analitic
Военный трибун
Осетины - потомки Осетин(Тина Дзокаева) http://www.ozon.ru/context/detail/id/5076682/
Карачаевцы, кто они и откуда?
- Автор темы magidd
- Дата начала
analitic
Военный трибун
ОСЕТИНЫ. НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ИСТОРИЮ ОСЕТИНСКОГО НАРОДА http://www.youtube.com/watch?v=rg-ewwHuiRo
Осетин напрямую отождествлять с аланами не стоит, но само название Осетия произошло от грузинского наименования страны алан - Овсети. Я не спорю, что вопрос с аланами чрезвычайно политизирован, но не можно отрицать, что среди осетин есть потомки аланов. Западные украинцы не тождественны белым хорватам, хотя среди их предков были так называемые ''белые хорваты''. ''Великая Хорватия'' для западных украинцев это как Алания для осетин. В Алании жили не одни только носители иранских языков, но и носители кавказской речи и некоторое количество тюрков (начиная с эпохи Хазарского Каганата). Как я уже говорил раньше осетины, карачаевцы, балкарцы имеют право на наследие Алании. Но ни один из этих народов не имеет монопольного права на наследие аланов. Наследие ''Великой Хорватии'' является общим для словаков и украинцев. У нас со словаками нет споров и разногласий по этому поводу. Я вообще не понимаю почему на Кавказе вопрос о наследии Алании стоит настолько остро. Вот например относительно ВКЛ литовцы, беларусы и украинцы согласились, что ВКЛ это общая держава с литовской правящей династией. Я не хочу несколько раз повторять одно и то же. Аланы это одно, осетины это другое, но культурная преемственность между ними есть и не стоит оспаривать то, что аланы были одними из предков осетин. Вообще считать представителей современных народов потомками какого-то одного древнего народа дело неблагодарное. В этногенезе осетин, как и в этногенезе большинства европейских народов приняло участие несколько компонентов. У осетин язык от ираноязычных кочевников алан, а быт и культура от народов Кавказа, в религиозном отношении они синтезировали традиции нескольких регионов.
Без уточнения субкладов, направления миграций, датировок и прочего грош цена этому...
analitic
Военный трибун
То, что Скифы действительно населяли Центральную Азию и Сибирь (Север), и соответсвенно были азиатами, не вызывает сомнения. Но смысл во фразе "Да, азиаты - мы" у Блока подразумевал сложившийся стереотип о том, что Скифы были кочевыми воинственными племенами монголоидной расы. Но соответствует ли это истине? Давайте рассмотрим следующие археологические находки последних десятилетия:
В 1993 году Наталья Полосьмак — археолог из Новосибирска, доктор исторических наук, началараскопки кургана Ак-Алаха-3 на плоскогорье Укок (Республика Алтай), которые завершились находкой скифской мумии Пазырыкской культуры 5-3 веках до н.э., которую назвали Алтайской Принцессой:
Находку перевезли в Новосибирск, хотя местные жители были категорически против-нельзя тревожить прах предков. В Новосибирске мумия стала катастрофически чернеть (т.е. пошел процесс разложения тканей), ученые испугались и обратились за помощью в Москву в НИИ, который занимался мумифицированием тела Ленина.
Пока Алтайскую принцессу вымачивали в ленинских ваннах, десятки научных институтов - российских и зарубежных - занимались изучением ее фрагментов. Находка оказалась мировой сенсацией. Возраст - 2500 лет. Состояние тканей для столь почтенного возраста - удовлетворительное. Специалисты Института цитологии и генетики выделили ДНК из тканей мумии. И вот что выяснили генетики.
"В них (фрагментах ДНК) отсутствует делеция размером в 9 п.н., которая является прямым маркером, указывающим на наличие восточно-азиатской компоненты". Иначе говоря, кровь монголоидов не текла в жилах принцессы. Современные Алтайцы же относятся к монголоидной расе. Реконструкция лица по черепу подтвердила данные генетиков: у принцессы европеоидные черты лица.
В 1993 году Наталья Полосьмак — археолог из Новосибирска, доктор исторических наук, началараскопки кургана Ак-Алаха-3 на плоскогорье Укок (Республика Алтай), которые завершились находкой скифской мумии Пазырыкской культуры 5-3 веках до н.э., которую назвали Алтайской Принцессой:
Находку перевезли в Новосибирск, хотя местные жители были категорически против-нельзя тревожить прах предков. В Новосибирске мумия стала катастрофически чернеть (т.е. пошел процесс разложения тканей), ученые испугались и обратились за помощью в Москву в НИИ, который занимался мумифицированием тела Ленина.
Пока Алтайскую принцессу вымачивали в ленинских ваннах, десятки научных институтов - российских и зарубежных - занимались изучением ее фрагментов. Находка оказалась мировой сенсацией. Возраст - 2500 лет. Состояние тканей для столь почтенного возраста - удовлетворительное. Специалисты Института цитологии и генетики выделили ДНК из тканей мумии. И вот что выяснили генетики.
"В них (фрагментах ДНК) отсутствует делеция размером в 9 п.н., которая является прямым маркером, указывающим на наличие восточно-азиатской компоненты". Иначе говоря, кровь монголоидов не текла в жилах принцессы. Современные Алтайцы же относятся к монголоидной расе. Реконструкция лица по черепу подтвердила данные генетиков: у принцессы европеоидные черты лица.
Вложения
-
post-3465-1337323481.jpg
analitic
Военный трибун
«Летом 2007 года в Берлине открылась выставка "Под знаком золотого грифа: царские могилы скифов", на которой представлены сенсационные находки немецких и российских археологов, сделанные на территории Тувы, Монголии и Алтайского края.
Всемирно известный ученый президент Немецкого археологического института Герман Парцингер считает, что среди степных кочевников – скифов, пришедших из Южной Азии, 70 или 80% составляли европейцы.
На выставке, соорганизатором которой выступил Берлинский музей, представлены экспонаты с Алтая, из Казахстана, Северного Ирана, Южного Урала, Сибири, Кубани, Украины, Румынии. Идея – показать обширность скифского мира, который простирается от Тувы до Берлина, где обнаружены самые западные захоронения скифов....
...Важнейшей находкой (также представленной в Берлине), подтверждающей его теорию, Парцингер считает мумию скифского воина, обнаруженную в июне 2006 года на высоте 2,6 км в Алтайских горах в неповрежденном могильном кургане. Воин, который был, очевидно, богатым, был укрыт мехами бобра и соболя, а также овчиной.
analitic
Военный трибун
Неповрежденная кожа на его теле покрыта татуировками. Но самой поразительной особенностью мумии были волосы: человек оказался ярко выраженным блондином.
Парцингер сказал, что до сих пор останки скифов обнаруживали только на российской стороне Алтая. Новая находка показывает, что их территория была намного более обширной, чем полагали историки ранее.»
Парцингер сказал, что до сих пор останки скифов обнаруживали только на российской стороне Алтая. Новая находка показывает, что их территория была намного более обширной, чем полагали историки ранее.»
Вложения
-
post-3465-1337324029.jpg
analitic
Военный трибун
Фото мумифицированого скифского вождя из кургана в Туве, в Сибири (500 до н.э.). Его ДНК была использована в последних исследованиях по определению генетического происхождения и пигментации черт древних скифов-сибиряков. Оказалось, он нёс R1a1, и аутосомный профиль STR похож на аутосомный профиль современных поляков и русских.
Вложения
-
post-3465-1337324257.jpg
analitic
Военный трибун
КАРАЧАЙ В СОСТАВЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
В первой трети XIX в., как уже указывалось выше, проти-
воборство между Османской и Российской империями за кон-
троль над Северным Кавказом разгорелось с новой силой. В
1824 г.,вышедший из Анапы отряд Гасан-паши совершил рейд
в Закубанье, которое, согласно Бухарестскому трактату 1812г.,
входило в орбиту влияния Стамбула (граница между двумя
империями определялась по Кубани), Карачай, находившийся
в самых верховьях Кубани, представлял собой спорную терри-
торию, на которую претендовали обе державы.
В 1812 г.
основные сведения о карачаевцах были внесены в "Военно-
топографическое и статистическое описание" горских областей,
которое составил полковник А.М. Буцковский. В описании ука-
зывались данные о военном потенциале Карачая: "В обитаемых
ими горах находится свинцовая и железная руда, из коих выделы-
вают пули и плавят железо, серной золы также много находится,
кою и употребляют для делания пороха .... Ныне их считается до
600 дворов, кои около 1000 воинов вооружить могут". И далее го-
ворится: "В больших им принадлежащих лесах находится отлич-
ный строевой сосновый лес, который они охотно к Баталпашин-
скому карантину за умеренные цены доставлять берутся". Из этих
описаний следует, что в начале века карачаевцы поддерживали
весьма добрососедские отношения с русскими. В 1823 легендарный полководец Ермолов решил завоевать неприступный Карачай.В течений трех лет он штурмовал Карачай,но безуспешно.Ермоловская армия встретила жесткое сопротивление местных жителей.
25 июня 1826 г. командующий
войсками Кавказской линии кн. Горчаков подписал с карача-
евцами договор о нейтралитете . Обе стороны брали
взаимные обязательства, "чтобы ни с русской стороны Кара-
чаю, ни со стороны Карачая не было делаемо никогда ничего
неприязненного". У.Д. Алиев, в этой связи писал, что
"карачаевцам было положено не пропускать через свои владе-
ния "недоброжелательных" российскому царизму людей и за
то им великодушно разрешали выход из карачаевской котло-
вины в плоскогорье для пастьбы скота на "русских" якобы па-
стбищах и приобретать себе продукты первой необходимости
...". Несмотря на то, что этим договором российская сторона
де-факто признала политическую самостоятельность Карачая,
договор со стороны карачаевцев, в известной мере, носил вы-
нужденный характер. Царские войска блокировали выходы из
ущелий на северные плоскогорья, т.е. фактически держали Ка-
рачай в состоянии экономической блокады. Это обстоятельст-
во вызывало понятное раздражение среди горского населения.
Недовольство проявлялось и в среде княжеской верхушки Ка-
рачая. Вали Ислам Крымшамхалов держался протурецкой ори-
255
ентации и видел в Османской империи единственную силу,
способную помочь сохранению самостоятельного политиче-
ского бытия Карачая. На единоверную Турцию ориентирова-
лась и часть мусульманского населения края.Карачаевцы не были народом воинственным, но центральное положение, занятое ими среди полупокорных и непокорных нам племен, придавало им важное стратегическое значение. В руках карачаевского народа находились все горные теснины, по которым пролегали кратчайшие пути из Западного Кавказа в Восточный, и в их же земле стоял Эльбрус – царь Кавказа, белую мантию которого еще ни разу не оскверняла нога человека. Карачай был неприступным. В его гнездах, свитых на голых, почти отвесных утесах, находили себе убежище все закубанские хищники, все абреки и люди беспокойные, которым не было приюта в собственных обществах, которым нельзя было показаться даже в предгорьях Эльбруса без опасения быть убитым своими или чужими. И не одни русские – еще ранее их турки оценили важное значение Карачая, особенно после того, как в конце минувшего столетия потеряли другой горный проход против Баталпашинска. Известный уже читателям анапский паша употребил все усилия, чтобы склонить карачаевский народ к принятию турецкого подданства. Он наводнил их землю эмиссарами, которые деятельно принялись за пропаганду, доказывая карачаевцам, что рано или поздно русские сделают их своими данниками, отберут от них оружие. Они говорили, что русские будут вербовать их в солдаты, разлучать с родиной и отправят на службу в холодные северные страны, откуда, по происшествии длинного ряда лет, молодые будут возвращаться седыми и немощными стариками. Если не их самих, то их детей горцы обратят в свою веру – и дети станут чуждаться родителей. Теперь этого пока нет, – говорили эмиссары, – русские боятся восстания в покорных им мусульманских обществах; но когда вся страна попадет в их руки и жители будут обезоружены, – они тотчас потребуют отречения от Корана, разорят мечети и на их местах будут строить церкви”. Аргументы были внушительны. Многие карачаевцы увлеклись ими, другие отнеслись к проповедям эмиссаров недоверчиво и даже преследовали проповедников насмешками. У некоторых ненависть к последним дошла до того, что в одного очень влиятельного эфенди сделан был выстрел с улицы, в раскрытое окно, в то время, как он сидел в своей сакле, углубившись в чтение книги. Народ карачаевский разделился на две партии, из которых одна требовала присоединения к Турции, другая – стояла за принесение покорности русским. События на Кубани, и в особенности смелый набег Джембулата, заставивший говорить о себе в карачаевских селениях, чем о разгроме Паскевичем далекой и чужой им Персии, положил конец такому разъединению: весь народ, без различия политических мнений, склонился на сторону Турции, и о принесении покорности русским не было даже и речи.Новый командующий войсками на Кавказской линии
генерал Г.А. Емануель обвинил анапского пашу в нарушении
заключенных соглашений, заявил о праве России на Карачай.
Генерал потребовал от карачаевцев выдачи аманатов
(заложников), на что те ответили, что "будучи единоверцами
турок, они уже присягнули султану и изменить клятве не мо-
гут". Естественно, такое положение дел совершенно не устраи-
вало царское командование. Емануел обвинил карачаевцев в
том, что они совершают набеги, укрывают у себя беглых рус-
ских и т.п. "В последнее время не было набега, в котором не
участвовали бы карачаевцы, не было партий непокорных, рус-
ских, которые бы не находили приюта в их владениях. Пока су-
ществовал этот приток закубанских абреков, имевших для них
значение стратегической цитадели, до тех пор от наших военных
операций нельзя было ожидать сколько-нибудь удовлетворитель-
ного результата", - писал генерал.
analitic
Военный трибун
Пока войска находились в движении, задача умиротворения края казалась близкой к осуществлению; но как только войска удалялись, – все приходило в прежний порядок: волны смыкались за прорезавшим их кораблем и не оставляли даже следа на своей, подернутой зыбью, поверхности. Генерал Эмануэль сознавал это ясно, и мысль о наступлении в Карачай поглотила все его внимание. К ней присоединилась и другая, которую, быть может, не один генерал лелеял до него в своем воображении, – мысль об овладении Эльбрусом, этим центральным узлом и кульминационной точкой Кавказа. Эльбрус в наших руках мог служить буфером между покорными нам кабардинцами и непокорными закубанскими народами. Тогда абреки лишены были бы возможности укрываться от наших преследований и хищнические партии сделались бы гораздо осторожней, зная, что Карачай не может уже оказывать им прежнего гостеприимства. Задуманный поход в Карачай Эмануэль решился предпринять во второй половине октября, когда суровая осень препятствовала неприятелю долго находиться в сборе. Но как ни скрытно делались приготовления с нашей стороны, в горах, однако, узнали о них прежде, чем собрались войска; узнали даже о цели движения, – и карачаевцы приготовились к отпору.В Карачай вели две дороги: одна шла по левому берегу Кубани, у верховий которой лежала скалистая котловина – сердце карачаевских владений; другая – со стороны Пятигорья. Это был кружной путь, пролегавший по горным тропам, под самой снеговой линией, где неприятель менее всего мог ожидать появления русских.. Отряд генерала Антропова двинулся вверх по Ку-
бани к Каменному Мосту (близ совр. Карачаевска). Известие
об этом заставило карачаевцев направить навстречу наступав-
шим значительную часть своих сил, которая могла в условиях
теснин Аман-Ныхыта не только задержать, но и остановить
противника. Однако это был отвлекающий маневр русского
командующего. При помощи князя Тенгизбия (Амантиша) Ду-
дова и полковника князя Атажуко Атажукина Емануел пошел
в Карачай окружным путем - к Худесскому ущелью. Здесьу северного склона Эльбруса на одной из его террас,идущих диадемой вокруг его белой короны.Терраса эта известна под именем Эль-Джурган-сырт и имеет несколько более семи тысяч футов высоты,
соединились две колонны - одна под начальством самого Ема-
нуеля, шедшая из Бургустана и другая - генерала Турчанинова,
шедшая из Кабарды. Отсюда войска двинулись к Карачаю уже в боевом порядке. Впереди, под начальством командира Волжского казачьего полка майора Вирзилина, шел батальон Навагинского полка с двумя кегорновыми мортирами, рота стрелков и две сотни спешенных линейцев с конным единорогом. На этот раз движение войск нельзя было скрыть от неприятеля, который внутренними дорогами бросился к северным склонам Эльбруса и успел предупредить русский отряд в лесистых оврагах на самой границе своей земли. Тенгинская цепь, после получасовой перестрелки, принудила, однако, карачаевцев покинуть эту позицию. Тогда они заняли высокую гору Хоцек, покрытую от подошвы до самой вершины, почти на протяжении трех верст, хвойным лесом и усеянную огромными обломками скал. Эмануэль приказал штурмовать гору. Было десять часов утра. Густая цепь стрелков первая начала наступление, за ней небольшими сомкнутыми частями, в виде резервов, двинулись остальные войска авангарда. За авангардом шла главная колонна и тяжести. Во всю ширину покатости из-за камней и гигантских сосен вырывались белые клубы дыма, и в этом дыму сверкали длинные стволы карачаевских винтовок. Бойкая перестрелка шла по всему протяжению боевого поля. Эхо соседних гор, сливаясь в один протяжный гул, вторило ударам пушечных выстрелов. В этот день в первый раз нарушено было царствовавшее вокруг Эльбруса мертвое безмолвие. Войска наши, тяжело дыша, скользя и спотыкаясь, двигались по крутому подъему с небольшими роздыхами. Негостеприимная природа гораздо более обращала на себя их внимание, нежели безостановочно жужжавшие мимо ушей карачаевские пули. По мере того, как войска приближались к завалам, горцы покидали их и поднимались все выше и выше, не переставая обдавать ружейным огнем передовую цепь. При самом начале боя майор Вирзилин был ранен пулей в ногу и сдал начальство над авангардом подполковнику тридцать девятого егерского полка Ушакову, который продолжал наступление с той же настойчивостью и с тем же упорством. Крутой подъем, обломки утесов, служившие закрытием неприятелю, скалистые ребра гор и среди них мрачные ущелья, вырытые дождевыми потоками – все это не могло не замедлить нашего движения, и, несмотря на то, еще не было одиннадцати часов утра, когда русские штыки засверкали на вершине Хоцека.
Но за Хоцеком вставала другая гора, еще более крутая, известная под именем Карачаевского перевала. Это был последний оплот страны, цитадель, на защиту которой горцы употребили свои лучшие силы. Этих сил было не много – всего пятьсот человек.
На вершине Хоцека Эмануэль оставил все свои тяжести, всех раненых и даже конное орудие под прикрытием ста егерей; остальные войска начали спускаться с горы в глубокую долину реки Худес-су. Спуск был так же затруднителен, как и подъем. Тот же лес, те же обломки скал и та же неумолкаемая перестрелка. Артиллерии при авангарде не было, кроме двух кегорновых мортирок, но и те не могли действовать, что давало выстрелам неприятеля, вооруженного винтовками, некоторый перевес над огнем наших гладкоствольных ружей. Полтора часа длился бой, и только тогда наступил короткий перерыв, когда колонны наши, спустившись к самой реке, остановились на ровной площадке для роздыха.
бани к Каменному Мосту (близ совр. Карачаевска). Известие
об этом заставило карачаевцев направить навстречу наступав-
шим значительную часть своих сил, которая могла в условиях
теснин Аман-Ныхыта не только задержать, но и остановить
противника. Однако это был отвлекающий маневр русского
командующего. При помощи князя Тенгизбия (Амантиша) Ду-
дова и полковника князя Атажуко Атажукина Емануел пошел
в Карачай окружным путем - к Худесскому ущелью. Здесьу северного склона Эльбруса на одной из его террас,идущих диадемой вокруг его белой короны.Терраса эта известна под именем Эль-Джурган-сырт и имеет несколько более семи тысяч футов высоты,
соединились две колонны - одна под начальством самого Ема-
нуеля, шедшая из Бургустана и другая - генерала Турчанинова,
шедшая из Кабарды. Отсюда войска двинулись к Карачаю уже в боевом порядке. Впереди, под начальством командира Волжского казачьего полка майора Вирзилина, шел батальон Навагинского полка с двумя кегорновыми мортирами, рота стрелков и две сотни спешенных линейцев с конным единорогом. На этот раз движение войск нельзя было скрыть от неприятеля, который внутренними дорогами бросился к северным склонам Эльбруса и успел предупредить русский отряд в лесистых оврагах на самой границе своей земли. Тенгинская цепь, после получасовой перестрелки, принудила, однако, карачаевцев покинуть эту позицию. Тогда они заняли высокую гору Хоцек, покрытую от подошвы до самой вершины, почти на протяжении трех верст, хвойным лесом и усеянную огромными обломками скал. Эмануэль приказал штурмовать гору. Было десять часов утра. Густая цепь стрелков первая начала наступление, за ней небольшими сомкнутыми частями, в виде резервов, двинулись остальные войска авангарда. За авангардом шла главная колонна и тяжести. Во всю ширину покатости из-за камней и гигантских сосен вырывались белые клубы дыма, и в этом дыму сверкали длинные стволы карачаевских винтовок. Бойкая перестрелка шла по всему протяжению боевого поля. Эхо соседних гор, сливаясь в один протяжный гул, вторило ударам пушечных выстрелов. В этот день в первый раз нарушено было царствовавшее вокруг Эльбруса мертвое безмолвие. Войска наши, тяжело дыша, скользя и спотыкаясь, двигались по крутому подъему с небольшими роздыхами. Негостеприимная природа гораздо более обращала на себя их внимание, нежели безостановочно жужжавшие мимо ушей карачаевские пули. По мере того, как войска приближались к завалам, горцы покидали их и поднимались все выше и выше, не переставая обдавать ружейным огнем передовую цепь. При самом начале боя майор Вирзилин был ранен пулей в ногу и сдал начальство над авангардом подполковнику тридцать девятого егерского полка Ушакову, который продолжал наступление с той же настойчивостью и с тем же упорством. Крутой подъем, обломки утесов, служившие закрытием неприятелю, скалистые ребра гор и среди них мрачные ущелья, вырытые дождевыми потоками – все это не могло не замедлить нашего движения, и, несмотря на то, еще не было одиннадцати часов утра, когда русские штыки засверкали на вершине Хоцека.
Но за Хоцеком вставала другая гора, еще более крутая, известная под именем Карачаевского перевала. Это был последний оплот страны, цитадель, на защиту которой горцы употребили свои лучшие силы. Этих сил было не много – всего пятьсот человек.
На вершине Хоцека Эмануэль оставил все свои тяжести, всех раненых и даже конное орудие под прикрытием ста егерей; остальные войска начали спускаться с горы в глубокую долину реки Худес-су. Спуск был так же затруднителен, как и подъем. Тот же лес, те же обломки скал и та же неумолкаемая перестрелка. Артиллерии при авангарде не было, кроме двух кегорновых мортирок, но и те не могли действовать, что давало выстрелам неприятеля, вооруженного винтовками, некоторый перевес над огнем наших гладкоствольных ружей. Полтора часа длился бой, и только тогда наступил короткий перерыв, когда колонны наши, спустившись к самой реке, остановились на ровной площадке для роздыха.
analitic
Военный трибун
На вершине Хоцека Эмануэль оставил все свои тяжести, всех раненых и даже конное орудие под прикрытием ста егерей; остальные войска начали спускаться с горы в глубокую долину реки Худес-су. Спуск был так же затруднителен, как и подъем. Тот же лес, те же обломки скал и та же неумолкаемая перестрелка. Артиллерии при авангарде не было, кроме двух кегорновых мортирок, но и те не могли действовать, что давало выстрелам неприятеля, вооруженного винтовками, некоторый перевес над огнем наших гладкоствольных ружей. Полтора часа длился бой, и только тогда наступил короткий перерыв, когда колонны наши, спустившись к самой реке, остановились на ровной площадке для роздыха.
Лес, обрамлявший горы по ту сторону речки, кишел неприятелем. Оттуда по временам раздавались ружейные выстрелы, доносился глухой стук топоров и голоса людей, очевидно спешивших устраивать завалы. Эмануэль увидел, что если дать неприятелю время укрепиться на том берегу, то переправа через небольшую, но быструю горную речку обойдется нам не дешево. Три орудия, собранные в одну батарею, направили огонь на опушку, и когда гранаты разогнали рабочих и разметали завал, неприятель покинул лес и стал подниматься в гору. Авангард наш тотчас перешел Худес-су и начал наступление.
Подъем на карачаевский перевал был до того крут, что войска не раз останавливались, чтобы перевести дух, а неприятель, пользуясь этими остановками, усиливал перекрестный огонь, под которым все время держал наши колонны. Было уже два часа пополудни. На вершине горы показался отряд Атабая Карачаевского, кот... рассыпавшись по гребню, усил... оборону перевала. Ружейный огонь со стороны карачаевцев, хотя частый, но урывчатый, теперь превратился в батальный. Тем не менее авангард наш подавался вперед медленно, с расстановками, но неуклонно. Он мужественной настойчивостью завоевывал себе каждый шаг, и горцы должны были понять, что дело их проиграно, что через час, много через два, Карачаевский перевал – последняя опора их страны – будет в руках русских. Но надежда еще не покидала их. Они знали, что ожидает русских там, у самой вершины горы, и заранее представляли себе то смятение, в каком эти стройные колонны будут сброшены вниз и побегут, объятые паникой, а они будут преследовать их, – преследовать и рубить до самой подошвы горы.Как ни труден был подъем, особенно для арьергарда, куда отправляли убитых и раненных, большая часть его была пройдена, оставалось не много – расстояние одного ружейного выстрела, но на этом расстоянии и цепь, и колонны вдруг остановились. Произошло действительно нечто совершенно неожиданное. Гора вдруг вздрогнула, заходила ходуном, и сверху на головы атакующих войск обрушились громадные утесы, целые скалы и камни в сотни пудов. Все это, гудя, прыгая, дробясь на части и вздымая пыль, за которой нельзя было ничего разобрать, летело вниз с ужасающей силой. Несколько человек были буквально раздавлены; многие получили тяжелые ушибы или контузии. Каменный дождь действительно озадачил войска и произвел в них некоторое смятение. Наступила критическая минута экспедиции. Было уже поздно, солнце уходило за горы, вечерние сумерки быстро охватывали окрестность, а сражение оставалось еще сомнительным и не решенным.
Тогда Эмануэль, убедившись, что фронтальная атака горы невозможна, двинул свой последний резерв в обход неприятельского фланга. Это была рота егерей силой в восемьдесят штыков, под командой поручика Митцкевича. Обходное движение ее было, однако, замечено горцами. Егеря попали под сильный перекрестный огонь, но, несмотря на это, Митцкевич пробился до подножия высокого, отдельно стоящего холма, с которого можно было анфилировать неприятельскую позицию, – и взял его штурмом. Сильный огонь, открытый им во фланг неприятелю, расстроил карачаевцев. Неприятель отшатнулся от гребня, и каменный дождь остановился. В это мгновение в войсках раздалось “ура!” – и русские колонны вскочили на перевал. Карачаевцы не выдержали натиска и бросились бежать.
Стемнело, когда в воздухе пронеслось и замерло эхо последних выстрелов. Преследования не было. Неприятель, окутанный темнотой наступившей ночи, отступал по такой местности, где мы легко могли потерять плоды дорого доставшейся нам победы, если бы горцы опомнились и решились сделать ночное нападение. Генерал приказал ударить отбой. Этот сигнал, благодаря обстановке, среди которой он прозвучал, имел в себе нечто торжественное – им как бы закреплялся акт покорения карачаевцев.
Бой за обладание Карачаем длился ровно двенадцать часов. В семь часов утра раздались первые выстрелы, и в семь часов вечера смолкли последние. В продолжении этих двенадцати часов с нашей стороны убито и ранено семь офицеров и сто пятьдесят шесть нижних чинов. Потеря значительная, – но с такими потерями можно мириться, когда они отвечают достигнутым результатам. Урон неприятеля в точности был не известен; но он не мог быть особенно значителен, так как все выгоды позиции во все моменты боя были на его стороне. Войска не трогались с поля битвы до следующего утра; они раскинули свой бивуак на той самой горе, на которой горцы никогда не надеялись видеть русских. Ночлег после дня, проведенного в непрерывном огне, не отличался особенными удобствами, да их никто и не требовал: небо, усеянное звездами, служило пологом, земля, обагренная кровью, – постелью, костры, сложенные из цельных сосен и елей, – ночниками. Утром к отряду присоединились все тяжести, и войска начали спускаться в долину Кубани, уже усеянную аулами. Этот спуск, продолжавшийся несколько часов, показал Эмануэлю, как благоразумно он поступил, не позволив преследовать бегущего неприятеля ночью. Эта была одна из тех дорог, по которым небезопасно двигаться даже днем в ясную и сухую погоду. Она представляла из себя ломаные зигзаги, которые то обрывались в глубокие пропасти, то взбирались на отвесные скалы, или же вдруг пропадали и снова появлялись далеко в стороне от первоначального направления. Что сталось бы с нашими войсками, тяжело одетыми и тяжело обутыми, в темную ночь на такой неприступной и незнакомой местности. Сколько бы прибавилось к жертвам упорного боя новых жертв, погребенных среди скал и пропастей Карачая.
Солнце переступило за полдень, когда колонны спустились, наконец, к подошве перевала и, выстроившись в боевой порядок, двинулись вверх по Кубани. Они шли к аулу Карт-юрту – центральному селению, где находилась резиденция правителя Карачая Ислам-крым-шамхала, носившего титул валия.
Лес, обрамлявший горы по ту сторону речки, кишел неприятелем. Оттуда по временам раздавались ружейные выстрелы, доносился глухой стук топоров и голоса людей, очевидно спешивших устраивать завалы. Эмануэль увидел, что если дать неприятелю время укрепиться на том берегу, то переправа через небольшую, но быструю горную речку обойдется нам не дешево. Три орудия, собранные в одну батарею, направили огонь на опушку, и когда гранаты разогнали рабочих и разметали завал, неприятель покинул лес и стал подниматься в гору. Авангард наш тотчас перешел Худес-су и начал наступление.
Подъем на карачаевский перевал был до того крут, что войска не раз останавливались, чтобы перевести дух, а неприятель, пользуясь этими остановками, усиливал перекрестный огонь, под которым все время держал наши колонны. Было уже два часа пополудни. На вершине горы показался отряд Атабая Карачаевского, кот... рассыпавшись по гребню, усил... оборону перевала. Ружейный огонь со стороны карачаевцев, хотя частый, но урывчатый, теперь превратился в батальный. Тем не менее авангард наш подавался вперед медленно, с расстановками, но неуклонно. Он мужественной настойчивостью завоевывал себе каждый шаг, и горцы должны были понять, что дело их проиграно, что через час, много через два, Карачаевский перевал – последняя опора их страны – будет в руках русских. Но надежда еще не покидала их. Они знали, что ожидает русских там, у самой вершины горы, и заранее представляли себе то смятение, в каком эти стройные колонны будут сброшены вниз и побегут, объятые паникой, а они будут преследовать их, – преследовать и рубить до самой подошвы горы.Как ни труден был подъем, особенно для арьергарда, куда отправляли убитых и раненных, большая часть его была пройдена, оставалось не много – расстояние одного ружейного выстрела, но на этом расстоянии и цепь, и колонны вдруг остановились. Произошло действительно нечто совершенно неожиданное. Гора вдруг вздрогнула, заходила ходуном, и сверху на головы атакующих войск обрушились громадные утесы, целые скалы и камни в сотни пудов. Все это, гудя, прыгая, дробясь на части и вздымая пыль, за которой нельзя было ничего разобрать, летело вниз с ужасающей силой. Несколько человек были буквально раздавлены; многие получили тяжелые ушибы или контузии. Каменный дождь действительно озадачил войска и произвел в них некоторое смятение. Наступила критическая минута экспедиции. Было уже поздно, солнце уходило за горы, вечерние сумерки быстро охватывали окрестность, а сражение оставалось еще сомнительным и не решенным.
Тогда Эмануэль, убедившись, что фронтальная атака горы невозможна, двинул свой последний резерв в обход неприятельского фланга. Это была рота егерей силой в восемьдесят штыков, под командой поручика Митцкевича. Обходное движение ее было, однако, замечено горцами. Егеря попали под сильный перекрестный огонь, но, несмотря на это, Митцкевич пробился до подножия высокого, отдельно стоящего холма, с которого можно было анфилировать неприятельскую позицию, – и взял его штурмом. Сильный огонь, открытый им во фланг неприятелю, расстроил карачаевцев. Неприятель отшатнулся от гребня, и каменный дождь остановился. В это мгновение в войсках раздалось “ура!” – и русские колонны вскочили на перевал. Карачаевцы не выдержали натиска и бросились бежать.
Стемнело, когда в воздухе пронеслось и замерло эхо последних выстрелов. Преследования не было. Неприятель, окутанный темнотой наступившей ночи, отступал по такой местности, где мы легко могли потерять плоды дорого доставшейся нам победы, если бы горцы опомнились и решились сделать ночное нападение. Генерал приказал ударить отбой. Этот сигнал, благодаря обстановке, среди которой он прозвучал, имел в себе нечто торжественное – им как бы закреплялся акт покорения карачаевцев.
Бой за обладание Карачаем длился ровно двенадцать часов. В семь часов утра раздались первые выстрелы, и в семь часов вечера смолкли последние. В продолжении этих двенадцати часов с нашей стороны убито и ранено семь офицеров и сто пятьдесят шесть нижних чинов. Потеря значительная, – но с такими потерями можно мириться, когда они отвечают достигнутым результатам. Урон неприятеля в точности был не известен; но он не мог быть особенно значителен, так как все выгоды позиции во все моменты боя были на его стороне. Войска не трогались с поля битвы до следующего утра; они раскинули свой бивуак на той самой горе, на которой горцы никогда не надеялись видеть русских. Ночлег после дня, проведенного в непрерывном огне, не отличался особенными удобствами, да их никто и не требовал: небо, усеянное звездами, служило пологом, земля, обагренная кровью, – постелью, костры, сложенные из цельных сосен и елей, – ночниками. Утром к отряду присоединились все тяжести, и войска начали спускаться в долину Кубани, уже усеянную аулами. Этот спуск, продолжавшийся несколько часов, показал Эмануэлю, как благоразумно он поступил, не позволив преследовать бегущего неприятеля ночью. Эта была одна из тех дорог, по которым небезопасно двигаться даже днем в ясную и сухую погоду. Она представляла из себя ломаные зигзаги, которые то обрывались в глубокие пропасти, то взбирались на отвесные скалы, или же вдруг пропадали и снова появлялись далеко в стороне от первоначального направления. Что сталось бы с нашими войсками, тяжело одетыми и тяжело обутыми, в темную ночь на такой неприступной и незнакомой местности. Сколько бы прибавилось к жертвам упорного боя новых жертв, погребенных среди скал и пропастей Карачая.
Солнце переступило за полдень, когда колонны спустились, наконец, к подошве перевала и, выстроившись в боевой порядок, двинулись вверх по Кубани. Они шли к аулу Карт-юрту – центральному селению, где находилась резиденция правителя Карачая Ислам-крым-шамхала, носившего титул валия.
analitic
Военный трибун
л уже был в виду, когда из ворот его выступила депутация, во главе которой находился сам валий. Войска остановились. Валий подошел к Эмануэлю и сказал ему: “Генерал! Мы были до сих пор самыми верными приверженцами турецкого султана; но он изменил нам, оставил нас без защиты. Будьте же теперь вы нашими повелителями. Мы со своей стороны никогда не изменим нашему слову”. Открытое, честное лицо валия, вся его представительная наружность, и в особенности его смелая, краткая речь произвели на всех приятное впечатление. Эмануэль, человек настолько же гуманный, насколько храбрый, обошелся с депутацией приветливо. Карачаевцы не были крамольниками; они были открытыми нашими врагами и как враги имели право укрывать у себя наших преступников. Экспедиция против них предпринята была не для усмирения, а для покорения их – как требовали того наши военные и политические соображения. Теперь дело покорения окончилось. Народ в лице своего представителя просил пощады и давал обет неизменной верности. Генерал поспешил успокоить карачаевцев. “Меч, – сказал он, – отражен мечом; теперь вы встречаете меня с пальмовой ветвью мира, и мир даст вашему народу счастье и благоденствие, которых карачаевцы не знали до настоящего времени”. Он приказал всем старшинам и муллам собраться к нему на другой день для переговоров. Депутация удалилась, а войска расположились лагерем возле самого аула. Кругом поставили цепь, которая охраняла как лагерь от покушений карачаевцев, так и карачаевский аул от каких-либо шалостей и насилий наших солдат. Ночь прошла спокойно. На другой день утром перед лагерной цепью собрались все карачаевские старшины; муллы и кадии; сюда же прибыл и сам правитель их Ислам-крым-шамхал. Когда на аванпостах от них отбирали оружие, никто не оказал ни малейшего сопротивления, но на лицах некоторых из них выразилось удивление и разочарование. Им невольно припомнилось одно из пророчеств турецких эмиссаров. Переводчик объяснил им, однако, что с оружием в русский лагерь никого не пропускают, но что они получат его обратно, когда будут возвращаться домой. Эмануэль принял депутацию перед своей ставкой также ласково, как и накануне. Старшины первые обратились к нему с просьбой о принятии их в подданство России и в залог искренности своего заявления предложили аманатов из лучших фамилий.
Затем начались переговоры об условиях, на которых владычество России могло распространяться на карачаевское общество. Условия эти не были тяжелыми, особенно если принять во внимание, что рано или поздно карачаевцы должны были покориться в силу обстоятельств, тесно связанных с их экономическим бытом; довольно сказать, что все зимние пастбища их находились у верховий Кумы, по реке Маре и по нижнему течению Теберды, то есть в таких местах, куда легко доставало русское оружие. Карачаевцы сохранили право носить оружие; самоуправление их оставлено было во всей его неприкосновенности, и даже претензии их к мусульманам, находившимся в русском подданстве, предоставлено было им разбирать по своим вековым адатам. Со своей стороны карачаевцы обязались: выдать всех пленных, вознаградить убытки, причиненные их набегами, не давать у себя убежища абрекам, беглецам и вообще людям вредным общественному спокойствию, а в случае появления на их земле больших неприятельских партий тотчас извещать об этом ближайших русских начальников. Затем поставлен был на очередь вопрос, сильно интересовавший народ, – вопрос о податях и повинностях. От податей они освобождались, а что касается повинностей, то они обязывались выставлять на время наших экспедиций только известное число конных, хорошо вооруженных всадников и давать подводы за условленную плату. Когда договор этот подписан был обеими сторонами, карачаевский валий и все почетные лица, муллы и кадии были приведены перед открытым Кораном к присяге на подданство. Момент был торжественный, – и с этого момента карачаевское общество навсегда присоединилось к русским владениям.
“А знаете что, генерал, – обратился к Эмануэлю валий, когда обряд присяги окончился, – если бы вы не нашли дороги к северным предгорьям Эльбруса, а избрали бы путь по Кубани, вы бы и до сих пор стояли еще у Каменного моста”.
“Почтенный валий! – отвечал на это Эмануэль, – русские и от Каменного моста дошли бы до Карачая. Они достигают цели, не обращая внимания на те препятствия, которые ставят им природа и люди”.
Тем не менее замечание валия затронуло любопытство Эмануэля, и он решил исследовать на обратном пути все дороги, ведущие в Карачай и особенно путь от Каменного моста.После трехдневной стоянки в Карт-юрта войска возвратились назад к северным предгорьям Эльбруса и были распущены: одни пошли в Кабарду, другие в Бургустан, а сам Эмануэль с небольшой частью пехоты и двумя сотнями линейных казаков предпринял экскурсию к Каменному мосту, чтобы обозреть прославленный своей неприступностью вход в карачаевскую теснину. И, действительно, то, что он увидел, вполне оправдывало название этой теснины: “Гибельный путь”. Эмануэлю припомнились слова карачаевского валия, и он не нашел их преувеличенными.
“Термопилы Северного Кавказа взяты нашими войсками, и оплот Карачаева у подошвы Эльбруса разрушен!” – этими словами начинается приказ Эмануэля от 30 октября 1828 года, возвестивший войскам и жителям о новом приобретении, сделанном Россией.
Покорение Карачая действительно составляет важную стадию в истории кавказской войны как первый шаг к замирению остальных закубанских народов. Общественное мнение того времени отнеслось к нему восторженно. Быстрота совершившегося факта изумила всех, и даже самих его участников. Употребить каких-нибудь двенадцать часов для овладения твердыней, которую Эмануэль назвал в своем приказе “Кавказскими термопилами”, для этого мало быть кавказскими солдатами, нужно, чтобы во главе их стоял Эмануэль.
Затем начались переговоры об условиях, на которых владычество России могло распространяться на карачаевское общество. Условия эти не были тяжелыми, особенно если принять во внимание, что рано или поздно карачаевцы должны были покориться в силу обстоятельств, тесно связанных с их экономическим бытом; довольно сказать, что все зимние пастбища их находились у верховий Кумы, по реке Маре и по нижнему течению Теберды, то есть в таких местах, куда легко доставало русское оружие. Карачаевцы сохранили право носить оружие; самоуправление их оставлено было во всей его неприкосновенности, и даже претензии их к мусульманам, находившимся в русском подданстве, предоставлено было им разбирать по своим вековым адатам. Со своей стороны карачаевцы обязались: выдать всех пленных, вознаградить убытки, причиненные их набегами, не давать у себя убежища абрекам, беглецам и вообще людям вредным общественному спокойствию, а в случае появления на их земле больших неприятельских партий тотчас извещать об этом ближайших русских начальников. Затем поставлен был на очередь вопрос, сильно интересовавший народ, – вопрос о податях и повинностях. От податей они освобождались, а что касается повинностей, то они обязывались выставлять на время наших экспедиций только известное число конных, хорошо вооруженных всадников и давать подводы за условленную плату. Когда договор этот подписан был обеими сторонами, карачаевский валий и все почетные лица, муллы и кадии были приведены перед открытым Кораном к присяге на подданство. Момент был торжественный, – и с этого момента карачаевское общество навсегда присоединилось к русским владениям.
“А знаете что, генерал, – обратился к Эмануэлю валий, когда обряд присяги окончился, – если бы вы не нашли дороги к северным предгорьям Эльбруса, а избрали бы путь по Кубани, вы бы и до сих пор стояли еще у Каменного моста”.
“Почтенный валий! – отвечал на это Эмануэль, – русские и от Каменного моста дошли бы до Карачая. Они достигают цели, не обращая внимания на те препятствия, которые ставят им природа и люди”.
Тем не менее замечание валия затронуло любопытство Эмануэля, и он решил исследовать на обратном пути все дороги, ведущие в Карачай и особенно путь от Каменного моста.После трехдневной стоянки в Карт-юрта войска возвратились назад к северным предгорьям Эльбруса и были распущены: одни пошли в Кабарду, другие в Бургустан, а сам Эмануэль с небольшой частью пехоты и двумя сотнями линейных казаков предпринял экскурсию к Каменному мосту, чтобы обозреть прославленный своей неприступностью вход в карачаевскую теснину. И, действительно, то, что он увидел, вполне оправдывало название этой теснины: “Гибельный путь”. Эмануэлю припомнились слова карачаевского валия, и он не нашел их преувеличенными.
“Термопилы Северного Кавказа взяты нашими войсками, и оплот Карачаева у подошвы Эльбруса разрушен!” – этими словами начинается приказ Эмануэля от 30 октября 1828 года, возвестивший войскам и жителям о новом приобретении, сделанном Россией.
Покорение Карачая действительно составляет важную стадию в истории кавказской войны как первый шаг к замирению остальных закубанских народов. Общественное мнение того времени отнеслось к нему восторженно. Быстрота совершившегося факта изумила всех, и даже самих его участников. Употребить каких-нибудь двенадцать часов для овладения твердыней, которую Эмануэль назвал в своем приказе “Кавказскими термопилами”, для этого мало быть кавказскими солдатами, нужно, чтобы во главе их стоял Эмануэль.
analitic
Военный трибун
Однако процесс действительного присоединения Карачая
к России был многолетним и не ограничивался подписанием
прошения и принятием присяги. Некоторые представители ду-
ховенства вообще считали присягу, данную "неверным" неза-
конной. Вскоре после ухода царских войск, особенно в начале
1830-х годов, карачаевцы посчитали себя не обязанными вы-
полнять данную под принуждением присягу. Как отмечал ко-
мандующий Отдельным Кавказским корпусом генерал барон
Г.В. Розен, карачаевцы "продолжали пропускать хищников"
(так царский генерал называет закубанских горцев, адыгов, бо-
ровшихся за свою независимость, - прим. ред.) через свои зем-
ли и некоторые из них лично участвовали в хищничествах". В ответ на это, аманаты, взятые у карачаевцев Емануелем в каче-
стве гарантии соблюдения присяги (среди них был и сын валия)
были отправлены в начале 1833 г. в Дмитровский полубатальон
военных кантонистов. Тем не менее, встревоженное событиями
в Карачае, царское командование направило туда для перегово-
ров штабс-капитана Генштаба кн. И.В. Шаховского, перед кото-
рым стояла цель добиться возобновления присяги на вернопод-
данство России. Князья, чьи сыновья находились в аманатах,
особо не возражали и в 1834 г. вновь дали присягу. По новому
соглашению, царское командование назначало приставом Кара-
чая "одного из преданных нам (России - ред.) кабардинских кня-
зей". (Одним из таковых был соратник предателя А. Дудова
полковник Атажукин, родственник некоторых карачаевских
биев). В связи с возобновлением присяги русское командова-
ние вернуло прежних аманатов на родину, но взамен их кара-
чаевцы должны были "давать по одному аманату от старшин
и вольного народа".
Это соглашение привносило принципиально новые эле-
менты в систему управления Карачаем. Если до 1834 г. карача-
евцы продолжали управляться своими биями во главе с олием,
который в качестве верховного правителя считался высшим ад-
министративным лицом, то отныне вводился институт приста-
ва. Карачаевский народ, таким образом, отныне образовывал
особое приставство, управляемое лицом, назначаемым русским
командованием.
к России был многолетним и не ограничивался подписанием
прошения и принятием присяги. Некоторые представители ду-
ховенства вообще считали присягу, данную "неверным" неза-
конной. Вскоре после ухода царских войск, особенно в начале
1830-х годов, карачаевцы посчитали себя не обязанными вы-
полнять данную под принуждением присягу. Как отмечал ко-
мандующий Отдельным Кавказским корпусом генерал барон
Г.В. Розен, карачаевцы "продолжали пропускать хищников"
(так царский генерал называет закубанских горцев, адыгов, бо-
ровшихся за свою независимость, - прим. ред.) через свои зем-
ли и некоторые из них лично участвовали в хищничествах". В ответ на это, аманаты, взятые у карачаевцев Емануелем в каче-
стве гарантии соблюдения присяги (среди них был и сын валия)
были отправлены в начале 1833 г. в Дмитровский полубатальон
военных кантонистов. Тем не менее, встревоженное событиями
в Карачае, царское командование направило туда для перегово-
ров штабс-капитана Генштаба кн. И.В. Шаховского, перед кото-
рым стояла цель добиться возобновления присяги на вернопод-
данство России. Князья, чьи сыновья находились в аманатах,
особо не возражали и в 1834 г. вновь дали присягу. По новому
соглашению, царское командование назначало приставом Кара-
чая "одного из преданных нам (России - ред.) кабардинских кня-
зей". (Одним из таковых был соратник предателя А. Дудова
полковник Атажукин, родственник некоторых карачаевских
биев). В связи с возобновлением присяги русское командова-
ние вернуло прежних аманатов на родину, но взамен их кара-
чаевцы должны были "давать по одному аманату от старшин
и вольного народа".
Это соглашение привносило принципиально новые эле-
менты в систему управления Карачаем. Если до 1834 г. карача-
евцы продолжали управляться своими биями во главе с олием,
который в качестве верховного правителя считался высшим ад-
министративным лицом, то отныне вводился институт приста-
ва. Карачаевский народ, таким образом, отныне образовывал
особое приставство, управляемое лицом, назначаемым русским
командованием.
analitic
Военный трибун
В том, насколько тесно взаимосвязаны "проблема горцев" (их упорного, несломленного сопротивления, их исламского единения) и "турецкая проблема" (соперничество с Портой на Черном море), вполне отдавало себе отчет и царское правительство. Цели российской политики вскоре после завоевания Карачая четко выразил император Николай I, направляя в 1829 году поздравление генералу Пашкевичу с победой над турками: "Кончив одно славное дело, предстоит нам другое, в моих глазах столь же славное, а в рассуждении прямых польз гораздо важнейшее – усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных (подчеркнуто нами – Б.Л.)" 14. Чем более ясно становилось российским правителям, что усмирить горские народы и добиться их добровольного повиновения практически невозможно, тем более явно вторая часть обозначенной альтернативы (истребление, геноцид) определяла основные приоритеты самодержавной политики на Северном Кавказе, в целом, и по отношению к карачаевцам, в особенности. Тем большие надежды возлагали, естественно, карачаевцы на турецкую помощь, но как и в 20 веке, многие из этих прошлых надежд оборачивались горьким разочарованием. В конечном итоге судьбу своей родины карачаевский народ должен был решать сам – личным мужеством, духовной стойкостью, военной доблестью своих воинов. Восст.... – в 1837 и в 1845 годах – в Карачае под предводительством Атабая Карачаевского против самодержавного господства. События 1845 года были связаны с планами наиба (заместителя) имама Шамиля – Сулеймана-эффенди, действовавшего на территории современной Адыгеи, захватить с помощью карачаевцев Кисловодск и с этого плацдарма освободить Кабарду. Русские войска сорвали эту операцию, окружив районы сосредоточения карачаевских отрядов и создав фактически полную (в том числе и тяжелейшую экономическую) блокаду Карачая. Но это не сломило воли карачаевского народа. Известно, что при встрече с Шамилем, который приезжал в 1846 году в Кабарду, представители карачаевских повстанцев заверили своего имама, что "будут драться до последнего издыхания с царскими сатрапами" 15. Через несколько лет карачаевцы снова поднялись на вооруженную борьбу под руководством другого наиба имама Шамиля – Мухаммада-Амина, который в 1853 году совместно с кадием Карачая Мухаммадом-эффенди Хубиевым и князем Абхазии Михаилом Шарвашидзе разработал план совместных действий против генерала Ермолова. Этот план не увенчался успехом, и кадий Хубиев вынужден был бежать из Карачая в Абхазию. Однако и разгромить повстанческие отряды Мухаммада-Амина, зажав их в Зеленчукском ущелье, Ермолову не удалось, прежде всего благодаря разведчикам из Карачая, вовремя предупредившим наиба имама о продвижении русских войск 16. В 1855 году объединенные отряды Мухаммада-Амина, князя Шервашидзе и карачаевцев успешно сражались с русскими уже на территории Абхазии, куда карачаевцы по приказу наиба отправились через Клухорский перевал 17. Кавказская война формально окончилась в 1864 году победой России над народами Северного Кавказа (причем именно Центрального и Западного Кавказа, продолжавшими сражаться и после пленения в 1859 году имама Шамиля и фактического покорения Восточного Кавказа – Дагестана). Император Александр II, выражая в этой связи благодарность казакам, "которые беззаветно защищали наши границы от разбойничьих набегов горцев", говорил: "Покорение Западного Кавказа, достигнутое ценой блистательных героических акций и долгой вооруженной борьбой, завершило многолетнюю Кавказскую войну"