Появилось большое интервью китаеведа
Алексея Маслова, в котором он дает ответ на многие вопросы, в частности обсуждавшиеся и здесь.
О китайском экономическом росте
— Мы не всегда правильно понимаем, что такое динамика развития экономики, измеряя его только внутренним валовым продуктом, рост которого в Китае действительно был стремительным. В последний раз заметный скачок был в 2021 году, когда случился "отскок" рынка после пандемии коронавируса. Тогда рост ВВП составил 8,1%, и у многих создалось впечатление, что экономика Китая и дальше будет расти [высокими темпами]. Но "отскок" был больше связан с тем, что за время пандемии, в 2019–2020 годах, китайцы соскучились по покупкам и развлечениям, и [когда эпидемиологическая ситуация улучшилась, а ковидные ограничения стали снимать] рынок резко пошел вверх. Потом темпы роста замедлились, и в 2022 году ВВП Китая вырос лишь на 3%.
Но в реальности в КНР изменилась сама модель развития экономики. Китай долгое время развивался за счет нескольких драйверов, ресурсы которых истощились, что и должно было произойти. Одним из этих драйверов был огромный объем дешевой продукции, дешевой рабочей силы. Продукция поставлялась на внешние рынки, и Китай поэтому долгое время считался "самой большой мировой фабрикой". Начиная приблизительно с 2015–2016 годов страна начала постепенно перестраивать эту модель, переходя от статуса "мировой фабрики всего" к "фабрике технологий", развивая производство высококапитализированных, высокотехнологичных продуктов. Как следствие — взлет таких корпораций, как Huawei, ZTE, Lenovo.
Кроме того, раньше Китай стимулировал рост своей экономики за счет простых, но эффективных методов: например, резко уменьшал налоги, создавал специальные экономические зоны. Десятки внешних и внутренних компаний находили здесь выгодные условия для своего бизнеса. И это долгое время срабатывало. Но потом случилась пандемия коронавируса, которая серьезно подвела Китай: сначала сам вирус, а затем и введенный локдаун напугали многих, и ряд крупных иностранных компаний начали выводить капиталы из этой страны.
Еще одна проблема заключалась в том, что рынок Китая насытился товарами. И в КНР произошло падение сразу двух рынков — ретейла и недвижимости. Падение первого связано с тем, что китайцы стали меньше потреблять: не от снижения доходов, а от того, что решили многие свои материальные проблемы. Грубо говоря, китайцы купили себе гаджеты и теперь уже не будут их менять ежемесячно. Падение ретейла идет с 2021 года, и за эти годы рынок упал очень заметно: если раньше в любом китайском супермаркете вы могли встретить сотни людей, которые буквально сбивали вас с ног, то теперь там больше продавцов, чем покупателей. А если нет потребления, то нет и желания производить новые товары.
Второй рынок, который упал, — это рынок недвижимости. И ситуация с компанией
Evergrande (один из крупнейших китайских девелоперов — прим. ТАСС), которая в 2021 году после нескольких лет активного роста оказалась на грани дефолта с долговыми обязательствами на сумму свыше 300 млрд рублей, стала лишь верхушкой айсберга, потому что многие другие девелоперские компании или перестали расти, или пошли в минус. Стоимость недвижимости в разных городах КНР упала на 40–60%. То есть люди, купившие жилье, грубо говоря, два года назад, уже не могут перепродать его даже по сильно сниженной цене. Это произошло из-за перенасыщения рынка, о чем давно предупреждали китайские экономисты: строительные компании все больше и больше возводили и продавали недвижимости, забыв, что ни один рынок не может быть эластичен до бесконечности.
— Значит ли это, что в Китае начался кризис?
— Нет, это значит, что экономика Китая охлаждается и страна начинает развиваться с теми темпами, которые и должны быть у государства, чьи экономические проблемы во многом решены. То есть исчез эффект нулевого роста, когда вы только начинаете что-то и у вас идет взрывной рост. Китай, как я считаю, будет развиваться медленнее, но эффективнее прежде всего за счет стартапов и новых технологий...Глобальные изменения, происходящие с экономикой Китая, свидетельствуют и об
увеличении среднего класса. Сейчас это как минимум 400–450 млн человек. Изменилось и качество рабочей силы в Китае: оно стало более интеллектуальным, и сегодня, например, многие открытия, сделанные в КНР, принадлежат представителям второго, а иногда и третьего поколения людей, которые получили высшее образование в Китае, а не за рубежом.
О численности населения Китая
— Снижение численности населения в первую очередь связано с долгосрочной политикой китайских властей, потому что Китай практически с 1970-х годов регулировал численность населения в надежде снизить его давление на экономику. Причем власти делали это не экономическими методами, а прежде всего известной политикой "Одна семья — один ребенок", которую затем немного смягчили: "Одна семья — двое детей". Но в действительности во многих китайских семьях детей рожали до первого мальчика.
Девочек официально не регистрировали, о чем, конечно, знали на уровне деревень или общин. Поэтому давление на экономику все равно оказывалось, приобретая нездоровые формы: люди фактически были, но траты на них в бюджеты не закладывали, для них не было мест в школах, больницах или университетах, они не могли нормально легализоваться, не заплатив неподъемный для простых семей штраф.
Все изменилось с ростом экономики и численности городского населения. Так, сегодня уровень урбанизации Китая достиг 65%, хотя еще во времена Дэн Сяопина (с конца 1970-х до начала 1990-х годов — прим. ТАСС) составлял лишь 20%. Городское население живет иначе, оно не может оставлять детей на попечение бабушкам и дедушкам, оно работает вне дома, и поэтому многие стали заводить только по одному ребенку. А еще в Китае стала популярной политика "чайлдфри" (сознательное нежелание иметь детей — прим. ТАСС), потому что хотят пожить для себя. Выходить замуж в 35 лет для женщин в Китае стало почти нормой.
Естественным образом население стало сокращаться, и это породило увеличение числа пожилых людей. К 2030 году в Китае будет как минимум 300–350 млн человек пожилого, а следовательно, нетрудоспособного возраста. И им всем нужно выплачивать пенсии. Китай, судя по всему, решил выходить из этой ситуации, не стимулируя новый рост рождаемости, а делая упор на качество своего населения. Проще говоря, для управления крупными роботизированными предприятиями, которые создают в КНР, не нужно много людей, но те, кто там работает, должны быть хорошо образованны.
Китайское население, скорее всего, будет сокращаться до 2035 года. По ряду прогнозов, оно снизится с нынешних 1,4 млрд до отметки чуть выше 1 млрд жителей. Но надо понимать, что это опять-таки изменение самой модели развития, и в этом смысле власти понимают, что Китай проходит через серьезный период.
Отмечу также, что из-за урбанизации и роста доходов
китайские пенсионеры стали активнее переезжать из холодных северо-восточных регионов — тех, которые как раз и граничат с Россией, — в южные и приморские провинции.
