Отвечая в соседней теме на пост уважаемой
Kornelia, вспомнил двух авторов - Газданова и Набокова. Оба эмигранты, оба писатели, оба странные какие-то. Набоков англофил и сделал совершенно невероятную параболу для русского писателя первого ряда - переродился в американского писателя... какого-то, может быть и первого, ряда (не знаю, надо у американцев спрашивать, у них какой-то свой счёт). Прямо как его любимые бабочки - пережил голометаморфоз.
Газданов гораздо менее известен, но заслуживает ее, известности, не меньше Набокова. Странность его тоже связана с языком и культурой. Как известно, был он осетином этнически, при этом родным языком был русский. Который, как и Набоков, он увез с собой в эмиграцию. Больше ему увозить, вобщем-то, было нечего, в отличие от князя Юсупова, графа Сумарокова-Эльстон. И вот там в эмиграции из непонятного чернож.... хммм... русскоязычного кавказца вылупилась чудесная, лазурно-бирюзовая бабочка.
Я прочитал Газданова впервые очень давно, в конце 80-х - начале 90-х прошлого века. Кажется, это был журнал "Студенческий меридиан", где в нескольких номерах печатали "Призрак Александра Вольфа". Роман, который произвел совершенно ошеломляющее впечатление - и языком, ясностью, прозрачностью, гибкостью, выразительностью фразы, и сюжетом, и особым ощущением разлитой во всем тексте тайны. Тут же для себя поставил Газданова в ряд с Набоковым, русские романы которого к тому времени уже знал.
Этим летом прочитал первый роман Газданова, самый известный - "Вечер у Клэр". То же впечатление чудесного языка, какой редко встретишь. Причем, в отличие от "Призрака..." эта книга создана, вобщем-то, из ничего. Это как бы воспоминания некоего Соседова (не, не Серёги - Николая), в которые он погружается, засыпая после секса с Клэр, женщиной, которая была недостижима, недоступна и можно даже сказать непомыслима когда-то давно там, в России, на Северном Кавказе, в Кисловодске, на горячем песке... И вот в этом сне, или в этой полудрёме, герой идёт от того горячего песка через Гражданскую войну и эмиграцию к ней, непомыслимой Клэр. То есть финал этой книги - в её начале. И в этом начале есть нотка грусти и разочарования. Но понять эту тонкую грусть, которую мы чувствуем в самом начале книги, мы можем только пройдя с героем весь путь, весь его сон, войну добровольца и скитания эмигранта к этой кровати, на которой уснула голая Клэр, и тому Николаю, который в полумраке комнаты видит её тело, покрытое в трех местах постыдными и мучительно соблазнительными волосами. То есть, читая книгу, мы постепенно постигаем тайну ее начала и начинаем понимать природу той щемящей грусти, которую чувствует герой.
Мораль этой книги, на мой взгляд, сугубо мужская: никогда не еб*те свою первую любовь.
Ну и, наконец - Феонова, конечно, переводила лучше Аврутиной, но Шаров переводит лучше всех.
