... Начнём со спроса. Изначально предполагалось, что спрос на сырьё будет поддерживаться сохраняющимся ростом азиатских гигантов – прежде всего Китая. Однако уже сейчас видно, что экономика последнего стремительно утрачивает динамизм - и причины этого вполне фундаментальны.
Исторически экономика КНР развивалась в рамках трудоёмкой модели. В общем, речь шла о вовлечение в производство масс рабочей силы при сохранении низкой производительности труда (для высокой нужны капиталовложения, капиталовложения и ещё раз капиталовложения). При этом основной упор делался на развитие тех отраслей, где трудозатраты максимальны, а потребности в сырье и капитале ограничены; прежде всего это легпром и т.п. Разумеется, трудоёмкая модель предполагает низкую стоимость рабсилы и ограниченность частного потребления. Отсюда узость внутреннего рынка и экспортная ориентация экономики.
Однако примерно с 2005 года Китай начал переход от трудоёмкой модели к капитало- и ресурсоёмкой. Так, с 2009 планировалась отмена возврата НДС (5-13%) для экспортёров пластика, резины, сумок, текстиля, обуви, зонтиков, изделий из бумаги, часов, игрушек и т.д. Нетрудно догадаться, что это означало полную потерю интереса к экспортно-ориентированному легпрому, если не его прямое удушение. Между тем, отмена возврата НДС – это уже последняя стадия; гораздо раньше от былых фаворитов отвернулись инвесторы и банки. В то же время наблюдалось максимальное поощрение тяжёлой промышленности и машиностроения. В итоге мы видели, во-первых, быстрый рост собственных сырьевых потребностей новой китайской промышленности. Во-вторых, ресурсоёмкий инвестиционный бум, связанный со строительством «тяжёлых» мощностей – как раз благодаря ему Китай поглощал более трети добываемой в мире железной руды и много чего ещё.
Разумеется, изначально этот бум потребовал дальнейшего сокращения доли потребления в ВВП. Однако параллельно с развитием новой промышленности КНР смогла приступить к отходу от «дикого социализма» и развитию внутреннего спроса. Так, в последние два года в Китае была значительно снижена налоговая нагрузка на население. В ближайшей перспективе предусматривалось резкое увеличение расходов на медицинское обслуживание и воссоздание системы государственных пенсий; кроме всего прочего, это должно было конвертировать громадные накопления «на старость» в «актуальный» спрос на продукцию китайской промышленности. Разумеется, собес по-китайски – это ужас, летящий на крыльях ночи; однако, наложенные на чрезвычайно быстрый рост доходов, даже ограниченные меры должны были дать вполне приемлемый результат. Так, уже первые признаки «полевения китайской компартии » обернулись впечатляющим ростом частного потребления в КНР – в том числе потребления бензина и дизеля. Совокупное действие этих факторов (отчасти характерных и для других игроков второго эшелона) и обеспечило быстрый рост мирового потребления сырья на фоне его стагнации в развитых странах.
...
сумасшедшее ценовое ралли в 2007-м тоже был связано с китайским фактором – хотя и более ситуативным. В чаянии неизбежного удорожания сырья продуманные ханьцы стали закупаться им впрок – отсюда, собственно, и 140 за баррель (спекулятивный компонент сыграл здесь второстепенную роль); многие, ожидая роста стоимости энергии и рабочей силы, создали запасы готовой продукции и полуфабрикатов. Проблема в том, что, загнав рынок вверх в 2007-м, эта китайская предусмотрительность теперь будет загонять его вниз. Спрос на сырьё быстро падает – и конца этому не видно.
Что ещё хуже, против потребления сырья в Азии играют стратегические факторы. Так, китайцы вынуждены отложить дальнейшую трансформацию своей промышленности до лучших времён и сворачивают соответствующие инвестиционные программы. Практически КНР - за неимением другого выхода – возвращается к трудоёмким истокам. Например, в начале декабря был принят пакет мер, поддерживающих отрасли с низкой добавленной стоимостью – лёгкую промышленность, электронику и электротехнику и т.д. Для экспорториентированных производств уже повысили ставки возврата НДС. Иными словами, Китай отыгрывает назад по полной программе. Параллельно предпринимаются усилия для стимулирования внутреннего спроса – разумеется, на всю ту же продукцию легпрома и К. Так, правительство КНР начало кампанию под лозунгом «бытовую электротехнику – в деревню!».
Практически это ставит жирный крест как на ресурсоёмком инвестиционном буме, так и на перспективах быстрого роста «промышленного» потребления сырья в КНР. Кстати, в основном поэтому Пекин отказался кредитовать проекты по его экспорту из России; впрочем, у него есть все основания полагать, что Москва и так будет гнать углеводороды на Восток - из соображений «чтобы не отобрали».
Кстати, Кремлю придётся расстаться с иллюзиями по поводу партнёрства с Поднебесной – возвращение к трудоёмкой парадигме означает существенное потепление между Пекином и Вашингтоном.
При этом складывается впечатление, что кризисные издержки КНР не ограничатся только откатом на исходные позиции. У нынешней китайской экономики есть ряд неприятных особенностей, делающих её весьма уязвимой. По сути, китайцев поймали на полпути – тяжёлая промышленность ещё не развита, а лёгкая уже придушена; поворот от внешнего рынка к внутреннему начат, но не завершён. Это подвешенное состояние создаёт проблемы – большие проблемы - уже само по себе. При том, если в приложении к промышленности китайцы могут «просто» (на самом деле далеко не просто) отступить назад, то в приложении к «повороту вовнутрь» им нужно двигаться вперёд. Между тем, здесь возникают… некоторые трудности.
Проблема в том, что развитие внутреннего рынка и «левый поворот» жёстко увязаны с развитием отраслей с высокой добавленной стоимостью. Производство же дешёвого ширпотреба автоматически предполагает узкий внутренний рынок – и ничего с этим не поделаешь. Разумеется, можно работать и на таком рынке – однако подобный труд, мягко говоря, не обещает двузначных темпов роста.
При этом против внутреннего рынка будут играть как раз те же особенности китайского менталитета, что обеспечили эффектный экспорториентированный рост – а именно, почти кальвинистская склонность к экономии и сверхнакоплению. Даже в «тучные» годы правительству КНР приходилось предпринимать героические усилия для того, чтобы отучить своих граждан от гипертрофированного скопидомства; очевидно, что в годы тощие ханьская скупость разыграется по полной программе.
Кроме того, потребительские приоритеты китайцев не слишком благоприятны для их собственной промышленности. Если у нас живут под лозунгом «недоесть, но приодеться», то в Китае предпочитают переесть в обносках: первоочередные траты разбогатевшего ханьца – дорогая еда, а не шмотки или бытовая техника. Итак, на деле лозунг «бытовую электротехнику – в деревню!» (китайскую деревню) – это отличная иллюстрация тяжёлой безнадёги, охватившей власти КНР.
Наконец, как было показано выше, уже обещанная трансформация «дикого социализма» теперь не может быть реализована в полной мере. В итоге у китайцев будут большие проблемы - причём не только с внутренним спросом. Так, ещё перед кризисом наблюдался быстрый рост числа крестьянских волнений. Между тем, тогда «благосостояние» китайской деревни в значительной мере поддерживалось денежными переводами миллионов внутренних мигрантов, работавших в новых промышленных городах. Теперь этот поток иссякнет, а ставшие безработными гастарбайтеры будут вынуждены вернуться к родным очагам. Перспективы очевидны. Далее, лояльность нового среднего класса по отношению к КПК была не столь уж прочной даже при двузначных темпах роста – всевозможные диссидентские группировки находили там неожиданно широкую поддержку. Замечу кстати, что вся оппозиционная тусовка плотно опекается американскими спецслужбами – и хором выдвигает территориальные претензии к РФ...
