Итак, поддерживая намерения трибуна оживить исторические ветки, публикую черновичок так и незавершенной статьи о "том" свете, которую писал для журнала "Парадокс" (что и объясняет попсовость изложения и отсутствие сносок). Что характерно, эта третья по счету статья, которую я собирался им предложить. Журнальчик, что характерно, издох, давая пищу нездоровым аналогиям и домыслам, цветущим обильно в теме "Суеверия".
Лучше нету того света?
Невозможно точно установить, когда в головах наших древнейших предков возникли и развились представления о том, что со смертью существование не заканчивается, но продолжается в том или ином виде. Современная наука может с определенностью утверждать, что первые погребения, сопровождающиеся ритуалами, осуществлялись уже неандертальцами. Но были ли эти обряды направлены на то, что бы подготовить покойного соплеменника к загробной жизни? Многие исследователи сомневаются, что неандертальцы обладали столь развитым абстрактным мышлением, чтобы создать картину загробного мира. Тогда зачем же было так стараться? Некоторые исследователи даже предположили, что закапывать мертвецов или помещать их в удаленные пещеры первобытные люди стали из соображений… гигиены! Однако если объяснять все исключительно рационально, то становится непонятно, почему неандертальцы, практиковавшие каннибализм, попросту не закусили «свежей дохлятинкой». Так что, медицинское объяснение следует отвергнуть.
Большинство специалистов сходится в том, что помещение умершего в могиле в более или менее скорченном положении на боку (что было характерно для неандертальских погребений) предполагает позу спокойного сна. Но это положение подобно и положению эмбриона, а если учесть мифы о происхождении людей из земли, можно думать, что такое положение умершего может предполагать его последующее возрождение к новой жизни. С большей уверенностью можно предполагать, что уже ранними земледельцами смерть не воспринималась как нечто окончательное, - об этом свидетельствует захоронение останков, демонстрирующих стремление сохранить «нетленную» часть тела – кости. Сохранение костей умершего было своеобразным залогом продолжения его существования на том свете. Впрочем, следует отметить, что некоторые погребения, начиная с неандертальских, преследовали цели не столько позаботиться о мертвых, сколько о живых. Некоторые тела были либо обезглавлены, либо… связаны! Это ритуальное «надругательство» служило только одной цели – не допустить возвращения мертвеца, к живым людям. Славянский (и не только) фольклор богат на красочные описания таких возвращений: «…муж на лавке сидит, зубы брусом точит». «Живой» мертвец представлял страшную угрозу, ведь «нежить» была «выключена» из сложившейся системы моральных ценностей, и по поверьям могла сожрать своих родственников и собственных детей, а люди, умершие насильственной смертью или считавшиеся при жизни колдунами, могли даже портить погоду, что для крестьян зачастую означало неурожай, а, значит, голодную смерть. Возможно, именно этим объясняется обычай класть в могилы имущество покойника. Например, греки при погребении клали в гроб сосуды с вином и оливковым маслом, оружие и украшения, опасаясь, что иначе усопший может вернуться на землю и востребовать свое добро. Живые предпочитали откупаться от ушедших родственников жертвами, приносимыми на могилах, а с «вредоносными» покойниками вообще не церемонились, отрубая им головы, или пронзая кольями тела «упырей». Были и другие способы обезопасить себя от тех, «кто иногда возвращается». Чуваши бросали раскаленный докрасна камень вслед уносимому мертвецу, чтобы заградить этим ему путь к возвращению, а марийцы еще не так давно прибивали мертвое тело к гробу железными гвоздями.
Но ведь всякого рода ожившие мертвецы, вампиры – это все-таки явления материальные, телесные. А как же быть с душой?
Выдающийся этнограф Тэйлор считал, что в предшествующую цивилизации эпоху повсеместно господствовала идея реинкарнации, то есть, представление о возвращении души умершего в мир живых. В пользу этой гипотезы говорят многочисленные этнографические данные. Например, североамериканские индейцы анголкины хоронили умерших детей возле дороги, чтобы их души могли перейти в проходящих мимо матерей и таким образом родиться вновь. Африканские йоруба, приветствуя новорожденного словами «Ты вернулся!», искали приметы, подсказывающие, душа какого именно предка вернулась в мир. Упомянутые марийцы имели обыкновение трясти ребенка, пока он не закричит, а затем повторяли имена, пока он не выбирал одно из них, переставая кричать. Случались на почве этих представлений и курьезы. Так, австралийский туземец, повешенный белыми в 19 веке в Мельбурне, выразил в последние минуты убеждение, что он вернется на землю богатым белым человеком, а одному ссыльному, которого аборигены признали как умершего родственника, даже отдали землю, когда-то принадлежавшую покойнику. Возможно, пережитками подобных представлений обусловлен погребальный обычай римлян - когда римляне, окружавшие умирающего, понимали, что конец уже недалек, кто-либо из близких родственников приникал губами ко рту умирающего, как бы принимая в себя его последнее дыхание, остальные же из присутствующих выкликали его имя, чтобы удержать отлетевшую душу.
Существовали представления и о возможности перехода человеческой души в тела животных, что и поныне дает богатую пищу для рассказов об оборотнях. Жители острова Ванкувер считали душу живого человека способной входить в тело других людей и животных и свободно выходить оттуда, точно из обыкновенного жилища, полагая, что после смерти они опять войдут в тела животных, в которых они жили раньше. По верованию гуронов, души превращаются в горлиц после погребения покойников. Ирокезы выпускали на волю птицу в день похорон, чтобы она могла унести с собой душу, а в Гвинее полагали, что обезьяны, обитающие вблизи кладбища, вмещают в себе души умерших. Понятно, что на более высоких ступенях культуры учение о вторичном воплощении души развивалось. Высшую точку этого развития демонстрирует индуизм. Однако идеи метемпсихоза существовали и в Европе. Диодор Сицилийский утверждал, что у кельтов было распространено мнение Пифагора, по которому души людей бессмертны и в течение определенного количества лет обретают жизнь в другом теле. Правда, кельтский метемпсихоз не носит всеобщего характера, как в религиях Индии. Ирландские легенды приписывает его лишь нескольким мифологическим или божественным существам. Пережитки подобных языческих представлений отмечались даже у христиан. Не так уж давно болгары считали, что турки, никогда не евшие свинины, превращаются после своей смерти в кабанов. В этой связи можно привести анекдотичный случай из позапрошлого века: компания болгар, однажды собравшаяся есть жареного кабана, отказалась от этого гастрономического праздника, потому что жарившаяся туша брызнула слюной в огонь, а в ушах ее оказались лоскутки материи, в которых «знающие люди» узнали остатки чалмы. История сохранила и менее веселые случаи – однажды африканские рабы одного вест-индского плантатора начали искать в самоубийстве способ избавления от мучений, и быстрого возвращения на родину, где они вновь должны были родиться. Понесший убытки белый рабовладелец оказался хитрым циником: он отрезал голову и руки у трупов самоубийц, и оставшиеся в живых убедились, что даже смерть не сможет освободить их от хозяина, который сможет изуродовать даже их души в будущей жизни. Кстати, представление о тесной взаимосвязи состояния физического тела мертвеца и его души свойственны многим народам. Австралийцы, убив врага, отрезали большой палец правой руки трупа для того, чтобы, сделавшись враждебным духом, убитый не мог метать своей искалеченной рукой призрачного копья. Китайцы были твердо убеждены, что человек покидающий землю без какого-либо члена, прибудет в таком же виде в мир иной. Не случайно многочисленная «каста» китайских евнухов тщательно сохраняла утраченные гениталии до погребения, а тела китайских правителей – ванов по смерти хоронили в своеобразных «скафандрах» из пластин нефрита – «камня бессмертия», которые должны были уберечь тела от тления. Теперь нам должно быть понятно, почему на китайцев наводило ужас наказание обезглавливанием, Однажды один преступник в Сямыне попросил заменить эту казнь мучительной смертью на кресте, и был искренне счастлив, когда власти пошли ему навстречу. А по индийской традиции, считалось, что в течение первого года после смерти кости тленного тела восстанут и, одевшись бессмертной плотью, соединятся с душой на небе. Возможно, именно из-за этого представления индоарийцы постепенно сменили свой похоронный обряд кремацией, в которой тленная плоть быстро уничтожалась. После кремации кости тщательно собирали и погребали в ожидании воскрешения. Иранцы же слишком почитали огонь, чтобы использовать его для уничтожения оскверняющего вещества. Примеры погребения разрозненных, свободных от плоти костей в обнаруженных захоронениях показывают, что уже в середине второго тыс. до н.э. вместо сжигания у них был принят обычай выставления тел, известный позднее у зороастрийцев. Труп оставляли в каком-либо пустынном месте, где стервятники и звери – падальщики быстро сжирали его. Любопытно, что и киник Диоген, умирая, приказал оставить тело свое без погребения, чтобы оно стало добычей зверей, или же сбросить в канаву и лишь слегка присыпать песком. Однако подобная небрежность была скорее исключением, нежели правилом. Древние египтяне, как и китайцы, и некоторые другие представители человечества, напротив, возвели в культ сохранение бренных человеческих останков, необходимых для последующего возрождения к новому, загробному существованию. Можно сказать, что и жизнь многих из них во многом состояла из приготовлений к переходу в мир иной, полный как прелестей, так и кошмаров. Однако прежде чем перейти к теме существования души в загробном мире, Мире Мертвых, следует остановиться на таком немаловажном вопросе, как дорога «туда». Ведь далеко не все знали этот путь, и при жизни, и по ее окончании, но подозревали о больших трудностях, которые могут встретиться на этой дороге, которую многим еще предстояло найти. Поэтому нет ничего удивительного в том, что многие народы, заботясь о своих умиравших, препоручали их заботам животных – помощников. И в наши дни многие мусульмане, приносящие в жертву барана, уверены, что он поможет миновать мост над адской бездной. У эскимосов, например, клали голову собаки в могилу ребенка, чтобы душа собаки могла вести беспомощное дитя к стране духов, а кавалерийский генерал граф Фридерик Казимир Боос фон Вальдек был похоронен в Трире в 1781 г. согласно обрядам Тевтонского ордена - лошадь его вели за гробом, и когда покойника опустили в могилу, лошадь убили и зарыли вместе с ним, повторяя, по сути, традиции погребения скифских вождей.
Следует, конечно, заметить, что во многих древних культурах при погребениях не мелочились, и вместе, или вместо животных сопровождать знатного покойника отправлялись люди. Так, гомеровский Ахилл на погребальный костер друга Патрокла поместил не только лошадей и собак, но также и троянских пленников. Подобное явление было достаточно распространено. Усыпальницы шумерских правителей, курганы скифской знати, склепы месоамериканской аристократии и пр. хранят свидетельства этих ужасов. Трудно иным словом охарактеризовать подобные похороны. Представьте, например, что еще не так давно на Фиджи главная часть церемонии погребения знатного человека заключалась в удушении жен, друзей и рабов с целью доставить умершему слуг в мире духов. И король дагомейский (совр. Бенин) должен был весело входить в страну смерти с духовным двором, сотнями жен, евнухов, певцов, барабанщиков и солдат. Причем человеческие жертвоприношения на погребении не заканчивались. Свидетель следующим образом описывает ежегодные поминальные церемонии: «Они периодически снабжают покойного монарха новыми слугами в мире теней». Эта ежегодная поминальная бойня, кроме того, дополнялась почти ежедневными убийствами: «Все, что делает король, должно быть сообщаемо его отцу в царство теней». Жертвой обычно выбирался военнопленный, ему сообщали поручение, затем поили ромом и умерщвляли. Так стоит ли после этого удивляться, что у проливавших каждый день человеческую жертвенную кровь ацтеков одним из главных обрядов при погребении было умерщвление какой-то собаки? Ее сжигали или зарывали вместе с трупом с веревкой на шее, и обязанность ее заключалась в том, чтобы перевести умершего через некие воды к стране мертвых.
Кстати, (и в этом солидарны многие мифологические системы), самым главным препятствием на пути к миру иному будет именно водная преграда. У кельтов «рай», «Земля Молодых», помещался очень далеко в океане, к западу от Ирландии, за закатным солнцем. Индусы, приносили в дар брахманам черную корову, чтобы обеспечить переход души через Вайтарани, реку смерти, и часто при смерти хватались за хвост коровы, как будто хотели переплыть реку, как делают это пастухи. У древних иранцев существовало представление о каком-то опасном месте, возможно броде или переправе через мрачную реку, которую душа должна пересечь на своем пути. По-авестийски оно называлось Чинвато-пэрэту, что значит «Мост» или «Переход-разрушитель». Чтобы попасть в шумерский Кур, страну мертвых, «страну без возврата», располагающуюся между корой земли и первозданным океаном, нужно было пересечь «воды смерти», реку, «поглощающую людей». Некий «человек лодки», подобно греческому Харону, переправлявшему души в Аид через Стикс, доставлял свой груз в Кур.
Однако добраться до места вечного пристанища было только первым испытанием. В страну мертвецов было не так-то легко войти, но об этом стоит рассказать отдельно.
Лучше нету того света?
Невозможно точно установить, когда в головах наших древнейших предков возникли и развились представления о том, что со смертью существование не заканчивается, но продолжается в том или ином виде. Современная наука может с определенностью утверждать, что первые погребения, сопровождающиеся ритуалами, осуществлялись уже неандертальцами. Но были ли эти обряды направлены на то, что бы подготовить покойного соплеменника к загробной жизни? Многие исследователи сомневаются, что неандертальцы обладали столь развитым абстрактным мышлением, чтобы создать картину загробного мира. Тогда зачем же было так стараться? Некоторые исследователи даже предположили, что закапывать мертвецов или помещать их в удаленные пещеры первобытные люди стали из соображений… гигиены! Однако если объяснять все исключительно рационально, то становится непонятно, почему неандертальцы, практиковавшие каннибализм, попросту не закусили «свежей дохлятинкой». Так что, медицинское объяснение следует отвергнуть.
Большинство специалистов сходится в том, что помещение умершего в могиле в более или менее скорченном положении на боку (что было характерно для неандертальских погребений) предполагает позу спокойного сна. Но это положение подобно и положению эмбриона, а если учесть мифы о происхождении людей из земли, можно думать, что такое положение умершего может предполагать его последующее возрождение к новой жизни. С большей уверенностью можно предполагать, что уже ранними земледельцами смерть не воспринималась как нечто окончательное, - об этом свидетельствует захоронение останков, демонстрирующих стремление сохранить «нетленную» часть тела – кости. Сохранение костей умершего было своеобразным залогом продолжения его существования на том свете. Впрочем, следует отметить, что некоторые погребения, начиная с неандертальских, преследовали цели не столько позаботиться о мертвых, сколько о живых. Некоторые тела были либо обезглавлены, либо… связаны! Это ритуальное «надругательство» служило только одной цели – не допустить возвращения мертвеца, к живым людям. Славянский (и не только) фольклор богат на красочные описания таких возвращений: «…муж на лавке сидит, зубы брусом точит». «Живой» мертвец представлял страшную угрозу, ведь «нежить» была «выключена» из сложившейся системы моральных ценностей, и по поверьям могла сожрать своих родственников и собственных детей, а люди, умершие насильственной смертью или считавшиеся при жизни колдунами, могли даже портить погоду, что для крестьян зачастую означало неурожай, а, значит, голодную смерть. Возможно, именно этим объясняется обычай класть в могилы имущество покойника. Например, греки при погребении клали в гроб сосуды с вином и оливковым маслом, оружие и украшения, опасаясь, что иначе усопший может вернуться на землю и востребовать свое добро. Живые предпочитали откупаться от ушедших родственников жертвами, приносимыми на могилах, а с «вредоносными» покойниками вообще не церемонились, отрубая им головы, или пронзая кольями тела «упырей». Были и другие способы обезопасить себя от тех, «кто иногда возвращается». Чуваши бросали раскаленный докрасна камень вслед уносимому мертвецу, чтобы заградить этим ему путь к возвращению, а марийцы еще не так давно прибивали мертвое тело к гробу железными гвоздями.
Но ведь всякого рода ожившие мертвецы, вампиры – это все-таки явления материальные, телесные. А как же быть с душой?
Выдающийся этнограф Тэйлор считал, что в предшествующую цивилизации эпоху повсеместно господствовала идея реинкарнации, то есть, представление о возвращении души умершего в мир живых. В пользу этой гипотезы говорят многочисленные этнографические данные. Например, североамериканские индейцы анголкины хоронили умерших детей возле дороги, чтобы их души могли перейти в проходящих мимо матерей и таким образом родиться вновь. Африканские йоруба, приветствуя новорожденного словами «Ты вернулся!», искали приметы, подсказывающие, душа какого именно предка вернулась в мир. Упомянутые марийцы имели обыкновение трясти ребенка, пока он не закричит, а затем повторяли имена, пока он не выбирал одно из них, переставая кричать. Случались на почве этих представлений и курьезы. Так, австралийский туземец, повешенный белыми в 19 веке в Мельбурне, выразил в последние минуты убеждение, что он вернется на землю богатым белым человеком, а одному ссыльному, которого аборигены признали как умершего родственника, даже отдали землю, когда-то принадлежавшую покойнику. Возможно, пережитками подобных представлений обусловлен погребальный обычай римлян - когда римляне, окружавшие умирающего, понимали, что конец уже недалек, кто-либо из близких родственников приникал губами ко рту умирающего, как бы принимая в себя его последнее дыхание, остальные же из присутствующих выкликали его имя, чтобы удержать отлетевшую душу.
Существовали представления и о возможности перехода человеческой души в тела животных, что и поныне дает богатую пищу для рассказов об оборотнях. Жители острова Ванкувер считали душу живого человека способной входить в тело других людей и животных и свободно выходить оттуда, точно из обыкновенного жилища, полагая, что после смерти они опять войдут в тела животных, в которых они жили раньше. По верованию гуронов, души превращаются в горлиц после погребения покойников. Ирокезы выпускали на волю птицу в день похорон, чтобы она могла унести с собой душу, а в Гвинее полагали, что обезьяны, обитающие вблизи кладбища, вмещают в себе души умерших. Понятно, что на более высоких ступенях культуры учение о вторичном воплощении души развивалось. Высшую точку этого развития демонстрирует индуизм. Однако идеи метемпсихоза существовали и в Европе. Диодор Сицилийский утверждал, что у кельтов было распространено мнение Пифагора, по которому души людей бессмертны и в течение определенного количества лет обретают жизнь в другом теле. Правда, кельтский метемпсихоз не носит всеобщего характера, как в религиях Индии. Ирландские легенды приписывает его лишь нескольким мифологическим или божественным существам. Пережитки подобных языческих представлений отмечались даже у христиан. Не так уж давно болгары считали, что турки, никогда не евшие свинины, превращаются после своей смерти в кабанов. В этой связи можно привести анекдотичный случай из позапрошлого века: компания болгар, однажды собравшаяся есть жареного кабана, отказалась от этого гастрономического праздника, потому что жарившаяся туша брызнула слюной в огонь, а в ушах ее оказались лоскутки материи, в которых «знающие люди» узнали остатки чалмы. История сохранила и менее веселые случаи – однажды африканские рабы одного вест-индского плантатора начали искать в самоубийстве способ избавления от мучений, и быстрого возвращения на родину, где они вновь должны были родиться. Понесший убытки белый рабовладелец оказался хитрым циником: он отрезал голову и руки у трупов самоубийц, и оставшиеся в живых убедились, что даже смерть не сможет освободить их от хозяина, который сможет изуродовать даже их души в будущей жизни. Кстати, представление о тесной взаимосвязи состояния физического тела мертвеца и его души свойственны многим народам. Австралийцы, убив врага, отрезали большой палец правой руки трупа для того, чтобы, сделавшись враждебным духом, убитый не мог метать своей искалеченной рукой призрачного копья. Китайцы были твердо убеждены, что человек покидающий землю без какого-либо члена, прибудет в таком же виде в мир иной. Не случайно многочисленная «каста» китайских евнухов тщательно сохраняла утраченные гениталии до погребения, а тела китайских правителей – ванов по смерти хоронили в своеобразных «скафандрах» из пластин нефрита – «камня бессмертия», которые должны были уберечь тела от тления. Теперь нам должно быть понятно, почему на китайцев наводило ужас наказание обезглавливанием, Однажды один преступник в Сямыне попросил заменить эту казнь мучительной смертью на кресте, и был искренне счастлив, когда власти пошли ему навстречу. А по индийской традиции, считалось, что в течение первого года после смерти кости тленного тела восстанут и, одевшись бессмертной плотью, соединятся с душой на небе. Возможно, именно из-за этого представления индоарийцы постепенно сменили свой похоронный обряд кремацией, в которой тленная плоть быстро уничтожалась. После кремации кости тщательно собирали и погребали в ожидании воскрешения. Иранцы же слишком почитали огонь, чтобы использовать его для уничтожения оскверняющего вещества. Примеры погребения разрозненных, свободных от плоти костей в обнаруженных захоронениях показывают, что уже в середине второго тыс. до н.э. вместо сжигания у них был принят обычай выставления тел, известный позднее у зороастрийцев. Труп оставляли в каком-либо пустынном месте, где стервятники и звери – падальщики быстро сжирали его. Любопытно, что и киник Диоген, умирая, приказал оставить тело свое без погребения, чтобы оно стало добычей зверей, или же сбросить в канаву и лишь слегка присыпать песком. Однако подобная небрежность была скорее исключением, нежели правилом. Древние египтяне, как и китайцы, и некоторые другие представители человечества, напротив, возвели в культ сохранение бренных человеческих останков, необходимых для последующего возрождения к новому, загробному существованию. Можно сказать, что и жизнь многих из них во многом состояла из приготовлений к переходу в мир иной, полный как прелестей, так и кошмаров. Однако прежде чем перейти к теме существования души в загробном мире, Мире Мертвых, следует остановиться на таком немаловажном вопросе, как дорога «туда». Ведь далеко не все знали этот путь, и при жизни, и по ее окончании, но подозревали о больших трудностях, которые могут встретиться на этой дороге, которую многим еще предстояло найти. Поэтому нет ничего удивительного в том, что многие народы, заботясь о своих умиравших, препоручали их заботам животных – помощников. И в наши дни многие мусульмане, приносящие в жертву барана, уверены, что он поможет миновать мост над адской бездной. У эскимосов, например, клали голову собаки в могилу ребенка, чтобы душа собаки могла вести беспомощное дитя к стране духов, а кавалерийский генерал граф Фридерик Казимир Боос фон Вальдек был похоронен в Трире в 1781 г. согласно обрядам Тевтонского ордена - лошадь его вели за гробом, и когда покойника опустили в могилу, лошадь убили и зарыли вместе с ним, повторяя, по сути, традиции погребения скифских вождей.
Следует, конечно, заметить, что во многих древних культурах при погребениях не мелочились, и вместе, или вместо животных сопровождать знатного покойника отправлялись люди. Так, гомеровский Ахилл на погребальный костер друга Патрокла поместил не только лошадей и собак, но также и троянских пленников. Подобное явление было достаточно распространено. Усыпальницы шумерских правителей, курганы скифской знати, склепы месоамериканской аристократии и пр. хранят свидетельства этих ужасов. Трудно иным словом охарактеризовать подобные похороны. Представьте, например, что еще не так давно на Фиджи главная часть церемонии погребения знатного человека заключалась в удушении жен, друзей и рабов с целью доставить умершему слуг в мире духов. И король дагомейский (совр. Бенин) должен был весело входить в страну смерти с духовным двором, сотнями жен, евнухов, певцов, барабанщиков и солдат. Причем человеческие жертвоприношения на погребении не заканчивались. Свидетель следующим образом описывает ежегодные поминальные церемонии: «Они периодически снабжают покойного монарха новыми слугами в мире теней». Эта ежегодная поминальная бойня, кроме того, дополнялась почти ежедневными убийствами: «Все, что делает король, должно быть сообщаемо его отцу в царство теней». Жертвой обычно выбирался военнопленный, ему сообщали поручение, затем поили ромом и умерщвляли. Так стоит ли после этого удивляться, что у проливавших каждый день человеческую жертвенную кровь ацтеков одним из главных обрядов при погребении было умерщвление какой-то собаки? Ее сжигали или зарывали вместе с трупом с веревкой на шее, и обязанность ее заключалась в том, чтобы перевести умершего через некие воды к стране мертвых.
Кстати, (и в этом солидарны многие мифологические системы), самым главным препятствием на пути к миру иному будет именно водная преграда. У кельтов «рай», «Земля Молодых», помещался очень далеко в океане, к западу от Ирландии, за закатным солнцем. Индусы, приносили в дар брахманам черную корову, чтобы обеспечить переход души через Вайтарани, реку смерти, и часто при смерти хватались за хвост коровы, как будто хотели переплыть реку, как делают это пастухи. У древних иранцев существовало представление о каком-то опасном месте, возможно броде или переправе через мрачную реку, которую душа должна пересечь на своем пути. По-авестийски оно называлось Чинвато-пэрэту, что значит «Мост» или «Переход-разрушитель». Чтобы попасть в шумерский Кур, страну мертвых, «страну без возврата», располагающуюся между корой земли и первозданным океаном, нужно было пересечь «воды смерти», реку, «поглощающую людей». Некий «человек лодки», подобно греческому Харону, переправлявшему души в Аид через Стикс, доставлял свой груз в Кур.
Однако добраться до места вечного пристанища было только первым испытанием. В страну мертвецов было не так-то легко войти, но об этом стоит рассказать отдельно.
