Бывший аббат и бывший епископ Отена когда-то дал обет безбрачия и не был освобожден от него. Личная проблема смыкалась с государственной политикой, так как вскоре после провозглашения консульства начались переговоры с Римом о конкордате, о восстановлении во Франции прав католической церкви. И переговоры с ватиканскими дипломатами по иронии судьбы вел тот самый человек, который выступил инициатором закона о национализации церковных имуществ, был активным сторонником гражданского устройства духовенства и присяги пастырей нации, — Талейран.
Дело оказалось непредвиденно тяжелым. Папа Пий VII был неумолимо ортодоксален. В конкордате, подписанном 15 июля 1801 г., даже не упоминалось о священниках, изменивших догмам католицизма. Лишь через месяц папа в качестве исключительной меры «простил» дьяконов, приходских священников, отказавшихся от своего духовного звания и женившихся. Но неверным епископам Рим в снисхождении отказал. Таким образом, первый раунд переговоров министр для себя лично проиграл. Но борьба продолжалась.
26 февраля 1802 г. папа получил написанное по латыни прошение Талейрана. Первый консул энергично поддерживал своего министра. Об этом сообщил папе его представитель в Париже, кардинал-легат Капрара. Тем не менее в ответном папском послании содержалось столько неприемлемых для бывшего епископа условий и требований, что Капрара даже не решился передать его Талейрану. Но в официальном Париже и не думали сдаваться. Пий VII и его окружение, видимо, до конца не понимали, с какими сильными, изобретательными и напористыми противниками им пришлось столкнуться.
...Прошло три месяца. 27 мая жандармский офицер Лефевр верхом выехал из Парижа в Рим. Он торопился, беспощадно загонял лошадей и менял их, не останавливаясь для отдыха. В своей сумке Лефевр вез папе письмо французского правительства, в котором оно официально просило разрешения папы на переход министра внешних сношений из духовного состояния в светское. Первый консул направил Пию VII и личное письмо, в котором подчеркнул, что просьба Талейрана ему, Бонапарту, «весьма приятна».
Талейран ждал из Рима награды за свои усилия. Конкордат уже действовал! Церкви во Франции открылись, богослужения совершались по строгому церемониалу католической веры. Но ответа из Ватикана не было. Дни шли за днями. Министр уговаривал, убеждал Капрару, прибегал и к угрозам, говорил о возможности «полной гибели религии во Франции». Кардинал-легат серьезно относился к этим словам. «До сих пор защитниками религии и церкви были первый консул и Талейран. Если мы его оттолкнем, па кого должны мы надеяться?», — писал Капрара главе католической церкви.
Но предостережения папского посла не оказали влияния на решения, принятые в Риме. Бывший епископ не получил формального согласия на свой брак. Ученые Ватикана доказали, что в истории католической церкви не было подобных прецедентов. Отказав Талейрану в его просьбе, Пий VII в качестве знака своего расположения разрешил ему носить мирскую одежду, вести светский образ жизни и заниматься государственными делами. Предоставление Талейрану этих прав и отказ в разрешении на брак были сформулированы в двух различных текстах послания папы бывшему епископу Отенскому. Он мог выбрать один из них —тот, который больше пришелся бы ему по вкусу. И теперь Пий VII ждал из Парижа слов благодарности. Но Бонапарт и Талейран упорно молчали. В Риме сочли дело законченным. И напрасно!
19 августа 1802 г. на заседании Государственного совета советник Порталис, занимавшийся вопросами культа, взял слово. Он зачитал статью закона французской республики, согласно которой любые документы, исходящие из Рима, — булла папы или его послание, рескрипт, декрет, даже касающиеся только частных лиц, не могли быть получены, опубликованы, напечатаны без разрешения правительства. После этого он огласил папское послание, адресованное Талейрану, и предложил его зарегистрировать. В зале послышались возгласы удивления, раздался смех. Председатель Камбасарес взял слово и тихо, неторопливо, веско заметил, что первый консул будет очень недоволен, если Государственный совет не согласится с предложением Порталиса. На этот раз иронических реплик не было. Официальное решение было принято.
На следующий день консулы утвердили его. В постановлении говорилось, что послание Пия VII, вернувшее Шарля Мориса Талейрана к мирской и светской жизни, будет полностью претворено в жизнь. Иными словами, никаких ограничений — в том числе, разумеется, и брачных! Негодование в Риме не знало пределов. У Капрара срочно потребовали объяснений. Всем нунциям при европейских дворах были из Рима разосланы специальные записки. В некоторых итальянских газетах появились инспирированные статьи, разъяснявшие смысл послания папы Талейрану...
