ЛУЧШЕЕ в стихах

[Rzay]

Венеция (Фёдор Тютчев)

Дож Венеции свободной
Средь лазоревых зыбей,
Как жених порфирородный,
Достославно, всенародно
Обручался ежегодно
С Адриатикой своей.

И недаром в эти воды
Он кольцо свое бросал:
Веки целые, не годы
(Дивовалися народы),
Чудный перстень воеводы
Их вязал и чаровал...

И чета в любви и мире
Много славы нажила —
Века три или четыре,
Все могучее и шире,
Разрасталась в целом мире
Тень от львиного крыла.

А теперь?
В волнах забвенья
Сколько брошенных колец!..
Миновались поколенья,—
Эти кольца обрученья,
Эти кольца стали звенья
Тяжкой цепи наконец!..


Под последним, очевидно, имеется ввиду тогдашнее пребывание Венеции в составе Австрийской империи.

 

[Бенни]

Современник Тютчева Роберт Браунинг несколько лет спустя написал о том же, обращаясь к композитору Бальдассаре Галуппи:

...Here you come with your old music, and here's all the good it brings.
What, they lived once thus at Venice where the merchants were the kings,
Where Saint Mark's is, where the Doges used to wed the sea with rings?

<...>

Yes, you, like a ghostly cricket, creaking where a house was burned:
"Dust and ashes, dead and done with, Venice spent what Venice earned.
"The soul, doubtless, is immortal — where a soul can be discerned. <...>

Полный текст здесь: http://www.victorianweb.org/authors/rb/toccata.html В Сети можно найти и русские версии, например, принадлежащую Алексею Кокотову - в сборнике "Век перевода-1": http://lib.rus.ec/b/436900 Вообще, очень рекомендую эту антологию всем любителям поэзии, еще не знакомым с ней; надеюсь, участие такого дилетанта, как ваш собеседник, ее не слишком испортило.

 

[Rzay]

Современник Тютчева Роберт Браунинг несколько лет спустя написал о том же, обращаясь к композитору Бальдассаре Галуппи:

...Here you come with your old music, and here's all the good it brings.
What, they lived once thus at Venice where the merchants were the kings,
Where Saint Mark's is, where the Doges used to wed the sea with rings?

О Галуппи, Бальдассаро, очень горестно узнать!
Но чтоб не понять вас, нужно слух и зренье потерять;
И хотя я вас и понял, очень грустно понимать.

Ваша музыка приходит, - что же вы в ней принесли?
Что в Венеции торговцы жили точно короли,
Где Сан-Марко стал, где дожи море звать женой могли?

Да, там вместо улиц море, и над ним дугою стал
Шейлоков тот мост с домами, где справляют карнавал.
Англии не покидал я, но как будто все видал.

Молодежь там веселилась - море теплое и май?
Бал с полуночи, а утром: "Музыка, еще играй!"?
Да уславливались: - "Завтра будет то же, так и знай!"?

Дамы были вот такие: круглы щеки, красен рот,
Личико ее на шее колокольчиком цветет
Над великолепной грудью, что склонить чело зовет?

Так любезно было, право: оборвать им речь не жаль,
Он поигрывает шпагой, а она теребит шаль,
Вы ж играете токкаты, и торжествен ваш рояль!

Эти жалобные терцы слышали они от вас?
Говорили эти паузы, разрешенья: "Смерти час!"?
Септимы жалели: "Или жизнь еще цветет для нас?"

"Счастлив был ты?" - "Да". - "Еще ты счастлив?" -
"Да. Ты разве нет?"
"Поцелуй!" - "А на мильонном оборвать - был мой совет?"
Настоянье доминанты требует себе ответ!

И октава отвечает. Хвалят вас, благодарят:
"Вот Галуппи! Вот так звуки! Может он на всякий лад!
Если мастер заиграет, я всегда замолкнуть рад!"

А потом вас покидали для веселий. А в свой день -
Доблесть, что гроша не стоит, жизнь, что кончилась
как тень, -
Смерть туда их уводила, где бессолнечная сень.

Но когда сажусь подумать, как на верный путь ступил,
Торжествую над природой, что секрет ее открыл,
Холод ваших нот приходит - и лишаюсь всяких сил.

Да, вы как сверчок загробный там, где дом сгорел дотла.
"Прах и пепел! Все Венеция расточила, чем жила.
Правда, что душа бессмертна... если здесь душа была.

Ваша, например; вы физик, изучили путь планет,
Вы любитель-математик; душу манит знанья свет.
Мотыльки боятся смерти, вы же не умрете, - нет!

А Венеция лишь цветеньем оказалась хороша.
Жатва вся ее - земная: смехом радости дыша,
Кончили они лобзанье, - уцелела ли душа?

Прах и пепел!" - вы твердите, и неотвратим удар.
Дамы милые, что с ними, и куда исчез пожар
Их кудрей над пышной грудью? Зябну, чувствую, что стар.

Перевод Т. Левита

 

[Бенни]

Тоже интересный перевод, спасибо!

 

[sizvelena]

Александр Пушкин

* * *
Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.

Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.

 

[pavel]

Французский с нижегородским :

Je vous assure, что вы мне милы,
Что вас люблю de tout mon Coeur,
Pourquoi же вы теперь унылы?
Чрез то теряю mon bonheur.

Quand vous со мною - мне приятно;
Блаженствую, quand je vous baise,
Mais quand целуете обратно...
Как от того je suis bien aise!

Donnez la main, мой друг сердечный!
Приди в мои embrassement!
Le temps в сем мире быстротечно;
Лови, лови l'heureux instant!

К.Ф. Рылеев

 

[Rzay]

Новые левые - мальчики бравые...
В. Высоцкий

Новые левые - мальчики бравые
С красными флагами буйной оравою,
Чем вас так манят серпы да молоты?
Может, подкурены вы и подколоты?!

Слушаю полубезумных ораторов :
"Экспроприация экспроприаторов..."
Вижу портреты над клубами пара -
Мао, Дзержинский и Че Гевара.

Не разобраться, где левые - правые...
Знаю, что власть - это дело кровавое.
Что же, валяйте, затычками в дырках,
Вам бы полгодика, - только в Бутырках!

Не суетитесь, мадам переводчица,
Я не спою, мне сегодня не хочется!
И не надеюсь, что я переспорю их,
Могу подарить лишь учебник истории.

1978

 

[sizvelena]

А.С. Пушкин "Евгений Онегин"


А что? Да так. Я усыпляю
Пустые, черные мечты;
Я только в скобках замечаю,
Что нет презренной клеветы,
На чердаке вралем рожденной
И светской чернью ободренной,
Что нет нелепицы такой,
Ни эпиграммы площадной,
Которой бы ваш друг с улыбкой,
В кругу порядочных людей,
Без всякой злобы и затей,
Не повторил сто крат ошибкой;
А впрочем, он за вас горой:
Он вас так любит... как родной!

XX.

Гм! гм! Читатель благородный,
Здорова ль ваша вся родня?
Позвольте: может быть, угодно
Теперь узнать вам от меня,
Что значит именно родные.
Родные люди вот какие:
Мы их обязаны ласкать,
Любить, душевно уважать
И, по обычаю народа,
О рожестве их навещать,
Или по почте поздравлять,
Чтоб остальное время года
Не думали о нас они...
И так, дай бог им долги дни!

XXI.

Зато любовь красавиц нежных
Надежней дружбы и родства:
Над нею и средь бурь мятежных
Вы сохраняете права.
Конечно так. Но вихорь моды,
Но своенравие природы,
Но мненья светского поток...
А милый пол, как пух, легок.
К тому ж и мнения супруга
Для добродетельной жены
Всегда почтенны быть должны;
Так ваша верная подруга
Бывает вмиг увлечена:
Любовью шутит сатана.

XXII.

Кого ж любить? Кому же верить?
Кто не изменит нам один?
Кто все дела, все речи мерит
Услужливо на наш аршин?
Кто клеветы про нас не сеет?
Кто нас заботливо лелеет?
Кому порок наш не беда?
Кто не наскучит никогда?
Призрака суетный искатель,
Трудов напрасно не губя,
Любите самого себя,
Достопочтенный мой читатель!
Предмет достойный: ничего
Любезней верно нет его.

 

[Rzay]

БАЛЛАДА О ГВОЗДЯХ
1922

Спокойно трубку докурил до конца,
Спокойно улыбку стер с лица.

'Команда, во фронт! Офицеры, вперед!'
Сухими шагами командир идет.

И слова равняются в полный рост:
'С якоря в восемь. Курс - ост.

У кого жена, брат -
Пишите, мы не придем назад.

Зато будет знатный кегельбан'.
И старший в ответ: 'Есть, капитан!'

А самый дерзкий и молодой
Смотрел на солнце над водой.

'Не все ли равно,- сказал он,- где?
Еще спокойней лежать в воде'.

Адмиральским ушам простукал рассвет:
'Приказ исполнен. Спасенных нет'.

Гвозди б делать из этих людей:
Крепче б не было в мире гвоздей.

(с) Николай Тихонов. А вовсе не Маяковский

 

[sizvelena]

Осип Мандельштам

Дано мне тело - что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?

За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?

Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.

На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.

Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.

Пускай мгновения стекает муть -
Узора милого не зачеркнуть.

 

[b-graf]

Самое популярное английское стихотворение (удивительно, что американского автора) в новом ужасном переводе на русский
http://www.kommersant.ru/doc/2309853
(там есть и оригинал; кстати, в советской спецшколе было хрестоматийным, учили наизусть)

 

[Atkins]

МАНУЭЛ МАРИЯ БАРБОЗА ДУ БОКАЖЕ
(1765-1805)


ПОРТРЕТ НАЧАЛЬНИКА ТАБАЧНОЙ ТАМОЖНИ,
ЖОАНА ДА КРУЗ САНШЕСА ВАРОНА

Таможенник – по плоти и по духу,
Мерзей любого грязного монаха,
Безмозглей молодого вертопраха,
Притом похож на дряхлую старуху.

Он плоский весь, – спина присохла к брюху,
Как на скелет, напялена рубаха;
Такого встретишь, так помрёшь со страха
И побоишься вмазать оплеуху.

Он рожей – мученик, хоть и пройдоха;
Он источает яд без передыха,
Воняет, как навозная лепёха.

Чем грубо грабить – он ворует тихо;
Что ценят все – ему не стоит чоха...
И это – человек? Ну, право, лихо!

ЕМУ ЖЕ

Напялив плащ и ношеную робу,
Варона, плут последнего пошиба,
Кому плевать, что есть щипцы и дыба,
Решил заняться грабежом, на пробу,

Взыскуя обновленья гардеробу,
Торговца-простачка он выбрал, ибо
Святое дело: взять, ни за спасибо,
Да и обчистить данную особу.

Заходит в лавку он походкой краба,
Там семь локтей сукна хватает грубо –
Меж тем хозяин онемел, как баба.

Ворюге наживать легко и любо:
О, в нём талант немалого масштаба!
За то, видать, и держат душегуба.

ЕМУ ЖЕ

Таможенник, завидя возле двери
Захожего соседа-кредитора,
Шепнул слуге: “Скажи, вернусь не скоро,
Скажи, что через год по меньшей мере!

Платить по счёту – не в моей манере!
Пусть говорит иной, что я прожора,
Что хуже вора или живодёра, –
Я в том не вижу никакой потери.

Да, пусть я плут, зато ж и не транжира!
Блюдя свою природную натуру,
Надую всех заимодавцев мира!

Платить долги – я стал бы разве сдуру,
А при посредстве чина и мундира
Всегда свою спасти сумею шкуру!”

Перевод с португальского Е. Витковского

 

[AlexeyP]

http://coub.com/view/1dmo5b1x

 

[sizvelena]

Будь доволен тем, что в руках имеешь,
Ни на что не льстись и улыбкой мудрой
Умеряй беду. Ведь не может счастье
Быть совершенным.

Гораций

 

[sizvelena]

Блажен, кто с молоду был молод,

Блажен, кто во-время созрел,

Кто постепенно жизни холод

С летами вытерпеть умел;

Кто странным снам не предавался,

Кто черни светской не чуждался,

Кто в двадцать лет был франт иль хват,

А в тридцать выгодно женат;

Кто в пятьдесят освободился

От частных и других долгов,

Кто славы, денег и чинов

Спокойно в очередь добился,

О ком твердили целый век:

N. N. прекрасный человек.

А.С. Пушкин

 

[Антон Короленков]

Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь — я раб — я червь — я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? — безвестен;
А сам собой я быть не мог.
Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ податель,
Душа души моей и царь!

Г. Р. Державин

 

[Никто]

О деньги, деньги! для чего
Вы не всегда в моем кармане?
Теперь Христово рождество
И веселятся христиане;
А я один, я чужд всего,
Что мне надежды обещали:
Мои мечты — мечты печали,
Мои финансы — ничего!

Туда, туда, к Петрову граду
Я полетел бы: мне мила
Страна, где первую награду
Мне муза пылкая дала;
Но что не можно, то не можно!
Без денег, радости людей,
Здесь не дадут мне подорожной,
А на дороге лошадей.

Так ратник в поле боевом
Свою судьбину проклинает,
Когда разбитое врагом
Копьё последнее бросает:
Его руке не взять венца,
Ему не славиться войною,
Он смотрит вдаль — и взор бойца
Сверкает первою слезою.

Н.М. Языков

 

[Rzay]

Современник Тютчева Роберт Браунинг несколько лет спустя написал о том же, обращаясь к композитору Бальдассаре Галуппи:

Схожая тема на отечественном материале:

Старые города

Стихи А.Городницкого


Великие когда-то города
Не вспоминают о былом величье -
Владимиру не воротить обличья,
Которое порушила орда.

Ростов великий вовсе не велик -
Собор да палустершиеся плиты,
И Новгород когда-то знаменитый
Сосем не тот, что знали мы из книг.

Не сетует на Зевса Херсонес -
В чужом краю покинутый ребенок,
И Самарканд, песками погребенный,
Давно уже не чудо из чудес.

Великие когда-то города
Не помышляют об ушедшей славе -
Молчат колокола в Переяславле,
Над Суздалем восходит лебеда.

Они средь новых городов и сел -
Как наши одноклассники ребята,
Что в школе были первыми когда-то,
А жизнь у них не вышла, вот и все.

 

[sizvelena]

А. А. Ахматова

Ржавеет золото и истлевает сталь,
Крошится мрамор — к смерти все готово.
Всего прочнее на земле печаль
И долговечней — царственное слово.

 

[Rzay]

БАЛЛАДА О ГВОЗДЯХ
1922

(с) Николай Тихонов. А вовсе не Маяковский

Его же "Баллада о синем пакете":

Баллада о синем пакете

Локти резали ветер, за полем - лог,
Человек добежал, почернел, лёг.

Лёг у огня, прохрипел: «Коня!»
И стало холодно у огня.

А конь ударил, закусил мундштук,
Четыре копыта и пара рук.

Озеро - в озеро, в карьер луга.
Небо согнулось, как дуга.

Как телеграмма, летит земля,
Ровным звоном звенят поля,

Но не птица сердце коня - не весы,
Оно заводится на часы.

Два шага - прыжок, и шаг хромал,
Человек один пришёл на вокзал,

Он дышал, как дырявый мешок.
Вокзал сказал ему: «Хорошо».

«Хорошо», - прошумел ему паровоз
И синий пакет на север повёз.

Повёз, раскачиваясь на весу,
Колесо к колесу - колесо к колесу,

Шестьдесят вёрст, семьдесят вёрст,
На семьдесят третьей - река и мост,

Динамит и бикфордов шнур - его брат,
И вагон за вагоном в ад летят.

Капуста, подсолнечник, шпалы, пост,
Комендант прост и пакет прост.

А лётчик упрям и на четверть пьян,
И зелёною кровью пьян биплан.

Ударило в небо четыре крыла,
И мгла зашаталась, и мгла поплыла.

Ни прожектора, ни луны,
Ни шороха поля, ни шума волны.

От плеч уж отваливается голова,
Тула мелькнула - плывёт Москва.

Но рули заснули на лету,
И руль высоты проспал высоту.

С размаху земля навстречу бьёт,
Путая ноги, сбегался народ.

Сказал с землёю набитым ртом:
«Сначала пакет - нога потом».

Улицы пусты - тиха Москва,
Город просыпается едва-едва.

И Кремль ещё спит, как старший брат,
Но люди в Кремле никогда не спят.

Письмо в грязи и в крови запеклось,
И человек разорвал его вкось.

Прочёл - о френч руки обтёр,
Скомкал и бросил за ковёр:

«Оно опоздало на полчаса,
Не нужно - я всё уже знаю сам».
1922