Колин Уилсон
- Автор темы gotard
- Дата начала
Из "Мира пауков" к человеку
Не везет Уилсону в России с критикой. Впрочем, на родине, в Великобритании его поначалу тоже не жаловали. Выскочка, дескать, самоучка. Нет чтобы Кембридж кончить, поучиться писанию романов у профессоров годочков 5-10, а потом смиренно расти под благожелательными взорами профессионалов, бдительно окучивающих и пропалывающих свои литературные делянки.
Но у нас он по-другому провинился. Наша критика, работающая на возмездной основе, безвозмездно может только молчать. А иначе скрытая реклама получится. Ведь и рад бы обругать критик-клиент ненашего человека, ан нет, никак нельзя. А то поруганный злодей привлечет читательское внимание, реализация упадет у спонсора, выпускающего книжки в той же области.
Зато везет ему с читателями. Они зловредно критиков не читают, а "надоедают" письмами, звонками, гоняясь за книгами Уилсона. Лотошники, откликаясь на потребности покупателя, вдохновенно сочиняют потрясающие душу истории о том, как коварные издатели скрывают и не печатают народного любимца (сам не раз слышал, когда рядом стоял). Но, увы, не скрывают. Просто, Колин Уилсон - серьезный и глубокий писатель, который пишет не только за деньги, но и повинуясь в первую очередь неким внутренним и творческим импульсам. Уилсон не серийный писатель, вроде Луис М. Буджолд, ежеквартально выдающей очередные похождения лорда Воркосигана. Первую и вторую книгу дилогии о вампирах разделяют 20 лет ("Космические вампиры", 1976, "Метаморфозы вампи-ра", 1996).
Но что же так привлекает читателя в этом авторе?
Джой Кэррол Оутс в своей статье о Уилсоне пытается осмыслить ядро его творчества: "Среди многих замечательных писателей сегодняшней Англии четверо вызывают у меня особое волнение, потому что они, работая в самых разных жанрах, пытаются выразить основную проблему нашей современности: как проникнуть в будущее, как выйти из состояния смятения, отчаяния, нигилизма, как создать ценности, которые бы позволили человеку развиться в более высокую форму. В то время как их современники в Англии и, как ни печально, весьма часто в Америке довольствуются шутками насчет прошлого и будущего в произведениях технически зачастую великолепных, но нравственно совершенно отыгравших, Джон Фаулз, Дорис Лессинг, Маргарет Дрэббл и Колин Уилсон сознательно пытаются представить для человека новый образ, новый Самообраз, освобожденный от двойственности, иронии и эгоцентрической узости воображения, которые мы унаследовали от романтизма девятнадцатого века". (Полностью статья опубликована в книге К.Уилсона "Философский камень", С-Пб, 1996 г.)
Уилсон, пытаясь познать изломанную душу человека 20 века, берет на вооружение метод Фрейда, но не для того, чтобы, рационально осмыслив иррациональные импульсы подсознания, привести ее в состояние блаженной компенсации, а пытаясь насытить ее творческой энергией. Он как бы соединяет Фрейда и Ницше. Человек, последовательно выстраивая свою психику, волевой и интеллектуальный потенциал, делается подобным Богу, и при этом перестает нуждаться в опоре на высшие силы.
В какой-то степени это отражает жизненный путь самого Уилсона. Он - типичный Sе1f-made man, человек сделавший себя. Его герои, в частности Найл, вступают на путь духовного самосовершенствования, понуждаемые энергией борьбы, обстоятельствами жизни, и, что характерно, им сопутствует мудрый наставник - Стигмастер в случае Найла. Перед ними разворачиваются омерзительные картины грубой бездуховной жизни, которую надо преодолеть.
Уилсон недаром некоторую часть своего творчества посвятил исследованию разнообразных видов насилия. "Надо научиться делать добро из зла, потому что больше его делать не из чего". Поэтому надо познать природу зла, выявить его корни и суметь подавить их. Путь, требующий большого интеллектуального мужества, потому что многие гении не смогли его осилить.
Достоевский, отшатываясь в ужасе перед иррациональными глубинами зла, видел спасение только в вере. Достаточно вспомнить "Преступление и наказание". Вполне приличный молодой человек, запутавшись в жизни, в силу нравственной незрелости попадает под влияние радикальной теории. Ему даже кружковый лидер типа Нечаева не понадобился. Сам до всего своим умом дошел... И за топор...
В этом-то и ужас, что в обычном, нормальном человеке таится неискоренимая тяга к насилию, находящая себе выход в страсти к триллерам, боевикам, то есть к возможности безопасно, хотя бы в собственном воображении причинять боль, подавлять другого... В безумцах, маньяках эта страсть, вследствие отсутствия компенсации, вы-рывается наружу.
Недаром Уилсона заинтересовал феномен Чикатило. А сколько подобных тому бродит вокруг... И сколько монстрое появляется при социальных судорогах - локальные конфликты, войны, дряблость государственной власти, - когда не надо прикидываться законопослушным гражданином, а государство - гарант общественной морали - говорит: убивай, насилуй, все простится, дружок, ведь ты на службе, а "за бугром коварный враг". Но Уилсон не пишет о безличном государственном и политическом насилии: войны, лагеря, репрессивный аппарат, секретная полиция... Ему интереснее, откуда это берется.
Так появляются романы "Насильник" и "Орден Ассасинов".
В "Насильнике" подробно и увлекательно исследуется психология сексуального маньяка. Повествование ведется от имени тюремного психиатра, который, не предвидя последствий - в том числе лично для себя, - втягивается в сложный психологический поединок с изощренным психопатом. Преступник скрывает истинные побуждения, мотивируя свои чудовищные поступки разнообразными влияниями среды, впечатлениями детства. Но один за другим падают покровы тайны, и перед нами во всей своей ужасающей наготе предстает натура злобного и опасного негодяя.
В "Ордене Ассасинов" детально представлена история и психология серийных убийств - как заказных, так и свершаемых по внутреннему побуждению - от XIII века до наших дней. В этом документально-художественном повествовании приводятся леденящие душу подробности многих известных преступлений. Уилсон усматривает корни этих преступлений, а также порнографии, садизма, мазохизма (многие страницы книги посвящены жизни и творчеству маркиза де Сада и рыцаря Мазоха) в авторитарном складе личности и неуемной жажде власти. В последней главе - она читается как захватывающий детектив - приводится сенсационная гипотеза о королевском происхождении Джека Потрошителя.
В дилогии "Метаморфозы вампиров" ("МеШтогрЬоз!" оГ 1Ье уатр!ге", то есть английское название относится к единственному числу, но у нас оно было переведено как множественное с учетом нашей коллективистской психологии), состоящей из двух романов - "Космические вампиры" и собственно романа "Метаморфозы вампира", вновь обозначена смелая попытка раскрыть вечную тему взаимоотношений мужчины и женщины. Первый роман, написанный в 1976 г., был экранизирован и имел широкий резонанс; по духу, однако, он далек от интеллектуальной прозы Уилсона. Сложные и тонкие проблемы энергетического обмена разных типов личностей подменены дешевым голливудским балаганом со спецэффектами и бродячими мертвецами.
Сексуальный вампиризм в романах Уилсона рассматривается как некая энергия эволюции. Энергия, циркулирующая между мужчиной и женщиной и создающая новую жизнь. Любой человек, которому небезразличны подобные темы, всегда вспомнит людей, которые как бы откачивают психическую энергию у окружающих, создают вокруг себя отрицательное эмоциональное поле. Пусть оно не несет в себе никаких физических характеристик и не может быть измерено в каких бы то ни было единицах, так же как не может быть измерено добро или зло.
В "Мире пауков" подобной энергией осмысленно и целенаправленно владеют пауки. Она им нужна для подавления человеческого стада. В предисловии к первому изданию "Мира пауков" Александр Тюрин попытался отождествить паучий истеблишмент с тоталитаризмом. Да, некоторая поверхностная аналогия здесь присутствует. Между тем, проблема глубже. Она не в злом дядьке с трубкой или в слюнявом монстре с омерзительно шевелящимися жвалами. Она в нас самих. В нашей лени и безответственности, в отвратительной привычке сваливать ответственность на кого-то, в дешевом эгоизме и трусости. Вот где сидит слюнявый монстр, в собственной душе. При случае он может выглянуть... Эта тема оригинально раскрыта в романе "Паразиты сознания".
Творчество Колина Уилсона с трудом вписывается в отечественную фантастическую тусовку.
Современная постсоветская фантастическая проза оказалась на поверку пустым, заурядным повторением дешевого американского хлама, о котором с таким презрением в свое время писал Станислав Лем. Медленно уходят за горизонт исполинские фигуры братьев Стругацких, Ивана Ефремова... Им на смену пришла мелкая фантастическая нежить, которая равномерно пишет отечественные фантастические то ли триллеры, то ли трипперы, при необходимости прикидываясь Джефри Лордом и под заказ сочиняя очередные похождения Конана Варвара. Или обувает западных троллей в русские лапти... Это называется "славянское фэнтези".
Переводятся, в основном, американские авторы, числом поболее, ценою подешевле...
Как-то недавно мне довелось беседовать с главным ре-дактором одного издательства, с названием из трех букв. "Уилсон?! Это не тот автор, за которого мы стали биться!"
Александр Полуда.
Не везет Уилсону в России с критикой. Впрочем, на родине, в Великобритании его поначалу тоже не жаловали. Выскочка, дескать, самоучка. Нет чтобы Кембридж кончить, поучиться писанию романов у профессоров годочков 5-10, а потом смиренно расти под благожелательными взорами профессионалов, бдительно окучивающих и пропалывающих свои литературные делянки.
Но у нас он по-другому провинился. Наша критика, работающая на возмездной основе, безвозмездно может только молчать. А иначе скрытая реклама получится. Ведь и рад бы обругать критик-клиент ненашего человека, ан нет, никак нельзя. А то поруганный злодей привлечет читательское внимание, реализация упадет у спонсора, выпускающего книжки в той же области.
Зато везет ему с читателями. Они зловредно критиков не читают, а "надоедают" письмами, звонками, гоняясь за книгами Уилсона. Лотошники, откликаясь на потребности покупателя, вдохновенно сочиняют потрясающие душу истории о том, как коварные издатели скрывают и не печатают народного любимца (сам не раз слышал, когда рядом стоял). Но, увы, не скрывают. Просто, Колин Уилсон - серьезный и глубокий писатель, который пишет не только за деньги, но и повинуясь в первую очередь неким внутренним и творческим импульсам. Уилсон не серийный писатель, вроде Луис М. Буджолд, ежеквартально выдающей очередные похождения лорда Воркосигана. Первую и вторую книгу дилогии о вампирах разделяют 20 лет ("Космические вампиры", 1976, "Метаморфозы вампи-ра", 1996).
Но что же так привлекает читателя в этом авторе?
Джой Кэррол Оутс в своей статье о Уилсоне пытается осмыслить ядро его творчества: "Среди многих замечательных писателей сегодняшней Англии четверо вызывают у меня особое волнение, потому что они, работая в самых разных жанрах, пытаются выразить основную проблему нашей современности: как проникнуть в будущее, как выйти из состояния смятения, отчаяния, нигилизма, как создать ценности, которые бы позволили человеку развиться в более высокую форму. В то время как их современники в Англии и, как ни печально, весьма часто в Америке довольствуются шутками насчет прошлого и будущего в произведениях технически зачастую великолепных, но нравственно совершенно отыгравших, Джон Фаулз, Дорис Лессинг, Маргарет Дрэббл и Колин Уилсон сознательно пытаются представить для человека новый образ, новый Самообраз, освобожденный от двойственности, иронии и эгоцентрической узости воображения, которые мы унаследовали от романтизма девятнадцатого века". (Полностью статья опубликована в книге К.Уилсона "Философский камень", С-Пб, 1996 г.)
Уилсон, пытаясь познать изломанную душу человека 20 века, берет на вооружение метод Фрейда, но не для того, чтобы, рационально осмыслив иррациональные импульсы подсознания, привести ее в состояние блаженной компенсации, а пытаясь насытить ее творческой энергией. Он как бы соединяет Фрейда и Ницше. Человек, последовательно выстраивая свою психику, волевой и интеллектуальный потенциал, делается подобным Богу, и при этом перестает нуждаться в опоре на высшие силы.
В какой-то степени это отражает жизненный путь самого Уилсона. Он - типичный Sе1f-made man, человек сделавший себя. Его герои, в частности Найл, вступают на путь духовного самосовершенствования, понуждаемые энергией борьбы, обстоятельствами жизни, и, что характерно, им сопутствует мудрый наставник - Стигмастер в случае Найла. Перед ними разворачиваются омерзительные картины грубой бездуховной жизни, которую надо преодолеть.
Уилсон недаром некоторую часть своего творчества посвятил исследованию разнообразных видов насилия. "Надо научиться делать добро из зла, потому что больше его делать не из чего". Поэтому надо познать природу зла, выявить его корни и суметь подавить их. Путь, требующий большого интеллектуального мужества, потому что многие гении не смогли его осилить.
Достоевский, отшатываясь в ужасе перед иррациональными глубинами зла, видел спасение только в вере. Достаточно вспомнить "Преступление и наказание". Вполне приличный молодой человек, запутавшись в жизни, в силу нравственной незрелости попадает под влияние радикальной теории. Ему даже кружковый лидер типа Нечаева не понадобился. Сам до всего своим умом дошел... И за топор...
В этом-то и ужас, что в обычном, нормальном человеке таится неискоренимая тяга к насилию, находящая себе выход в страсти к триллерам, боевикам, то есть к возможности безопасно, хотя бы в собственном воображении причинять боль, подавлять другого... В безумцах, маньяках эта страсть, вследствие отсутствия компенсации, вы-рывается наружу.
Недаром Уилсона заинтересовал феномен Чикатило. А сколько подобных тому бродит вокруг... И сколько монстрое появляется при социальных судорогах - локальные конфликты, войны, дряблость государственной власти, - когда не надо прикидываться законопослушным гражданином, а государство - гарант общественной морали - говорит: убивай, насилуй, все простится, дружок, ведь ты на службе, а "за бугром коварный враг". Но Уилсон не пишет о безличном государственном и политическом насилии: войны, лагеря, репрессивный аппарат, секретная полиция... Ему интереснее, откуда это берется.
Так появляются романы "Насильник" и "Орден Ассасинов".
В "Насильнике" подробно и увлекательно исследуется психология сексуального маньяка. Повествование ведется от имени тюремного психиатра, который, не предвидя последствий - в том числе лично для себя, - втягивается в сложный психологический поединок с изощренным психопатом. Преступник скрывает истинные побуждения, мотивируя свои чудовищные поступки разнообразными влияниями среды, впечатлениями детства. Но один за другим падают покровы тайны, и перед нами во всей своей ужасающей наготе предстает натура злобного и опасного негодяя.
В "Ордене Ассасинов" детально представлена история и психология серийных убийств - как заказных, так и свершаемых по внутреннему побуждению - от XIII века до наших дней. В этом документально-художественном повествовании приводятся леденящие душу подробности многих известных преступлений. Уилсон усматривает корни этих преступлений, а также порнографии, садизма, мазохизма (многие страницы книги посвящены жизни и творчеству маркиза де Сада и рыцаря Мазоха) в авторитарном складе личности и неуемной жажде власти. В последней главе - она читается как захватывающий детектив - приводится сенсационная гипотеза о королевском происхождении Джека Потрошителя.
В дилогии "Метаморфозы вампиров" ("МеШтогрЬоз!" оГ 1Ье уатр!ге", то есть английское название относится к единственному числу, но у нас оно было переведено как множественное с учетом нашей коллективистской психологии), состоящей из двух романов - "Космические вампиры" и собственно романа "Метаморфозы вампира", вновь обозначена смелая попытка раскрыть вечную тему взаимоотношений мужчины и женщины. Первый роман, написанный в 1976 г., был экранизирован и имел широкий резонанс; по духу, однако, он далек от интеллектуальной прозы Уилсона. Сложные и тонкие проблемы энергетического обмена разных типов личностей подменены дешевым голливудским балаганом со спецэффектами и бродячими мертвецами.
Сексуальный вампиризм в романах Уилсона рассматривается как некая энергия эволюции. Энергия, циркулирующая между мужчиной и женщиной и создающая новую жизнь. Любой человек, которому небезразличны подобные темы, всегда вспомнит людей, которые как бы откачивают психическую энергию у окружающих, создают вокруг себя отрицательное эмоциональное поле. Пусть оно не несет в себе никаких физических характеристик и не может быть измерено в каких бы то ни было единицах, так же как не может быть измерено добро или зло.
В "Мире пауков" подобной энергией осмысленно и целенаправленно владеют пауки. Она им нужна для подавления человеческого стада. В предисловии к первому изданию "Мира пауков" Александр Тюрин попытался отождествить паучий истеблишмент с тоталитаризмом. Да, некоторая поверхностная аналогия здесь присутствует. Между тем, проблема глубже. Она не в злом дядьке с трубкой или в слюнявом монстре с омерзительно шевелящимися жвалами. Она в нас самих. В нашей лени и безответственности, в отвратительной привычке сваливать ответственность на кого-то, в дешевом эгоизме и трусости. Вот где сидит слюнявый монстр, в собственной душе. При случае он может выглянуть... Эта тема оригинально раскрыта в романе "Паразиты сознания".
Творчество Колина Уилсона с трудом вписывается в отечественную фантастическую тусовку.
Современная постсоветская фантастическая проза оказалась на поверку пустым, заурядным повторением дешевого американского хлама, о котором с таким презрением в свое время писал Станислав Лем. Медленно уходят за горизонт исполинские фигуры братьев Стругацких, Ивана Ефремова... Им на смену пришла мелкая фантастическая нежить, которая равномерно пишет отечественные фантастические то ли триллеры, то ли трипперы, при необходимости прикидываясь Джефри Лордом и под заказ сочиняя очередные похождения Конана Варвара. Или обувает западных троллей в русские лапти... Это называется "славянское фэнтези".
Переводятся, в основном, американские авторы, числом поболее, ценою подешевле...
Как-то недавно мне довелось беседовать с главным ре-дактором одного издательства, с названием из трех букв. "Уилсон?! Это не тот автор, за которого мы стали биться!"
Александр Полуда.
Критики, конечно, поражают. Читали ли они нормально книги или просто "странные"?
Kолин Уилсон известен у нас в стране в основном по пере воду его романа "Паразиты мозга" ["The Mind Parasites", 1967]. Роман (в переводе, кстати, того же А.Шабрина) произ водил довольно неплохое впечатление - в основном благодаря тому, что автор замечательно изображал интеллектуальность. К тому же весьма приятно смотрелись сюжетные ссылки на произ ведения Лавкрафта: это вводило роман в литературный "кон тэкст". В новой своей трилогии, "Мир пауков", первая книга которой ["Spider World 1: The Tower", 1989] объявилась на наших лотках летом 92-го, Уилсон, по-видимому, решил не утомлять читателя изложением каких-то особенно интеллек туальных или, что еще хуже, принципиально новых концепций. Мир вполне первобытно живущих людских прайдов, кусаемых со всех сторон гигантскими пауками, жуками и прочими сколопен- драми, стар, как сама НФ: Лейнстер написал свою "Сумасшед шую планету" еще в 1919 году. А что касается блестящего наб людения, что подавляющему большинству homo sapiens все рав но, кому задницу лизать, так первым это отнаблюдал аж Джона тан Свифт.
Впрочем, Уилсон писал откровенную "фантастико-приключен ческую сагу", так что мог не опасаться обвинения в неориги нальности. Для саг эпигонство в порядке вещей. Для них есть один непреложный закон: эпический сюжет. За что мы, соб ственно, эти самые саги и приветствуем. И, в общем-то, мы как-то имели право ожидать, что Уилсон нам это дело обеспе чит.
И поначалу он вполне на высоте сюжет держал. Антуражно так работал, со вкусом. Жизнь в пустыне, тамошние "хычники" (колоритные такие, я прямо балдел), обычаи разные. Все очень вещественно и сочно. Что ценно - воды мало. Почти некогда скучать. Схватки с пауками, плен, штормяга на море - пер вая часть была очень в кайф. Я, честно говоря, так и нас траивался - что дальше будет, по крайней мере, так же увле кательно.
Ан шиш! Со второй части дикая жизнь главного героя кончи лась и началась сплошная антиутопия. Рассуждения о свободе личности, о ее долге перед обществом и прочая болтовня, обя зательная для этого стихотворного размера, на первобытного человека как-то не клеилась, поэтому Уилсон по-быстрому ор ганизовал для героя (а заодно и для читателя) курс "История социального и технологического развития человечества". Стра ниц эдак на сорок. Почему, мол, под мудрым руководством нау ки человечество приехало в рабство к паукам-мутантам.
Тут в романе опять обнаруживается сюжет - правда, ка кой-то судорожный. Пройдя мощную военно-политическую подго товку, герой, ясное дело, принимается гачить пауков почем зря - во имя, безусловно, светлого будущего человечества. Гачит он их телепатией, а потом и найденными в подземном ар сенале супербластерами. Загачив эдак с пару-тройку тысчонок, герой пресыщается кровью несчастных созданий, бросает маму и братишку в плену и уходит в партизаны. Кончается первый ро ман трилогии хорошо, хотя герой так и не успел за всеми за ботами обломать свою избранницу (вместо этого он как-то оченно неожиданно обломал совершенно постороннюю тетку) и закончить разгром пауков. Видимо, этими вопросами он вплот ную займется в следующих двух книгах.
Пожелаем ему успеха, а нам с вами - хороших редакторов. А то читаешь, как "братья двинулись за ними в противополож ном направлении" (с.62), так сразу какая-то раздвоенность на душе.
Сергей БЕРЕЖНОЙ "Интеркомъ" #4 (1993)
Kолин Уилсон известен у нас в стране в основном по пере воду его романа "Паразиты мозга" ["The Mind Parasites", 1967]. Роман (в переводе, кстати, того же А.Шабрина) произ водил довольно неплохое впечатление - в основном благодаря тому, что автор замечательно изображал интеллектуальность. К тому же весьма приятно смотрелись сюжетные ссылки на произ ведения Лавкрафта: это вводило роман в литературный "кон тэкст". В новой своей трилогии, "Мир пауков", первая книга которой ["Spider World 1: The Tower", 1989] объявилась на наших лотках летом 92-го, Уилсон, по-видимому, решил не утомлять читателя изложением каких-то особенно интеллек туальных или, что еще хуже, принципиально новых концепций. Мир вполне первобытно живущих людских прайдов, кусаемых со всех сторон гигантскими пауками, жуками и прочими сколопен- драми, стар, как сама НФ: Лейнстер написал свою "Сумасшед шую планету" еще в 1919 году. А что касается блестящего наб людения, что подавляющему большинству homo sapiens все рав но, кому задницу лизать, так первым это отнаблюдал аж Джона тан Свифт.
Впрочем, Уилсон писал откровенную "фантастико-приключен ческую сагу", так что мог не опасаться обвинения в неориги нальности. Для саг эпигонство в порядке вещей. Для них есть один непреложный закон: эпический сюжет. За что мы, соб ственно, эти самые саги и приветствуем. И, в общем-то, мы как-то имели право ожидать, что Уилсон нам это дело обеспе чит.
И поначалу он вполне на высоте сюжет держал. Антуражно так работал, со вкусом. Жизнь в пустыне, тамошние "хычники" (колоритные такие, я прямо балдел), обычаи разные. Все очень вещественно и сочно. Что ценно - воды мало. Почти некогда скучать. Схватки с пауками, плен, штормяга на море - пер вая часть была очень в кайф. Я, честно говоря, так и нас траивался - что дальше будет, по крайней мере, так же увле кательно.
Ан шиш! Со второй части дикая жизнь главного героя кончи лась и началась сплошная антиутопия. Рассуждения о свободе личности, о ее долге перед обществом и прочая болтовня, обя зательная для этого стихотворного размера, на первобытного человека как-то не клеилась, поэтому Уилсон по-быстрому ор ганизовал для героя (а заодно и для читателя) курс "История социального и технологического развития человечества". Стра ниц эдак на сорок. Почему, мол, под мудрым руководством нау ки человечество приехало в рабство к паукам-мутантам.
Тут в романе опять обнаруживается сюжет - правда, ка кой-то судорожный. Пройдя мощную военно-политическую подго товку, герой, ясное дело, принимается гачить пауков почем зря - во имя, безусловно, светлого будущего человечества. Гачит он их телепатией, а потом и найденными в подземном ар сенале супербластерами. Загачив эдак с пару-тройку тысчонок, герой пресыщается кровью несчастных созданий, бросает маму и братишку в плену и уходит в партизаны. Кончается первый ро ман трилогии хорошо, хотя герой так и не успел за всеми за ботами обломать свою избранницу (вместо этого он как-то оченно неожиданно обломал совершенно постороннюю тетку) и закончить разгром пауков. Видимо, этими вопросами он вплот ную займется в следующих двух книгах.
Пожелаем ему успеха, а нам с вами - хороших редакторов. А то читаешь, как "братья двинулись за ними в противополож ном направлении" (с.62), так сразу какая-то раздвоенность на душе.
Сергей БЕРЕЖНОЙ "Интеркомъ" #4 (1993)
“Аутсайдер” английской фантастики
Британский писатель Колин Уилсон родился в 1931 году в Лейчестере. Отношения в семье будущего публициста едва ли можно было назвать теплыми. Дабы не вызывать друг у друга лишнего раздражения, дети и родители предпочитали контактировать как можно меньше.
Поступив в школу, юный Уилсон заинтересовался литературой и проводил все свободное время с книгой. Страсть к чтению вскоре переросла в общую потребность познания. Уилсон даже ушел из школы с твердым намерением сделать научную карьеру. Однако его мечтам не суждено было сбыться из-за низкой успеваемости по математике. Несостоявшийся ученый перепробовал множество профессий — от работника ткацкой фабрики до лабораторного ассистента. Однажды он так разочаровался в жизни, что едва не дошел до самоубийства. Однако в последний момент Уилсон решил направить нереализованную энергию на познание самого себя и человеческой души в общем. Меняя одно место работы за другим, Уилсон создавал пьесы и небольшие рассказики, которые отсылал в различные печатные издания. Впрочем, последние его творчество воспринимали без энтузиазма. А на что еще мог рассчитывать не прошедший Кембридж самоучка?
Слава в буквальном смысле обрушилась на Уилсона после выхода в 1956 году его книги “The Outsider in Literature”. Для характеристики успеха, который имел “Посторонний в литературе” у себя на родине, достаточно сказать, что на гонорар автор сумел купить старинный особняк на берегу океана.
В своих произведениях Уилсон исследует глубины человеческого сознания и рассуждает о заложенном в каждом из нас потенциале. Подобные темы проходят красной нитью через все творчество писателя, и “Мир пауков” — не исключение.
Про Муху-цокотуху и всех, всех, всех
Действие саги разворачивается в далеком будущем на Земле, пережившей нечто сродни апокалипсису. В середине третьего тысячелетия человечество достигло небывалых высот в технологическом развитии и успело впасть в депрессию от окружавшей его роскоши. Однако долго рассуждать о бренности бытия не пришлось — в сторону Земли неслась комета, грозившая стереть все живое с лица нашего многострадального шарика. Человечество спешно собрало пожитки и эвакуировалось на ближайшие обитаемые миры. Спасительный билет достался далеко не каждому. Оставшиеся люди пережили пролет кометы (которая лишь задела Землю хвостом) и со временем снова заселили сушу, деградировав до уровня примитивных дикарей. Между тем, насекомые ни с того ни с сего начали расти, как на дрожжах. Многие вымахали до размеров среднестатистического танка. Самое страшное, что некоторые попутно стали разумными и приобрели телепатические способности. Теперь уже люди превратились в домашних вредителей, с которыми новые хозяева Земли стали бороться любыми средствами.
Вот в такой “веселой” обстановке приходится существовать главному герою по имени Найл. Выросшему в пустыне маленькому дикарю предстоит познать мир за пределами пещеры, в которой он провел все детство. Вместе со своей семьей он попадает в плен к паукам, Смертоносцам, и оказывается в городе насекомых. Здесь люди низведены до уровня рабов, которые подчиняются паукам не только физически, но и ментально. Восьмилапые навязали ненавистным хомо сапиенс свое социальное устройство, установив жесткий матриархат: мужчины, за редким исключением, занимаются физическим трудом, а представительницы прекрасного пола оттягиваются на них по полной программе с помощью кнутов и дубинок.
Сюжет принимает весьма предсказуемый оборот: привыкший к независимости житель пустыни отказывается смириться с участью покорного слуги. В Белой Башне, возвышающейся над городом, главный герой обнаруживает древний компьютер с искусственным интеллектом, который и наводит его с группой
единомышленников на военный склад. Там Найл сотоварищи находят самое разрушительное оружие техногенной эпохи — лучевые бластеры “жнец” — с помощью которых поджаривают заметную часть паучьей рати. Однако из-за подавляющего превосходства со стороны противника они вынуждены удариться в бега. Дабы понять причину столь стремительного роста насекомых на Земле, искатели приключений отправляются в священное для пауков место — Дельту. Именно там люди узнают, что вместе с космической пылью из хвоста кометы на Землю попали представители инопланетной цивилизации. Как видите, Уилсон постоянно навешивает на каркас простой, казалось бы, фабулы все новые сюжетные детали, благодаря чему повествование становится еще насыщеннее.
После краткого экскурса в историю насекомых следуют помпезное возвращение в город и успешный матч-реванш у восьмилапых. Два—один в пользу человечества, все празднуют победу. На таком “хэппи-энде”, возможно, и следовало поставить жирную точку. Однако история сосуществования людей и пауков не закончилась, и писатель продолжает демонстрировать читателям скрижали своей философии.
В “Мире пауков”, равно как и в других книгах, Уилсон ломает стереотипы, проводит психоанализ всего человечества, обрисовывает возможное будущее нашей цивилизации и подробно объясняет причины попадания людей во власть пауков. При этом Найл (типично “уилсоновский” персонаж) выступает в роли этакого подопытного кролика. Писатель не ищет легких путей для своего героя, заставляя последнего самому искать ответы на главные философские вопросы нашей жизни. Для борьбы с насекомыми Найлу приходится развить в себе скрытые телепатические способности. Однако вскоре они перестают быть оружием и превращаются в универсальное средство познания. Автор недвусмысленно намекает на то, что физическая оболочка служит лишь ограничителем для потенциала, заложенного в каждом человеке. Вселенная на самом деле куда шире нашего обычного восприятия. Реальность, в которой мы существуем, на самом деле одновременно и сложнее, и проще (сложнее, ибо обширнее, проще, потому что в ней нет жестких ограничений материального мира). Наиболее четко эти мысли прослеживаются именно после заключения перемирия между людьми и пауками.
Британский писатель Колин Уилсон родился в 1931 году в Лейчестере. Отношения в семье будущего публициста едва ли можно было назвать теплыми. Дабы не вызывать друг у друга лишнего раздражения, дети и родители предпочитали контактировать как можно меньше.
Поступив в школу, юный Уилсон заинтересовался литературой и проводил все свободное время с книгой. Страсть к чтению вскоре переросла в общую потребность познания. Уилсон даже ушел из школы с твердым намерением сделать научную карьеру. Однако его мечтам не суждено было сбыться из-за низкой успеваемости по математике. Несостоявшийся ученый перепробовал множество профессий — от работника ткацкой фабрики до лабораторного ассистента. Однажды он так разочаровался в жизни, что едва не дошел до самоубийства. Однако в последний момент Уилсон решил направить нереализованную энергию на познание самого себя и человеческой души в общем. Меняя одно место работы за другим, Уилсон создавал пьесы и небольшие рассказики, которые отсылал в различные печатные издания. Впрочем, последние его творчество воспринимали без энтузиазма. А на что еще мог рассчитывать не прошедший Кембридж самоучка?
Слава в буквальном смысле обрушилась на Уилсона после выхода в 1956 году его книги “The Outsider in Literature”. Для характеристики успеха, который имел “Посторонний в литературе” у себя на родине, достаточно сказать, что на гонорар автор сумел купить старинный особняк на берегу океана.
В своих произведениях Уилсон исследует глубины человеческого сознания и рассуждает о заложенном в каждом из нас потенциале. Подобные темы проходят красной нитью через все творчество писателя, и “Мир пауков” — не исключение.
Про Муху-цокотуху и всех, всех, всех
Действие саги разворачивается в далеком будущем на Земле, пережившей нечто сродни апокалипсису. В середине третьего тысячелетия человечество достигло небывалых высот в технологическом развитии и успело впасть в депрессию от окружавшей его роскоши. Однако долго рассуждать о бренности бытия не пришлось — в сторону Земли неслась комета, грозившая стереть все живое с лица нашего многострадального шарика. Человечество спешно собрало пожитки и эвакуировалось на ближайшие обитаемые миры. Спасительный билет достался далеко не каждому. Оставшиеся люди пережили пролет кометы (которая лишь задела Землю хвостом) и со временем снова заселили сушу, деградировав до уровня примитивных дикарей. Между тем, насекомые ни с того ни с сего начали расти, как на дрожжах. Многие вымахали до размеров среднестатистического танка. Самое страшное, что некоторые попутно стали разумными и приобрели телепатические способности. Теперь уже люди превратились в домашних вредителей, с которыми новые хозяева Земли стали бороться любыми средствами.
Вот в такой “веселой” обстановке приходится существовать главному герою по имени Найл. Выросшему в пустыне маленькому дикарю предстоит познать мир за пределами пещеры, в которой он провел все детство. Вместе со своей семьей он попадает в плен к паукам, Смертоносцам, и оказывается в городе насекомых. Здесь люди низведены до уровня рабов, которые подчиняются паукам не только физически, но и ментально. Восьмилапые навязали ненавистным хомо сапиенс свое социальное устройство, установив жесткий матриархат: мужчины, за редким исключением, занимаются физическим трудом, а представительницы прекрасного пола оттягиваются на них по полной программе с помощью кнутов и дубинок.
Сюжет принимает весьма предсказуемый оборот: привыкший к независимости житель пустыни отказывается смириться с участью покорного слуги. В Белой Башне, возвышающейся над городом, главный герой обнаруживает древний компьютер с искусственным интеллектом, который и наводит его с группой
единомышленников на военный склад. Там Найл сотоварищи находят самое разрушительное оружие техногенной эпохи — лучевые бластеры “жнец” — с помощью которых поджаривают заметную часть паучьей рати. Однако из-за подавляющего превосходства со стороны противника они вынуждены удариться в бега. Дабы понять причину столь стремительного роста насекомых на Земле, искатели приключений отправляются в священное для пауков место — Дельту. Именно там люди узнают, что вместе с космической пылью из хвоста кометы на Землю попали представители инопланетной цивилизации. Как видите, Уилсон постоянно навешивает на каркас простой, казалось бы, фабулы все новые сюжетные детали, благодаря чему повествование становится еще насыщеннее.
После краткого экскурса в историю насекомых следуют помпезное возвращение в город и успешный матч-реванш у восьмилапых. Два—один в пользу человечества, все празднуют победу. На таком “хэппи-энде”, возможно, и следовало поставить жирную точку. Однако история сосуществования людей и пауков не закончилась, и писатель продолжает демонстрировать читателям скрижали своей философии.
В “Мире пауков”, равно как и в других книгах, Уилсон ломает стереотипы, проводит психоанализ всего человечества, обрисовывает возможное будущее нашей цивилизации и подробно объясняет причины попадания людей во власть пауков. При этом Найл (типично “уилсоновский” персонаж) выступает в роли этакого подопытного кролика. Писатель не ищет легких путей для своего героя, заставляя последнего самому искать ответы на главные философские вопросы нашей жизни. Для борьбы с насекомыми Найлу приходится развить в себе скрытые телепатические способности. Однако вскоре они перестают быть оружием и превращаются в универсальное средство познания. Автор недвусмысленно намекает на то, что физическая оболочка служит лишь ограничителем для потенциала, заложенного в каждом человеке. Вселенная на самом деле куда шире нашего обычного восприятия. Реальность, в которой мы существуем, на самом деле одновременно и сложнее, и проще (сложнее, ибо обширнее, проще, потому что в ней нет жестких ограничений материального мира). Наиболее четко эти мысли прослеживаются именно после заключения перемирия между людьми и пауками.
Еще до того, как Уилсон собрался с силами закончить “Мир пауков”, у него начали появляться последователи. За тринадцать лет с момента выхода “Мага” последователей этих развелось до неприличия много. Свой вклад в развитие саги внесли Норман Сеймон, Майкл Нортвуд, Лайт Дэйтон, Камли Брайт, Лоринна Ли, Дениза Морхайм, Джаспер Крайм, Джордж Брэдли...
Большинство из них просто используют созданный Уилсоном мир в качестве основы для собственных фантазий, и лишь немногие продолжают начатую в
первоисточнике сюжетную линию. Дениза Морхайм, например, описывает исследовательский поход Найла и компании в поисках других людских поселений. Честно говоря, эти книги представляют ценность разве что для самых закоренелых поклонников, так как автор слишком увлекается “отсебятиной” и регулярно рождает откровенно бредовые идеи.
Куда интереснее романы Нэта Прикли. Его сиквел начинается там, где заканчивается “Маг”. Надо отдать должное, автору удалось воспроизвести уилсоновскую атмосферу и продолжить тему духовного роста человека. Прикли даже сохранил некоторые стилистические особенности оригинальной серии, “фирменный” порой шокирующий натурализм (например, детальные описания трапез Смертоносцев). Однако у этой медали есть и оборотная сторона. Неясно, в каких целях Прикли уделяет очень много внимания половым отношениям персонажей, расписывая их в подробностях, которые сделали бы честь и откровенному порно-триллеру. Найл превращен в этакого самца-производителя, готового вступать в интимную связь с любой представительницей противоположного пола, включая собственных детей, выросших в десять раз быстрее благодаря воздействию Дельты. Помимо всего прочего, писатель демонстрирует полное незнание азов биологии, утверждая, что инцест — идеальный способ улучшения генофонда.
Весьма прискорбно, что практически все продолжатели саги игнорируют еще одну важную идею оригинальной квадрологии — тягу человека к разрушению. Описывая убойную мощь “жнецов”, Уилсон дает понять, насколько далеко может завести человека его пороки. Дабы направить свою энергию в созидательное русло, героям приходится выбросить бластеры и заключать перемирие с пауками, будучи безоружными.
Как видно, многочисленным подражателям ой как не хватает уилсоновской мудрости. Из-за этого их творчество кажется куда более плоским и невыразительным. Остается только ждать, когда на русском выйдет “Земля теней”, появление которой ознаменует окончание саги о “Мире пауков” Колина Уилсона.
Бездарность т.н. продолжателей дествительно поражает.
Большинство из них просто используют созданный Уилсоном мир в качестве основы для собственных фантазий, и лишь немногие продолжают начатую в
первоисточнике сюжетную линию. Дениза Морхайм, например, описывает исследовательский поход Найла и компании в поисках других людских поселений. Честно говоря, эти книги представляют ценность разве что для самых закоренелых поклонников, так как автор слишком увлекается “отсебятиной” и регулярно рождает откровенно бредовые идеи.
Куда интереснее романы Нэта Прикли. Его сиквел начинается там, где заканчивается “Маг”. Надо отдать должное, автору удалось воспроизвести уилсоновскую атмосферу и продолжить тему духовного роста человека. Прикли даже сохранил некоторые стилистические особенности оригинальной серии, “фирменный” порой шокирующий натурализм (например, детальные описания трапез Смертоносцев). Однако у этой медали есть и оборотная сторона. Неясно, в каких целях Прикли уделяет очень много внимания половым отношениям персонажей, расписывая их в подробностях, которые сделали бы честь и откровенному порно-триллеру. Найл превращен в этакого самца-производителя, готового вступать в интимную связь с любой представительницей противоположного пола, включая собственных детей, выросших в десять раз быстрее благодаря воздействию Дельты. Помимо всего прочего, писатель демонстрирует полное незнание азов биологии, утверждая, что инцест — идеальный способ улучшения генофонда.
Весьма прискорбно, что практически все продолжатели саги игнорируют еще одну важную идею оригинальной квадрологии — тягу человека к разрушению. Описывая убойную мощь “жнецов”, Уилсон дает понять, насколько далеко может завести человека его пороки. Дабы направить свою энергию в созидательное русло, героям приходится выбросить бластеры и заключать перемирие с пауками, будучи безоружными.
Как видно, многочисленным подражателям ой как не хватает уилсоновской мудрости. Из-за этого их творчество кажется куда более плоским и невыразительным. Остается только ждать, когда на русском выйдет “Земля теней”, появление которой ознаменует окончание саги о “Мире пауков” Колина Уилсона.
Бездарность т.н. продолжателей дествительно поражает.
Инквизитор
Перегрин
Из последователей читал только т.н. Прикли. На мой взгляд, автору действительно удалось воспроизвести атмосферу, созданную Уилсоном. Только количество и подробность описания половых актов, иногда граничащих с извращениями, действительно поражает.
Когда выйдет "Страна теней" пока не знаю. Если узнаю, скажу.
Но у меня встречный вопрос. В чем состоит основная суть Уилсона в качестве мыслителя. Какую основную идею он стремится донести?