Нибируанин
Перегрин
Нарушу немножко правила: написано мною... из юности...
http://samlib.ru/g/gorjachew_m_s/skazka_pro_chudo.shtml
http://samlib.ru/g/gorjachew_m_s/skazka_pro_chudo.shtml
ЛУЧШЕЕ в стихах
- Автор темы johnny
- Дата начала
Rzay
Дистрибьютор добра
Английский поэт XVIII века Томас Грей.
На смерть любимой кошки, утонувшей в сосуде с золотыми рыбками
У вазы, чей хрустальный край
Изящно одарил Китай
Орнаментом цветов,
Селима, светлый мой кумир,
Пронизывала водный мир
Агатами зрачков.
Азартный хвост, изгиб спины,
Усы чистейшей белизны
И кисточки ушей,
И черепаховый окрас,
И живость изумрудных глаз –
Все совершенство в ней.
Она, не отрывая взгляд,
Следит, как за стеклом скользят
Два гения реки:
Они в кольчугах золотых
И тирским пурпуром у них
Играют плавники.
Был искус непреодолим –
И нос, и коготок за ним
Прельстился – и погиб!
Какая дева иль жена
Златым тельцом не прельщена,
Как кошка – видом рыб?
Рассудок страсти подчинен,
Еще шажок, еще наклон
(Смеялся фатум злой)
И, упустив желанный приз,
Бедняжка, оступившись, вниз
Упала головой.
Семь раз, всплывая из пучин,
Звала на помощь, но дельфин
За нею не приплыл;
У фаворитов нет друзей:
Не поспешила Сьюзен к ней
И Том в отлучке был.
Увы! Судьба решила так:
Ее сгубил неверный шаг,
И дух речной не спас.
Красотки, помните всегда:
Неосторожных ждет беда,
Смущая блеском вас!
https://www.stihi.ru/2012/07/28/4519
На смерть любимой кошки, утонувшей в сосуде с золотыми рыбками
У вазы, чей хрустальный край
Изящно одарил Китай
Орнаментом цветов,
Селима, светлый мой кумир,
Пронизывала водный мир
Агатами зрачков.
Азартный хвост, изгиб спины,
Усы чистейшей белизны
И кисточки ушей,
И черепаховый окрас,
И живость изумрудных глаз –
Все совершенство в ней.
Она, не отрывая взгляд,
Следит, как за стеклом скользят
Два гения реки:
Они в кольчугах золотых
И тирским пурпуром у них
Играют плавники.
Был искус непреодолим –
И нос, и коготок за ним
Прельстился – и погиб!
Какая дева иль жена
Златым тельцом не прельщена,
Как кошка – видом рыб?
Рассудок страсти подчинен,
Еще шажок, еще наклон
(Смеялся фатум злой)
И, упустив желанный приз,
Бедняжка, оступившись, вниз
Упала головой.
Семь раз, всплывая из пучин,
Звала на помощь, но дельфин
За нею не приплыл;
У фаворитов нет друзей:
Не поспешила Сьюзен к ней
И Том в отлучке был.
Увы! Судьба решила так:
Ее сгубил неверный шаг,
И дух речной не спас.
Красотки, помните всегда:
Неосторожных ждет беда,
Смущая блеском вас!
https://www.stihi.ru/2012/07/28/4519
Rzay
Дистрибьютор добра
УГОЛОК
Музыка С. Штеймана
Слова В. Мазуркевича
Дышала ночь восторгом сладострастья...
Неясных дум и трепета полна,
Я вас ждала с безумной жаждой счастья,
Я вас ждала и млела у окна...
Наш уголок я убрала цветами,
К вам одному неслись мечты мои,
Мгновенья мне казалися часами,
Я вас ждала, но вы… вы все не шли.
В окно вливался аромат сирени,
В лучах луны дремал заглохший сад,
Дрожа, мерцали трепетные тени,
С надеждой вдаль я устремляла взгляд;
Меня томил горячий воздух ночи,
Она меня, как поцелуй ваш, жгла,
Я не могла сомкнуть в волненье очи, -
Вы все не шли... А я вас так ждала.
Мне эта ночь навеяла сомненье…
И, вся в слезах, задумалася я.
И вот скажу теперь без сожаленья:
«Я не для вас, а вы - не для меня!»
Любовь сильна не страстью поцелуя!
Другой любви вы дать мне не могли…
О, как же вас теперь благодарю я
За то, что вы на зов мой не пришли!
Стихотворение некогда популярного, но ныне забытого поэта Владимира Мазуркевича, умершего в блокадном Ленинграде в феврале 1942 года и таким образом со вчерашнего дня после 74 лет (70 лет + 4 года за жизнь и деятельность во время войны) перешедшее в общественное достояние.
Вообще решил сейчас посмотреть, кто еще перешел - стало страшно: сколько же видных людей - писателей, оэтов, художников (мирискуссник Билибин например), литературоведов, переводчиков, архитекторов - умерло в первую блокадную зиму.
Музыка С. Штеймана
Слова В. Мазуркевича
Дышала ночь восторгом сладострастья...
Неясных дум и трепета полна,
Я вас ждала с безумной жаждой счастья,
Я вас ждала и млела у окна...
Наш уголок я убрала цветами,
К вам одному неслись мечты мои,
Мгновенья мне казалися часами,
Я вас ждала, но вы… вы все не шли.
В окно вливался аромат сирени,
В лучах луны дремал заглохший сад,
Дрожа, мерцали трепетные тени,
С надеждой вдаль я устремляла взгляд;
Меня томил горячий воздух ночи,
Она меня, как поцелуй ваш, жгла,
Я не могла сомкнуть в волненье очи, -
Вы все не шли... А я вас так ждала.
Мне эта ночь навеяла сомненье…
И, вся в слезах, задумалася я.
И вот скажу теперь без сожаленья:
«Я не для вас, а вы - не для меня!»
Любовь сильна не страстью поцелуя!
Другой любви вы дать мне не могли…
О, как же вас теперь благодарю я
За то, что вы на зов мой не пришли!
Стихотворение некогда популярного, но ныне забытого поэта Владимира Мазуркевича, умершего в блокадном Ленинграде в феврале 1942 года и таким образом со вчерашнего дня после 74 лет (70 лет + 4 года за жизнь и деятельность во время войны) перешедшее в общественное достояние.
Вообще решил сейчас посмотреть, кто еще перешел - стало страшно: сколько же видных людей - писателей, оэтов, художников (мирискуссник Билибин например), литературоведов, переводчиков, архитекторов - умерло в первую блокадную зиму.
Жоашен дю Белле:
Прекрасна роза в летний зной,
Когда она, как снег, белеет
И легкою прохладой веет
От ветки с зеленью резной.
Все дышит этой белизной,
Все перед ней благоговеет,
Рука ее задеть не смеет
И зверь обходит стороной.
Но оборвут ту ветку с нею -
Она печалится, тускнеет
И обращается во прах.
Хотят мою похитить розу.
А я вдали витаю в грезах
И совершенствуюсь в стихах.
И. А. Бунин
И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной…
Срок настанет — Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»
И забуду я все — вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав —
И от сладостных слез не успею ответить,
К милосердным коленям припав.
Эти стихи прочитала у Паустовского. Никто лучше этого писателя не писал про него.
И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной…
Срок настанет — Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»
И забуду я все — вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав —
И от сладостных слез не успею ответить,
К милосердным коленям припав.
Эти стихи прочитала у Паустовского. Никто лучше этого писателя не писал про него.
Rzay
Дистрибьютор добра
Российские поэты-эмигранты акмеистского извода к прогрессивным советским поэтам относились критически:
Листопад
Мне что ж, с Евтушенко кричать о кубинском притоне,
О Мигуэлях и Кастро, поверивших в С.С.С.Р.,
Иль на футуристическом саксофоне
Чертить с Вознесенским параболы огненных сфер?
А здесь, под ногами, на солнце лежит, истлевая,
Всего Люксембургского сада, пронзенная смертью, краса
И вечная молодость, бодро по листьям шагая,
Приветствует осень. — Везде голоса, голоса!
С печальной улыбкой, я вспомнил мою Навзикаю,
Тридцатые годы, прекрасный тогдашний Париж —
И вдруг из тумана сияет лицо, возникая, —
О, ветер, зачем же ты локон ее шевелишь?..
(Юрий Терапиано)
Листопад
Мне что ж, с Евтушенко кричать о кубинском притоне,
О Мигуэлях и Кастро, поверивших в С.С.С.Р.,
Иль на футуристическом саксофоне
Чертить с Вознесенским параболы огненных сфер?
А здесь, под ногами, на солнце лежит, истлевая,
Всего Люксембургского сада, пронзенная смертью, краса
И вечная молодость, бодро по листьям шагая,
Приветствует осень. — Везде голоса, голоса!
С печальной улыбкой, я вспомнил мою Навзикаю,
Тридцатые годы, прекрасный тогдашний Париж —
И вдруг из тумана сияет лицо, возникая, —
О, ветер, зачем же ты локон ее шевелишь?..
(Юрий Терапиано)
Владимир Маяковский "Послушайте!"
Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!
Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!
Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я предаюсь моим мечтам.
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все сойдем под вечны своды —
И чей-нибудь уж близок час.
Гляжу ль на дуб уединенный,
Я мыслю: патриарх лесов
Переживет мой век забвенный,
Как пережил он век отцов.
Младенца ль милого ласкаю,
Уже я думаю; прости!
Тебе я место уступаю:
Мне время тлеть, тебе цвести.
А. С. Пушкин
День каждый, каждую годину
Привык я думой провождать,
Грядущей смерти годовщину
Меж их стараясь угадать.
264
И где мне смерть пошлет судьбина?
В бою ли, в странствии, в волнах?
Или соседняя долина
Мой примет охладелый прах?
И хоть бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе к милому пределу
Мне все б хотелось почивать.
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.
Она пришла как ночь
вернув мой непокой,
Все во мне смешалось
гнев, любовь и страх
Она взяла аккорд
воздушною рукой
И я увидел
блеск в ее глазах
Когда луна от нас уходит
отдохнуть,
И звезды замирают
в сонных облаках,
В кромешной тьме
мне освещает путь
Отраженный небом
блеск в ее глазах.
Как шелест нот
меня манящий в небо
Как птиц полет
в неведомой дали,
Сводил с ума
той несказанной негой,
С которой я
не чувствовал земли.
Держи меня,
я отрываюсь снова,
С моей мечтой
нас разделяет
только крыльев взмах
Там все легко
таинственно и ново
Как чудный блеск
в ее глазах..
(Кузьмин)
вернув мой непокой,
Все во мне смешалось
гнев, любовь и страх
Она взяла аккорд
воздушною рукой
И я увидел
блеск в ее глазах
Когда луна от нас уходит
отдохнуть,
И звезды замирают
в сонных облаках,
В кромешной тьме
мне освещает путь
Отраженный небом
блеск в ее глазах.
Как шелест нот
меня манящий в небо
Как птиц полет
в неведомой дали,
Сводил с ума
той несказанной негой,
С которой я
не чувствовал земли.
Держи меня,
я отрываюсь снова,
С моей мечтой
нас разделяет
только крыльев взмах
Там все легко
таинственно и ново
Как чудный блеск
в ее глазах..
(Кузьмин)
Gaius Marcus Victorinus
Пропретор
Как глобус жизни ни крути,
Как ни обманывай пространство,
Всегда есть что-то впереди,
Поскольку жизнь шарообразна.
Не тормози неспешный ход,
Вращай до полной остановки,
Пусть каждый оборот несёт
Свои сезонные обновки.
Мы вырастаем из штанов
Обратно, в сторону основ.
Но годы в том не виноваты,
Что, как штаны, великоваты.
Все, что мы взяли у природы, -
Необоснованная милость,
И эти дни, и эти годы -
Они нам отданы на вырост.
Сидят на нас смешно, горбато,
Как бы с отцовского плеча,
Все наши детские утраты,
Вся наша взрослая печаль.
Как ни гони, судьба, коней,
Как ни дразни собой, надежда, -
Рожденье смерти мудреней,
Поскольку время центробежно.
(Константин Арбенин)
Я люблю безнадёжный покой,
В октябре - хризантемы в цвету,
Огоньки за туманной рекой,
Догоревшей зари нищету...
Тишину безымянных могил,
Все банальности "Песен без слов",
Всё, что Анненский жадно любил,
Всё, чего не терпел Гумилёв.
(Георгий Иванов)
Как ни обманывай пространство,
Всегда есть что-то впереди,
Поскольку жизнь шарообразна.
Не тормози неспешный ход,
Вращай до полной остановки,
Пусть каждый оборот несёт
Свои сезонные обновки.
Мы вырастаем из штанов
Обратно, в сторону основ.
Но годы в том не виноваты,
Что, как штаны, великоваты.
Все, что мы взяли у природы, -
Необоснованная милость,
И эти дни, и эти годы -
Они нам отданы на вырост.
Сидят на нас смешно, горбато,
Как бы с отцовского плеча,
Все наши детские утраты,
Вся наша взрослая печаль.
Как ни гони, судьба, коней,
Как ни дразни собой, надежда, -
Рожденье смерти мудреней,
Поскольку время центробежно.
(Константин Арбенин)
Я люблю безнадёжный покой,
В октябре - хризантемы в цвету,
Огоньки за туманной рекой,
Догоревшей зари нищету...
Тишину безымянных могил,
Все банальности "Песен без слов",
Всё, что Анненский жадно любил,
Всё, чего не терпел Гумилёв.
(Георгий Иванов)
Gaius Marcus Victorinus
Пропретор
Вселенский опыт говорит,
что погибают царства
не оттого, что тяжек быт
или страшны мытарства.
А погибают оттого
(и тем больней, чем дольше),
что люди царства своего
не уважают больше.
(Булат Окуджава)
что погибают царства
не оттого, что тяжек быт
или страшны мытарства.
А погибают оттого
(и тем больней, чем дольше),
что люди царства своего
не уважают больше.
(Булат Окуджава)
Gaius Marcus Victorinus
Пропретор
Бог весть, из чего вы сотканы,
И вам этот век под стать.
Воители!.. А все-таки,
А все-таки будут отроки,
Как встарь, при луне мечтать.
И вздрагивать от музыки, -
От знойных наплывов тьмы,
И тайно водиться с музами,
И бредить, как бредили мы.
Для них-то, для этих правнуков, -
Для тех, с кем не свижусь я,
Вот эта моя бесправная,
Бесприютная песня моя.
(Софья Парнок)
И вам этот век под стать.
Воители!.. А все-таки,
А все-таки будут отроки,
Как встарь, при луне мечтать.
И вздрагивать от музыки, -
От знойных наплывов тьмы,
И тайно водиться с музами,
И бредить, как бредили мы.
Для них-то, для этих правнуков, -
Для тех, с кем не свижусь я,
Вот эта моя бесправная,
Бесприютная песня моя.
(Софья Парнок)
Обещаю тебе,
что твой след на прибрежном песке -
густо выстланном, крупнозернистом,
След, замытый волной,
что боролась в полночной тоске
с отпечатком ребристым,
Обещаю тебе,
что, мгновенный, останется он
С пёстрой ракушкой,
с бледной полоскою тины...
Посмотри: даже сон,
если помнят, как он нарисован,
Воплощён и подобен картине.
Уверяю тебя,
что для Вечности большего нет
Наслаждения,
чем сохранить мотылька-однодневку,
или залитый волнами след,
Или алый клочок,
в прежней жизни приколотый к древку.
Обещаю тебе,
что не канет ничто, не пройдёт.
А ещё есть бумага, чернила...
Обещаю тебе
этот берег,
блаженный полёт,
Вечный свет
и песок...
Слепок сделан и форма застыла.
(А. Кушнер)
что твой след на прибрежном песке -
густо выстланном, крупнозернистом,
След, замытый волной,
что боролась в полночной тоске
с отпечатком ребристым,
Обещаю тебе,
что, мгновенный, останется он
С пёстрой ракушкой,
с бледной полоскою тины...
Посмотри: даже сон,
если помнят, как он нарисован,
Воплощён и подобен картине.
Уверяю тебя,
что для Вечности большего нет
Наслаждения,
чем сохранить мотылька-однодневку,
или залитый волнами след,
Или алый клочок,
в прежней жизни приколотый к древку.
Обещаю тебе,
что не канет ничто, не пройдёт.
А ещё есть бумага, чернила...
Обещаю тебе
этот берег,
блаженный полёт,
Вечный свет
и песок...
Слепок сделан и форма застыла.
(А. Кушнер)
...Теперь влечет уже не даль, а глубь -
Чем глубже корни, тем вершины выше.
Движенье крыльев, как движенье губ,
Понятно и тогда, когда неслышно.
Стучит висок, как механизм часов -
Я пропускаю бешеное время
Через себя и через фильтры слов,
Чтобы очистить от своих сомнений.
.....
Остановить паденье невозможно,
Вернуть листок на ветку не могу.
Его вложила в книгу осторожно -
Не жизнь его, так память сберегу.
.............
Сейчас только пьяный кричит о душе,
А нам всё смешно и постыло уже.
Мы рано стареем и поздно взрослеем,
Мы многое знаем и мало умеем.
Мы плачем однажды, проснувшись в ночи,
Когда нас весною разбудят грачи.
Мы любим, стыдясь, и тоскуем рекламно.
Кто счастлив - дурак, кто ликует - подавно.
Наш смех ироничен, обычен цинизм -
И я оциняю такой катаклизм!
............
Фаталист - осенний лист.
Зябнут тополя...
Повторяется круиз
Мёртвая петля.
Но, не глядя на ковёр
Из листвы и сна,
Лист последний шепчет вздор,
Что придёт Весна.
..................
Вы, конечно, помните -
У моря мы,
Белых птиц, распятых на волне,
Солнца луч, нанизывая волны,
Исчезает в нервной глубине,
Чёрный камень...
Бледная, как пена,
Я иду за Вами по следам.
Всё сплелось - глаза и руки,
Вены, водоросли, небо и вода.
..................
Легко очистить спелый апельсин
И умирать легко, когда живой.
Под высшим напряжением всех сил
Легко понять себя: кто ты такой.
Легко взлетать, когда не чуешь ног,
Остаться чистым даже без воды.
Легко со всеми, если одинок,
И трудно за пределом немоты.
.............................
О СОРОКАЛЕТИИ
Сорок лет - две жизни кошки.
Сорок - молодость слона.
Сорок - это так прекрасно!
Сорок раз была весна.
А потом - ещё плюс сорок,
И ещё плюс миллион...
Человек рождён жить вечно,
Он не кошка и не слон.
...................
Я к Вам пришла, чтоб осень разделить,
Молчания отпить из белой чашки,
Осиных листьев письма о вчерашнем
Я принесла, чтоб на столе забыть.
(Сергею Морозову)
Чем глубже корни, тем вершины выше.
Движенье крыльев, как движенье губ,
Понятно и тогда, когда неслышно.
Стучит висок, как механизм часов -
Я пропускаю бешеное время
Через себя и через фильтры слов,
Чтобы очистить от своих сомнений.
.....
Остановить паденье невозможно,
Вернуть листок на ветку не могу.
Его вложила в книгу осторожно -
Не жизнь его, так память сберегу.
.............
Сейчас только пьяный кричит о душе,
А нам всё смешно и постыло уже.
Мы рано стареем и поздно взрослеем,
Мы многое знаем и мало умеем.
Мы плачем однажды, проснувшись в ночи,
Когда нас весною разбудят грачи.
Мы любим, стыдясь, и тоскуем рекламно.
Кто счастлив - дурак, кто ликует - подавно.
Наш смех ироничен, обычен цинизм -
И я оциняю такой катаклизм!
............
Фаталист - осенний лист.
Зябнут тополя...
Повторяется круиз
Мёртвая петля.
Но, не глядя на ковёр
Из листвы и сна,
Лист последний шепчет вздор,
Что придёт Весна.
..................
Вы, конечно, помните -
У моря мы,
Белых птиц, распятых на волне,
Солнца луч, нанизывая волны,
Исчезает в нервной глубине,
Чёрный камень...
Бледная, как пена,
Я иду за Вами по следам.
Всё сплелось - глаза и руки,
Вены, водоросли, небо и вода.
..................
Легко очистить спелый апельсин
И умирать легко, когда живой.
Под высшим напряжением всех сил
Легко понять себя: кто ты такой.
Легко взлетать, когда не чуешь ног,
Остаться чистым даже без воды.
Легко со всеми, если одинок,
И трудно за пределом немоты.
.............................
О СОРОКАЛЕТИИ
Сорок лет - две жизни кошки.
Сорок - молодость слона.
Сорок - это так прекрасно!
Сорок раз была весна.
А потом - ещё плюс сорок,
И ещё плюс миллион...
Человек рождён жить вечно,
Он не кошка и не слон.
...................
Я к Вам пришла, чтоб осень разделить,
Молчания отпить из белой чашки,
Осиных листьев письма о вчерашнем
Я принесла, чтоб на столе забыть.
(Сергею Морозову)
Dedal
Ересиарх
Ты похожа на жрицу забытых религий ,
Где кадильницы , струны, луна и цветы
И зазывные стоны невиданный книги,
Чьи страницы упали, как снег с высоты
И дурманит мечту синеватый тот ладан,
Искуряясь из чаши дымящей в ночи,
В ней томительный богом навеки угадан
Удивительный дар пламецветить лучи.
Предо мною проходят знакомые лица,
Есть такие, что к ним препадал я любя,
Но лишь ты мне желанна о странная жрица
И ужален тобой я целую тебя……
Автора !!Автора??
Где кадильницы , струны, луна и цветы
И зазывные стоны невиданный книги,
Чьи страницы упали, как снег с высоты
И дурманит мечту синеватый тот ладан,
Искуряясь из чаши дымящей в ночи,
В ней томительный богом навеки угадан
Удивительный дар пламецветить лучи.
Предо мною проходят знакомые лица,
Есть такие, что к ним препадал я любя,
Но лишь ты мне желанна о странная жрица
И ужален тобой я целую тебя……
Автора !!Автора??
Закрою глаза - так и вижу кошмар сей.
Судьба оказалась преступным вертепом.
Мой дух - Аполлоном наказанный Марсий -
уныло висит меж землею и небом.
И сердце стучит барабанною дробью:
стремление ввысь - лишь себя истязанье.
Как только приблизишься к богоподобью,
придирчивый бог не простит состязанья.
Хотелось быть шелком - останусь рогожей.
Бесплодно мечты своенравное лоно.
Жалею я Марсия с содранной кожей,
не хочет душа понимать Аполлона.
Судьба оказалась преступным вертепом.
Мой дух - Аполлоном наказанный Марсий -
уныло висит меж землею и небом.
И сердце стучит барабанною дробью:
стремление ввысь - лишь себя истязанье.
Как только приблизишься к богоподобью,
придирчивый бог не простит состязанья.
Хотелось быть шелком - останусь рогожей.
Бесплодно мечты своенравное лоно.
Жалею я Марсия с содранной кожей,
не хочет душа понимать Аполлона.
