Selestina
Перегрин
Фернандо
Как прекрасен этот мир
Устали устрицы, озябли зяблики.
У норки столбиком застыл сурок.
В морях под грузами корпят кораблики.
Машинки маются в плену дорог.
Вот в небе утреннем большого города
Два самолётика вовсю летят.
Влетели в домики, погибли гномики.
А те, кто выжили, войны хотят.
Мне эта сказочка не очень нравится.
Так жалко гномиков и их сирот.
Мне с этой жалостью никак не справиться.
А папа с мамою ушли на фронт.
Вот на окраине большого города
Пыхтят зениточки, плюясь огнём.
И самолётики метают бомбочки,
А мы с братишкою всё не уснём.
Зевают зяблики. Уснули устрицы.
Младенцы пальчики во сне сосут.
Когда же Боженька на Землю спустится
Вершить обещанный последний суд?
Он сразу всё поймёт, в одно мгновение,
И, в изумлении, откроет рот.
Забыв о милости, о всепрощении,
Своё творение он проклянёт.
***
Марья Иванова
Про счастье
Платят за счастье и часто, и много,
Собственной шкурой и денежкой всякой,
Счастье чуть-чуть погостит - и в дорогу,
Глупость останется верной собакой.
Как прекрасен этот мир
Устали устрицы, озябли зяблики.
У норки столбиком застыл сурок.
В морях под грузами корпят кораблики.
Машинки маются в плену дорог.
Вот в небе утреннем большого города
Два самолётика вовсю летят.
Влетели в домики, погибли гномики.
А те, кто выжили, войны хотят.
Мне эта сказочка не очень нравится.
Так жалко гномиков и их сирот.
Мне с этой жалостью никак не справиться.
А папа с мамою ушли на фронт.
Вот на окраине большого города
Пыхтят зениточки, плюясь огнём.
И самолётики метают бомбочки,
А мы с братишкою всё не уснём.
Зевают зяблики. Уснули устрицы.
Младенцы пальчики во сне сосут.
Когда же Боженька на Землю спустится
Вершить обещанный последний суд?
Он сразу всё поймёт, в одно мгновение,
И, в изумлении, откроет рот.
Забыв о милости, о всепрощении,
Своё творение он проклянёт.
***
Марья Иванова
Про счастье
Платят за счастье и часто, и много,
Собственной шкурой и денежкой всякой,
Счастье чуть-чуть погостит - и в дорогу,
Глупость останется верной собакой.