Есть вопросы, которые часто задают сторонникам коммунистического анархизма, они довольно типичны. Ответы на данные вопросы приводятся ниже.
Нам представляется необходимым разрушить представление о коммунистическом обществе как о запредельном рае, где царит абсолютная гармония в человеческих отношениях, имеется невероятное материальное изобилие и фантастические технологии. Объявляя подобные вещи неизбежными качествами коммунистического общества, большевики и другие сторонники партийных иерархий, называющие себя коммунистами, отодвигают коммунизм в далекое будущее. В настоящем же полагают они, коммунистические отношения все равно невозможны ни в какой форме. А следовательно, можно творить вещи дикие и совершенно расходящиеся с логикой коммунизма. И все это якобы ради коммунизма. Так происходит присвоение мечты о человеческой коммуне сторонниками автократии и государственного капитализма. С помощью этого присвоения они стремятся включить пролетариат в свои авторитарные партийные структуры. Они, якобы, борются за коммунизм, за освобождение от эксплуатации!
Ключевая идея авторитарных коммунистических групп выражена принципом "отложенного удовольствия", как его обозначил Маркузе. Еще лучше эту мысль выразил Мао: "Десять лет упорного труда, десять тысяч лет счастья.” Стоит ли говорить о том, что ожидаемое счастье так никогда и не наступило.
Сладкой большевистской лжи о коммунизме мы противопоставляем борьбу за человеческую коммуну, не лишенную недостатков и противоречий, но вместе с тем достижимую, реальную, земную. Некоторые социальные эксперименты человечества, например коммуны Арагона в Испании 1936-1937 гг. или Венгерские рабочие советы приближались к этой реализуемой мечте. Хотя, они были лишь неполными, незавершенными, искаженными подобиями цельного состоявшегося коммунизма, именно эти и другие подобные опыты являются с нашей точки зрения передовыми, они являются образцами как для революционной организации, так и для формирования коммунистического анархистского общества.
“При анархии решение должно приниматься не большинством голосов, а единогласно, при учете всех мнений, на основе консенсуса. При капитализме это практически невозможно, и, кроме того, совершенно блокировало бы работу революционной организации, лишило бы ее возможности действовать оперативно и эффективно. Организация, построенная на анархистском принципе, оказалась бы бесполезной в борьбе против капитализма она действовала бы слишком медленно, поэтому необходимо придерживаться иерархического принципа организации. В ней должен быть центр, который способен быстро принять решения, необходимые для исполнения всеми остальными”.
Кто установил такой порядок, что при анархистском коммунизме непременно решения должны приниматься консенсусом? Это выдумка... Всеобщее согласие – вещь невозможная. Конечно, желательно приходить к согласию когда принимаются жизненно важные решения. Но часто это невозможно, а действительность требует оперативно решить вопрос. Тогда решение принимается большинством. Собщество, где все решения принимаются на основе консенсуса, скорее всего, будет похоже на концентрационный лагерь.
Из этого, в свою очередь, совершенно не вытекает необходимость для меньшинства подчиняться большинству. Достаточно, чтобы оно не мешало. Могут не участвовать в выполнении решений, могут критиковать их - но не имеют право противодействовать. Такой подход позволяет ликвидировать принуждение хотя бы внутри организации. Никто не заставляет людей делать то, что они не хотят. У них сохраняется право убеждать других в том, что принятые решения не были верны. Даже большинство не имеет права принуждать меньшинство. Ведь большинство сегодня, по одному вопросу, это меньшинство завтра, по другому вопросу. Значит, завтра неизбежно станут принуждать уже новое меньшинство. Это ведет к обострению конфликта, либо к полному стиранию личности тех, кто подвергается принуждению. Конечно, такая практика никогда не приведет людей в коммунистическое анархистское общество. Какое общество способны создать люди со стертой индивидуальностью, люди, ставшие марионетками в чужих руках? Или люди, вовлеченные в войну всех против всех?
“В современном мире для борьбы с эксплуатацией и господством человека над человеком необходимо насилие. А для организации насилия опять-таки нужен централизованный аппарат. Только движение трудящихся, построенное по принципу армии, управляемой генеральным штабом, сможет разрушить институты буржуазного общества, захватить власть и использовать ее для блага самих трудящихся. И лишь потом станет возможен переход к коммунистическому обществу.”
Совершенно не из чего не следует, что успешная революционная организация должна быть централизованной. Есть свои тактические преимущества и у децентрализации. К ним относится способность гибко реагировать на местах на быстро меняющуюся ситуацию. У децентрализованной организации нет уязвимого центра, ликвидация которого могла бы обрушить и парализовать всю организацию. Так в Польше в 1980-1981 гг. существовал огромный профсоюз Солидарность. В нем насчитывалось 10 миллионов человек, - четверть всего населения страны. Но в декабре 1981 г. польское правительство ввело военное положение и разгромило Солидарность. Не смотря на огромную численность, профсоюз оказался крайне уязвим, именно потому, что имел жесткую централизованную структуру. А в ее рамках все ключевые решения принимались несколькими сотнями профсоюзных чиновников. Кроме того, организации на местах не имели опытиа решительных, самостоятельных действий. Властям достаточно было арестовать руководителей, а так же чиновников, поддерживающих связь между центром и различными региональными отделениями Солидарности, чтобы парализовать всю работу профсоюза.
Напротив, в Венгрии в 1956 г. рабочие собрания и подконтрольные им органы координации (советы) победили государство без централизации. Афганские моджахеды из 10-15 разрозненных группировок разгромили централизованную армию Советского Союза в 1980-1967 гг. Союз вольных городов Италии разбил в XII веке армию Фридриха Барбароссы. В V веке до. н.э. союз независимых полисов Греции уничтожил огромную армию централизованной персидской империи.
О том, как современное децентрализованное общественное движение может победить централизованную силу государства, свидетельствуют революционные события в Боливии в 2003 г. Вот что писали об этом движении (именуемом “газовой войной”) боливийские анархисты: "В "газовой войне" не было единого центра. Существовало множество центров, сходящихся вместе к одному-единственному центру, резиденции правительства, сметая силы государства и превращаясь в единую кочующую военную машину, продвигающуюся к центру государственной власти, разрушая власть. Эта военная машина состоит из многих центров активности и силы. Одним из них неожиданно стало движение крестьян-аймара из айлью (сельских общин), аграрных коммун и пастухов степи, которые захватывали дороги и перегораживали их камнями, исчезая перед самым появлением армии. Та приступала к разблокированию дорог, на что тратила большую часть дня. Таким образом аймара перерезают движение транспорта между городом Ла-Пасом и озером Титикака, с Перу, с Юнгас и Бени на севере и с Оруро, Кочабамбой и Санта-Крусом на юге. Эти акции не ведут к жертвам среди солдат репрессивных сил. Но государству наносится огромный экономический ущерб, поскольку затрудняются торговые перевозки из Ла-Пасом в остальную часть страны и на внешние рынки, и перевозки из внутренних районов страны и с внешних рынков в Ла-Пас… Шахтеры Уинуни предпринимают обходный маневр и стремительно продвигаются к Ла-Пасу в некоем подобии блицкрига или маневренной войны. Шахтеры выступают из Уинуни по направлению к Оруро, армия выступает, чтобы перехватить их на равнинах Сора-Сора, шахтеры обходят армию с флангов через холмы. Таким образом, они вступают в Оруро и занимают его, обходят армию с тыла. Из Оруро они быстро продвигаются до Каракольо, а от Каракольо авангард шахтеров движется до Альтиплано, пересекает Сика-Сика и Патакамайю и достигает Вентанилью в окрестностях Эль-Альто. Оттуда они скрытно, группами проникают в центр Ла-Паса, и занимают большое здание Высшего университета Сан-Андрес. Основная часть контингента из 3000 шахтеров доходит до Патакамайи, где ее задерживает армия, а затем снова возобновляет движение вперед, пока не достигает Ла-Паса. Шахтеры несут динамит и старые ружья "маузер". Импровизированные воины. Настоящая военная машина. Кочевая жизнь и стремительность… Эль-Альто, огромный пригород (Ла-Паса, столицы Боливии - прим. пер.), временное прибежище крестьян-аймара, мигрантов с плато Альтиплано, бывших шахтеров, переселившихся из Потоси и Оруро, рабочих-механиков и текстильщиков, ремесленников, огромной массы молодежи, не имеющей работы, образования и надежды и находящейся в безвыходной ситуации, эмигрантов из Перу (...). Взрывная нищета, выброшенная городом вон. Сила, вобравшая в себя потенциал ответа. И был дан прекрасный ответ - ответ восставшего города. Огонь, динамит, камни, баррикады и траншеи ответили автоматическим ружьям, танкам, вертолетам армии и полиции. На убийства население ответило взрывом ярости и всеобщей самоорганизацией. Ночью соседи натягивали колючую проволоку между фонарями, чтобы помещать проходу солдат. Кварталы объединялись вокруг своих соседской ассоциаций, ставших центрами и руководителями борьбы. Каждый приходской колокол подавал горячие призывы, призывал обитателей на битву. Они организовывались по группам домов; были сооружены сотни баррикад и траншей. Динамит, принесенный шахтерами, послужил для того, чтобы взорвать железобетонные пешеходные переходы на главной улице Эль-Альто и помешать проходу танков, грузовиков и военных отрядов. Блокада очистительного завода ЯПФБ в Сенката, который производит горючее, жидкий газ, керосин и дизельное топливо, вызвала нехватку горючего для танков и армейских грузовиков. Это побудило военных сформировать караваны (один провалился, второй оказался относительно успешным), из танков, грузовиков и вертолетов. Они стоили многих жизней людям Эль-Альто и Ла-Сехи. И все же то было поражение армии, ведь ей пришлось организовать целую военную экспедицию, чтобы раздобыть хоть немного горючего… Ла-Пас был атакован с четырех сторон. Крестьяне из окрестностей Ла-Паса, Юнгаса и Ачакачи продвигались к городу и мало-помалу почти неуловимо проникали в него… Что касается распространения информации в ходе конфликта, мы можем сказать, что оно осуществлялось не иерархически, а через газеты, радио - прежде всего, народные, квартальные и принадлежащие ассоциациям - и некоторые каналы телевидения. Оно было горизонтальным и осуществлялось по многим направлениям, идя отовсюду и во всех направлениях и обличая убийства и правительственные репрессии. В Ла-Пасе и по всей стране действует прекрасная система радио и связи "Эрболь", которая образует сеть радиостанций во всех внутренних районах страны и разъясняла различные события движения.”
Действуя подобным образом, боливийское социальное движение добилось своих целей, сместило действующего президента страны. Другое дело, что более глубокой и последовательной социальной программы у движения не было. Но это уже совсем другая история.
“Но, все же, для того, чтобы одержать победу над врагом нужна стройная организация. Как можно добиться ее не имея централизованного аппарата, который будет заниматься вопросами организации? В конце концов, в современном мире все равно ни в какой форме не могут существовать даже зачатки коммунистических отношений. Например, вы можете сказать, что каждый член вашей организации имеет право издавать газету. Но практически это право не реализуемо. Ведь средства организации ограничены, да и люди различаются по своим способностям, не говоря уже о наличии свободного времени… А ведь коммунизм основан на реальном праве человека делать те или иные вещи, а не на формальном. Кроме того, необходимо внушить людям веру в возможность существования коммунистического общества.”
Для победы над нашим врагом – силами государства и капитала необходимы совсем иные вещи. Это, во-первых практика самоорганизации и самоуправления, а во-вторых идея-сила, то есть убеждение в необходимости формирования анархистского коммунистического общества. И все вместе вовсе не исключает стройной организации, но только организации горизонтальной, работающей на основе добровольной дисциплины, а не принуждения.
Все это очень забавно. Можно подумать, что в коммунистическом обществе любой человек автоматически получит возможность (фактическую) издавать газету. А что, коммунистическое общество немедленно и по первому требованию предоставит ему бумагу и печать, если речь идет о крупных тиражах? Или человек, пожелавший издавать газету, мгновенно по своему желанию научится писать статьи? Верстать их? Работать в типографии? Да ведь это абсурд. Чтобы издавать газету, надо, во-первых, учиться писать статьи, анализировать и собирать материалы, во-вторых, договариваться с разными коллективами людей о содействии. В-третьих, именно по указанным причинам необходима борьба за сокращение рабочего времени, вот почему анархо-коммунисты не могут себе позволить свысока смотреть на спонтанную борьбу пролетариата, выступающего с экономическими требованиями. Чем более успешной станет такая борьба, тем больше свободного времени будет у людей здесь и сейчас для принятия коллективных решений в рамках революционного движения. Все это может делать человек и сегодня, в рамках анархо-коммунистической организации.
Так и происходит. Например, у нас в организации выходила только одна газета – “Прямое Действие”. Но один человек захотел делать новую газету. Он договорился с несколькими членами организации и не входящими к нам анархистами о содействии в ее издании. Провел агитацию и добился выделения коллективных средств организации. Ему и его товарищу была безвозмездно предоставлена помощь третьим товарищем в плане обучения верстке. И в итоге стали делать “Черную Звезду”. Совершенно такой же механизм действовал и действует, в ряде других анархо-коммунистических рабочих организаций. Это и есть нормальная коммунистическая практика, которая основана на системе прямого действия, прямых отношений между людьми.
“Но ведь коммунизм не возможен без достижения материального изобилия. Если богатства не будут литься как из рога изобилия, то люди станут конкурировать за редкие и не всем доступные предметы. Нет, без изобилия невозможны отношения построенные на принципе “от каждого по его способностям, каждому по его потребностям”. Нужны будут совсем иные вещи, например, сохранении в обществе, вплоть до достижения полного изобилия, элементов рынка. Кроме того, без изобилия неизбежна конкуренция и неравнств: кому-то ведь произведенные или распределяемые в рамках революционного движения блага достанутся, а кому-то нет.”
Коммунизм - не скатерть-самобранка, которая кормит и поит возлежащего на печи идиота. Коммунизм не выдуманное фантастами общество, где каждому предоставляется личный звездолет. Не рог изобилия, из которого вдруг, по мановению волшебной палочки на человека польются любые самые невероятные материальные блага. Даже если некоторые вещи станут технически осуществимы в ближайшую тысячу лет, ресурсы планеты и возможности природных экосистем ограничены. В любом случае нет смысла сейчас говорить о невероятных вещах и технологиях, а надо здесь и сейчас формировать новый тип человеческих отношений.
Ложными являются представления некоторых ученых XIX столетия о конкуренции между людьми, как, якобы, результате нехватки природных ресурсов. Исследования современных антропологов и психологов убедительно доказывают, что древние общества, жившие в условиях относительного материального изобилия, как раз были наиболее конкурентными. Вот что пишет об этом российский ученый А.А.Казанков “Cравнивая уровень гомицида (убийств – прим. Магид) у подвижных охотников-собирателей в экстремальной природной среде с одной стороны (бушмены Калахари и аборигены ЗП), и в благоприятной среде (аборигены некоторых районов Австралии – прим. Магид) – с другой, мы видим прямую положительную корреляцию между степенью благоприятности среды и интенсивностью межобщинных конфликтов. Указанные конфликты во всех рассмотренных обществах представляют тип внутренних конфликтов (internal warfare), т.е. столкновений между членами единых в этнокультурном отношении макросоциальных групп.” Разумеется из этого не следует, что нужно стремиться к бедности. Просто обилие материальных благ ни в коей мере не является фактором, снижающим взаимную агрессию людей. Часто даже бывает наоборот!
Что же касается производства предметов роскоши, доступных не всем, то процитируем современного французского социолога Андре Горца: “Как только массы находят возможность получить то, что было привилегией элиты, все это (степень бакалавра, машина, телевизор) обесценивается. Порог нищеты повышается на одну отметку: создаются новые привилегии, недоступные массам. Непрерывно воссоздавая редкость (rarete) с целью воссоздать неравенство и иерархию, капиталистическое общество порождает больше неудовлетворённых потребностей, чем удовлетворяет их. "Норма роста фрустрации легко превышает рост производства" (Иллич).
Пока мы будем рассуждать в рамках этой логики, которой придерживается цивилизации неравенства, рост будет выглядеть в глазах массы людей как обещание (все же целиком иллюзорное), что они однажды прекратят своё "полу-привилегированное" существование, а не-рост - как потребление в качестве безнадёжных посредственностей.
Итак, надо атаковать не рост, а укрепляемую им мистификацию, динамику растущих и всегда обманчивых потребностей, на которых рост держится. Надо атаковать соревнование, на которое экономический рост обрекает людей, заставляя каждого из них стремиться возвыситься над другими.
Современное общество могло бы выбрать себе такой девиз: "То, что является благом для всех - ничего не стоит. Тебя будут уважать лишь в том случае, если у тебя есть нечто "лучшее", чем у других". Итак, чтобы порвать с идеологией роста, надо утверждать противоположное: "Тебя достойно лишь то, что является благом для всех. Только то заслуживает быть произведённым, что ни для кого не является привилегией и никого не унижает. Мы можем быть счастливы с меньшим изобилием, ибо в обществе без привилегий не будет бедных".
Коммунистический анархизм это общество, где человек, безусловно, зависим от отношений с окружающими людьми и от собственных усилий. Но в то же время, человек коммунистического анархистского общества иили организации не зависит от законов рынка или эксплуататоров, владеющих собственностью, не зависит он от людей, которые многократно сильнее его, ибо управляют общественными ресурсами и устанавливают правила игры (ибо в коммунистическом обществе таких просто нет). Он учится реализовывать себя в человеческой коммуне, учится общению и взаимодействию с равными себе людьми. Это революционная гимнастика, о которой говорил Бакунин.
Отчасти, это реализуемо и сегодня в рамках анархо-коммунистического движения. Так в начале XX века некоторые рабочие организации пытались создать интегральную, цельную модель движения, своего рода контр-общество, способное совмещать кооператиивные, профессиональные и социально-революционные функции. Интересен в этом отношении опыт чилийских рабочих братств первого десятилетия XX в. – «манкомуналес», которые были в одно и то же время союзами взаимопомощи, кооперативами, жилыми общинами и профсоюзами. Этот тип организации получил особое распространение в шахтерских городках и поселках. Принадлежать к ним могли рабочие старше 16 лет при условии соблюдения принятых решений, участия в собраниях, уплаты 5% доходов в месяц на сберегательные нужды и ежемесячного членского взноса. Они строились на территориальной, а уже внутри – на профессиональной основе (союзы лодочников, грузчиков, поденщиков, ремесленников и шахтеров); все эти союзы собирались на конгресс, избиравший руководство. Братства имели свое знамя, вели борьбу за улучшение условий труда и жизни и одновременно стремились к повышению уровня образования членов, преодолению таких социальных бедствий, как алкоголизм, азартные игры и проституция. Их фонды использовались для создания школ, библиотек, издания газет и помощи при болезни. С помощью кооперативов шахтеры по относительно дешевым оптовым ценам закупали необходимые им товары, и распределяли их между собой. В ходе стачек эти территориально-профессиональные коммуны играли роль поддержки движения. Разумеется, это еще не был и не мог быть интегральный анархистский коммунизм – ведь рабочие продолжали трудиться по найму на шахтах, испытывать на себе давление хозяев производства и государства. Для полного успеха движения необходима коренная трансформация всей системы общественных отношений, чтобы не оставить угнетению ни пяди земли.
Коммунистический анархизм это не материальный рай, а, прежде всего, свобода. Она заключается в реальной возможности управлять своей жизнью – индивидуально, там, где необходимо, и в сотрудничестве с другими людьми, там, где затрагиваются интересы других. Человеческая коммуна есть мир свободы, а не общество, в котором сытые бездельники – этакие радикальные лентяи - наслаждаются роскошью. Но, для того, чтобы такой мир возник, необходимо учиться диалогу с другими, самоуправлению. И подобное (само)обучение будет продолжаться вечно, пока существует человечество.
)