколько дней. Никто не знал, где он находится, никто, кроме нескольких самых близких и преданных друзей. Дело не только в том, что он ждал ареста, в то время как Бегин выступил со своей знаменитой "слезной речью." Трагедия Альталены (2) потрясла Яира. Да, он знал и помнил о "Сезоне" - периоде, когда еврейские социалисты и полицейские помогали британцам арестовывать активистов его организации. И все же: расстрел судна с евреями на борту, судна, которое везло оружие для евреев, судна, которое везло на родину 900 репатриантов, расстрел его силами независимого еврейского государства! Это было больше, чем он мог вообразить. Это событие навсегда изменило его жизнь.
Спустя две недели, Яир выступает с речью перед своими соратниками. В считанные дни активисты Иргун разносят его голос по всему Израилю. Слова вождя слышат все:
"Государства евреев не было и нет. Оно до сих пор не создано, хотя его официально провозгласили в мае 1948 г. Но это обман.
Нами правит банда галутных евреев-марксистов. Ради корыстных, узкопартийных целей эти люди пойдут на все. В то время, когда фронт задыхался от отсутствия боеприпасов, эти люди приказали поджечь судно, которое везло миллионы патронов и тысячи винтовок для бойцов-евреев. В то время, когда орды варваров стояли у наших стен, эти люди отдали приказ стрелять в евреев. Нет прощения им!
Мы совсем забыли гордость древних евреев, гордость Маккавеев, если позволим этим людям править нами.
Бен-Гурион заплатит за свое преступление!
Но мы должны быть сдержаны. Враг все еще не разгромлен, евреи все еще в опасности.
Арабы стреляют нам в грудь, предатели стреляют нам в спину. Но мы не развяжем гражданскую войну. Ни сейчас и никогда потом. Мы не откроем огонь иначе, чем в целях самозащиты.
Для нас нет ничего более святого, чем еврейская земля. Защитим землю Израиля!
Сейчас не время мстить. Но мы ничего не забыли и никого не простили. Мы вернемся. Вернемся и возродим Израильское Царство по обе стороны реки Иордан.
Левые трусы и болтуны! Вы не сможете нам помешать!
Только так!"
Ури Мильштейн. "Яир"
Лондон, 1982 г.
Убийство в мае 1950-го Давида Бен-Гуриона, первого руководителя страны, стало более серьезным потрясением для израильского общества, нежели расстрел Альталены. До сих пор нет прямых доказательств причастности к этому делу людей Абрахама Штерна. Убийца, 19-летний эмигрант из Польши, потерявший во время войны всю семью, Йов Вассертрум, застрелился, лишив правосудие возможности его допросить. В Иргуне он никогда официально не состоял. И хотя имелись сведенья, что он посещал собрания правых еще в Польше и симпатизировал их идеям, они остались неподтвержденными. Никаких документов на этот счет поляки не предоставили, сухо сообщив, что они не располагают нужными сведеньями. Никто из допрошенных по этому делу свидетелей не сообщил ничего, что могло бы бросить тень на организацию Яира - партию Херут и на тайно восстановленную в том же году военную организацию наших доморощенных фашистов - Иргун Цваи Леуми (Национальная Военная Организация, Эцель). Но... разве можно забыть слова Яира, брошенные им после истории с Альталеной? "Бен-Гурион заплатит за свое преступление!". Если даже Яир лично и не отдавал такого приказа, смерть нашего лидера на его совести, и на совести его фанатичных единомышленников, которые заразили многих своими безумными идеями.
Шимон Перес. "Я обвиняю!"
Нью-Йорк, 1981.
Перес, как с ним часто случается, лжет. Не такой был человек Яир, чтобы глупой террористической акцией, которая удалась по чистой случайности (охранники просто проморгали убийцу, когда тот сзади, буквально вплотную, подошел к Бен-Гуриону во время посещения последним выставки продукции киббуцев) поставить под угрозу все дело, всех правых. Нет никаких доказательств того, что убийца состоял в Иргуне, ни документов, ни показаний свидетелей, ничего. Зато установлено, что он посещал психиатра, поскольку страдал серьезным психическим расстройством. И сам Яир, и оба его заместителя - командиры Иргуна - Давид Разиэль и Ицхак Шамир - опытные бойцы подполья. Невозможно себе представить, чтобы они поручили такую операцию такому человеку, как Вассертрум. Это столь же нелепо, как и слухи о "руке Москвы". Сотрудничество Иргун с русскими началось значительно позже, в середине 50х гг.
Что же могло стать причиной покушения на Бен-Гуриона, если не считать упомянутого психического заболевания Вассертрума? Ответ прост, но, как и всякая правда, неудобен для левых. Ни для кого не секрет, что несчастные беженцы из Европы подверглись в марксистском "государстве Израиль" дискриминации. Они жили в палаточных лагерях, не допускались на государственные должности, им не давали хорошей работы, над ними издевались, называли их "мыльниками". Это делалось при прямом попустительстве правительства левых. Тех самых интеллигентов и "гуманистов", которые так любят болтовню о равенстве.
Ничего странного в том, что у кого-то в конце-концов не выдержали нервы. Нельзя оправдывать террор, но они сами напросились.
Ури Мильштейн. "Яир"
Лондон, 1982 г.
Они (коренные израильтяне) даже обсуждали, не построить ли им вторую столовую, так они не хотели обедать вместе с нами, «сабоним». Так они называли нас: сабоним, куски мыла. Потому что немцы делали мыло из тел евреев … Они презирали нас. Относились к нам едва ли как к людям. Они называли нас «человеческой пылью». Мне не раз говорили, что я должна винить только сама себя за все, что произошло со мной во время войны. Я должна была покинуть Европу, откликнутся на зов Сиона давно. «Вы сами накликали это на себя, мы говорили – большинство из Вас дегенераты. Презренные лавочники, торгаши, оторванные от земли, которая была вашей по праву. Некоторые из них говорили, что Гитлер был послан в наказание. Они отмечали наше телосложение: слабое, нездоровое, не склонное к работе, так же как и к вспашке земли или защиты этой земли от врага. Геббельс был прав в своем описание нас…
Ева Файгес. Отвергнутые Землей Обетованной.
2008 г.
http://entertainment.timesonline.co.uk/tol...icle4186079.ece
Тот же самый процесс, который лишил палестинцев их собственности, земли и национально-политических прав, был связан с лишением евреев Ближнего Востока их собственности, земли и укоренненности в мусульманских странах. Как беженцев или массовых иммигрантов ( в зависимости от различных политических точек зрения), нас заставили бросить все и отказаться от иракских паспортов. Тот же процесс также повлиял на нашу неукоренненность и двусмысленность нашего существования в Израиле, где нас систематически дискриминировали учреждения, благосклонные к европейским евреям и пренебрегающие восточными евреями. Даже наша внешность оказалась враждебна нам, приводя к внутреннему колониализму или неправильным выводам. Сефардские женщины часто осветляют волосы, стараясь стать блондинками, а мужчин арестовывали и избивали, принимая за палестинцев. То, что для ашкеназов - иммигрантов из России и Польши было социальной алией (буквально - "подъемом" (официальное название эмиграции в Израиль на иврите - "алия"-пер.)), для сефардов (восточных евреев) было йеридой ("опусканием").
Эльза- Хабиба Шохат. Размышления арабской еврейки.
http://shraibman.livejournal.com/152796.html
Каким бы ужасным не было положение новых европейских эмигрантов, положение восточных евреев. сефарадов, прибывших в Израиль, где они спасались от поднявшегося в арабском мире антисемитизма, оказалось еще хуже. 400 тысяч иракских, марокканских и йеменских евреев получили жилье в брошеных арабами деревнях. Ни работы, ни человеческих условий. Многие ютились в палатках. Сложилась ситуация, когда большинство израильских граждан - выходцев из послевоенной Европы и восточников, стали в еврейском государстве людьми второго сорта. Левые были верны себе. У йеменских евреев отбирали детей, а родителям говорили, что те умерли. Детей продавали в богатые семьи американских и израильских белых евреев.
Мы не могли больше сидеть сложа руки и смотреть на то, что творят социалисты. Партия начала работу в бедных кварталах. Скоро всюду стали появляться комитеты Херута и штабы Иргуна. Сефарды вливались к нам тысячами. Молодежь особенно ярко себя проявила. Наши ребята помогали наводить порядок в этих районах, которые сильно страдали от преступности и нищеты. Через наши штабы велась доставка гуманитарной помощи. Мы открыли в Европе и США сбор средств для оказания помощи беженцам. Заодно рассказывали о тех преступлениях, которые совершили социалисты.
Особенно масштабную помощь оказали поляки. Наше благотворительное общество в Польше процветало. Скоро и русские начали оказывать нам все более интенсивную поддержку. Они не могли забыть, что Бен-Гурион обманул их надежды. Теперь они считали, что мы сможем стать силой, которая восстановит дружбу между нашими народами.
Менахем Бегин. Йомим Адумим (Кровавые Дни).
Малхут Исраэль, 1970 г, Иерушалаим.
Правые не имели опоры в израильском обществе. 11% на выборах - вот все, на что они могли расчитывать. Неожиданно фашисты получили поддержку среди отсталых восточных евреев и некоторой части новых эмигрантов из Европы. Мы, социалисты, не снимаем с себя ответственности за то, что условия жизни многих репатриантов оказались не на высоте. Но, следует участь, что государство только-только было создано и огромные средства уходили на нужды обороны.
Пользуясь все возрастающей поддержкой восточников, фашисткая милиция свила гнезда в кварталах израильских городов. Незадолго до жестокого бунта, который получил в новоявленном "израильском царстве" официальное наименование "Йомим Адумим", в Иргуне состояло до 50 тысяч человек. Целая армия, угрожавшая нашей стране изнутри.
Если бы мы успели интегрировать восточных евреев, если бы мы смогли дать им работу, дать им почувствовать себя израильтянами, все могло выйти по-другому. К середине 70х , а может и значительно раньше сефарды были бы обустроены. В этом случае даже если бы они захотели поддержать Херут, они не стали бы бунтовать. Но в сложившейся ситуации восточники превратились в горючий материал. Им не нужен был тот Израиль - светский и европейский, который хотели строить пионеры. Восточная дикость, помноженная на фанатизм отныне определяли судьбы нашей несчастной страны. Но самая большая мерзость, которую совершили правые - это расспространение своей сети на израильскую армию, Цахал. Они готовили мятеж, похищали оружие со складов. Пора было принимать против них суровые меры.
Шимон Перес. "Я обвиняю!"
Нью-Йорк, 1981.
Хорошо мы - "фашисты", "бунтовщики". Допустим на минуту, что те, кто расстрелял Альталену, имеют право бросаться такими обвинениями. Но Перес забыл рассказать о том, что раскол затронул не только общество, но и израильскую армию. Обстановка до того накалилась, что возникла стойкая враждебность между офицерами, принадлежавшими, как правило, к ашкеназской (европейской) элите и солдатами из числа новых репатриантов.
Явления наблюдались весьма тревожные. Солдаты-сефарды отказывались выполнять приказы, кое-где появились солдатские комитеты. Один из них, в военной части расквартированной под Хайфой, выпустил позорное заявление. В нем говорилось, что восточным евреям и арабам нечего делить межу собою, так как они говорят на одном языке - арабском, и что у них один общий угнетатель - сионистский колонизатор, против которого и следует бороться. Так вот, Иргун и Яир использовали все свое влияние, чтобы пресечь подобные настроения на корню. Мы хотели борьбы за страну, а не сдачи ее арабам!
Да,в Иргуне к 1955-му было было около 50 тысяч. Но из них едва ли 10% имели огнестрельное оружие. Кое- что хранилось еще со старых времен, кое-что добыли со складов Цахала с помощью бойцов, которые нам сочувствовали. Если бы Цахал захотел, он бы уничтожил нас за 5 минут. В том-то и дело, что армия была в целом, если и не на нашей стороне, то и не на стороне левых. Солдаты не хотели стрелять в евреев. Но как было понять эту простую истину левым галутным жидкам, помешанным на своем интернационализме?
Ури Мильштейн. "Яир"
Лондон, 1982 г.
8 июля 1955 года в небе ярко светило летнее солнце. Ничто, казалось, не превещало событий, полностью изменивших историю Ближнего Востока. Между тем, в полдень, в маленькой деревне Вади Салиб под Хайфой, началась демонстрация протеста . Полиция попыталась остановить сефардов - в нее полетели камни. Толпа стала громить магазины Тогда один из полицейских (позже он утверждал, что у него просто не было иного выхода) открыл огонь и застрелил трех демонстрантов. Ответными выстрелами из толпы было убито и ранено 6 полицейских. В дело вступили боевики Яира. В течение дня к восстанию происоединялись все новые и новые толпы сефардов. Над Вади Салиб взвился флаг Иргуна -изображение Израильского государства по обе стороны Иордана с винтовкой и надписью "Только так!"
Абнер Бар Натан. Записки из Подполья.
Нью-Йорк, 1979 г.
Они хотели бы уничтожить нас всех, как уничтожили Альталену. Но времена изменились.
Во-первых, на нашей стороне была поддержка большинства населения.
Во-вторых, что еще важнее, нас поддержало большинство солдат Цахала - восточники и мыльники. Но даже те солдаты, которые нас не поддерживали, оказались не готовы стрелять в евреев. Лишль горстка офицеров и ветеранов Палмаха решила защищать власть, да и то лишь тогда, когда дело шло к концу. Фактически, на стороне властей выступила только полиция. Ей противостояло население пригородов и наши бойцы. Рядовой состав Цахала отказался стрелять в народ. Армейская дисциплина пала в течение одного дня. Со своей стороны мы применили эффективную тактику: приближались к военным базам и просили оружие. Многие солдаты нам его выносили.
Один из левых мифов гласит, что Иргун осуществил военный переворот. Но это неправда.
Мы совершенно официально заявляли, что намерены идти на выборы и взять власть мирным путем. Дело к тому и шло. Зачем нам было устраивать восстание в то время как власть сама валилась к нам в руки?
Мы не хотели проливать кровь евреев, так как это противоречило нашей идеологии. Свидетельство тому тот факт, что после захвата Тель-Авива и создания "временного правительства национальной революции" во главе с Бегиным, мы позволили всем, кто этого желал, покинуть нашу землю. Мы не арестовали ни одного полицейского и ни одного пальмахника, стрелявших в народ, хотя таких имелось множество, не наказали ни одного политика или министра. Мы остановили резню, которую устроила вооруженная группировка йеменских евреев в северном Тель-Авиве (под лозунгом "Верните наших детей") - ее участники были, впоследствии, строго наказаны.
Яир колебался, он не сразу принял решение о поддержке восстания. Он прямо, ничего не скрывая, сказал об этом уже после победы, когда не было никакого смысла лгать, а, напротив, можно было провозгласить себя триумфатором.
Но не поддержать восстание Яир, а вслед за ним и Иргун, не могли. Мы понимали, что если восстание будет подавлено, власть разделается и с нами, отомстит нам за тот ужас, который она испытала во время событий в Вади Салиб. Кроме того, в Иргун, в то время, вступило множество людей случайных, весьма далеких от наших идей, незнакомых с дисциплиной. Их вели ненависть и отчаянье. Если бы даже Яир не отдал Иргуну приказ о руководстве восстанием, все равно многие отделения организации и рядовые эцельники примкнули бы к национальной революции. И тогда крови пролилось бы намного больше.
Ури Мильштейн. "Яир"
Лондон, 1982 г.
Фашисты у власти! Фашисты в кнессете! И руководит ими Яир, этот сумасшедший, мечтающий о "Третьем храме", фанатик, террорист, которого чуть было не пристрелили при попытке к бегству англичане в 1942 году, автор знаменитого письма Гитлеру с призывом к сотрудничеству. Как такое могло случиться? Но вот случилось. И что же теперь? Остаться в стране? Служить фашистам? Мое поколение хорошо помнило, что такое фашизм. Ни о каком "национальном примирении", которое лицемерно провозгласила банда Иргуна, не могло быть и речи.
Что касается восточников, то я не могла понять, как эти люди вообще оказались в Израиле. Их мир, их ценности, их воспитание были чужды и враждебны всей европейской культуре, прогрессу, всему тому чего мы ждали от новой страны. Мы хотели, вслед за Герцелем, построить в Палестине передовое европейское общество. Фанатизм сефардов вел их к созданию восточной деспотии.
С тяжелым сердцем я покидала Израиль - страну, которой были отданы лучшие годы моей жизни.
Голда Меир. Моя жизнь.
1969 г, Нью-Йорк
Дорогой Курт,
устроились мы неплохо. Герхард и Моника тоже здесь и шлют тебе привет, про остальных ты знаешь.
Первое время было трудно в этой поганой жидовской пустыне, но мы привыкли. Человек - упрямое создание, он привыкает ко всему. Вот и ты привык уже, как стало ясно из твоего письма, к своим пампасам и прериям...
Тебя, быть может, удивят мои слова, но, сдается мне, фюрер кое в чем ошибался насчет евреев. Они творят тут такое...
Ты скажешь, что все это - простое подражание рейху. Если и так, их "третье царство" существует, тогда как мы - всего лишь жалкие изгнанники, пленники ветра судьбы. Что ждет нас впереди? К чему нам готовиться? Какие еще испытания нам предстоят? А между тем, еврейчики живут на своей земле, успешно борются со всеми врагами и весьма довольны собой. Рак ках! (только так) - так тут говорят.
Расскажу тебе забавную историю. По ночам иногда проводятся "отчистительные рейды". Ходят слухи, что рейды эти поручены подразделению, которое называется "Отряд 101" (5). Потом на окраинах городов находят тела, разделанные как на бойне. Как-то раз во время утренней прогулки со своим псом, наткнулся на одного. Еле сдержался, чтобы не сблевать, а душа возрадовалась - еще один мертвый жидовский коммунист!
Отряд 101 внушает населению ужас, красные, которые еще пару лет назад попукивали из подворотен, попрятались. Теперь их и днем с огнем не сыщешь. О подполье тут, впрочем, говорят до сих пор. Не знаю, не знаю, сомнительно, чтобы от него что-то осталось. По-моему власти просто проводят время от времени оздоровительные мероприятия. Правильно!
Ходят слухи, что отряд возглавляет сам Меир Хар-Цион - герой прошлой или позапрошлой войны (впрочем война тут идет постоянно, так что я уже немного запутался), особенно близкий к вождю человек . Так вот, якобы этот Хар-Цион, или как его там, сам, время от времени, не смотря на последствия тяжелого ранения в голову, участвует в подобных мероприятиях, исключительно ради удовольствия потыкать ножем в какого-нибудь коммунистического жида. Каково?
...Здесь отличные условия для работы. Все местные напасти от нас далеки. Мы сыты, мы в полной безопасности, получаем неплохое жалование...
С поисками Св. Грааля и арийскими пчелами покончено. Нет дружище, теперь у нас настоящее дело: ищем Святая Святых и Ковчег Завета. Увлекательное занятие, доложу я тебе. И оплата приличная.
...Здесь многие о тебе помнят и хотели бы твоего переезда. Мы - немцы, народ сентиментальный. Когда-нибудь тебе надоест лапать местных девок и пить текиллу. И вот тогда перебирайся к нам. Посидим у камина, вспоминая прошедшие дни, которые никогда уже не вернуть.
О, дни юности, утраченной навсегда! Помнишь ли, как ты блевал в борделе, куда мы поехали после твоей блестящей защиты диссертации по ядерной физике? Ха! И такой человек пропадает, гниет без настоящего дела в пампасах и диких прериях?! Дружище, вспомни слова нашего великого соотечественника, Гельдерлина:
Земные радости и я вкушал когда-то
Давно! Давно! Нет к прошлому возврата...
Перлюстрировано израильской цензурой. 1960г.
Фашизм - это всемирная эпидемия. Евреи - не избранный народ, а один из многих народов, подверженных ей. Правда, фашизм в современном мире не популярен. Те фракции буржуазии, которые твердили фашистские лозунги, были разгромлены во время второй империалистической войны. Тогда победили их противники - антифашистские группировки капитала, действовавшие либо от лица "демократии" либо от лица большевистского "социализма" СССР (государственного капитализма).
Но любая болезнь чревата рецидивами и тяжелыми осложнениями, которые могут сказаться лишь спустя время.
Израиль - эта маленькая ближневосточная страна, которая оказался в руках еврейских фашистов, последователей Жаботинского. Впрочем, последнее не совсем верно.
Фашизм первоначально распространился среди мелкой и средней буржуазии, которая с одной стороны, испытывала ужас, гляда на растущее пролетарское движение, а, с другой стороны, боялась крупного капитала, наступавшего на нее и разорявшего ее. Отсюда обращенный в прошлое, к архаике, взгляд фашистов, их антипрогрессизм, иррационализм и мистицизм.
Однако, мелкая буржуазия не обладает потенциалом, необходимым для того, чтобы удержаться у власти. Государство и крупный капитал вынуждены проводить модернизацию, постоянно все больше укрупняться и развивать технологии. Современная армия требует колоссальной концентрации и централизации капитала, особенно в стране, которая вовлечена в непрерывную войну. Одновременно, интересы правящего класса, крупного капитала (частного или государственного), который ведет эту войну, требует постоянного поддержания в обществе милитаристской и националистической истерии. В противном случае пролетариат может восстать против своих хозяев.
Идеология Жаботинского скорее отвечала интересам мелкого и среднего бизнеса. Именно еврейский средний класс первоначально поддержал фашистов. Этот же социальный слой сумел привлечь на свою сторону массу пауперизированного населения в "Кровавые Дни", и, таким образом, захватить власть. Но природа власти такова, что средний класс не может править. Власть неизбежно концентрируется в руках крупнейших монополий, частных или государственных.
Именно их интересам, как выяснилось, в наибольшей степени отвечал весьма экзотичесткий ультра-радикальный вариант сионистской идеологией, предложенной Абрахамом Штерном (Яиром) и его последователями. Этот вариант в отличие от "либерального" фашизма Жаботинского, уверенно обращался к архаике Древнего Израиля. Малхут Исраль - Израильское царство, со столицей в Иерусалиме, Третий храм со святая святых... Депортации и чистки, геноцид палестинцев,экспансия, захват Иерусалима и Западного Берега реки Иордан в 1959 году, тотальный трансфер - таковы следствия внедрения этой идеи в израильское общество.
Изнутри страна была милитаризована (60% бюджета направлялось на нужды армии) и реорганизована. Страной правил Большой партийный совет Херута. На самом деле власть сосредоточилась в руках узкой группы, состоявшей из военных (которым поручили и управление промышленностью) и бывших руководителей Иргуна - "судей" (шофетов), над которыми, в свою очередь, возвысился непререкаемый вождь - шофет гадоль (великий судья). Мелкий бизнес отдали на откуп сефардам, которые, впрочем, больших успехов не добились. О гибели и трагедии европейских евреев во время второй империалистической войны вообще запретили упоминать: не место таким воспоминаниям в возрожденной израильской державе, самый ценный человек в которой, как гласит пропаганда, солдат, воин, способный защитить честь нации. Зачем воинам такие воспоминания? Они должны знать и помнить только о героизме Маккавеев и "подвигах" Иесуса Навина, а не о жалкой жизни в галуте (диаспоре).
Однако фашизм опасен не только для пролетариата, но, порой, и для правящих классов. Чрезмерная склонность к экспансии подорвала экономику и осложнила отношения с другими, крупнейшими империалистическими центрами - США и СССР. Им не понравилось, что местное правительство не хочет считаться с их интересами, ведет себя так, как будто оно одно на Земле. Вызвали недовольство и растущие связи с маоистским Китаем, который, таким образом попытался проникнуть на Ближний Восток. К тому же фашизм слишком одиозен. Поэтому Израиль оказался в международной изоляции. США сделали ставку на Египет, Иорданию и Иран, СССР - на Сирию и Ирак, еврейская буржуазия Америки и Европы отвернулась от Израиля.
Все это поставило "третье израильское царство" перед угрозой Судного дня.
Абнер Бар Натан. Записки из Подполья.
Нью-Йорк, 1979 г.
В августе 1973 г. никто больше не сомневался в будущей тотальной войне. Пропагандистская истерия зашкаливала. Стало ясно: меня вот-вот призовут в армию. Три года службы и участие в боевых действиях с Египтом в 68ом, но им мало! Когда тебе 25, такие вещи воспринимаются весьма болезненно. К счастью у меня (как я считал тогда) уже имелась профессия. Да что там - профессия, призвание! Снимать кино - вот чего мне хотелось больше всего на свете, но в Израиле это было невозможно.
Мне удалось уговорить Мириам уехать в Англию. В октябре мы гуляли по лондонским улицам без гроша в кармане. В дешевом мотеле, где мы остановились, работал телевизор, показывал горящую технику на подступах к Иерусалиму.
Что я чувствовал? Сожаление? Боль? Не знаю. Может быть. Мириам, Исраэль и другие - вот чем дорога мне была эта страна, которой больше нет.
...Знаете, что меня больше всего бесит? Последние слова про Иерусалим, который никогда не сдается врагам, про Храм, про Святая Святых и тайну, недоступную гоям, про бомбу. Вы тоже слышали все это. Ведь он был счастлив, когда нажимал на кнопку. "В огне и крови пала Иудея, в огне и крови она возродится" - так нас учили. И он был счастлив в этот момент, счастлив, как никогда больше, как не был счастлив в 1942ом, избежав пули английского офицера.
Симон Ловиш. Момент Молчания.
Лондон, 1976.
Когда паду в бою я, умирая,
И вкруг меня сойдутся хищной стаей:
Пустыня, смерть и зной последней встречи.
Но ужас смерти будет мне неведом,
А зной пустыни оживет прохладой,
Когда глаза мои над смертной бездной ада
Увидят факельные отсветы победы.
Абрахам Штерн (Яир) 1934.
История, которая рассказана ниже - вымышленная. Но вряд ли этот текст может быть отнесен к жанру альтернативной истории. Например потому, что некоторые цитаты, которые приведены ниже, подлинные.
Какие именно - это, надеюсь, читатель определит сам. Не вымышленным представляется автору и финал. Мы просто постарались показать логику событий, поиграть с линейкой времени, ускорив его бег. В центре нашей повести - трагическая и жутковатая личность Яира, Абрахама Штерна - еврейского террориста, идеолога и поэта. Штерн взял себе новое имя - Абрахам Бен Яир. Оно должно было напоминать об имени последнего командира группы евреев, укрепившихся на вершине Масады во время антиримского восстания — Элиэзера Бен Яира. Миф о Массаде является основополагающим мифом Израиля.
Эммануэль Кац сообщает, что Д-р Й-Г. Евин "в простых и глубоко волнующих словах" описывает образ Яира: "Было в его облике что-то оставляющее неизгладимое впечатление на каждого, кто встречался с ним. В его голосе всегда отражалась его глубина и сосредоточенность — казалось, будто он выступает перед большой аудиторией. Но главное, была в нем необычайная, совершенно исключительная серьезность. Каждый, кому довелось слушать его, убеждался в том, что человек этот относится к тому, что он говорит, с большой серьезностью. И если он произносил: "Мы готовы пожертвовать собой," — ясно было, что это не пустая фраза. По крайней мере, по отношению к самому себе... В тексте даются ссылки на реальные события израильской истории.
А здесь можно послушать гимн еврейских террористов, написанный Яиром (там же и перевод).
http://shraibman.livejournal.com/340017.html
Фразу из этого гимна и использовали в качестве названия для нашей истории. Йомим Адумим - дословно Красные Дни, но в контексте песни Яира "красные" означает, скорее всего, "кровавые".
В какой мере влияет на историю человеческая личность? Точный ответ на этот вопрос способен дать только Б-г. Однако, можно с уверенностью утверждать, что история Палестины могла быть иной, если бы судьбе было угодно иначе распорядиться жизнями двух выдающихся политиков, которым мы, израильтяне, обязаны решительно всем. Это Давид Бен-Гурион - основатель нашего государства, и вождь и судья нашего народа, равного которому Эрец Исраэль не знала со времен Маккавеев - Яир .
Менахем Бегин. Йомим Адумим (Кровавые Дни).
Малхут Исраэль, 1970 г, Иерушалаим.
Я обращаюсь не к суду, так как не признаю его прав. На моей земле только евреи имеют право судить евреев. Я обращаюсь ко всему нашему разделенному народу.
Сегодня во всем мире льется кровь. Каждый, кто проливает ее, утверждает, что борется за истинные ценности цивилизации. Англичане, немцы, русские - все они претендуют на то, что являются культурными народами. Они считают, что их культура даем им право диктовать другим народам свою волю.
Но кто подарил им Библию, кто впервые осознал присутствие в мире единого Бога, силу пророчеств и заповедей, без которых не было бы никакой цивилизации? Это сделали наши предки, заложившие в Палестине Первый Храм.
Враг изгнал их, они снова вернулись и заложили Второй Храм. Все повторилось, но вот мы снова на этой земле. Где теперь наши враги, владевшие, как они думали, этой землей? Где ассирийцы, где римляне? Их давно нет, для истории остались только их имена и руины их поселений. А наш народ - народ израильский, жив. Ам Исраель хай!
Стойкость наша повергнет в прах англичан. Сила империй - ничто перед силой нашего духа. Нужно лишь осознать ее. Когда мы осознаем ее, мы построим Третий Храм, создадим новое израильское царство (Малхут Исраэль).
Я видел, как по ступеням Второго Храма струилась кровь зелотов. Я вижу нашу кровь на ступенях Третьего Храма. Наша связь с этой землей неразрывна. Наша кровь смешана с ней. Только здесь мы обретаем силу, тогда как в чужих землях обращаемся в рабов.
Отныне наш лозунг: Земля и Кровь! Только так!
Речь Яира на суде. Палестина, 1942 г.
...Яир уединился на несколько дней. Никто не знал, где он находится, никто, кроме нескольких самых близких и преданных друзей. Дело не только в том, что он ждал ареста, в то время как Бегин выступил со своей знаменитой "слезной речью." Трагедия Альталены (2) потрясла Яира. Да, он знал и помнил о "Сезоне" - периоде, когда еврейские социалисты и полицейские помогали британцам арестовывать активистов его организации. И все же: расстрел судна с евреями на борту, судна, которое везло оружие для евреев, судна, которое везло на родину 900 репатриантов, расстрел его силами независимого еврейского государства! Это было больше, чем он мог вообразить. Это событие навсегда изменило его жизнь.
Спустя две недели, Яир выступает с речью перед своими соратниками. В считанные дни активисты Иргун разносят его голос по всему Израилю. Слова вождя слышат все:
"Государства евреев не было и нет. Оно до сих пор не создано, хотя его официально провозгласили в мае 1948 г. Но это обман.
Нами правит банда галутных евреев-марксистов. Ради корыстных, узкопартийных целей эти люди пойдут на все. В то время, когда фронт задыхался от отсутствия боеприпасов, эти люди приказали поджечь судно, которое везло миллионы патронов и тысячи винтовок для бойцов-евреев. В то время, когда орды варваров стояли у наших стен, эти люди отдали приказ стрелять в евреев. Нет прощения им!
Мы совсем забыли гордость древних евреев, гордость Маккавеев, если позволим этим людям править нами.
Бен-Гурион заплатит за свое преступление!
Но мы должны быть сдержаны. Враг все еще не разгромлен, евреи все еще в опасности.
Арабы стреляют нам в грудь, предатели стреляют нам в спину. Но мы не развяжем гражданскую войну. Ни сейчас и никогда потом. Мы не откроем огонь иначе, чем в целях самозащиты.
Для нас нет ничего более святого, чем еврейская земля. Защитим землю Израиля!
Сейчас не время мстить. Но мы ничего не забыли и никого не простили. Мы вернемся. Вернемся и возродим Израильское Царство по обе стороны реки Иордан.
Левые трусы и болтуны! Вы не сможете нам помешать!
Только так!"
Ури Мильштейн. "Яир"
Лондон, 1982 г.
Убийство в мае 1950-го Давида Бен-Гуриона, первого руководителя страны, стало более серьезным потрясением для израильского общества, нежели расстрел Альталены. До сих пор нет прямых доказательств причастности к этому делу людей Абрахама Штерна. Убийца, 19-летний эмигрант из Польши, потерявший во время войны всю семью, Йов Вассертрум, застрелился, лишив правосудие возможности его допросить. В Иргуне он никогда официально не состоял. И хотя имелись сведенья, что он посещал собрания правых еще в Польше и симпатизировал их идеям, они остались неподтвержденными. Никаких документов на этот счет поляки не предоставили, сухо сообщив, что они не располагают нужными сведеньями. Никто из допрошенных по этому делу свидетелей не сообщил ничего, что могло бы бросить тень на организацию Яира - партию Херут и на тайно восстановленную в том же году военную организацию наших доморощенных фашистов - Иргун Цваи Леуми (Национальная Военная Организация, Эцель). Но... разве можно забыть слова Яира, брошенные им после истории с Альталеной? "Бен-Гурион заплатит за свое преступление!". Если даже Яир лично и не отдавал такого приказа, смерть нашего лидера на его совести, и на совести его фанатичных единомышленников, которые заразили многих своими безумными идеями.
Шимон Перес. "Я обвиняю!"
Нью-Йорк, 1981.
Перес, как с ним часто случается, лжет. Не такой был человек Яир, чтобы глупой террористической акцией, которая удалась по чистой случайности (охранники просто проморгали убийцу, когда тот сзади, буквально вплотную, подошел к Бен-Гуриону во время посещения последним выставки продукции киббуцев) поставить под угрозу все дело, всех правых. Нет никаких доказательств того, что убийца состоял в Иргуне, ни документов, ни показаний свидетелей, ничего. Зато установлено, что он посещал психиатра, поскольку страдал серьезным психическим расстройством. И сам Яир, и оба его заместителя - командиры Иргуна - Давид Разиэль и Ицхак Шамир - опытные бойцы подполья. Невозможно себе представить, чтобы они поручили такую операцию такому человеку, как Вассертрум. Это столь же нелепо, как и слухи о "руке Москвы". Сотрудничество Иргун с русскими началось значительно позже, в середине 50х гг.
Что же могло стать причиной покушения на Бен-Гуриона, если не считать упомянутого психического заболевания Вассертрума? Ответ прост, но, как и всякая правда, неудобен для левых. Ни для кого не секрет, что несчастные беженцы из Европы подверглись в марксистском "государстве Израиль" дискриминации. Они жили в палаточных лагерях, не допускались на государственные должности, им не давали хорошей работы, над ними издевались, называли их "мыльниками". Это делалось при прямом попустительстве правительства левых. Тех самых интеллигентов и "гуманистов", которые так любят болтовню о равенстве.
Ничего странного в том, что у кого-то в конце-концов не выдержали нервы. Нельзя оправдывать террор, но они сами напросились.
Ури Мильштейн. "Яир"
Лондон, 1982 г.
Они (коренные израильтяне) даже обсуждали, не построить ли им вторую столовую, так они не хотели обедать вместе с нами, «сабоним». Так они называли нас: сабоним, куски мыла. Потому что немцы делали мыло из тел евреев … Они презирали нас. Относились к нам едва ли как к людям. Они называли нас «человеческой пылью». Мне не раз говорили, что я должна винить только сама себя за все, что произошло со мной во время войны. Я должна была покинуть Европу, откликнутся на зов Сиона давно. «Вы сами накликали это на себя, мы говорили – большинство из Вас дегенераты. Презренные лавочники, торгаши, оторванные от земли, которая была вашей по праву. Некоторые из них говорили, что Гитлер был послан в наказание. Они отмечали наше телосложение: слабое, нездоровое, не склонное к работе, так же как и к вспашке земли или защиты этой земли от врага. Геббельс был прав в своем описание нас…
Ева Файгес. Отвергнутые Землей Обетованной.
2008 г.
http://entertainment.timesonline.co.uk/tol...icle4186079.ece
Тот же самый процесс, который лишил палестинцев их собственности, земли и национально-политических прав, был связан с лишением евреев Ближнего Востока их собственности, земли и укоренненности в мусульманских странах. Как беженцев или массовых иммигрантов ( в зависимости от различных политических точек зрения), нас заставили бросить все и отказаться от иракских паспортов. Тот же процесс также повлиял на нашу неукоренненность и двусмысленность нашего существования в Израиле, где нас систематически дискриминировали учреждения, благосклонные к европейским евреям и пренебрегающие восточными евреями. Даже наша внешность оказалась враждебна нам, приводя к внутреннему колониализму или неправильным выводам. Сефардские женщины часто осветляют волосы, стараясь стать блондинками, а мужчин арестовывали и избивали, принимая за палестинцев. То, что для ашкеназов - иммигрантов из России и Польши было социальной алией (буквально - "подъемом" (официальное название эмиграции в Израиль на иврите - "алия"-пер.)), для сефардов (восточных евреев) было йеридой ("опусканием").
Эльза- Хабиба Шохат. Размышления арабской еврейки.
http://shraibman.livejournal.com/152796.html
Каким бы ужасным не было положение новых европейских эмигрантов, положение восточных евреев. сефарадов, прибывших в Израиль, где они спасались от поднявшегося в арабском мире антисемитизма, оказалось еще хуже. 400 тысяч иракских, марокканских и йеменских евреев получили жилье в брошеных арабами деревнях. Ни работы, ни человеческих условий. Многие ютились в палатках. Сложилась ситуация, когда большинство израильских граждан - выходцев из послевоенной Европы и восточников, стали в еврейском государстве людьми второго сорта. Левые были верны себе. У йеменских евреев отбирали детей, а родителям говорили, что те умерли. Детей продавали в богатые семьи американских и израильских белых евреев.
Мы не могли больше сидеть сложа руки и смотреть на то, что творят социалисты. Партия начала работу в бедных кварталах. Скоро всюду стали появляться комитеты Херута и штабы Иргуна. Сефарды вливались к нам тысячами. Молодежь особенно ярко себя проявила. Наши ребята помогали наводить порядок в этих районах, которые сильно страдали от преступности и нищеты. Через наши штабы велась доставка гуманитарной помощи. Мы открыли в Европе и США сбор средств для оказания помощи беженцам. Заодно рассказывали о тех преступлениях, которые совершили социалисты.
Особенно масштабную помощь оказали поляки. Наше благотворительное общество в Польше процветало. Скоро и русские начали оказывать нам все более интенсивную поддержку. Они не могли забыть, что Бен-Гурион обманул их надежды. Теперь они считали, что мы сможем стать силой, которая восстановит дружбу между нашими народами.
Менахем Бегин. Йомим Адумим (Кровавые Дни).
Малхут Исраэль, 1970 г, Иерушалаим.
Правые не имели опоры в израильском обществе. 11% на выборах - вот все, на что они могли расчитывать. Неожиданно фашисты получили поддержку среди отсталых восточных евреев и некоторой части новых эмигрантов из Европы. Мы, социалисты, не снимаем с себя ответственности за то, что условия жизни многих репатриантов оказались не на высоте. Но, следует участь, что государство только-только было создано и огромные средства уходили на нужды обороны.
Пользуясь все возрастающей поддержкой восточников, фашисткая милиция свила гнезда в кварталах израильских городов. Незадолго до жестокого бунта, который получил в новоявленном "израильском царстве" официальное наименование "Йомим Адумим", в Иргуне состояло до 50 тысяч человек. Целая армия, угрожавшая нашей стране изнутри.
Если бы мы успели интегрировать восточных евреев, если бы мы смогли дать им работу, дать им почувствовать себя израильтянами, все могло выйти по-другому. К середине 70х , а может и значительно раньше сефарды были бы обустроены. В этом случае даже если бы они захотели поддержать Херут, они не стали бы бунтовать. Но в сложившейся ситуации восточники превратились в горючий материал. Им не нужен был тот Израиль - светский и европейский, который хотели строить пионеры. Восточная дикость, помноженная на фанатизм отныне определяли судьбы нашей несчастной страны. Но самая большая мерзость, которую совершили правые - это расспространение своей сети на израильскую армию, Цахал. Они готовили мятеж, похищали оружие со складов. Пора было принимать против них суровые меры.
Шимон Перес. "Я обвиняю!"
Нью-Йорк, 1981.
Хорошо мы - "фашисты", "бунтовщики". Допустим на минуту, что те, кто расстрелял Альталену, имеют право бросаться такими обвинениями. Но Перес забыл рассказать о том, что раскол затронул не только общество, но и израильскую армию. Обстановка до того накалилась, что возникла стойкая враждебность между офицерами, принадлежавшими, как правило, к ашкеназской (европейской) элите и солдатами из числа новых репатриантов.
Явления наблюдались весьма тревожные. Солдаты-сефарды отказывались выполнять приказы, кое-где появились солдатские комитеты. Один из них, в военной части расквартированной под Хайфой, выпустил позорное заявление. В нем говорилось, что восточным евреям и арабам нечего делить межу собою, так как они говорят на одном языке - арабском, и что у них один общий угнетатель - сионистский колонизатор, против которого и следует бороться. Так вот, Иргун и Яир использовали все свое влияние, чтобы пресечь подобные настроения на корню. Мы хотели борьбы за страну, а не сдачи ее арабам!
Да,в Иргуне к 1955-му было было около 50 тысяч. Но из них едва ли 10% имели огнестрельное оружие. Кое- что хранилось еще со старых времен, кое-что добыли со складов Цахала с помощью бойцов, которые нам сочувствовали. Если бы Цахал захотел, он бы уничтожил нас за 5 минут. В том-то и дело, что армия была в целом, если и не на нашей стороне, то и не на стороне левых. Солдаты не хотели стрелять в евреев. Но как было понять эту простую истину левым галутным жидкам, помешанным на своем интернационализме?
Ури Мильштейн. "Яир"
Лондон, 1982 г.
8 июля 1955 года в небе ярко светило летнее солнце. Ничто, казалось, не превещало событий, полностью изменивших историю Ближнего Востока. Между тем, в полдень, в маленькой деревне Вади Салиб под Хайфой, началась демонстрация протеста . Полиция попыталась остановить сефардов - в нее полетели камни. Толпа стала громить магазины Тогда один из полицейских (позже он утверждал, что у него просто не было иного выхода) открыл огонь и застрелил трех демонстрантов. Ответными выстрелами из толпы было убито и ранено 6 полицейских. В дело вступили боевики Яира. В течение дня к восстанию происоединялись все новые и новые толпы сефардов. Над Вади Салиб взвился флаг Иргуна -изображение Израильского государства по обе стороны Иордана с винтовкой и надписью "Только так!"
Абнер Бар Натан. Записки из Подполья.
Нью-Йорк, 1979 г.
Они хотели бы уничтожить нас всех, как уничтожили Альталену. Но времена изменились.
Во-первых, на нашей стороне была поддержка большинства населения.
Во-вторых, что еще важнее, нас поддержало большинство солдат Цахала - восточники и мыльники. Но даже те солдаты, которые нас не поддерживали, оказались не готовы стрелять в евреев. Лишль горстка офицеров и ветеранов Палмаха решила защищать власть, да и то лишь тогда, когда дело шло к концу. Фактически, на стороне властей выступила только полиция. Ей противостояло население пригородов и наши бойцы. Рядовой состав Цахала отказался стрелять в народ. Армейская дисциплина пала в течение одного дня. Со своей стороны мы применили эффективную тактику: приближались к военным базам и просили оружие. Многие солдаты нам его выносили.
Один из левых мифов гласит, что Иргун осуществил военный переворот. Но это неправда.
Мы совершенно официально заявляли, что намерены идти на выборы и взять власть мирным путем. Дело к тому и шло. Зачем нам было устраивать восстание в то время как власть сама валилась к нам в руки?
Мы не хотели проливать кровь евреев, так как это противоречило нашей идеологии. Свидетельство тому тот факт, что после захвата Тель-Авива и создания "временного правительства национальной революции" во главе с Бегиным, мы позволили всем, кто этого желал, покинуть нашу землю. Мы не арестовали ни одного полицейского и ни одного пальмахника, стрелявших в народ, хотя таких имелось множество, не наказали ни одного политика или министра. Мы остановили резню, которую устроила вооруженная группировка йеменских евреев в северном Тель-Авиве (под лозунгом "Верните наших детей") - ее участники были, впоследствии, строго наказаны.
Яир колебался, он не сразу принял решение о поддержке восстания. Он прямо, ничего не скрывая, сказал об этом уже после победы, когда не было никакого смысла лгать, а, напротив, можно было провозгласить себя триумфатором.
Но не поддержать восстание Яир, а вслед за ним и Иргун, не могли. Мы понимали, что если восстание будет подавлено, власть разделается и с нами, отомстит нам за тот ужас, который она испытала во время событий в Вади Салиб. Кроме того, в Иргун, в то время, вступило множество людей случайных, весьма далеких от наших идей, незнакомых с дисциплиной. Их вели ненависть и отчаянье. Если бы даже Яир не отдал Иргуну приказ о руководстве восстанием, все равно многие отделения организации и рядовые эцельники примкнули бы к национальной революции. И тогда крови пролилось бы намного больше.
Ури Мильштейн. "Яир"
Лондон, 1982 г.
Фашисты у власти! Фашисты в кнессете! И руководит ими Яир, этот сумасшедший, мечтающий о "Третьем храме", фанатик, террорист, которого чуть было не пристрелили при попытке к бегству англичане в 1942 году, автор знаменитого письма Гитлеру с призывом к сотрудничеству. Как такое могло случиться? Но вот случилось. И что же теперь? Остаться в стране? Служить фашистам? Мое поколение хорошо помнило, что такое фашизм. Ни о каком "национальном примирении", которое лицемерно провозгласила банда Иргуна, не могло быть и речи.
Что касается восточников, то я не могла понять, как эти люди вообще оказались в Израиле. Их мир, их ценности, их воспитание были чужды и враждебны всей европейской культуре, прогрессу, всему тому чего мы ждали от новой страны. Мы хотели, вслед за Герцелем, построить в Палестине передовое европейское общество. Фанатизм сефардов вел их к созданию восточной деспотии.
С тяжелым сердцем я покидала Израиль - страну, которой были отданы лучшие годы моей жизни.
Голда Меир. Моя жизнь.
1969 г, Нью-Йорк
Дорогой Курт,
устроились мы неплохо. Герхард и Моника тоже здесь и шлют тебе привет, про остальных ты знаешь.
Первое время было трудно в этой поганой жидовской пустыне, но мы привыкли. Человек - упрямое создание, он привыкает ко всему. Вот и ты привык уже, как стало ясно из твоего письма, к своим пампасам и прериям...
Тебя, быть может, удивят мои слова, но, сдается мне, фюрер кое в чем ошибался насчет евреев. Они творят тут такое...
Ты скажешь, что все это - простое подражание рейху. Если и так, их "третье царство" существует, тогда как мы - всего лишь жалкие изгнанники, пленники ветра судьбы. Что ждет нас впереди? К чему нам готовиться? Какие еще испытания нам предстоят? А между тем, еврейчики живут на своей земле, успешно борются со всеми врагами и весьма довольны собой. Рак ках! (только так) - так тут говорят.
Расскажу тебе забавную историю. По ночам иногда проводятся "отчистительные рейды". Ходят слухи, что рейды эти поручены подразделению, которое называется "Отряд 101" (5). Потом на окраинах городов находят тела, разделанные как на бойне. Как-то раз во время утренней прогулки со своим псом, наткнулся на одного. Еле сдержался, чтобы не сблевать, а душа возрадовалась - еще один мертвый жидовский коммунист!
Отряд 101 внушает населению ужас, красные, которые еще пару лет назад попукивали из подворотен, попрятались. Теперь их и днем с огнем не сыщешь. О подполье тут, впрочем, говорят до сих пор. Не знаю, не знаю, сомнительно, чтобы от него что-то осталось. По-моему власти просто проводят время от времени оздоровительные мероприятия. Правильно!
Ходят слухи, что отряд возглавляет сам Меир Хар-Цион - герой прошлой или позапрошлой войны (впрочем война тут идет постоянно, так что я уже немного запутался), особенно близкий к вождю человек . Так вот, якобы этот Хар-Цион, или как его там, сам, время от времени, не смотря на последствия тяжелого ранения в голову, участвует в подобных мероприятиях, исключительно ради удовольствия потыкать ножем в какого-нибудь коммунистического жида. Каково?
...Здесь отличные условия для работы. Все местные напасти от нас далеки. Мы сыты, мы в полной безопасности, получаем неплохое жалование...
С поисками Св. Грааля и арийскими пчелами покончено. Нет дружище, теперь у нас настоящее дело: ищем Святая Святых и Ковчег Завета. Увлекательное занятие, доложу я тебе. И оплата приличная.
...Здесь многие о тебе помнят и хотели бы твоего переезда. Мы - немцы, народ сентиментальный. Когда-нибудь тебе надоест лапать местных девок и пить текиллу. И вот тогда перебирайся к нам. Посидим у камина, вспоминая прошедшие дни, которые никогда уже не вернуть.
О, дни юности, утраченной навсегда! Помнишь ли, как ты блевал в борделе, куда мы поехали после твоей блестящей защиты диссертации по ядерной физике? Ха! И такой человек пропадает, гниет без настоящего дела в пампасах и диких прериях?! Дружище, вспомни слова нашего великого соотечественника, Гельдерлина:
Земные радости и я вкушал когда-то
Давно! Давно! Нет к прошлому возврата...
Перлюстрировано израильской цензурой. 1960г.
Фашизм - это всемирная эпидемия. Евреи - не избранный народ, а один из многих народов, подверженных ей. Правда, фашизм в современном мире не популярен. Те фракции буржуазии, которые твердили фашистские лозунги, были разгромлены во время второй империалистической войны. Тогда победили их противники - антифашистские группировки капитала, действовавшие либо от лица "демократии" либо от лица большевистского "социализма" СССР (государственного капитализма).
Но любая болезнь чревата рецидивами и тяжелыми осложнениями, которые могут сказаться лишь спустя время.
Израиль - эта маленькая ближневосточная страна, которая оказался в руках еврейских фашистов, последователей Жаботинского. Впрочем, последнее не совсем верно.
Фашизм первоначально распространился среди мелкой и средней буржуазии, которая с одной стороны, испытывала ужас, гляда на растущее пролетарское движение, а, с другой стороны, боялась крупного капитала, наступавшего на нее и разорявшего ее. Отсюда обращенный в прошлое, к архаике, взгляд фашистов, их антипрогрессизм, иррационализм и мистицизм.
Однако, мелкая буржуазия не обладает потенциалом, необходимым для того, чтобы удержаться у власти. Государство и крупный капитал вынуждены проводить модернизацию, постоянно все больше укрупняться и развивать технологии. Современная армия требует колоссальной концентрации и централизации капитала, особенно в стране, которая вовлечена в непрерывную войну. Одновременно, интересы правящего класса, крупного капитала (частного или государственного), который ведет эту войну, требует постоянного поддержания в обществе милитаристской и националистической истерии. В противном случае пролетариат может восстать против своих хозяев.
Идеология Жаботинского скорее отвечала интересам мелкого и среднего бизнеса. Именно еврейский средний класс первоначально поддержал фашистов. Этот же социальный слой сумел привлечь на свою сторону массу пауперизированного населения в "Кровавые Дни", и, таким образом, захватить власть. Но природа власти такова, что средний класс не может править. Власть неизбежно концентрируется в руках крупнейших монополий, частных или государственных.
Именно их интересам, как выяснилось, в наибольшей степени отвечал весьма экзотичесткий ультра-радикальный вариант сионистской идеологией, предложенной Абрахамом Штерном (Яиром) и его последователями. Этот вариант в отличие от "либерального" фашизма Жаботинского, уверенно обращался к архаике Древнего Израиля. Малхут Исраль - Израильское царство, со столицей в Иерусалиме, Третий храм со святая святых... Депортации и чистки, геноцид палестинцев,экспансия, захват Иерусалима и Западного Берега реки Иордан в 1959 году, тотальный трансфер - таковы следствия внедрения этой идеи в израильское общество.
Изнутри страна была милитаризована (60% бюджета направлялось на нужды армии) и реорганизована. Страной правил Большой партийный совет Херута. На самом деле власть сосредоточилась в руках узкой группы, состоявшей из военных (которым поручили и управление промышленностью) и бывших руководителей Иргуна - "судей" (шофетов), над которыми, в свою очередь, возвысился непререкаемый вождь - шофет гадоль (великий судья). Мелкий бизнес отдали на откуп сефардам, которые, впрочем, больших успехов не добились. О гибели и трагедии европейских евреев во время второй империалистической войны вообще запретили упоминать: не место таким воспоминаниям в возрожденной израильской державе, самый ценный человек в которой, как гласит пропаганда, солдат, воин, способный защитить честь нации. Зачем воинам такие воспоминания? Они должны знать и помнить только о героизме Маккавеев и "подвигах" Иесуса Навина, а не о жалкой жизни в галуте (диаспоре).
Однако фашизм опасен не только для пролетариата, но, порой, и для правящих классов. Чрезмерная склонность к экспансии подорвала экономику и осложнила отношения с другими, крупнейшими империалистическими центрами - США и СССР. Им не понравилось, что местное правительство не хочет считаться с их интересами, ведет себя так, как будто оно одно на Земле. Вызвали недовольство и растущие связи с маоистским Китаем, который, таким образом попытался проникнуть на Ближний Восток. К тому же фашизм слишком одиозен. Поэтому Израиль оказался в международной изоляции. США сделали ставку на Египет, Иорданию и Иран, СССР - на Сирию и Ирак, еврейская буржуазия Америки и Европы отвернулась от Израиля.
Все это поставило "третье израильское царство" перед угрозой Судного дня.
Абнер Бар Натан. Записки из Подполья.
Нью-Йорк, 1979 г.
В августе 1973 г. никто больше не сомневался в будущей тотальной войне. Пропагандистская истерия зашкаливала. Стало ясно: меня вот-вот призовут в армию. Три года службы и участие в боевых действиях с Египтом в 68ом, но им мало! Когда тебе 25, такие вещи воспринимаются весьма болезненно. К счастью у меня (как я считал тогда) уже имелась профессия. Да что там - профессия, призвание! Снимать кино - вот чего мне хотелось больше всего на свете, но в Израиле это было невозможно.
Мне удалось уговорить Мириам уехать в Англию. В октябре мы гуляли по лондонским улицам без гроша в кармане. В дешевом мотеле, где мы остановились, работал телевизор, показывал горящую технику на подступах к Иерусалиму.
Что я чувствовал? Сожаление? Боль? Не знаю. Может быть. Мириам, Исраэль и другие - вот чем дорога мне была эта страна, которой больше нет.
...Знаете, что меня больше всего бесит? Последние слова про Иерусалим, который никогда не сдается врагам, про Храм, про Святая Святых и тайну, недоступную гоям, про бомбу. Вы тоже слышали все это. Ведь он был счастлив, когда нажимал на кнопку. "В огне и крови пала Иудея, в огне и крови она возродится" - так нас учили. И он был счастлив в этот момент, счастлив, как никогда больше, как не был счастлив в 1942ом, избежав пули английского офицера.
Симон Ловиш. Момент Молчания.
Лондон, 1976.
