...Принято считать (и этим начинают все рецензии), что этот фильм — история о маленьком мальчике, выросшем в атмосфере пропаганды нацистской Германии, который хочет стать настоящим нацистом, и у него есть воображаемый друг Адольф Гитлер. На самом деле фильм не об этом. Более того — воображаемый Гитлер никак не двигает сюжет, даже не произносит особо запоминающихся шуток, а служит просто милым штрихом к портрету мальчишки. Мягко скажем, это не Карлсон, сюжет держится не на нем. Не будь воображаемого Гитлера, фильм бы ничего не потерял, кроме некоторой доли очарования.
Другая иллюзия рецензий — будто фильм о том, как мальчик взрослеет и разочаровывается в нацистской идеологии. Нам бы так хотелось верить и так видеть. А на самом деле, это было бы слишком просто. Фильм гораздо глубже, и, возможно, эта глубина даже страшнее. Дело в том, что главный герой, если вдуматься, уникален тем, что не совершает поступков. Он очень милый и добрый мальчик, его мозг конечно с яслей засран фашистской идеологией, в которую он, разумеется, искренне верит. Но поступков он не совершает. Точнее — отказывается совершать, трусит. В начале фильма он отказывается убить кролика, за что получает прозвище и он сам, и фильм. В ходе фильма не сдает полицаям беженку, боясь, что это обернется неприятностями для него и семьи. В конце фильма — не бежит в атаку, как велят его наставники, а прячется в подвалах. Это его недеяние — это что? Плод внутреннего решения, понимание личной ответственности, ощущение несправедливости приказа? Или он просто в каждом из этих эпизодов струсил, испугался, не смог? Так вот, давайте не будем фантазировать и натягивать сову сюжета на глобусы ожидаемых шаблонов: тут именно второе, он не смог. Мальчик, увы, действительно робок и труслив. Как все 10-летние дети, наверно. Вдобавок, не многого ли мы хотим от маленького немецкого ребенка в 1944-1945 году? Но сути это не меняет. Лишь два самостоятельных активных поступка он пытается совершить за фильм — хорошо бросить учебную гранату на детском полигоне, чтоб над ним перестали смеяться, и ударить ножом девочку. И оба поступка — неудачны. Не потому, что он не хотел их сделать или колебался в процессе. Вовсе нет. Просто ему не удалось. Автор как бы подсказывает, что мальчик во-первых, трусишка, во-вторых, неудачник. И поэтому наверно не случайно именно такой мальчик и стал самым преданным фанатиком Гитлера даже среди своих сверстников по Германии. Он даже дома ходит в нацистской форме, удивляя инспекторов СС. И, наконец, третье его качество: он вовсе не разочаровывается в нацистской идеологии сам — по зрелым размышлениям, после кролика, после дружбы с беженкой-девочкой, и даже после того, как нацисты убивают родную мать... Нет, он прощается со своей преданностью идеям Гитлера только после того, как Берлин взят союзными войсками, развалины города утюжат танки противников, а Гитлер уже несколько дней как мертв. Только после всего этого мальчик посылает в жопу своего воображаемого фюрера, уже понимая, что реальный фюрер тоже давно не жив... В фильме это конечно подается очень красиво, но по сути — это не личный поступок, а простое следование новому курсу жизни.
И в этом — самая жесть фильма и самая его правда, которая ловко маскируется игрушечной экспозицией. Потому что мальчик-то — хороший. Очень хороший, добрый, старательный, правильный мальчик. Который любит маму, любит отца, уважает своих нацистских учителей, он большой патриот своей Родины и вполне готов убивать врагов, евреев и прочий мусор своим ножиком — если бы не трусил и всё получалось. Но он — обычный мальчик. Не Том Сойер, не Гарри Поттер, не Эмиль из Ленненберги. У него нет и никогда не было своего мнения. И поэтому он всегда плывет по течению, стараясь не делать резких движений. И когда течение его выносит в разгромленный Берлин с мертвым фюрером — вот тогда да. Тут он, конечно, изменится. Но не раньше. Изменится, как все мальчишки. Как все немцы. Как все люди земли.
А это — огромная, сложная и не очень-то исследованная проблема...