nasty knight
Консул
Что сами захотите - то имейте!
Дорогой скатерть, щебень и паркет.
А я - струна на этом инструменте,
Натянутая жила на колке.
Во всём ином - сплошная непригодность,
Живая плоть о плоти вопиет -
А нам даётся голос. Только голос,
Чтоб не гадать - откуда нам сие.
Другим даны живые измеренья,
Где мерою за меру обретут,
А я - одно звено Твоей свирели,
Прижатое к невидимому рту.
Другим земля - от Рейна и до Ганга,
Труды морей, сокровища греха,
А я - труба из Божьего органа,
И мой закон - раздутые меха.
________________-
Отпусти. Я уйду холодком по спине.
Я оставлю круги на воде.
Отпусти меня в город, которого нет,
И которым нельзя овладеть
Ни подкопом, ни подкупом. Где - ни дворцов,
Ни казармы, и нет площадей.
Отпусти меня в город, который не сон,
Надо только узнать ещё - где.
Если кто-то захочет тебя променять
На почти нестерпимый восторг,
Отпусти его в город, к летящим коням
На изогнутых шеях мостов,
Где зубчатые башни кичатся родством
С облаками в небесных зыбях...
Отпусти меня в город, который не твой,
И в котором не будет тебя!
Отпусти меня в город недолгих дождей,
От которых заходится дух,
Отпусти меня в город, который не здесь.
Отпусти. Всё равно я уйду.
Отпусти меня в город узорных камней,
На которых - мой собственный стих...
Но сперва отпусти мою душу ко мне.
Отпусти её в город, которого нет!
Я уйду. Только ты отпусти...
* * *
И в эту ночь послышалось: "Восстань!"
И снилось мне: Давид оставил пьедестал,
Великолепный, юный, безбородый,
И обратился он к ваятелю святынь:
"Я послужил тебе во имя красоты,
Я охранял твою Флоренцию; а ты,
Ты был стеной для моего народа?"
И видели тогда, как расступилась зыбь,
И тот, кого он звал, явился на призыв, -
Уродливый, бесстрашный, благородный, -
Ладони он сложил, - и раскололась твердь.
И он взмолился: "Господи, ответь:
Как должен я теперь в глаза смотреть
Ему - во имя Твоего народа?"
И в эту ночь послышалось: "Восстань!"
И Он сошел со Своего креста,
И обгорелыми стопами шел по водам
На фоне полыхающей зари, -
И, обернувшись, Он сказал: "Смотри,
Ведь это я и мать моя горим
В чудовищных печах, и нас уносит дым,
Оставшийся от нашего народа."
А. Бойцова
Дорогой скатерть, щебень и паркет.
А я - струна на этом инструменте,
Натянутая жила на колке.
Во всём ином - сплошная непригодность,
Живая плоть о плоти вопиет -
А нам даётся голос. Только голос,
Чтоб не гадать - откуда нам сие.
Другим даны живые измеренья,
Где мерою за меру обретут,
А я - одно звено Твоей свирели,
Прижатое к невидимому рту.
Другим земля - от Рейна и до Ганга,
Труды морей, сокровища греха,
А я - труба из Божьего органа,
И мой закон - раздутые меха.
________________-
Отпусти. Я уйду холодком по спине.
Я оставлю круги на воде.
Отпусти меня в город, которого нет,
И которым нельзя овладеть
Ни подкопом, ни подкупом. Где - ни дворцов,
Ни казармы, и нет площадей.
Отпусти меня в город, который не сон,
Надо только узнать ещё - где.
Если кто-то захочет тебя променять
На почти нестерпимый восторг,
Отпусти его в город, к летящим коням
На изогнутых шеях мостов,
Где зубчатые башни кичатся родством
С облаками в небесных зыбях...
Отпусти меня в город, который не твой,
И в котором не будет тебя!
Отпусти меня в город недолгих дождей,
От которых заходится дух,
Отпусти меня в город, который не здесь.
Отпусти. Всё равно я уйду.
Отпусти меня в город узорных камней,
На которых - мой собственный стих...
Но сперва отпусти мою душу ко мне.
Отпусти её в город, которого нет!
Я уйду. Только ты отпусти...
* * *
И в эту ночь послышалось: "Восстань!"
И снилось мне: Давид оставил пьедестал,
Великолепный, юный, безбородый,
И обратился он к ваятелю святынь:
"Я послужил тебе во имя красоты,
Я охранял твою Флоренцию; а ты,
Ты был стеной для моего народа?"
И видели тогда, как расступилась зыбь,
И тот, кого он звал, явился на призыв, -
Уродливый, бесстрашный, благородный, -
Ладони он сложил, - и раскололась твердь.
И он взмолился: "Господи, ответь:
Как должен я теперь в глаза смотреть
Ему - во имя Твоего народа?"
И в эту ночь послышалось: "Восстань!"
И Он сошел со Своего креста,
И обгорелыми стопами шел по водам
На фоне полыхающей зари, -
И, обернувшись, Он сказал: "Смотри,
Ведь это я и мать моя горим
В чудовищных печах, и нас уносит дым,
Оставшийся от нашего народа."
А. Бойцова
